Фиона Фрейзер
112.ua
- Госпожа Фрейзер, вчера вы представили новый доклад о нарушениях прав человека в Украине. Какие тенденции прослеживаются в ней?

- Прежде всего хочу отметить, что конфликт на востоке продолжается. Это означает, что гражданских жителей продолжают убивать, они получают ранения, особенно принимая во внимание два момента обострения конфликта: первый - в декабре прошлого года, и второй, когда мы наблюдали эскалацию боевых действий под Авдеевкой, донецким аэропортом и Ясиноватой. Люди теряют жилье, а те, кто живут близко к линии соприкосновения по обе стороны, испытывают существенные проблемы, связанные с доступом к медицинской помощи, продуктам питания, школьным учреждениям, социальным услугам. Иногда, например, для того чтобы добраться до школы, надо очень долго идти и даже пересекать для этого линию столкновения.

Вопрос пересечения линии соприкосновения остается большой проблемой, потому что люди подвергаются значительным рискам. Новая тенденция такова, что недавно произошли законодательные изменения, которые имеют потенциал для улучшения ситуации с соблюдением прав человека. Это касается вопросов защиты лиц с инвалидностью. Также был принят план действий в отношении Донбасса и тех людей, которые живут за линией соприкосновения, чтобы обеспечить равные права для всех, без дискриминации. Также Генеральная прокуратура Украины и Военная прокуратура расследуют случаи нарушений прав человека. Теперь что касается Крыма. После принятия Генеральной Ассамблеей ООН резолюции от 19 декабря 2016 года Мониторинговая миссия ООН по правам человека оценивает ситуацию в Крыму с точки зрения международного законодательства в сфере прав человека и с точки зрения международного гуманитарного права, поскольку Россия признана документом страной-оккупантом.

Новости по теме: ООН рекомендует Кабмину не привязывать выплаты пенсии жителям ОРДЛО к справке переселенца

- Фиксирует ли миссия  на сегодня случаи пыток, смертей в местах содержания заключенных как с одной, так и с другой стороны?

- Мы продолжаем документировать случаи, проводить интервью с теми, кто пережил жестокое обращение, пытки и иногда насильственное исчезновение.

- Это новые случаи, которые произошли в течение последних трех месяцев, или с предыдущих периодов, и вы просто сейчас узнаете?

- Есть новые случаи, но есть и те, что были раньше.

- Как миссия работает по ту сторону линии конфликта? Как удается попадать в места содержания заключенных через блокпосты вооруженных групп?

- Мы работаем в Донецке и Луганске, и мы там работаем с самопровозглашенной властью. Мы поднимаем вопросы, которые касаются прав человека, с целью улучшения ситуации с правами человека для каждого. Поскольку они фактически контролируют территорию, мы считаем, что они в определенной степени несут ответственность в вопросе защиты прав человека.

- Были случаи, когда сотрудники миссии попадали в опасные ситуации, получали ранения?

- Нет, таких случаев не было, потому что мы предоставляем очень высокий приоритет вопросам безопасности наших сотрудников. Когда команды выезжают в те места, где происходят обстрелы, мы всегда заботимся, чтобы безопасность была на очень высоком уровне.

- Долгое время обсуждается вопрос возвращения узников, которые были заключены в Донецке и Луганске еще до конфликта, на территорию, подконтрольную правительству. Была ли миссия в местах их содержания? В каком состоянии сейчас эти заведения? Есть ли в этом вопросе прогресс?

- Это работа, которую проводит госпожа Лутковская, Уполномоченный Верховной Рады Украины по правам человека, и мы поддерживаем ее в этой работе и поддерживаем те контакты, которые она имеет с самопровозглашенной властью в Донецкой и Луганской областях. Мы знаем определенное количество лиц, которые хотели бы быть частью этого процесса передачи заключенных с территории под контролем вооруженных групп с территории, подконтрольной правительству Украины. Относительно доступа к местам лишения свободы, то в 2014 году у нас был, можно сказать, широкий доступ, и сейчас мы продолжаем работу, чтобы получить такой же уровень доступа, который был у нас тогда.

- А почему сейчас возникли проблемы с доступом?

- Во-первых, собственно, получить полный и беспрепятственный доступ. Во-вторых, это возможность проводить собеседования, интервью с теми, кто там содержится, конфиденциально. Мы можем это делать на территориях, которые контролируются правительством, и мы работаем над тем, чтобы можно было это делать на территориях за линией столкновения. Более сотни заключенных, которые содержались там еще до начала конфликта, были переданы на территорию, которая контролируется правительством. Но ни одной такой передачи не произошло в течение отчетного периода, то есть за последние три месяца. И сейчас есть довольно много обращений от людей, которые там содержатся и которые хотели бы, чтобы их передали на территорию, подконтрольную правительству. Те люди, которые хотят, чтобы их перевели, обращаются к различным организациям, в том числе и к нам. Если к нам они обращаются, мы передаем такие запросы как госпоже Лутковской, так и самопровозглашенной власти в Донецке.

- Почему заключенные хотят сюда?

- Многие из тех людей, которые там содержались еще до начала конфликта, члены их семей живут на территориях, контролируемых правительством Украины. В условиях пенитенциарной системы заключенные получают очень много поддержки от своих родственников. Это и медикаменты, и одежда, и еда. А если они находятся по другую сторону линии соприкосновения, то, соответственно, они ничего не получают. И, в общем, просто прерваны их связи с семьями. Но сейчас мы говорим исключительно о "ДНР". К сожалению, такой системы вообще не существует, не налажено между самопровозглашенной "ЛНР" и правительством Украины. Если с Донецке хотя бы редко, но заключенные передаются, то с Луганском такой системы нет.

Новости по теме: ООН зафиксировала более 33 тыс. смертей и ранений на Донбассе за время конфликта

- Блокада активистами оккупированных районов Донецкой и Луганской областей. Это нарушение прав человека?

- Мы смотрим на потенциальные последствия этой блокады. Мы исследуем это, и пока у нас нет готовых результатов. Но можно сказать, что люди могут потерять работу, а если люди теряют работу, то, соответственно, они теряют источники дохода, ограничивается их доступ к необходимым услугам. Это один вопрос. Второй вопрос. Если люди теряют работу, то каким образом это будет влиять на их семьи, влиять на общество, на все те территории в целом? И не будет ли это создавать дополнительное напряжение? И также относительно того инцидента, который произошел позапрошлой ночью, когда группа лиц (блокировщиков в Кривом Торце, - ред.) была задержана. Мы всегда смотрим на то, что происходит с людьми после задержания: есть ли у них доступ к адвокату, и вообще, какие условия. Позапрошлой ночью также были протесты, спровоцированные этим инцидентом, и здесь мы, опять же, смотрим на них с точки зрения прав человека, смотрим на то, как работают правоохранительные органы во время протестов, как они обеспечивают безопасность участников митинга. То есть эта блокада спровоцировала несколько инцидентов, и мы именно с точки зрения прав человека смотрим на них. Это могут быть последствия социальные, экономические, различные потенциальные последствия.

- Вопрос о так называемых тайных тюрьмах СБУ. Журналисты уверяют, что они есть, а в СБУ отрицают. А что об этом может сказать миссия?

- В 2016 году мы документировали такие случаи, когда люди содержались в непризнанных местах лишения свободы. Мы знаем, что в СБУ есть одно официальное место предварительного заключения – следственный изолятор. Но кроме того, есть просто административные здания по всей Украине. С нашей точки зрения, когда человек лишается свободы, то очень важным, принципиальным является то, что к этому человеку должен быть доступ, независимо от того, в учреждении какого типа его удерживают. И этот человек должен иметь связь с семьей и вообще с миром. И мы документировали случаи, когда знали, что человек задержан, а у нас не было к нему доступа, мы не знали, где он может находиться. Хотя он был задержан именно сотрудниками СБУ.

- Потом этих людей находили?

- Да, были такие люди, с которыми мы потом могли провести интервью, местонахождение которых было уже известно. Но были также случаи исчезновения людей.

Сотрудники Миссии общаются с пострадавшими на Донбассе
112.ua

- В Украине работает скандальный сайт "Миротворец". Как вы считаете, является ли публикация данных людей там нарушением их прав?

- Мы уже неоднократно озвучивали нашу обеспокоенность относительно работы этого ресурса. Во-первых, не совсем понятно, каким образом эти списки были составлены, потому что туда попали и журналисты, и гражданские жители тех территорий. Во-вторых, очень большой вопрос возникает по поводу защиты персональных данных лиц, чьи данные там опубликованы. И также были случаи, когда люди с территорий, которые контролируются вооруженными группами, пытались пересечь линию соприкосновения в направлении территории, контролируемой правительством Украины, и их задерживали на блокпостах за то, что их имена были в том списке. Мы также изучали этот вопрос, смотрели на то, каким образом попадание человека в этот список влияет на его жизнь, возможность передвижения.

- Если сравнивать с предыдущим отчетом, есть ли какие-то новые данные в процессе расследования преступлений на Майдане и трагедии в Одессе в 2014 году?

- В отношении Майдана – это сложное дело. То, что касается предполагаемых исполнителей, бойцов "Беркута", мы знаем, что следствие продолжается. Святошинский районный суд Киева рассматривает уголовное производство относительно убийства 48 протестующих на ул. Институтской в Киеве 20 февраля 2014 года. На скамье подсудимых пять служащих спецподразделения "Беркут" как сержантского, так и старшего офицерского состава. Слушания проводятся, однако из-за значительного количества потерпевших и доказательств этот процесс является длительным. Значительно сложнее ситуация с привлечением к ответственности тех чиновников, которые, как утверждается, отдавали соответствующие приказы. Они вместе с некоторыми другими служащими спецподразделения, как утверждает Генеральная прокуратура, смогли выехать за пределы Украины, в том числе в Российскую Федерацию.

Относительно событий в Одессе 2 мая 2014 года, в результате которых погибли 48 человек, то расследование движется очень медленно. В течение почти трех лет основные усилия были направлены на расследование массовых беспорядков в центре города. Почти три года после трагических событий мы не видим прогресса в привлечении к ответственности виновных в гибели людей: пять человек, которые обвиняются в беспорядках в центре города, находятся под стражей с начала мая 2014 г., в то время как единственный подозреваемый в убийстве в центре Одессы остается на свободе, а суд все еще не начал рассмотрение его дела.

- Собственно, на Майдане также есть третий аспект: кто убивал правоохранителей?

- Это действительно так. В целом во время акций протеста на Майдане погибли 13 правоохранителей, еще десятки были ранены. Генеральная прокуратура собирает имеющиеся свидетельства и доказательства, и расследование продолжается. Однако, насколько нам известно, ни одному лицу не сообщено о подозрении. В то же время существующий закон о недопущении преследования участников массовых акций протеста, который был принят еще в начале 2014 года, не позволяет уголовное преследование лиц, совершивших покушение на жизнь сотрудника правоохранительного органа. Об этом мы вспоминаем в нашем тематическом докладе об ответственности за убийства в Украине, который был опубликован в июле 2016 года. Согласно закону, все лица, которые принимали участие в массовых акциях протеста, которые обвиняются или подозреваются в совершении преступлений, в том числе и насилии или убийстве сотрудников правоохранительных органов в период с 21 ноября 2013 года по 28 февраля 2014 года, должны быть освобождены от уголовной ответственности. Закон также требует от органов прокуратуры закрыть все уголовные дела и уничтожить все имеющиеся материалы дел. В своих рекомендациях правительству мы указывали, что нужно изменить этот закон, чтобы он не препятствовал привлечению виновных к ответственности и обеспечил проведение расследования. Однако здесь до сих пор нет ощутимых результатов.

- Как миссия проверяет информацию? Например, в 2014 году сообщалось, что на оккупированных территориях обнаружено озеро с сотнями тел, затем боевики уверяли, что в Дебальцево они нашли массовые захоронения. Миссия работала с этой информацией?

- Да, за то время, что длится конфликт, очень много было разных сообщений в медиа. Мы никогда не будем полагаться только на то, что сказано в медиа. Если определенная информация, как та, которую вы привели, появляется, мы всегда будем проверять ее по другим источникам. Будем проводить двойную или даже тройную проверку фактов. Когда мы готовили наш тематический отчет относительно сексуального насилия в контексте конфликта, мы проверяли очень много случаев и опровергали определенные мифы. Например, о том, что летом 2014 года сексуальное насилие происходило в очень большом масштабе, были массовые изнасилования; о том, что жертвами были только женщины, а нарушителями только члены вооруженных групп. Но на самом деле каждый случай индивидуален. Мы в каждом случае общались с теми, кто это пережил, проверяли информацию, и именно таким образом устанавливали факты. Очень опасно делать такие заявления, что это было везде или что это было в очень большом масштабе. Надо все проверять и тогда уже об этом писать. Собственно, наличие этих мифов относительно сексуального насилия было одной из причин, почему мы вообще решили делать такой доклад.

Новости по теме: Генассамблея ООН приняла резолюцию о нетерпимости к сексуальному насилию со стороны миротворцев

- Миссия изучает законодательство Украины, в частности уголовное законодательство, изменения в нем, выпускает рекомендации. Назовите топ-3 наиболее необходимых изменений, которые нужно украинской власти сделать, чтобы улучшить ситуацию с правами человека в Украине.

- Первое: это реформа судебной системы. А чтобы провести реформу судебной системы, нужны правки в Конституцию и внесение изменений в кодексы. Второе: законопроект о пропавших без вести лицах. Третье: приведение законодательства Украины в соответствие с Римским статутом. И еще назову четвертую рекомендацию. Она вытекает из нашего тематического отчета о сексуальном насилии в контексте конфликта. Там на самом деле много рекомендаций, они были очень хорошо восприняты Министерством юстиции, но одна из ключевых - это то, что нужно изменить определение изнасилования в украинском законодательстве.

- Украина судится с Россией в суде ООН. Сотрудничали ли вы с украинской властью в процессе подготовки иска?

- Нет, это не наша компетенция.

- Спасибо за беседу.

Беседовал Сергей Звиглянич