Эксклюзив. Генпродюсер "Просто ради.О" Андрей Шабанов – гость ток-шоу "Люди. Hard Talk"

Читайте полную версию интервью

112.ua
Влащенко:  Сегодняшний наш гость был нам, в прямом смысле, заказан. Все время звонили, писали молодые девушки. Сегодня в гостях у нас генеральный продюсер "Просто ради.О" -  Андрей Шабанов. Здравствуйте. Для вас не секрет, что вы пользуетесь популярностью?

Шабанов: Секрет. Я считал, что у меня есть два поклонника, и все.

Влащенко: Почему поклонника? А поклонниц нет у вас?

Шабанов: Не существует же среднего рода. Поэтому я использую слово – поклонник.

Влащенко: Генеральный продюсер радио – это очень модная профессия. Вы на "Просто ради.О" с 94-го года. И вы были радиоведущим. Это особая каста. Они должны в эфире пребывать в таком расслабленном состоянии, когда можно говорить про все, что угодно, даже говорить с тремя неправильными ударениями. 

Шабанов: Те, что говорят с тремя неправильными ударениями,  поверьте, их ничто не беспокоит.

Влащенко: А с чего вдруг вы уехали в Штаты учиться?

Шабанов: Есть такой термин -  "продуктивная паранойя". Я, в принципе, продуктивный параноик.

Влащенко: В каком случае паранойя становится продуктивной?

Шабанов: В том случае, если она помогает вам двигаться вперед. Как-то влияет на ваше развитие. Есть два типа людей. Одни, когда паранойя, они растекаются, кладут свое тело на диван, и они ничего не могут делать. А другие, это те, которые под влиянием паранойи, она, возможно, беспочвенна, вероятность того, по поводу чего они  переживают, мала, и надо бы как-то… - вот это самая продуктивная паранойя.  В какой-то момент, когда я отработал на радио лет шесть, мне начало казаться… ну, а куда мне идти? Мне нравится то, что я делаю,  но, я ж не могу сидеть у микрофона всю жизнь. Причем,  это ж такое время было – 98-99-ый годы. Сумасшедший финансовый кризис, когда курс доллара из 1,8 превратился в 5. Сильная стагнация была в течение года. Потом мы долго из этого выбирались. А мне очень хотелось сделать что-то необычное. Я прям окунул себя с головой,  во всю  эту медийную индустрию.

Влащенко: А где вы,  именно,  в Штатах были?

Шабанов: Учился я в штате Огайо, город Кливленд.

Влащенко: Такой провинциальный штат, достаточно.

Шабанов: Ну, там все штаты провинциальные, за исключением, наверное…

Влащенко: Майями не очень провинциальный штат.

Шабанов: Майями – это город. Штат Флорида. Но, если вы проедетесь по всей Флориде, то я вам гарантирую, что 90% территории Флориды – это одноэтажная Америка, причем, как и в любом другом штате, включая Нью-Йорк и Калифорнию. Там я отучился полтора года, потом успел поработать на радиостанции, на американской. Не хотел ехать в большой город, и работать на русской радиостанции. Для меня было важно научиться делать радио, как бизнес. Я в 99-ом году прочитал книгу американского автора о работе радио с очень подробными описаниями, что и как должно быть в эфире, и я именно этому хотел научиться. Это для меня было очень важно.

Влащенко: Технологичность в профессии, она, как матрица.

Шабанов: У нас были деньги на самое дорогое оборудование, но как этим оборудованием пользоваться, никто не знал.

Влащенко: Менеджмента не было.

Шабанов: Конечно. Именно этому хотелось научиться.

Влащенко: А почему вы вернулись?

Шабанов: Было хорошее предложение. Вдобавок ко всему… три года я находился в Америке. Я в армии не служил. Вот эти три года были, как армия. Было очень тяжело, во всех смыслах. Начиная,  от языкового. Я страстный поклонник английского языка. Я никогда специально его не учил, но неплохо учил на нормальном уровне средней школы. С 12 лет я с религиозной фанатичностью меломанил, это, собственно, и привело меня на радио. Я слушал много музыки, естественно,  на английском языке. Потом я начал работать на радио. Отчитывал тексты, представлял артистов, исполнителей, очень сильно работал над своим произношением,  мне казалось, что у меня все хорошо получается, и английский у меня неплохой, как бы, ничего.  Но, когда я приехал туда, я понял,  что "ничего",  это слишком оптимистическое слово в отношении моего языка. Первые шесть месяцев мне казалось, что это неестественным образом придуманный язык, о который можно сломать свой собственный язык. Потому учил, выучил,  в конце концов, но, это было очень сложно. 

Влащенко: Американский английский очень отличается от того классического английского, который мы изучали.

Шабанов: Вдобавок, у вас в квартире забивается унитаз, и вам некому позвонить. Или у вас на балконе что-то отклеилось, и надо позвонить в менеджмент дома и сказать, что у вас конкретно случилось. А вы не знаете, как это все сказать.

Влащенко: После этого американского "спецназа", когда вы вернулись в Украину, вам хотелось делать что-то принципиально другое, совершенно не то, что вы видели на радио, когда уезжали?

Шабанов: Ну, так, чтобы принципиально… с точки зрения менеджмента, наверно, да. С точки зрения творческих вещей наша радиостанция,  "Просто ради.О", как оказалось, достаточно правильно все выстраивала, чисто по наитию. Идя на поводу у интуиции. Я не знаю, кто, как,  развивался из других радиоструктур, но, мы очень много, начиная с 94-го года, привозили кассет с записями американских радиостанций, московских. С тех рынков, у кого больше опыта.     

Влащенко: Принято считать, что есть разговорное радио и музыкальное радио. "Просто ради.О" – это музыкальное радио?

Шабанов: Сейчас сложно уже сказать. Естественно, мы не разговорное радио.

Влащенко: А правда, что разговорное дороже?

Шабанов: В разы, конечно.

Влащенко: Нужно крутых ведущих приглашать, много им денег платить. Контент стоит денег.

Шабанов: Конечно. Сейчас контент не стоит ничего, на любой музыкальной станции. Ровно те суммы, которые ты платишь, как авторское вознаграждение, авторам, исполнителям. А телевидение, вообще дороже.

Влащенко: А вы реально платите всем авторам и исполнителям?

Шабанов: Не напрямую. Мы платим некой организации. Это фиксированная сумма, она достаточно небольшая. Эта организация аккредитованная, и она уже как-то распределяет. Мы подаем отчеты, сколько песен и каких исполнителей в течение месяца прозвучали у нас в эфире. У нас этот рынок, сбора и распределения средств, в качестве авторского вознаграждения, он в зародышевом состоянии находится. Если в Польше они ежегодно собирают 50 млн евро, это за исполнения в кафе и ресторанах,  то у нас эта цифра 200 тыс. долларов в год.

Влащенко: Как вы для себя определяете, будет ли этот человек звездой эфира или нет? Голос, это не самое главное качество для радийщика?

Шабанов: Естественно, нет. Я так, сразу,  не могу определить. Я не могу похвастаться тем,  что у меня есть вот такая интуиция. Мне надо с человеком пообщаться, он должен сесть к микрофону и поработать. Причем, ни день, ни два, ни пять. На самом деле, это адский труд. У вас работает Василий Голованов, который вел на "Просто ради.О" вечернее шоу в течение года. Я просто смотрю на него в эфире "112", не знаю, обращает ли кто-то на это внимание или нет, но у меня такое впечатление, что Василий здесь живет. Я, как ни включу, Василий на экране. Как говорят люди, занимающиеся физическим трудом, "Говорить, не мешки ворочать". На самом деле, это тяжелейший труд.

Влащенко: Можно сформулировать, какой человек, будет пользоваться популярностью в эфире? Вы, как продюсер, можете это сформулировать?

Шабанов: Я -  не могу. Более того, у меня были сюрпризы, когда человек внешне не производил впечатления. Но, когда он садится, включает микрофон, это совсем другой человек.  Но, когда ты этого человека пытаешься снять на камеру, не получается. Равно, как и бывает, наоборот. Берешь человека, который очень ярко и красиво смотрится в кадре, ставишь его перед микрофоном, а ему нечего сказать. Очень важно для радиоведущего, на сегодняшний день, чтоб ему было о чем сказать. Все эти клишированные, шаблонные фразы, когда вы прощелкаете пять радиостанций… у нас в эфире, например, нет линейных радиоведущих, тех, которые говорят между песнями, ведут программы по заявкам и так далее. Если вы прощелкаете пять радиостанций, киевских,  с похожим музыкальным форматом, то все эти ведущие будут говорить одно и то же.

Влащенко: Иногда, когда  пишешь с человеком интервью, ты совершенно убежден в том, что то, что он говорит, это очень круто. А когда ты смотришь расшифровку, которую тебе кинули, оказывается, что он ничего не сказал. Вопрос только в пассионарности – как он это делает. На него было интересно смотреть. На радио очень важно не только что, но и как. Некая энергия, которая пробивает через эфир. Так это или не так?

Шабанов: Кто-то сказал про выступление публичного политика, что суть его выступления – это только 10%. А все остальное, это язык тела. То, как он подает, как он смотрит, как у него горят глаза. Т.е., он может сказать полную чушь, но ему все поверят, пойдут поставят галочки за этого человека. Я смотрю, что пишут девушки в ФБ. "По моему округу баллотируется  такой-то. Он такой красивый. Буду голосовать за него".

Влащенко: А кто и где слушает радио? Я слушаю музыку только в машине. Кто ваши слушатели? И какие перспективы у интернет-радио?

Шабанов: У интернет-радио, как и у любого другого единого носителя, которое хочет развиваться,…  вот все медийные носители: пресса, телевидение, радио, они все останутся. Просто изменится форма подачи сигнала. Все рано или поздно перекочуют в интернет. Поэтому я бы не разделял.  

Влащенко: Бумага, тоже, думаете, останется?

Шабанов: Нет. Пресса тоже перекочует в интернет. Она уже перекочевала. Многие издания закрываются, это не рентабельно, и абсолютно оправданно. Все давно уже слушают радио в электронных носителях, цифровых. Но, иногда,  хочется взять виниловый диск. Сейчас виниловые носители ренессанс переживают. У них пошла новая волна популярности. 

Влащенко: А какую музыку лично вы слушаете?

Шабанов: Я в музыкальном плане полиглот. Поэтому, слушаю какую угодно музыку. Начиная от черного бруклинского репа, заканчивая джазом и танцевальной музыкой. Джаз, реп, рок. В моем плейлисте отечественных исполнителей (отечественными я для себя называю все то, что было создано на территории бывшего СССР)  процентов пять, наверно. 

Влащенко: Я не спрашиваю, почему нет украинского шоу бизнеса.

Шабанов: Он есть. Но, настолько в зародышевом состоянии. Мы в конце концов его построим. Но я не берусь предугадать, сколько лет на это уйдет.

Влащенко: Лет десять назад продюсеры занимались  проектами. Придумывали некую  идею, брали под нее человечков и осуществляли. Потом оказалось, что это совершенно не интересно.

Шабанов: Меладзе бы с вами не согласился. 280 составов одного коллектива, и полные залы.

Влащенко: Он сам прекрасно понимает, что  время "Ласкового мая" уже прошло. Люди хотят слушать личность. Получается, что мировой шоу бизнес возвращается к людям, а не к проектам?

Шабанов: В нашем шоу бизнесе большинство денег, которые тратятся на него, они тратятся не как на бизнес. Они тратятся,  как некий подарок своей девушке или своему другу на какое-то его творчество. Это вместо шубы,  в подарок – два клипа и тысяча эфиров. Просто потому, что моя девушка хочет петь. На Западе, это в первую очередь, бизнес. Когда для нас это превратится в бизнес, а в бизнес это превратится только тогда, когда у нас будут решены все вопросы с авторским правом, когда  рекординговые компании будут  вкладывать деньги в артиста, чтоб и артист заработал и чтоб впоследствии они заработали. Когда мы сможем контролировать этот вопрос.

Влащенко: Когда продюсеры появятся, настоящие, а не концертные директора, которые называют себя продюсерами.

Шабанов: Должна быть  законодательная база  подведена под определенные критерии. И подчиняться каким-то правилам. Когда она начнет подчиняться правилам, тогда и у продюсеров будет некий  финансовый фундамент для того, чтобы заниматься этим хорошо, правильно, и качественно. Сборы за публичное воспроизведение, за продажу песни  агентству, чтоб они его использовали в каком-то рекламном ролике – это все на Западе приличный кусок дохода. Для рекординговой компании – это единственный   кусок дохода. А наши рекординговые компании два ведра слез наплачут, как они зарабатывают, и что такое нелегальный контент, когда ты вкладываешь 50 тыс. в запись альбома, пытаешься его как-то продать, а потом выясняется, что этот альбом уже в сети, и его бесплатно скачивают все, кому не лень.    

Влащенко: Есть ли у нас потребитель для музыкального продукта?

Шабанов: Есть, безусловно.

Влащенко: Рекламный рынок тоже растет?

Шабанов: Последние девять месяцев рекламный рынок не то, что падает, он упал. Рекламный рынок вообще очень нежный. На любые экономические потрясения он реагирует всегда первый.

Влащенко: А до Майдана какая была тенденция? Мне кажется, после 2008 было только падение?

Шабанов: Нет, я не могу сказать. У нас было падение в 2008, а потом мы выровнялись, мы вернулись к тем же цифрам, что у нас и были,  по рекламным поступлениям, до 2008 года. А потом они и выросли. У нас хорошие годы были – 2010-2012. 

Влащенко: "Просто ради.О", как и все музыкальные станции, стараются быть вне политики. В этом смысле "Просто ради.О", оно для кого, оно какое, и чем оно отличается от всех остальных?

Шабанов: Мы очень оптимистично думаем, что наша станция для думающих людей. Более того, тенденция мировая такая, и я для себя это сформулировал еще четыре года назад, что у нас только шоу – утреннее, 3 часа, и вечернее, 4 часа. Это ярко.  

Влащенко: Для разговорных проектов нет людей или денег?

Шабанов: Есть люди и деньги. Но, чтобы сделать хороший интересный продукт, надо над этим очень хорошо поработать. 

Влащенко: Вы говорите, что утреннее и вечернее шоу - это для думающих людей?

Шабанов: Включите, попробуйте. С 16 до 22. Утреннее шоу у нас более развлекательное. Ведет его рок-музыкант Женя Галич и главный редактор журнала "Плейбой" Влад Иваненко. Влад интроверт, Женя экстраверт, между ними конфликт. Они развлекают, смешат женскую аудиторию.

Влащенко: Я прочитала на вашем сайте, что ваши любимые писатели это Бегбедер, и Уэльбек.  Уэльбек – это серьезная литература, для неформатных людей, она про бунт против потребительского общества. А Бегбедер – это писатель для девочек. Он такой глянцевый. Я удивилась разнице вкусов. А как вы сами это объясните?

Шабанов: Первое, что я прочитал Уэльбека – "Платформа". Я считаю, что это сумасшедший роман. Он меня просто порвал. А у Бегбедера – это "99 франков", как и у всех. Я эту книгу прочитал, когда мне было 26. Сейчас мне 38. И, может быть, это некий шлейф прошлого. Даже не столько об авторе, сколько о том состоянии, в котором ты находился тогда, когда впервые прочитал его книгу.

Влащенко: Спасибо большое. С нами сегодня был Андрей Шабанов, и я понимаю, почему так много людей хотели увидеть его в эфире.

Шабанов: Спасибо вам.

 

 

Источник: 112.ua

видео по теме

Новости по теме

Новости партнеров

Загрузка...

Виджет партнеров

d="M296.296,512H200.36V256h-64v-88.225l64-0.029l-0.104-51.976C200.256,43.794,219.773,0,304.556,0h70.588v88.242h-44.115 c-33.016,0-34.604,12.328-34.604,35.342l-0.131,44.162h79.346l-9.354,88.225L296.36,256L296.296,512z"/>