Министр образования Лилия Гриневич в эфире "112 Украина"
112.ua

Влащенко: Сегодня у нас в гостях министр образования Украины Лилия Гриневич.

Добрый вечер. Многие спрашивают, почему под каждое правительство у нас меняется школьная программа? Когда это прекратится? Когда у нас будет концепция на много лет?

Гриневич: Это не соответствует действительности. На самом деле у нас в школе очень мало что изменилось. За время независимости обновились программы по истории Украины, по государственной позиции, украинской литературе, украинскому языку. Нельзя сказать, что мы на самом деле где-то двигались вперед. Более того, мы закостенели и сидим сейчас в том образовании, которое уже не отвечает потребностям детей в XXІ веке. Поэтому то, что мы сейчас предлагаем новую украинскую школу, и я согласна с тем, что это реформа, которая должна быть на десятилетия, и неизвестно, сколько еще изменится парламентов и правительств, пока мы получим результат, поэтому должна быть преемственность в этой реформе. А преемственность будет тогда, когда общество поддержит реформу. Тогда новых политиков, кто бы ни пришел на волне новых выборов, общество будет побуждать и требовать от них дальше эту реформу продолжать.

- Родители говорят, что дети потеряли мотивацию к обучению. Мир изменился, а программы не изменились. Приводят в пример опыт Норвегии, Финляндии, где программы начальной школы так изменили, что у детей есть мощная мотивация. Что с этим делать?

- Образование и содержание, с которыми ребенок встречается в школе, должны быть связаны с жизнью. Ребенок должен осознавать через обучение в школе себя, свою индивидуальность. Он должен учиться встречать проблемы и уметь их решать. Наша задача, которую мы сейчас ставим, – трансформировать эту нашу традиционную школу, где детей пичкают знаниями, и очень часто теоретическими, на школу, которая готовит к жизни, на школу компетенций XXI века. Ребенку нужны не только знания, тем более что этих знаний сейчас очень много (информационная эра, поэтому очень быстро увеличивается количество фактической информации). Ему нужны твердые умения эти знания применять для решения собственных потребностей, индивидуальных и профессиональных. А еще ему нужны ценности и отношение. Ребенка нельзя закрыть колпаком от вала информации, иногда, с нашей точки зрения, запрещенной для него или причиняющей вред. Что мы должны сделать – это дать ему систему ценностей, которая позволит критически анализировать эту информацию и понимать, что ему может причинить зло, а что будет во благо. В связи с этим сейчас основная наша задача – сделать обучение школой для жизни, для успешной самореализации каждого человека.

- Много вопросов о возможности альтернативного, домашнего обучения. Многие родители ставят на первое место воспитательную функцию. Будет ли у нас возможность для этого альтернативного обучения?

- Да, будет. В законе об образовании, который проголосован в парламенте в первом чтении, мы даем четкую дефиницию уже для домашнего обучения и даем возможность осуществлять домашнее обучение не только в том случае, если ребенок, например, болен. То есть это может быть сознательным выбором. Единственное это то, что периодически (в конце определенного этапа обучения) ребенок должен приходить в школу, для того чтобы там проверили, выполняется ли государственный стандарт. Чтобы не случилось так, что из-за возможности избрания домашнего обучения ребенок на самом деле не будет получать образования даже в минимальном стандарте. Откровенно вам скажу, что моя цель как министра – заложить такие основы школы, такие стандарты образования, чтобы родители не были вынуждены забирать детей на домашнее обучение. Потому что очень часто они это делают от безысходности, потому что ребенок тратит в школе свое жизненное время, которое уже никогда нельзя вернуть, потому что это самый продуктивный период.

Новости по теме: Миноборазования вынесло на общественное обсуждение учебные программы базовой школы

- Не считаете ли вы, что методическая работа и методические разработки – задача для методистов, а не для учителей?

- И да, и нет. Например, в Финляндии учитель – это творческая профессия, которой очень доверяют. Если, например, у нас учитель реализует четко прописанную учебную программу, то в таких странах учитель должен достичь результата в определенный временной отрезок, и он сам создает эту программу. То есть это требует очень много усилий. С другой стороны, эти методические разработки так раздражают учителей, потому что у нас они стали просто лишними бумагами, бюрократической волокитой, которая у них отнимает время и не всегда работает на качество урока. Каждые пять лет учитель должен пройти государственную аттестацию, то есть подтвердить свой квалификационный уровень или повысить его и получить определенную категорию, по которой осуществляется оплата труда. Нам сейчас нужно трансформировать процесс этой аттестации, чтобы он был более живым, а не соответствовал только определенному количеству бумаг, по которому оценивают учителя.

- Учителя спрашивают, зачем было поднимать зарплату учителям без привязки к результатам их работы? В результате школьные учителя получают столько же, сколько и доценты в высшей школе. Так ли это?

- Нет, это не соответствует действительности. Конечно, человек со степенью, доцент получает больше. А учителям надо было поднять зарплату, потому что у нас в тарифной сетке образовалась дыра между школой и высшей школой. Учитель высшей квалификационной категорией мог получить заработную плату по 11-му тарифному разряду. А молодой преподаватель в высшей школе, который только начал работать, – по 15-му тарифному разряду. Мы сейчас подвинули их вверх на два тарифных разряда, упорядочив. Теперь лучший учитель, руководитель учебного заведения, будет иметь 14-й тарифный разряд, а молодой преподаватель, который только что пришел, – 15-й.

- Считаете ли вы достижением закрытие малокомплектных сельских школ?

- Прежде всего мы стараемся не закрывать школы, а понижать степень школы. Каждый ребенок, независимо от того, где он родился, имеет право на качественное образование. Когда я смотрю на результаты ВНО и вижу, что по иностранному языку у сельских детей почти в десять раз меньше шансов сдать ВНО, чем у городских, то нам нужно задуматься. Если ситуация в малой школе такова, что один учитель обучает пяти предметам, то потом будут соответствующие результаты у детей. Ребенок не виноват, что он родился в маленьком селе. В прошлом году мы открыли 137 опорных школ. Опорная школа – это куда привозят детей, например, школы третьего уровня. Там, где была маленькая школа 1-3 уровня, мы собрали третий уровень, старшеклассников, их отвозят в опорную школу, которую оборудовали кабинетами, купили автобус, и только тогда повезли туда детей. Вообще, понижение степени, не говоря уже о закрытии школы, вызывает всегда огромный негатив. Прежде всего со стороны самих учителей, так как они теряют место работы. И, например, они работали недалеко от дома, а теперь им надо ехать в соседнее село. Конечно, они возмущаются и подогревают эти настроения в общине. Я вижу, что это можно уравновесить только одним способом – посадить родителей в нормальный автобус и по нормальной дороге привезти в намного лучшую школу, где они увидят, что здесь у ребенка есть реальные шансы получить образование. Все это непросто, и сейчас мы движемся потихоньку.

Новости по теме: Директоров школ освободили от заполнения электронных деклараций

- Вы хотите сказать, что созданы условия передвижения между школами?

- Мы его понемногу строим. Сейчас мы синхронизировали ремонт этих региональных дорог с подвозом к школе. То есть сам план ремонтов синхронизирован с открытием опорных школ.

- Какова мотивация сокращения некоторых предметов?

- Во-первых, еще никто ничего не сокращает. Это, пожалуй, началось с того, что мы обнародовали проект учебного класса старшей профильной школы – 10-11 классов. В 10-11 классах ребенок делает свой выбор, какой будет его образовательная траектория. Понятно, что ему надо сконцентрироваться на определенных предметах. Сегодня в старшей школе дети изучают 21 предмет одновременно. Понятно, что они не могут охватить всего в равной степени. Поэтому ребенок в 10-11 классах вправе определиться, каким направлением он хочет заниматься. И если он хочет заниматься естественно-математическим направлением, то это означает, что у него будет меньше уроков литературы, истории, зарубежной литературы, и наоборот. Сейчас мы дали учебный план, где в зависимости от особенностей ребенка, его выбора ему конструируют учебный план. Школы теперь 60% предметов могут выбирать для определенных классов, строя для детей их индивидуальную траекторию.

- Очень много вопросов по поводу домашних заданий. Возможно, до какого-то возраста нужно просто запретить домашние задания? Когда у детей будут айпеды, и они перестанут таскать те толстые учебники?

- Мы в прошлом году пересмотрели программы начальной школы, и среди многих рекомендаций, которые мы дали школам, была отмена домашних заданий, по крайней мере в 1-2 классах. Хочу сказать, что очень неоднозначные реакции. К большому сожалению, родители думают, что будет хорошо, если их детей будут учить так, как учили их. Я думаю, что даже не родители недовольны тем, что детям не дают домашних заданий, а есть определенные люди, которые манипулируют этим и говорят, что от того, что детям не дают домашних заданий, качество обучения будет хуже. Это вообще не соответствует действительности. В финской школе, которая является одной из лучших в Европе, детям не дают домашних заданий, но умеют организовать их работу таким образом, что даже старшие возрастные категории, работающие уже дома, но работают над совместными проектами, над интересными темами… И эти задачи поставлены совсем по-другому, чем в нашей школе, где задачи направлены на одно – запоминание большого количества теоретической информации. Что касается электронных учебников, то впервые в этом году мы уже предупредили издателей и в тендерных условиях, что когда мы закупаем учебники, мы закупаем и электронную версию. И эта электронная версия будет доступна в сети, ее можно будет скачать. Но до сих пор это не является настоящим электронным учебником. Моя мечта – чтобы мы наконец научились делать настоящие электронные учебники с мультимедийными приложениями, когда ребенок может видеть трехмерные модели. На мировом образовательном форуме, откуда я сейчас вернулась, была выставка, на которой показывали настоящий современный учебник. Я должна сказать, что мы отстали на несколько десятилетий в том, как можно представлять и визуализировать хороший образовательный контент.

Новости по теме: Реформа школы: Какие изменения ждут среднее образование в Украине

- Ваш взгляд на школу и клерикализм?

- У нас церковь отделена от государства, но она может влиять на формирование ценностей у детей. И очень часто образовательные системы сотрудничают, собственно, с церквями по этому поводу. У каждой семьи есть право выбора, и для нас важно обеспечить свободу выбора в образовании.

- Ребенок может не ходить на эти уроки?

- В системе государственной школы не может быть каких-либо конфессиональных уроков. В государственном образовании мы можем рассматривать христианское учение как культурное достояние и культурное наследие.

- Почему именно христианское?

- Возможно, не только христианское. Может быть, вообще, этика как собрание лучшего, что выработало человечество, потому что это этические принципы общежития. Поэтому это могут быть курсы по выбору, которые выбирают родители. Но если мы говорим о каких-то конфессиональных школах, то это могут быть только частные школы. Например, сеть католических школ в мире, в Европе, в частности, это сеть одних из самых успешных школ, которые дают очень качественное образование. И что интересно, эти католические школы посещают дети совершенно разных вероисповеданий. В том числе и мусульмане. Мы не имеем права запретить, чтобы развивались такие частные школы.

- Почему в школе нет репетиторов?

- У нас нет в школе репетиторства, потому что мы порождаем конфликт: учитель, который обучает, еще должен быть репетитором. И здесь есть конфликт интересов, так как для чего учить, если я потом могу через репетиторство заработать больше, потому что ребенок не получил образования достаточного уровня, качества во время обязательного учебного процесса. Вот почему это должно быть только вне школы.

- Очень много вопросов о поборах, о каких-то школьных фондах и др. Как с этим бороться?

- Только вывести это на свет. Сейчас, по сути, органы местного самоуправления в результате финансовой децентрализации получили значительно больше средств, которыми они могут финансировать образование.

- Возможно, кого-то из директоров надо довести до уголовной ответственности за это?

- А для этого нужно заверить о том, что этот директор требует, например, взятки. У нас проблема в том, что каждый готов написать об этом в Фейсбуке – в общем, абстрактно. Мы обращаемся: засвидетельствуйте, и мы готовы поддержать и помочь.

- Сегодня возле большинства украинских школ идет торговля наркотиками. Что с этим делать?

- Я думаю, что надо рассматривать конкретную школу, потому что нельзя сказать, что это есть в каждой школе. Есть приказ Министерства образования, где запрещено чужим людям заходить на территорию школы. Если в школе происходит продажа наркотиков, то это чрезвычайная ситуация. И к этому надо сразу привлекать полицию. Если это прикрывает директор школы, то он становится соучастником.

- Как правило, школьная администрация об этом знает, и знает об этом полиция. Но вы знаете хоть одно дело, где посадили тех, кто торгует в школе наркотиками?

- Это гораздо большая проблема, чем та, которую может решить Минобразования. Это очень серьезные дела – угроза вообще жизни человека.

- Когда будет реформа высшего образования?

- В 2014 г. первым был закон о высшем образовании. И именно эта реформа происходит. Сейчас мы работаем над новыми стандартами высшего образования, которые отвечают потребностям рынка труда: чтобы учили тому, чего ожидают на рынке труда. Также университеты получили гораздо больше академической автономии. У нас сейчас больше возможностей для студентов ехать за границу, совершать обмены, делать совместные программы. Сейчас из министерства уже никто не диктует университетам. Сейчас если мы еще сделаем стандарты, описанные в результатах обучения и в квалификациях, которые должны быть у человека, то они под это должны будут подогнать содержание своего образования. Есть такая проблема, что иногда под преподавателя дают часы. Мы стараемся с этим бороться, но в случае с высшим образованием об этом должны сигнализировать студенты. Закон о высшем образовании гарантирует выбор студентами 25% учебного времени. Есть университеты, которые не обеспечивают выбора этих курсов в течение 25% учебного времени.

- Кто контролирует, из чего складывается стоимость контрактного обучения?

- У нас, как правило, демпингуют цены за обучение. Если мы сравним, сколько государство за это платит и сколько платят как за платное обучение, то среднестатистически меньше платят за платное обучение, чем платит государство. Они демпингуют для того, чтобы привлечь к системе высшего образования кого только можно, чтобы иметь плательщиков. Есть специальности, такие как международные отношения, право, международное право, где ставят цену выше себестоимости, извлекая, таким образом, средства, которые они затем привлекают для приобретения, например, оборудования для биологических специальностей или химических, куда не идут на платное обучение.

Новости по теме: Кабмин одобрил концепцию новой украинской школы с 12-летним обучением

- Есть жалобы на невыплату стипендий.

- Это вообще удивительно, так как академическую стипендию должны были выплатить абсолютно все. Социальную стипендию, которая впервые перешла в Минсоцполитики, оформляют и получат эти выплаты в феврале.

- Что будет с наукой? Говорят, что закон о науке и труде, который принят, не работает.

- Он не работает в части финансирования. Чтобы этот закон имплементировать, там должно быть создано несколько новых органов. Например, Национальный совет по вопросам науки и технологии, который по должности будет возглавлять премьер-министр, и впервые мы хотим посадить ученых за один стол с высшим руководством страны и принимать вместе решения. Потому что проблема сейчас заключается в том, что наша наука и руководство страны практически не общались. Поэтому наука сошла на маргинальное финансирование, и никто не прислушивается к рекомендациям ученых. Сейчас мы должны исправить эту ситуацию.

- Вы оказались в списке тех, кого Аваков наградил личным оружием. За что?

- За что? Наверное, надо спросить также Авакова, как он это видит. Это награждение состоялось на мое 50-летие, к юбилею. Но если мы посмотрим на сущность заслуг человека, то у них была мотивация по этому поводу. Конечно, мы проходим очень сложный путь, очень много есть проблем, которые решаем, сотрудничаем в этом случае и с полицией.

- Значит, вам в этом случае оружие нужно?

- Что значит, мне "нужно"? Это было наградное оружие. Я получила эту награду. Я не могу сказать, что я ношу его и готова уже сегодня или когда там стрелять.

- Ваш вопрос?

- О какой системе образования вы мечтаете?

- Я хочу, чтобы дети хотели идти в школу. Мотивация должна быть очень мощной.

Спасибо, госпожа Лилия.