Директор Института укр-израильского стратегического сотрудничества Альберт Фельдман в эфире "112 Украина"
112.ua

Влащенко: Сегодня у нас в гостях глава института стратегических исследований им. Г. Меир А. Фельдман.

Здравствуйте, Альберт. Мы с вами познакомились много лет назад, и тогда вы были главой сайта "Обозреватель". Сегодня телевидение смотрят те, кому 40+, и это означает, что телевидение в том виде, в котором оно сегодня есть, тихо умирает.

Фельдман: Телевидение как телевидение, но появился термин "пульсирующее" телевидение, когда интересный контент распространяется через социальные сети, которые сегодня доминируют. И там его могут смотреть в любое время и любое количество людей.

- Эта многовариантность получения информации как-то изменила человека?

- Сегодня людей заваливают информацией. Произошло полное разделение СМИ по возрастным группам. Молодежь можно найти только в интернете; определенный уровень достатка – только в глянцевых журналах; тех, кого вы хотите достать, но при этом они не имеют никаких возможностей, можно найти в серо-бумажной прессе, которую раскладывают по почтовым ящикам, и т. д. То есть у каждого потребителя информации появилась какая-то своя площадка, с которой он может забрать то, что ему важно. Глобально тренд определяется сегодня в первую очередь социальными сетями в самых разных их проявлениях. Социальные  сети сегодня далеко не только Фейсбук, но он задал тренд засева, распространения информации. Но в любом случае – это социальные сети. Там происходит взаимодействие путем совета одного получателя информации другому получателю информации. В этом плане сайты, газеты, журналы, телевидение являются одними из многих поставщиков и производителей информации. Люди медиа производят информацию и дальше. Если мы умеем ее распространять – она распространяется, если нет – она остается с нами.

- А для чего сегодня нужны классические медиа? Ведь они сейчас вторичны.

- Они пока умеют еще три вещи, но стремительно теряют эти умения, потому что теряется качество их производителя. Они умеют анализировать, рекомендовать и выгодно подать. Вот эти три вещи обыватель, который становится все больше ньюсмейкером, пока еще не очень научился делать, но стремительно учится. И учится с такой стремительностью, что можно сказать, что журналистика как профессия вот-вот скончается. И каждый человек, который обладает соответствующим умом, чувством юмора и любопытством, может стать замечательным составителем и рекомендателем информации, и, может быть, лучше, чем многие журналисты.  

Новости по теме: Я не согласен, что документальное кино сосуществует с телевидением

- Профессиональные СМИ, значительно сузившись, никогда не умрут, потому что профессионализм никто не сможет отменить.

- Поэтому во многих странах журналисты становятся санитарами политической и общественной системы. Если мы сегодня возьмем США, крупные европейские страны или Израиль, то мы увидим, что большинство расследований против сильных мира сего началось именно с журналистов, а не с заявлений того или иного обиженного политика или прокурора.  

- У нас было очень много заявлений от журналистов, но далеко не все они закончились расследованиями.

Вы ушли из медиа. Почему вы предпочли другой вид деятельности?

- Я уже скучаю по журналистике и уже скучаю по тому, как можно создавать медиахолдинги, которых я несколько в своей жизни построил. Когда я думаю, чем бы я хотел заниматься, то в первую очередь я хотел бы заниматься медийными стартапами. Но ситуация так сложилась, что они стали генерировать мало денег. В них стала очень высока зависимость от того, кто эти деньги дает, потому что многие СМИ перестали быть бизнесом в Украине, и они превратились во что-то типа общественных организаций, которые требуют постоянных субвенций, и дальше их так или иначе отрабатывают. Я не готов этим заниматься, поэтому я предпочел в 2010 г., на переломе, консалтинг. Институт Г. Меир – это второй мой консалтинговый институт уже в Украине. Один занимался более узкими экономическими вопросами. Я пришел к выводу, что именно это может позволить строить новые стартапы. Не медийные, к сожалению. Но сегодня я помогаю строительству других стартапов – в новых технологиях, экологии, безопасности и т. д. Сначала я это делал как один из украинских консалтинговых центров, а затем я пришел к выводу, что Украине очень нужны израильские ноу-хау. И моя нынешняя сфера деятельности – продать израильские ноу-хау Украине. Но при этом мы не исключаем и гуманитарную помощь Украине и гуманитарные проекты, которые мы активно здесь развиваем.

- Отразится ли голосование в ООН на наших отношениях с Израилем?

- Серьезно не отразится. Это постоянно будут вспоминать на уровне взаимных обид и упреков, но Израиль и Украина очень тесно связанные страны – исторически, ментально, с точки зрения народа. Обычно между тесно связанными странами, как и между людьми, очень много упреков. Поэтому как один из упреков это останется, но никак не отразится. На дипломатическом уровне могут быть какие-то демарши, но это абсолютно не повлияет на то, как взаимодействуют украинцы и израильтяне – украинские израильтяне и израильские украинцы, израильские украинцы и украинские евреи и т. д. Внутри всего это варится очень много проектов, интересов, разных художественных, творческих идей. Их невозможно прервать. Оторвать сегодня Израиль от Украины, Украину от Израиля… Я не знаю, что сегодня должно случиться, чтобы это произошло. 

- В чем различие между нашими странами?

- Различий достаточно много. Во-первых, в Израиле никогда не откладывали строительство страны, несмотря ни на какие войны, несмотря ни на какие трудности. Все это всегда игнорировалось, и люди шли вперед. Люди – это политики, бизнесмены, которые объединяют так называемую элиту нации, государства. В Украине выжидают, но сейчас, как мне кажется, скорость немножко стала набираться. Ажиотаж реформирования, конечно, удивляет, потому что все эти реформы делаются крайне непродуманно, но тем не менее есть желание двигаться вперед. Это очень позитивно. Я бы хотел, чтобы этому Украина училась у Израиля – идти вперед, несмотря ни на что: ни на каких врагов, ни на потерянные территории. Несмотря на то, что завтра, возможно, придется сворачивать что-то, потому что Израиль неоднократно сворачивал целые города. Да, страдал, переживал, это были постоянные проблемы внутри народа, но тем не менее все равно это делал, потому что это было необходимо по той или иной причине. Второе различие – это отношение к коррупции, то, как каждый человек персонально относится к коррупции. Когда я рассказываю, что существует разница между официальными и неофициальными зарплатами, израильтяне меня вообще не понимают. Когда коррупция начинается с каждого конкретного человека, это очень плохо. И с этим, к сожалению, в Украине пока борьбы нет. Нет борьбы с коррупцией, как с образом жизни. И третий момент связан с заботой о стране. Если посмотреть на город, заселенный арабским и еврейским населением, то главная разница, которая бросается в глаза, – еврейские города чаще всего крайне ухожены. В домах может быть более бедно. В арабских городах – все наоборот. И точно так же, к сожалению, в Украине. В первую очередь не думают, что глобально вокруг тебя, а думают только о том, что у тебя красивый ковер висит, а то, что подъезд уничтожен… Меня всегда поражало, что нет любви не на словах. Хотя это тоже, по моему ощущению, начинает меняться. 

Новости по теме: Украина и Израиль договорились об активизации международных контактов после разногласий в ООН

- Как Израиль решал проблему языка?

- В первую очередь нужно смотреть, чтобы жителям твоей страны было удобно в ней жить, хорошо жить, а потом думать об идеологических нормативах. В Израиле в этом плане крайне сложная ситуация – Израиль полиязычная страна. В Израиле репатрианты из десятков стран. Да, им навязывают язык – иврит, на котором никто никогда не говорил, это язык святых. Тем не менее сегодня на нем говорят все, и теоретически его нужно навязывать примерно, как украинский, чтобы другие языки были вытеснены. Но реально происходит все наоборот. Принято решение: для того чтобы не оставаться вне мирового тренда, английский язык обязан присутствовать не просто в каждой семье, а в каждом месте. Везде вы можете увидеть английские вывески, английские СМИ, услышать английские объявления. Арабский язык, казалось бы, – враждебное меньшинство, тем не менее, он является вторым государственным. Все вывески дублируются на арабским языке, при том что арабы составляют менее 15% населения. В Израиле 1,5 млн русскоязычных. Их специально обучают ивриту в течение первых двух лет пребывания в Израиле. В школах детям более углубленно преподают иврит, чем жителям Израиля, родившимся там. Тем не менее нам удалось, еще когда я работал в Израиле, добиться, чтобы буквально все государственные бланки были переведены на русский язык, чтобы человеку было удобно. В этом плане самое главное думать, кто против тебя. И когда государство, определенные политические деятели навязывают один язык, то они таким образом обрекают часть населения на выезд отсюда. Я думаю, что им этого не хочется, потому что если из Украины уедет еще 10 млн, то она потенциально из самой большой страны ЕС может превратиться в очень провинциальную восточноевропейскую страну.

- Вы уже десять лет живете в Украине. Как вы себя здесь ощущаете? Насколько интересный вызов – быть евреем в Украине?

- Интересный вызов, но я в первую очередь позиционируюсь как израильтянин. У меня в Израиле дом, и я живу, по сути, на две страны. Исходя из этого, мой вызов – это вызов израильтянина в Украине. Я понимаю, что отношение к евреям в Украине в первую очередь определяется отношением украинцев к Израилю. Израиль рассматривается как страна, которая является примером для Украины. Особенно после войны, после 2014 г. В этом плане произошла очень интересная подмена: к Израилю отношение крайне позитивное, к евреям как представителям Израиля – крайне позитивное, а вот к некоторым особенностям еврейской культуры и еврейской истории в Украине – отношение такое "задумчивое". Это даже не антисемитизм, это такие корневые травмы, которые присутствуют у украинского народа по отношению к еврейскому народу, который когда-то здесь жил. Это фантомные боли по той стране, которая здесь когда-то культурно существовала и которая была уничтожена Первой мировой войной, потом гражданской войной, а потом Второй мировой войной. И тех евреев, которые были тогда, уже нет. А фантомные боли по такому ксенофобскому образу, по отношению к тому странному человеку, который жил за стенкой, за забором и который  вел себя совсем по-другому, остались.  

Новости по теме: У еврейского народа длинная история, которая связывает его с Украиной

- Возврат в советский антисемитизм возможен?

- Евреи не первые в очереди на ксенофобские выпады, нападки. Так сложилось, что в России это украинцы, представители Кавказа, в Украине – это ромы, это представители нашего северо-восточного соседа. Большинство евреев покинули территорию постсовесткого пространства, и здесь остались только представители еврейской элиты, которые не могли себя найти в Израиле или не хотели себя там искать. И остались те, кто реально любит эту землю. Их так мало, хотя они и очень заметны, что их бессмысленно изгонять – с ними нет прямого соприкосновения. Некоторые заявления на этот счет в Украине в рамках тех или иных предвыборных атак возможны за счет того, что евреи представлены здесь очень громко, позитивно. Мне кажется, что народ этим вирусом заразить уже нельзя. Кроме того, есть два фактора. Любого еврея можно легко заставить уехать в Израиль. Если начнется какой-то процесс над группой политических деятелей, тут же эмиграция увеличится. В Донецке большинство еврейской общины выехало немедленно – или на территорию Украины, или на территорию Израиля. В тот момент, когда евреям становится неуютно, Израиль им всегда готов раскрыть двери. И второй фактор – к Израилю особое отношение и в Украине, и в других странах.

- Как вы считаете, то, что все говорят, что миропорядок будет изменен, будут тектонические сдвиги, это имеет какую-то реальность под собой?

- Я думаю, что сегодня на факультетах политологии изучают феномен "мягкой диктатуры". Той диктатуры, которую в свое время смог установить Пиночет, той диктатуры, которую сегодня установил Путин в РФ. Это диктатура, при которой не гибнут люди, но которая характеризируется несменяемостью, стабильностью власти. Путин сегодня с усмешкой смотрит на всех, кто с ним боролся. Они все уходят в политическое небытие, а он правит и правит. Он, правда, еще и очень много делает для того, чтобы враг превратился в труп. И велик очень соблазн многих сильных, амбициозных политических деятелей попытаться повторить этот путь. Главный соблазн – это соблазн несменяемости власти. Сегодня жесткая диктатура невозможна, потому что мир достаточно открыт. И жесткая диктатура возможна только в странах маргинальных. 

- А выбор Трампа – это попытка разрушить корпоративность американской политики?

- Это случайный эффект победы одной Америки над другой. Америк всегда было две. Америка, которая всегда жила своим домом, своим камином, неожиданно решила показать зубы.

- Вы – успешный человек. Успешный и в Израиле. Почему вы здесь?

- Я очень люблю Киев. Киев открывает мне возможность творчества. Я в Киеве начал рисовать, написал три книги. Мне в этом плане Киев очень комфортен. Я привык здесь жить. Я реально могу в любой момент собрать чемодан и покинуть Киев, но я бы не хотел, чтобы это случилось.

- Ваш вопрос?

- Что интереснее: печатная пресса или телевидение?

- Мне в журналистике нравится то, что можно постоянно обмениваться энергиями. В каждой из площадок есть свои преимущества.

Спасибо большое.