Глава СБУ Василий Грицак - гость "Hard Talk" 25 декабря 2016 г.
"112 Украина"

Влащенко: Сегодня события недели, а также итоги года обсуждаем с председателем СБУ, генералом армии Василием Грицаком.

Добрый день, Василий Сергеевич. Недавно погиб российский посол от террористического акта, затем разбился российский самолет. Может ли это иметь какие-то последствия для международной политики?

Грицак: Я считаю, что в любом случае гибель одновременно такого количества людей – это трагедия для государства. У меня слишком мало данных для того, чтобы делать какие-то беспристрастные выводы. Мы не расследуем дело, и доступа к материалам у нас нет. Мы пользуемся тем, что сможем получить из открытых источников, а также анализировать информацию из закрытых источников. Говорить о том, был ли это террористический акт, техническая неисправность самолета, еще рано. Действительно, то, что недавно погиб российский посол в Турции, и сегодня – самолет, может иметь определенные последствия для мирового сообщества.

- Все СМИ написали, что ночью в СБУ приезжали президент Порошенко и народный депутат Кононенко. Правда ли это, и если это так, то, что они делали в СБУ?

- Во-первых, у нас очень вкусный кофе – с одной стороны. А с другой – почему президент не может заехать в СБУ? Приехал неожиданно – посмотрел, работает ли СБУ, - я сам не знал. Проверил караулы, и наши караулы в одной ситуации не лучше сработали, и за это меня президент покритиковал. А если серьезно, то возникла насущная необходимость пообщаться. Он проезжал мимо службы и заехал – я не вижу в этом ничего крамольного.

Новости по теме: Ночной визит Порошенко и Кононенко в СБУ был связан с допросом Онищенко, - источник

- Вы были на корпоративе в "5 элементе". Это потому, что у вас дружеские отношения с фракцией БПП, или другая причина?

- У меня хорошие отношения со многими украинскими политиками и депутатами. И я не вижу ничего плохого в том, что глава спецслужбы может зайти куда-то и с кем-то пообщаться. Хотя это бывает не так часто.

- После допроса в НАБУ Онищенко по скайпу народный депутат Кононенко был замечен в ресторане в Вене, где общался со Злочевским. Как вы реагируете на такие сообщения прессы, интересуют ли СБУ такие истории, и будете ли вы ими заниматься?

- Мы реагируем, однозначно, на все сообщения в прессе, поскольку в смысле сообщения может содержаться информация, которая может служить поводом и основанием для возбуждения уголовного производства даже. Что касается данной встречи, то она СБУ не настолько интересует. Онищенко нами проверяется по уголовным производствам, зарегистрированным в СБУ за измену Родине. В этом направлении мы и работаем.

- Есть ли в поведении Н. Савченко признаки того, что ею может заинтересоваться СБУ? Имеет ли она право как депутат на встречу с Захарченко, Плотницким?

- Я не могу запретить народному депутату встречаться с кем бы то ни было. Но моя оценка этой встречи – отрицательная. Я не считаю нормальным, когда депутат ВР, носитель важной информации, член комитета по обороне и безопасности, член ПАСЕ встречается на территории третьей страны, как мне сказали потом, с отключенными мобильными телефонами, с соблюдением требований конспирации и о чем-то общается. Я имел разговор с Надеждой после этой встречи, она мне рассказала про обстоятельства этой встречи. Более того, после этой встречи СБУ пригласила к себе Надежду, и она дала показания в уголовном производстве, которое ведется в СБУ по факту деятельности терорганизаций "ДНР" и "ЛНР".

- Какой бюджет будет в этом году на СБУ? Устраивают ли вас эти цифры? Или хватит вам для нормальной, полноценной работы?

- Наш бюджет, то, что нам удалось отстоять – это 6 млрд 260 млн гривен. Минимальная потребность, которую мы заявили - чуть более 7 млрд. Более 80% из нашего бюджета – заработная плата и начисления на нее.

- Есть ли деньги на обучение людей, на новый менеджмент?

- К большому сожалению, в конце текущего года денежное получение военнослужащих СБУ было, фактически, самым низким среди правоохранительного и военного блока. То есть, если взять должность одну и ту же – старший лейтенант СБУ, командир взвода в ВСУ, пограничник и Нацполиции, то старший лейтенант или наименее оплачиваемые должностные лица в нашем ведомстве получали денежное содержание меньше всех мной перечисленных структур. Поэтому денег нам, действительно, к сожалению, не хватает. Причем, хороший айтишник в коммерческой структуре будет стоить 50-75 тыс. долларов. И вот наши ребята и девушки, которые сидят на зарплате, борются против тех, кто зарабатывает хорошие деньги, кто организует хакерские атаки с той стороны. Опер, который работает в том же самом управлении защиты экономики, документирует многомиллионные сделки в различных сферах, и вся его работа держится на патриотизме. На третьем-пятом году службы многих наших просто заманивают к себе коммерческие структуры. Что касается кибербезопасности, то в прошлом году нам удалось после атак со стороны РФ (мы это выяснили) нескольких наших облэнерго заблокировать эти атаки и раскрыть сигнатуру вируса Black Energy. После этого мы имели паломничество представителей многих известных спецслужб, которые приезжали просить у нас опыт борьбы с этим вирусом. Мы, конечно же, передали.

- Ваши взаимоотношения с президентом: насколько вы близки, насколько вы независимы? Насколько СБУ независима от президента?

- Если говорить с точки зрения закона, то это очень просто. Мои взаимоотношения как главы СБУ регламентируются двумя статьями закона о СБУ. В одной из них говорится о взаимоотношениях СБУ с ВР, а в другой - о взаимоотношениях с президентом Украины. Мы подотчетны и подконтрольны президенту. По результатам работы в году мы подаем отчет как в ВР, так и президенту Украины. Президент нарезает нам в рамках и пределах закона о СБУ задачу. Он нарезает эти задачи не только нам – он верховный главнокомандующий страны, которая воюет, и так же нарезает задачи и пограничникам, и Минобороны.

- Но может быть такое, и бывает ли такое, что президент вмешивается в ход тех или иных дел, например?

- Нет, такого не было. Мы достаточно защищены в законодательном плане. На нас больше может влиять прокуратура, в силу различных причин, поскольку уголовные дела, которые расследуются нами – процессуальное руководство осуществляется работниками прокуратуры. Да, президент интересуется – утро начинается с войны и заканчивается войной. И он каждый день у нас интересуется – в день бывает по несколько разговоров, и это нормально. Было бы хуже, если бы он не интересовался тем, чем занимается служба.

- Как изменилась структура службы за эти два года в сравнении с тем, что было весной 2014 года?

- Изменилась не только структура – сама служба изменилась. С аннексией Крыма перестал существовать Крымский главк. Недавно мы возобновили его работу, он работает с позиции Херсонской области, и назначили туда довольно эффективного руководителя.

- Какие задачи и вызовы, связанные с войной, вы сегодня имеете?

- Самый главный вызов – баланс. С одной стороны, мы видим, что на востоке Украины идет война, которая называется де-юре АТО, но война, потому что даже сейчас, не соблюдая минских договоренностей, работает тяжелая артиллерия, и гибнут люди. А де-факто украинское общество, украинский политикум, политическое руководство позволяет проводить многотысячные митинги. Люди имеют право на протест. Представляете, насколько бы нам было проще справиться с проблемами на Востоке нашего государства, если бы ввести режим чрезвычайного положения, военного положения. Но в этом случае мы бы сделали не один десяток шагов назад в наших евроатлантических стремлениях, поскольку это автоматически предполагает введение цензуры, запрет собраний, перевыборов и многое другое. Поэтому это – самый большой вызов. А Россия действует не только в зоне АТО, а и по всей территории Украины.

- На вашем сайте написано, что за этот год было арестовано по обвинению в шпионаже пять человек, а осуждено одного. 84 человека – госизмена, а осуждено – восемь. Почему такой низкий процент осужденных?

- Было бы нам очень комфортно работать, если бы у тех, кто работает на Россию или на другие не дружественные нам спецслужбы, на лбу было написано "шпион". И при этом он при себе носил секретные документы, флешки и т. д. Очень сложный процесс доказывания, доказывания в суде вины. Вот мы задержали капитана первого ранга ВСУ, который действовал в интересах России. Он признал свою вину, у него были изъяты вещественные доказательства, а когда мы пошли в суд, и начал работать адвокат – он поменял свою позицию. Поскольку эта статья предусматривает только содержание под стражей, то суд счел доказательства недостаточными и оставил его на свободе. Мы на него не оказывали давление – мы просто взяли и отдокументировали.

- Каковы результаты работы отдела "К" в этом году?

- Достижения в главном управлении "К" есть значительные. Другое дело, что в законе Украины о предотвращении коррупции наше это спецподразделение вообще исключено, и мы работаем по переходным положениям. Громкие задержания, которые проводила СБУ, главк "К" и спецподразделения в регионах – это достаточно знаковые фигуры. Проблема еще в том, что потом доказывать вину этих людей очень сложно. Мы работаем вместе со следственно-оперативными группами, выполняем отдельные поручения следователей, но есть комплекс проблем. Мы, например, отдокументировали человека, поймали его с деньгами, с вещественными доказательствами, затем передали в ГПУ. В крайнем случае, нам дают отдельные поручения следователям, включают нас в следственно-оперативные группы, а в отдельных случаях мы просто передаем материалы, и дальнейшей судьбой этих людей занимаются уже не наши сотрудники. А эти люди обладают колоссальными финансовыми ресурсами, связями, никто из них не хочет поднять руки и сказать: "Сдаюсь". Они включают лучших адвокатов, включается коррупционная составляющая. Я не скажу, что нет коррупции в СБУ – она присутствует и у нас, к сожалению, как явление.

- Мне кажется, что одной из проблем реформирования СБУ является распределение полномочий между силовыми структурами. Как вы считаете, эта задача, как и раньше, так же острая? Это проблема закона или проблема ментальности людей, которые работают в правоохранительных органах?

- Несколько составляющих я бы выделил. Не должно быть дублирования функций, и важное значение имеет разграничение функций, полномочий между правоохранительными органами. Но эту проблему демонизировали. Явно преувеличенным является утверждение о том, что есть страшные споры между правоохранительным блоком нашего государства. У нас выстроены нормальные рабочие отношения – от Нацполиции до НАБУ и ГПУ. Мы общаемся с руководителями, собираемся на совместные совещания, спорим из-за некоторых принципиальных вещей. Следующий фактор – заполитизированность этой проблемы. Некоторые на этом слишком пиарятся. Не нужно об этом так много говорить – надо просто выполнять каждому свою работу.

- В каком состоянии у нас сейчас находится военная разведка?

- Мне кажется, что некорректно будет давать оценку военной разведке, поскольку начальник военной разведки подчинен министру обороны и отчитывается в работе именно туда. Сейчас есть очень интересная тенденция, которая заключается в том, что сейчас те, кто понимает гибридную российскую угрозу, - объединяются. Поляки объявили, что они объединяют контрразведку с разведкой. У них три спецслужбы: контрразведка, разведка и военная контрразведка. Так вот, разведка с контрразведкой объединяются. Если говорить о подследственности, то во многих спецслужбах мира есть следственные подразделения, то есть, есть свое следствие, но подследственность как таковая не закреплена вообще. То есть руководитель спецслужбы по представлению его подчиненных определяет, что если дело имеет какие-то последствия для национальной безопасности, то он может обратиться в прокуратуру, и прокурор может определить подследственность за спецслужбой, и спецслужба будет расследовать это дело. Или, так же, зарегистрировать новое производство через призму угрозы национальной безопасности.

- Насколько сегодня в Украине существует проблема радикальных группировок?

- Крайние формы радикализма могут представлять угрозу национальной безопасности государства. Одновременно подавляющее большинство радикализированной молодежи – это патриоты Украины. Задача СБУ – понимать ситуацию в этой среде и не дать им выходить за пределы правового поля. У нас нормальная коммуникация. Мы должны понимать ситуацию в этой среде. Очень показательный пример – господин Краснов, дело по которому слушается судом. Мы знали, что он работает на Россию еще с 2014 года. У него изымались автоматы и многое другое, он передавал пистолет одной российской активистке, который она использовала в Николаеве во время так называемой русской весны в 2014 году. Бросились на его защиту много политических тяжеловесов. Мне кажется, в то время в Москве хлопали в ладоши, когда расшифрованный для них агент, пойманный в очередной раз с кучей взрывчатки – а его приходят защищать патриоты. Но когда мы показали этим патриотам, кто он на самом деле, то все стало на свои места.

- По вашей линии осуждены более 56 военнослужащих. Кто эти люди: контрабандисты, коррупционеры, шпионы?

- Действительно, это 56 человек, но они не осужденные, а они были задержаны во время вымогательства или получения взяток, или отдокументированы факты их работы в интересах спецслужб РФ, или другие преступления. С июня 2016 года у нас, действительно, 56 офицеров, как правило, это старшие офицеры, были задержаны. Из них 11 приговоров судов, 22 слушаются судами, а другие еще в работе. За год и четыре месяца до того, сразу после Революции Достоинства, когда целыми управлениями переходили на сторону врага (80% крымской "Альфы" перешли на сторону врага, или часть донецких и луганских управлений), изменив присяге, было всего четыре задержания.

- Как вы оцениваете состояние российских спецслужб? Как они работают здесь? Есть ли сегодня хоть какие-то контакты с российскими спецслужбами?

- У нас нет контактов. Во время моей каденции я ни разу не общался ни с кем из руководства российских спецслужб. До Революции Достоинства российские спецслужбы чувствовали себя в Украине, как дома. Я не могу гарантировать, что мы вычистили всю российскую агентуру из себя, но мы это делаем. Мы задерживали военнослужащих СБУ в чине полковников, подполковников за работу на Россию. Например – заместитель начальника следствия Донецкого управления. Говорят, что на прошлой неделе его взорвали в центре Донецка. Мы его задержали, отдокументировали, а потом обменяли на наших патриотов. Заместитель начальника столичной контрразведки, мне очень жаль, но работал не в наших интересах.

- Каковы перспективы обмена "всех на всех"? На какой стадии этот процесс?

- Мы с первых дней начинали эти обмены в зоне АТО, когда еще не был создан при СБУ центр по обмену заложников. Мы делали это сами, непосредственно на линии соприкосновения. Выезжали, договаривались сначала, потом выезжали на нейтралку и меняли кого-то на кого-то. Сейчас ставки поднялись настолько, что мы не просто так сказали, что мы готовы отдать "один к трем". Этот вопрос на ежедневном контроле у президента. Я без преувеличения скажу, что решение принимает один человек по обмену заложников. Полно заложников. Мы готовы сделать все, чтобы забрать наших ребят. Мы сейчас отдадим в одностороннем порядке 15 человек, которые получили уже приговоры в судах, чтобы просто сдвинуть этот процесс. Один человек решает судьбу тех 109, о которых мы знаем, что они находятся в плену – это Владимир Владимирович, и живет он в Москве.

Новости по теме: СБУ: Передача в ОРДЛО 15 человек из списка на обмен в качестве жеста доброй воли состоится в ближайшее время

- В свое время вы задержали главу службы занятости. Какова судьба этого дела?

- Мы, отдокументировав этого чиновника, отдали материалы в прокуратуру. Я не готов сказать, на какой это сейчас стадии.

- Почему вернули назад белорусский самолет. Что там произошло?

- Случилось так, как случилось. Но на то время у нас было много оснований считать, что этот человек мог вывозить очень серьезные вещи за пределы нашего государства. И поэтому было принято такое решение.

- А потом эти основания подтвердились?

- К сожалению.

- Что с делами Панова и Сущенко?

- Панов в Крыму, Сущенко в Москве. Они включены в список тех, кого мы будем пытаться вернуть любой ценой на Родину. Мы противостоим сегодня одной из самых мощных спецслужб мира, но то, что они делают в Крыму, в России, - при таких обстоятельствах задержание этих наших ребят или журналистов, или тех, кто когда-то работал где-то и вышел на пенсию и живет в Крыму - мне даже комментировать неудобно. Для сравнения - да, мы проводим острые операции, мы задержали наших дезертиров, на которых с 15 года есть уголовные производства, на границе, в Чонгаре, у российского флага. Мы их поймали, и они будут отвечать перед законом.

- Есть ли у вас оптимизм по отношению к Сущенко и Сенцову?

- Моя задача - не сеять пессимизма, в первую очередь. Мы будем делать все, чтобы не только тех ребят, но и других пленников совести вытащить обратно, на Родину.

- Как проходит ваш день?

- Встаю, как правило, в семь часов, быстро еду на работу. Вся команда, которая работает на Владимирской, спит мало. Рабочий день пролетает очень быстро и заканчивается, как правило, уже на следующий день, после 12 часов. С недавнего времени я вынужден был согласиться на обеспечение безопасности, поскольку появилась реальная информация об угрозе безопасности мне и моим близким. До того я был год начальником АТЦ, работал председателем службы, и у меня никогда не было охраны, я сам катался за рулем. И сейчас, иногда, убегаю от охраны и катаюсь сам.

- На какой машине вы ездите?

- Toyota Land Cruiser.

- Почему в открытом доступе нет е-деклараций вашей и ваших сотрудников?

- Есть закон, который регламентирует порядок доступа к данным сводных сотрудников спецслужб. Мы поступили просто по закону. Если кому-то с НАБУ или НАПК будет необходимо посмотреть и проверить - это все можно сделать элементарно.

- Недавно вы стали дедушкой. Внучка вас уже видела?

- Да. В феврале ей уже будет год.

- Как вы себе представляете свою жизнь через пять лет?

- Я буду жить так, как будет жить моя страна. Если в Украине все будет хорошо, то все будет хорошо и у меня. Я слабо верю, что у меня будет что-то хорошо, если в стране будет плохо.

- Скольким депутатам вы вручили наградное оружие?

- Вручал за конкретные дела, за содействие СБУ в каких-то делах. Но не многим.

- Будете ли вы менять форму своим сотрудникам?

- Мы даже не просчитывали эту цифру, потому что у нас на это сейчас не будет денег.

- Правда ли, что в украинский янтарный бизнес собираются зайти россияне?

- Они могут только попытаться к нам зайти, через призму криминала.

- Сожалеете ли вы о чем-то?

- Я не святой и делал всякую ерунду по жизни, к сожалению. Но я не жалею ни о чем.

- Кого вы считаете своим близким другом?

- У меня есть близкие друзья, но самые близкие мои друзья – моя семья: Ольга и мой сын Олег, которые со мной прошли всю жизнь, и я им бесконечно благодарен за все то, что они сделали для меня.

- Считаете ли вы себя человеком воцерковленным?

- Я верю в Бога – храм в душе, так сказать. Но я очень редко хожу в церковь, и мне жаль. Я еще больше поверил в Бога летом 14-го года, когда первые обстрелы, когда первые мертвые ребята на земле разбросаны... верю в Бога, да.

- Любимая книга или фильм о спецслужбах?

- Давно не читал и давно не смотрел фильмы. Хватает этого каждый день, хотя, конечно, и Суворова "Аквариум" и много каких-то других вещей мне нравится.

- Снимаете ли вы часы, когда заходите к президенту?

- Я сейчас не ношу часы. Телефон заменяет эти вещи.

Новости по теме: Мосийчук рассказал, как с Ляшко сняли часы перед визитом в кабинет Порошенко

- Надо НАБУ давать функцию прослушивания, как они этого просят?

- Пусть это определяет тот, кому это нужно определять.

- Что вы умеете делать руками?

- Очень много чего. Я вырос в простой семье, и нас с самого детства приучали работать.

- Какая сумма денег у вас всегда при себе?

- У нас все, как в нормальной украинской семье. Все деньги – у жены.

- Три определяющие черты украинских спецслужб сегодня?

- Наступательность, работа от угрозы и высокая мобильность.

- Спасибо, Василий Сергеевич.