112.ua

Влащенко: Сегодня у нас в гостях политтехнолог, политолог, поэт Владимир Грановский.

Здравствуйте, Володя. Чем, по вашему мнению, отличается политика и философия 20 и 21 века?

Грановский: В некотором смысле политика и философия 19 и 20 века были очень близки. Они шли рука об руку. Гегель, не Ницше, фактически, подготовил самосознание, ввел идею духа в мировоззрение немцев. Шпенглер, который написал "Закат Европы", фактически, начал анализировать упадок этого способа мышления. Попытка осмысления и проективного отношения к действительности - в философии присутствовала. Если мы берем то пространство, в котором мы сейчас находимся, то политика наша, которую мы наблюдаем в обыденности – она не имеет философичности. Она развивается вне философии, вне философских идей. А те идеи, которые есть – в Америке или в Европе, - они обслуживают другой тип процесса.

- Философия – это попытка сформулировать повестку дня. Каждый следующий катаклизм меняет ответы.

- Она требует не тип ответа, а постоянных ответов. А когда мы не отвечаем – мы выпадаем из пространства философии.

- То, что произошло в Украине два года назад – существенно сменило тип ответов и повестку дня.

- Сменило, но не существенно. Когда-то, когда мне было 20 лет, я в одной частной беседе высказал фразу: "Я не хотел бы, чтобы мои дети и дети моих детей боролись за независимость. Это какой-то бег по кругу". Вот это типичная философская проблема. Из нее надо выскакивать на уровне мышления. И сейчас, наблюдая риторику, повестку дня, которая обсуждается в СМИ, и в гимне, кстати, она как бы заложена, что есть какая-то проблема с независимостью. А проблемы никакой нет. Есть проблема слабости, неразвитости, проблема возраста государства. В принципе, Украина молодая страна. Она зависит всего лишь от своего роста. Если мы берем пример восточноевропейских стран – они ведь многие решения приняли давно. Когда у нас были плакаты "Кучма – геть" - в Польше заканчивалась децентрализация, в 2000 году. Это говорит о том, что государственные институты, элиты были готовы к изменениям, а у нас децентрализация только выходит на повестку дня. Эта запоздалая реакция связана не с вопросами независимости – это незрелость личностная, незрелость государственных институтов.

- Формально мы все вышли из так называемого социалистического менталитета в одно и то же время. Почему они рванули, а мы никак не разгонимся?

- Это процесс мыслительный – нужно в своем мышлении отделить старое и нарисовать новое. Совершить это усилие. А оно не было совершено. Например, люстрация – это типично совковая тема разбирательства с кадрами. Она же не правовая – так называемая политическая целесообразность преследования своих оппонентов.

- Прибалтика, Восточная Европа прошли через люстрацию.

- Только в отношении лиц, которые работали в службах безопасности и занимались политическим сыском. Люди, которые работали на государство – не виновны в том, что они родились в это время. Люди, которые работали в то время, когда Янукович был премьер-министром – не виноваты в том, что они в этом возрасте должны были где-то работать. А у нас это было тотально, и, скорей всего, это было устранение конкурентов, а не люстрация. Политическая целесообразность – это типично совковая тема. Смена названий улиц – без учета мнения жителей городов – так делали большевики. Снесение памятников – так делали большевики – они сносили памятники и церкви. Поступок один и тот же – это же не европейский тип поведения, как минимум, не европейский в 21 веке.

Новости по теме: Люстрация выбила из СБУ много хороших кадров, которым стыдно смотреть в глаза, - Грицак

- В 20-30 годы садились на корабли и уезжали в Константинополь люди, которые больше не нужны были Российской империи, которая стала большевистской империей. Кто сейчас на условном корабле покидает нашу страну?

- В случае с философским кораблем - это было взаимно. Люди, которые хотели оставаться и верно служить советской власти – у них такая возможность была. Люди, которые уезжали, попали в то время, когда еще было разрешено не согласиться, а уехать. Были многие, которые остались и были расстреляны в 1937-1939 году. Той элиты, которая себе отдает отчет о роли культуры – ее нет. Все доживают на предыдущей культуре – советской. Мы доживаем на советской инфраструктуре, канализации, на советских учебных заведениях. Мы ж ничего не создали. Нет понимания того, что это нужно заново построить. Верховный Совет и Кабмин были построены в качестве уничтожения города Киева как центра православия - превращения его в административный центр. Нужно построить нормальные, современные, простые, дешевые, рабочие места для чиновников. Каждый премьер-министр заходит в этот кабинет – это же футбольное поле. И это футбольное поле программирует на определенный тип управления страной. От этого нужно избавляться. Яценюк прямо с Майдана полез в этот кабинет, в котором вчера сидели Азаров и Янукович.

- Почему нам не удается то, что удается другим странам, куда пришла элита, - формировать новые тренды? Где эти люди?

- Другие страны были – они не появились в процессе распада. Украина поставила себя на растяжку. Белоруссия и Казахстан пошли своим путем – пожизненная должность президента. Украина выбрала одиозный европейский путь – но по нему не пошла. Одиозный, потому что не в прямом смысле европейский. Первое – устройство государства. У каждого европейца на паспорте написано – "республика". Это – не пустое слово, это – сам тип устройства государства. Задаю вопрос: "Почему вы не хотите взять за тип устройства государства лучшие его образцы, например, Германию? Но не Польшу, потому что Польша не довела свои политические реформы до конца". Ответ: "Мы не можем брать немецкий опыт". А я говорю не про опыт, а про принцип устройства государства. Нет, садятся наши умники, выпускники Киевского университета, факультета правоведения, и придумывают заново жизнь. На сегодняшний день все эти страны – и прибалтийские, и восточноевропейские тупо превратили свои страны в европейские. Кальками повторяли просто опыт. Например, взять логистику – парковочные места. У нас не может быть нормальных стоянок, потому что все деньги поступают в городскую власть в виде конвертов руководителям нашего города. Иначе у них давно уже не было бы этих парковщиков. В Берлине и в Лондоне эта проблема решена – она и здесь может быть решена. Но тогда не будет кеша.

- Какой принцип объединения вы бы считали наиболее эффективным и приемлемым для нас?

- Нужно всего лишь согласиться с фактическим положением дел. А оно заключается в том, что Украина многонациональное и двуязычное государство. И многоконфессиональное. И ни одна из групп не может доминировать в государственной политике над другой. Просто это нужно признать как факт. То, что сегодня происходит – советская идеология, постсоветская рыночная, с признаками дикого капитализма – и на нее муфтой одевается национал-патриотическая идеология. И ее начинают оформлять – мы же украинцы, патриоты, мы должны все говорить по-украински. Мы, кстати, и так все говорим по-украински – у нас нет этой проблемы. Но национальная тема, сведенная к одной группе – резко сужает возможности развития страны. В современном мире надо расширять многообразие всего. Появляются новые формы в жизни людей – и пусть появляются. Мы говорим на двух языках – "а я буду говорить на одном" - говори, если тебе так нравится. Вообще, лучше говорить на пяти. Мы себя должны расширить, открыть миру, а мы этого не делаем, тем самым уничтожая собственную украинскую культуру. Потому что украинская культура – это уже сплав еврейской, польской, русской и, собственно, украинской культуры.

- Эта либеральная идеология приводит к серьезным осложнениям, которые есть сегодня в Европе с миграционными процессами. Люди, которые исповедуют национальную философию, говорят, что это наша страна и здесь будет так, как хотим мы.

- В современном мире словосочетание "наша страна" - достаточно условно, как вообще любая собственность. Если ты можешь ее защитить – она ваша, не можешь – не ваша. С украинским языком та же проблема – за 20 лет его никто не развил. Устная речь убивает язык, а не развивает. Язык развивается в литературе, науке, философии, кинематографе – там, где он уже отобран и превращен в образцы для говорения и писания. А как раз этого у нас нет.

- В Лондоне сейчас новый мэр – мусульманин. Он сказал, что в Лондоне будут выполняться британские законы и будет так, как скажет британское правительство. Но ведь это тоже лоббирование национальной темы?

- Я из-за долгого проживания в Лондоне каких-то вещей там понять не могу. Я специально езжу завтракать в арабский район. Это плохой район, а я приезжаю к ним, и мне нравится их особенность. Моя дочь дружит с девочками с Индии, Бангладеш и т.д. Она не придает этому значения. Наличие других культур и религий рядом не вызывает никакой агрессии и протеста. Не останавливают взгляд на этом. Я считаю, что украинцы должны понять для себя, сказав, что мы европейская страна, нам придется согласиться с многообразием культурных норм поведения, многообразием конфессий и цветом лица.

- Как быстро и в какую сторону начнут меняться человеческие приоритеты? Как они будут влиять на государственную политику и на сами государства?

- Государству придется осваивать социальные сети, только в качестве принуждения. Я читал определенные работы в Британии и склонен с ними соглашаться, что в будущем вы обязаны будете иметь аккаунт в социальных сетях. Это будет особая форма идентификации. Вы будете обязаны иметь онлайн-камеру у себя дома. Это будет в форме нового общественного договора.

- Американцы обещают в 18 году накрыть Wi-Fi весь мир. Тогда нынешние СМИ в той форме, в которой они работают, "умрут" в один день.

- В некотором смысле старое телевидение уже умерло. Просто собственники еще в это не верят. Телевидение уже не живет активной жизнью. Есть еще экономическая модель – а она уже не состоялась. На сегодняшний день любой телевизор, если его отключить от внешних финансовых добавок – умрет.

- Ученые считают, что вербальную эпоху сменит эпоха невербальная - мозг даст такие возможности.

- Есть библейская фраза "Сначала было слово". Не мог появиться Бог раньше слова. В этом смысле язык как способ коммуникации, как вербальное – это упрощение.

- Что нам делать с памятью? Ведь сейчас не надо ничего запоминать, можно все посмотреть в компьютере.

- А зачем все помнить? Меня учили, что память – это способ забывания. Чем более способность памяти отсекать – тем вы быстрее движетесь, потому что у вас пустое место в голове.

- Ваш вопрос мне?

- Я понимаю, что сегодня телевидение становится, буквально, авторским. И человек, который хочет вещать, ему вообще ничего не нужно – только желание, талант и минимальные средства.

- Это так. Я говорю, что смотреть  телевидение, слушать радио – будут приходить только на тексты. Ведь сегодня уже в интернете читают только конкретных авторов. Статистов, в принципе, больше не надо. Сегодня машины уже заменили статическую часть человечества. А люди ценны тем, что они умеют то, что не умеют делать машины.

Спасибо, Владимир.