banner banner banner banner

Эксклюзив. Народный артист Украины Остап Ступка – гость программы "Люди. Hard Talk"

Читайте полную версию интервью с телеведущим, актером Национального академического драматического театра им. Ивана Франко Остапом Ступкой - только на сайте 112.ua

112.ua
 
Наталья Влащенко: Честно говоря, я не люблю всякие пословицы и поговорки, сомнительные. "Семеро одного не ждут". Почему, собственно, говоря? Или, там, "Все в ногу, он один не в ногу". Но так тоже бывает. Не нравится мне также и поговорочка такая, знаете, неприятная, что "На детях гениев природа отдыхает", потому что я точно знаю случаи, когда это не так. Ну, например, знаменитая династия Ефремовых… Сегодня у нас в гостях человек, фамилию которого знают все и который сам уже тоже очень много в своей жизни сделал. Это актёр  Остап Ступка. Здравствуйте, Остап. 
 
Остап Ступка: Добрий день. 
 
Наталья Влащенко: Вы знаете, я недавно совершенно нашла какую-то… ну, случайно, в сети… какую-то такую статеечку в ежедневной газете, в которой Вы среди прочих актёров жаловались на то, что работы нет. Рынок остановился. Всё плохо. Всё действительно так плохо?
 
Остап Ступка: Ну… Може, не все так погано все-таки, і ми мусимо залишатися оптимістами. Але що стосується театральної роботи і нових постановок, прем'єр в театрі, то з цим все в порядку. Що стосується кінематографу, то тут, звичайно, є запитання, і не все так просто в нашій ситуації, в Україні, коли дійсно все зупинилося, бо ті проекти, які планувала Росія на нашій території, всі перекинулися в Мінськ, на "Беларусьфільм", у зв'язку з відомими подіями. Тому на рахунок кінематографу ситуація ще більш поглибилася в таку кризу. Хоча вже зараз з'являються деякі проекти, які починають відроджуватися, і я сподіваюсь, що літом з'явиться декілька проектів, які вже давно планувались. Хоча "мило".. "Мило" знімається й далі. Воно не зупинялось.
 
Наталья Влащенко: Ну, наши телеканалы тоже что-то там снимают, насколько я знаю. Есть же какое-то, хоть мизерное, но производство, украинское?
 
Остап Ступка: Та щось знімають, щось знімають… На Star Media знімають. Телеканал "Україна" знімає, здається, там багато – чи не 90 серій.
 
Наталья Влащенко: Остап – Вы актёр театра Франко. Это такая главная драматическая площадка страны, да? Прославленный театр. Вот представить себе, что у актёра, который работает в главном театре Британии или, там, в Венской опере, или ещё где-то, могут быть какие-то материальные проблемы, – практически невозможно. Потому что для актёра западного, который работает в театре, это решение всех проблем. И он может сосредоточиться на творчестве. Если он хочет – снимается, не хочет – не снимается. У многих складывается судьба так, что они вообще никогда в кино не идут, потому что это другой какой-то бизнес. У нас же ситуация совершенно иная. Почему я это спрашиваю… Не кажется ли Вам, что модель репертуарного театра, вообще, в принципе, устарела. Потому что я открыла… Я недавно, кстати, говорила Вашему шефу об этом, Стасу Моисееву, который тоже вот сидел на Вашем месте… Я открыла сайт театра Франко. Мало того, что он не обновлялся уже 500 лет, мало того, что я вижу там те же самые лица, которые видела, когда ещё в театральном институте училась. Вообще ничего нет. Такое впечатление, что жизнь остановилась. А очень же много актёров, которые, там, по полгода не выходят на сцену. Но это так устроено законодательство, так устроена эта система, что ещё многие люди, являясь балластом для театра, там пребывают. Не пора ли, вообще, эту богадельню всю закрыть. Я не имею под богадельней театр Франко, а саму систему. 
 
Остап Ступка: Да, я абсолютно погоджуюсь. Залишилась стара радянська система, управління театром, і нічого з часів Совєтского Союзу не змінилось. Насправді, яким чином це зробити, я не знаю. Це потрібна реформа, але реформа досить жорстка, тому що, дійсно, люди не тільки по півроку не виходять на сцену, є люди, які взагалі ніколи не виходять на сцену. І отримують зарплату, тому що театр Франка, і не тільки театр Франка, державне підприємство.   
 
Наталья Влащенко: Вообще шикарная жизнь. Ходишь себе раз в месяц на собрание и живёшь себе прекрасно. Просто небольшие деньги, но получаешь. Такая досрочная пенсия, знаете?
 
Остап Ступка: Абсолютно, абсолютно. Такої ситуації, напевно, в жодній цивілізованій країні немає: де люди не працюють, а отримують гроші. З іншого боку, репертуарний театр, коли ти приїжджаєш на Захід і спілкуєшся із західними акторами, і кажеш, що ти сьогодні граєш Шекспіра, а завтра Чехова, а потім Франка, а потім Достоєвського, то вони так: як це може бути?! Там же система… Ми всі прекрасно знаємо: береться постановка, грається, там, максимум 3-4 місяці, на цьому закривається, люди заробили гроші, на які можуть себе забезпечити, і шукають нову роботу, або роблять інші проекти і постановки.
 
Наталья Влащенко: Но это же рыночная система. Она справедлива и честна с точки зрения маркетинга. Там не только три… Премьера может играться две недели, два дня, два года. В зависимости от того, идут на неё люди или нет. Там играется премьера, насколько я понимаю, до тех пор… Так все театры Манхеттена, например, устроены… Играется премьера до тех пор, пока есть зритель. Зритель голосует ногами – прекрасно. Я могу сказать, что я по долгу службы в своё время, когда работала завлитом, побывала  с гастролями во многих областных театрах Украины. Наша обычная история, когда в полупустом зале или вообще в пустом зале играется очередной Шекспир, в очередном облмуздрамтеатре. И совершенно непонятно, а кому это нужно вообще? Для кого горит свет, для кого приходят актёры, которые не сильно трезвы бывают частенько? И т. д. То есть для кого мы имитируем вот эту всю систему сегодняшнюю? Уже всё изменилось, да? Появились, там, айпады, уже у нас видеозвонки, изменилась во всех сферах жизнь, абсолютно. У нас шенгенские визы, но мы по-прежнему заезжаем в любой облмуздрамтеатр и там по-прежнему "Сильва", ещё что-то в этом роде и т. д. Так же невозможно дальше существовать! И самое главное. Когда я думаю, какие деньги сгорают в этих топках… Вроде бы, да, по 2 копейки им платят и т. д., но потому что их много, сгорает огромное количество государственных денег. Для чего, для кого это происходит?
 
Остап Ступка: Річ у тім, що український театр, не тільки театр Франка, наприклад, взагалі,  український театр не інтегрований в світову театральну систему, в світову театральну культуру. Тому що, наприклад, щоб стати членом… Там є спілка європейських театрів, треба платити внески. Коли ще був живий батько, Царство йому Небесне, то він займався цією справою, і треба було платити зовсім небагато. Там щось 300 євро чи 500 євро на рік. 
 
Наталья Влащенко: Ну да, это сумма небольшая, действительно. 
 
Остап Ступка: На що весь час говорилося, що немає грошей. У нас же про що не спитаєш, то немає грошей. У нас, коли відбувається збір трупи, то нам весь час розказують, які ж комунальні послуги ми платимо. Складається таке враження, що ми працюємо на комунальні послуги, а не на те, щоб розвиватися, обмінюватися думками і їздити на міжнародні фестивалі, приймати людей в себе, дивитися, як вони працюють, їм щось показувати – те, що ми вміємо. Ми варимося в "собственном соку", як в банці павуки між собою.  
 
Наталья Влащенко: Ну, это же следствие экономии. Потому что, смотрите, сколько бы мне ни говорили, что существует фестивальное лобби в мире, которое, там, не впускает в фестивальную среду большинство театров, на самом деле, я думаю, что это дело коммуникаций. Если люди занимаются этим (завлиты, главные режиссёры и т. д.) и, главное, театру есть, что показывать, то так или иначе вы будете приглашены на фестиваль, если вы грамотно осуществили пиар этой работы. 
 
Остап Ступка: Ну, правильно. Свого часу так робив Віталій Малахов "Театру на Подолі", коли розсилалась вся інформація по театрах. Наприклад, на 100 міжнародних фестивалів по цілому світу – і 10 їх запрошували. Головне, щоб цим займатися. Але цим займатися, на жаль, ніхто не хоче. І вже давно я пропонував створити посаду в театрі, людину, яка б займалася виключно міжнародними зв'язками і зв'язками з фестивалями. Натомість у нас 22 пожежники в театрі, і таке враження, що..
 
Наталья Влащенко: Боже мой, 22?
 
Остап Ступка: 22 пожежники, да.
 
Наталья Влащенко: Вы можете подрабатывать. Высылать их на пожары. 
 
Остап Ступка: Ми скоро будемо перетворюватися на пожежну частину. Замість того, щоб якось змінити форму і розвивати театр, то всі бояться сказати, що ось є запрошення на певний фестиваль, тому що дирекція відразу каже, що поїдемо на фестиваль тільки  в тому випадку, якщо буде все оплачено. А грошей, наприклад, на елементарні квитки на поїзд, кажуть, що немає, і ніхто нікуди не їде, бо в нас, вибачте, комунальні послуги. Оце така система.
 
Наталья Влащенко: …и пожарники.
 
Остап Ступка: І пожежники, да. Комунальні послуги і пожежники. Яким чином змінити цю ситуацію,  я не знаю. Бо одна людина цю ситуацію ніяк не змінить. Потрібне рішення якесь, загальне рішення по цілій країні, а не тільки  по одному театру.
 
Наталья Влащенко: Театральная реформа.
 
Остап Ступка: Абсолютно!
 
Наталья Влащенко: Театральная реформа.
 
Остап Ступка: А хто її напише і хто її придумує, і як це вирішувати?
 
Наталья Влащенко: Мы говорили… Я Вам приоткрою тайну. Мы с Олегом Вергилисом сейчас обсуждаем инициирование общественных обсуждений. Начиная с осени, вот когда всё это пройдёт и будет понятно, какое правительство нас ждёт, мы будем инициировать эту часть проблемы. Посмотрим, как это будет воспринято в Министерстве культуры. Кстати, о Министерстве культуры. Как Вы считаете, кто должен быть на посту министра: это должен быть менеджер, это должен быть управленец или это должен быть человек, который понимает систему и может ею руководить? Или это творческий человек, как это было? Кстати, вот не в обиду будь сказано, Вашего покойного папу в кресле Министра культуры я тоже критиковала, потому что он – гениальный актёр, но министр он был очень посредственный, мне так кажется. Возможно, я ошибаюсь. Вот Вы как считаете? Сейчас там   опять назначили актёра в кресло министра. Не является ли это тупиковой, так сказать, ветвью прогресса?
 
Остап Ступка: Ну, міністром повинен бути менеджер з творчим баченням ситуації…
 
Наталья Влащенко: …который знает сегмент. Да!
 
Остап Ступка: Безперечно. Ну да. Актору, насправді, важко, тому що він потрапляє в систему і зовсім з іншими думками, і з іншою головою. Тому не знаю. Нинішньому міністру… Жені, йому…
 
Наталья Влащенко: Не говоря уже о том, Остап, что ни один актёр не способен на время своего "министерствования" отказаться от своей актёрской карьеры. Они всё равно снимаются, они всё равно играют и не собираются, так сказать, эту часть жизни оставлять. Что как бы неправильно. Невозможно сидеть вот одним местом на всех стульях. Этому нужно отдаться.
 
Остап Ступка: Ну тут спрацьовує фактор того, що будь-яке міністерське крісло – це тимчасове явище, тому що ти ж не будеш вічним міністром. У кожного свій певний період. Поміняється влада – і міняється кабінет міністрів. Ну, зазвичай. Тому нинішньому міністру, Жені, йому дуже важко, звичайно. Я йому співчуваю в цій ситуації, особливо в такій ситуації, коли він став міністром, і на нього все навалилося.
 
Наталья Влащенко: Остап, так может не соглашаться тогда? Вот если ты не готов жертвовать чем-то там: своей театральной карьерой, своей киношной карьерой, ещё чем-то, может, тогда и ну его, и не надо? Заниматься своим прямым делом, которое ты любишь. Зачем же вот поддаваться соблазну? Я всегда говорю людям, которые назначают: "Не соблазняйте малых сих!". Конечно, когда говорят актёру, что он станет целым министром, у него "крышу" срывает. И, конечно же, он соглашается, не размышляя о том, а что, собственно, это за работа такая. Ваша театральная карьера складывается более-менее успешно. И роли хорошие у Вас были в театре, и есть хорошие роли в театре. А вот как раз о кино… Я смотрела Ваши роли и список ролей вчера ещё с Википедии, возобновила в памяти. Ваша кинокарьера пришлась на эпоху безвременья, когда кино уже как такового не было. Ну как бы оно закончилось в стране. И, конечно, даже названия фильмов, они просто… Ну, они такие… забавные достаточно. Вы сами не жалеете о том, что так и не довелось фактически сыграть в более или менее серьёзной киноработе? А может быть, какие-то свои работы Вы считаете серьёзными?
 
Остап Ступка: Ну, насправді, те, що мені вдалося зробити в театрі, то цього, по великому рахунку, в кінематографі немає. Я сподіваюсь, що якісь, дійсно, серйозні ролі в кіно мають, мають бути. Але не можна сидіти і просто чекати, коли тебе запросять. Тому що "под лежачий камень вода не течёт", да? Тому треба налагоджувати якісь контакти, можливо, з людьми західними, я думаю, потроху інтегруватися в кінематографічну систему Заходу, тому що є контакти, є знайомі, є друзі. А просто сидіти і "ждать у моря погоды", як то кажуть, воно…
 
Наталья Влащенко: Безусловно. Если человек творческой профессии… Я, кстати, всегда защищаю актёров, потому что, когда говорят, вот как он мог в таком говне сняться, как он мог там ещё что-то… Я говорю: слушайте, это та профессия, это люди, которые хотят играть всегда. И когда у человека нет работы, он, актёр, реально болеет, он комплексует, он рефлексирует. Я даже выношу за скобки тему денег. Но, в принципе, актёр так заточен, что ему нужно работать. Ну, вот как балерина. Если она не выходит к станку, то у неё, значит, мышцы деформируются. Вас много критиковали, и тогда я Вас, кстати, тоже защищала за фильм "Матч". За то, что, дескать, концепция этого фильма, она каким-то образом принижала Украину. Вы сами вот, если повторить это приглашение, Вы бы снялись в этой картине?
 
Остап Ступка: Да, снявся би. Тому що люди є різні. Основна помилка в чому? Людей, які дивляться, пересічних глядачів, які дивляться кіно… Всі ототожнюють актора з його персонажем. Але актор відіграв свою роль, кіно закінчилося, і це вже відійшло в історію. Тому це величезна помилка ототожнювати героя з акторством. 
 
Наталья Влащенко: Ну, это ясно. Но журналисты писали о том, что концепция общая этого фильма, она как бы унижает Украину в целом. Что там шовинистический, так сказать,  взгляд на историю украинскую. 
 
Остап Ступка: Ви знаєте, в нашій країні так багато говорять і так мало роблять в області кінематографа, що ми можемо тільки сперечатися або казати, от Росія, там, зняла "Тараса Бульбу". А хто нам заважав зняти свого "Тараса Бульбу", скажіть мені? Бо так балакали багато і нічого не роблять. І це є частина ментальності наших людей. От там погано зробили… Тут зробиш добре – і все-таки знов знайдуть якісь моменти, щоб тебе покритикувати. А зробіть щось самі! До ювілею Тараса Григоровича Шевченка, вибачте, профукали кіно, а могли б зняти шикарний фільм. До 200-річчя. А не тільки винести віночки до пам'ятника і повісити по місту сітілайти з портретом Шевченка.   
 
Наталья Влащенко: Ну, мы же знаем, что кино у нас не менее коррумпированная часть, чем  любое другое в стране. 
 
Остап Ступка: Так, якби ж воно було в повному обсязі! Тому що кінематограф, по великому рахунку, як би це вульгарно не звучало це слово, – це конвеєр. 
 
Наталья Влащенко: Конечно, да.
 
Остап Ступка: Це конвеєр, це виробництво, безперебійне виробництво.
 
Наталья Влащенко: У нас индустрии нет. Пока не будет индустрии  – не будет настоящих удач. 
 
Остап Ступка: У нас кожен намагається зняти якесь авторське кіно. Нам треба розпочати з комерційного кіно, заробляти гроші на комерційному кіно, щоб на ці гроші могли знімати авторське і фестивальне кіно, як роблять в усьому світі. Бо у нас кожен режисер буде знімати "социальное полотно" і авторське кіно. Давайте звернемося і до інших жанрів, які присутні і в українському фольклорі. І можна знімати і вестерни козацькі, і в нас чудові можливості знімати такий жанр, як фільми жахів, маючи на увазі український фольклор. Казки знімати для дітей, знімати комедії для дорослих, знімати сентиментальні драми. Та всі жанри можна знімати.  
 
Наталья Влащенко: Остап, а кто будет снимать? Вы знаете, так уж случилось (я не буду сейчас обсуждать, это отдельная тема, наше театральное образование, это отдельная песня), но ушли очень рано, потому что вспышка, расцвет украинского кино – это были 60-70-е. Вот вся эта плеяда – Осыка, Параджанов, Мыколайчук и т. д… После этого было уже потяжелее,  а 20 лет назад закончилось вообще всё. Вот с развалом советского кино… И режиссёрам старшего поколения, те, кто остался ещё жив, они уже многие не в теме, или почти все. Они не могут снимать в той эстетике, которая требуется. А кто будет снимать? Вообще, есть  кому снимать, скажите мне? Есть какие-то режиссёрские школы, есть люди, которые на себя могут… Потому что те… Вот я смотрю те 10-15 картин, которые снимаются у нас ежегодно, всякие там эксперименты, всё это пока что не производит впечатления. Последние премьеры, там, 13-го года – зацепиться не за что. К сожалению. И обсуждать особенно нечего, к сожалению. Есть ли у нас человеческий ресурс для того, чтобы поднять индустрию кино,  или нужно просто делать? Нужно давать возможность молодым? Надо… Кто-то появится? Как-то заработает эта машина? Как Вы считаете?
 
Остап Ступка: Ну, насправді, кіношколи нема. Справжньої такої, яка б виховувала молодих людей, дітей, які б виростали в справжніх якісних кінорежисерів. Але щоб заснувати, наприклад, таку кіношколу… Хто буде викладати? Бо старе покоління – вже багатьох немає, а ті люди, які зараз лишилися, може, їм вже набридла ця ситуація – чекати, чекати… І що ж,  вічність чекати? Або інший варіант: їхати вчитися недалеко – в Польшу, в Лодзінську кіношколу, яка є дуже сильною, насправді. І повертатися сюди і тут ділитися своїми знаннями, які будуть придбані на Заході.
 
Наталья Влащенко: А у Вас не было желания уехать хоть на какое-то время… ну в ту же Польшу, которая очень нам близка по духу? Там есть индустрия кино, там развиты театры, а польский язык выучить несложно.
 
Остап Ступка: Ну, я знаю польський.
 
Наталья Влащенко: Тем более. Вот не решились или никогда не думали просто по этому поводу?
 
Остап Ступка: Ну, чому. Думав, думав! Я думаю, що поїдемо. Подивимось, що там відбувається.
Наталья Влащенко: Ну, а почему нет? Ты человек молодой, почему не попробовать. Когда,  если не сейчас? А я задам неприятный вопрос. Я знаю, что он неприятный, но куда денешься от неприятных вопросов. У нас же Hard Talk. Вот эта вот Ваша попытка войти в политику вместе с Королевской, что это было вообще? Это что было?
Остап Ступка: Це було… Я Вам зараз скажу. Значить… у батька…
 
Наталья Влащенко: (перебивает) Как это было? Она Вам позвонила? Или что? Как это было? Магия, так сказать, соблазна как проходила?
 
Остап Ступка:  Ну, хто кому подзвонив, Вам ніхто не розкаже. А я Вам скажу інше…
 
Наталья Влащенко: А, может, вот Вы можете рассказать? Дело прошлое…
 
Остап Ступка: Річ в іншому. Значить, у батька, коли він ще був міністром, були розроблені певні документи, які стосувалися і кіно, і театру, і створення міжнародних інститутів, які у нас працюють: Гете, французький, польський, імені Міцкевича, щоб створити… Пункт перший: український міжнародний, який би пропагував українську культуру на Заході на прикладі, там, французьких і німецьких наших творчих колег. Потім був пункт стосовно кінематографа, щоб не обтяжувати виробництво кіно податками…
 
Наталья Влащенко: Ну, в общем, он думал о реформировании отрасли и…
 
Остап Ступка: …і Закон про меценатство, який би, знову ж таки, не обтяжував податками меценатів, які б вкладали гроші в культуру, як це працює, наприклад, у Франції. Тому ці всі документи були підняті, мною розписані. І я думаю, якщо вже склалася така ситуація, що ідеш туди, то я думаю, треба йти не просто, як то кажуть, плескати язиком і "торговать лицом", а треба йти з конкретними пропозиціями і програмами стосовно культури. Тому ці програми в мене були і ще залишились від батька, який мріяв це втілити у життя. Йому не вдалося. Я думаю: чому б не використати цей момент, щоб взяти ці документи і занести їх, там, при "благоприятных" розкладах, щоб лобіювати ці процеси. 
 
Наталья Влащенко: Про Шевченко мне говорили, что он вкладывал даже деньги в эту кампанию, хотя он человек не бедный, а у Вас денег, совершенно понятно, не было для того, чтобы вкладывать в кампанию. А Вам предлагали какие-то гонорары за участие в кампании?
 
Остап Ступка: Гонорари?
 
Наталья Влащенко: Ну, очень часто же известным людям предлагают гонорары, если они участвуют в политической деятельности. Или это просто было как бы сказано, что вот если мы пройдём в ВР, то это для нас будет награда, и мы будем там работать на благо Родины.
 
Остап Ступка: Да. Це, скоріше, було питання… Бо всі були впевнені, що пройдемо, і тому питання схилялося до остаточного результату. 
 
Наталья Влащенко: А Королевская Вам давала социологию? Потому что к тому моменту, когда Вы появились в кампании избирательной… и Вы, и Андрей Шевченко… социология была очень низкой. Настоящая социология. Вам её показывали? То есть Вы говорите, что вы были уверены в том, что пройдёте…  
 
Остап Ступка: Ну як, увєрєни? Була якась… Не скажеш, що всі там були в розпачі, або сумнівалися, що не набереться, там, конкретної відсоткової…
 
Наталья Влащенко: Остап, если бы Вам сегодня какие-то политические силы предложили поучаствовать в выборах, Вы бы согласились?
 
Остап Ступка: Ні, не думаю.
 
Наталья Влащенко: То есть мне интересно, как вот этот опыт сказался, так сказать, на Вашей дальнейшей…
 
Остап Ступка: Опит був чудовий. Я багато спілкувався з людьми в західних областях. Розказував про ці програми культури, і вони з розумінням мене слухали, і відчувалася підтримка. Зараз би я – ні. Я не думаю, що я би пішов. Мене більше зараз цікавлять творчі реалізації: театр, кіно і все, що з цим пов'язане. 
 
Наталья Влащенко: То есть актёры не должны заниматься  чем-то, кроме того, чем они занимаются, – творчеством. А как Вы оцениваете вот, например, все эти письма в поддержку или в опровержение. Ну вот, допустим, российские деятели. Вот как Вы считаете, вообще, "дело ли творца поддерживать царя"? Как это выглядит вообще?
 
Остап Ступка: Ну, виглядає не дуже симпатично, чесно кажучи. 
 
Наталья Влащенко: Ну, вот Бродский всегда считал, например, что художник всегда должен быть в оппозиции. Или хотя бы сохранять нейтралитет, если у него нет мужества быть в оппозиции к власти. А Вы как считаете?
 
Остап Ступка: Ну, Бродський правильно казав. Що стосується всіх цих листів в підтримку… Ну, по суті, це все люди, які й годуються з рук… І тому в них нема іншого виходу. Я впевнений, що є певна частина людей, які це зробили з боязні, і в них існує певний страх, що вони загублять роботу або загублять фінансування на своє кіно.
 
Наталья Влащенко: Ну, например, Гергиев, понятно. Он боится потерять театр. Более того, он, как мне сказали,  он просит, чтобы все музыкальные театры области дали бы ему в подчинение. Но Спиваков! Чего ему бояться? Музыкант с международным уровнем, да? Человек, который ни от кого не зависит. Он со своей скрипкой не зависит ни от кого. Башмет  со своим альтом не зависит ни от кого. Как же вот…. Вот как это объяснить?
 
Остап Ступка: Ну, значить, вони свято вірять в царя-батюшку.
 
Наталья Влащенко: Я хочу спросить про Ваши отношения с отцом. Я знаю, что у Вас всегда об этом спрашивают и много спрашивают. Ну, а как они… Они же были разные на разных этапах. В пятнадцать лет, двадцать лет мы все находимся в конфронтации к своим родителям, нам всегда кажется, что той жизнью, какой они живут, мы жить не будем и не хотим. И мы знаем, как правильно. Потом, по мере того, как у нас появляются собственные дети, и они становятся в конфронтации к нам, мы вдруг начинаем вспоминать, понимать, ну там… почему мама плакала, почему отец надавал затрещин, почему ещё что-то. Как менялись Ваши отношения, когда Вы начали с ним… В каком возрасте начали чувствовать с ним какую-то солидарность?
 
Остап Ступка: Да, солідарність була в дитинстві. Я пам'ятаю, коли я підростав за кулісами на його виставах, мені було приємно, що мій батько – популярний актор, його там впізнають на вулицях, він знімається в кіно. Потім, звичайно, коли 15-16-17, то я не скажу, що це були якісь серйозні конфронтації, просто ми обидва – Діви, а Дівам завжди було складно уживатися разом. Тому що без конфліктів – не буває життя. У нас були різні погляди на театр. У нас були різні погляди на якісь життєві ситуації. І ми взагалі різні! І я думаю, що це добре, що ми різні.
 
Наталья Влащенко: А в чём вы разные? Вот как Вы… Вы можете это описать? Чем Вы отличаетесь от отца?
 
Остап Ступка: Ну, я не знаю, мені важко казати… якось все розкласти по полицях. Чим я…
 
Наталья Влащенко: Ну, хорошо. На что Вы смотрели по-разному?
 
Остап Ступка: Ну, на якісь речі в житті, наприклад.
 
Наталья Влащенко: Когда-то я с Мишей Ефремовым разговаривала, он говорил, что в какой-то момент его жизни, когда он был молодым совсем актёром, его раздражало то, что его постоянно сравнивают. Вот говорят: "Папа, вот папа… А  вот твой отец…". Вы, несомненно, тоже прошли этот период, когда… Ну вот рефлексии были такие: почему меня постоянно сравнивают, почему они всё время, там, говорят, почему…
 
Остап Ступка: Ну, кожен проходить через такий період порівняння. Коли я поступив в інститут, теж… Ну як? Хто це? Що це? Період порівняння – він закономірний. Потім, коли ти працюєш і вже перетворюєшся на окрему творчу одиницю, період порівняння, він поступово зникає і, зрештою, щезає зовсім і назавжди. Тому від порівняння нікуди не дітись
 
Наталья Влащенко: Сильные мира сего очень любят творческих людей. Они постоянно… Вот, знаете, политики и артисты... Это постоянно звёзды кино и эстрады и т. д., их пути постоянно перекрещиваются, потому что политикам почему-то и, там, известным бизнесменам страшно нравится рядом с собой иметь артистов. Я даже не знаю. Я пыталась когда-то анализировать эти рефлексии, и я не понимаю. Это, как знаете, баре очень любили   цыган к себе вызывать или ещё что-то в этом роде. Возможно, это оттуда откуда-то эти корни имеют...  Вот в Вашем доме, наверно, тоже были какие-то известные люди. Или семья  жила замкнуто, и вы не приглашали к себе известных людей?
 
Остап Ступка: Да. Відомі люди були. І у львівський період життя. Але це, переважно, були художники, скульптори і лікарі. Це було…
 
Наталья Влащенко: Такая львовская интеллигенция, да?
 
Остап Ступка: Львівська інтелігенція, які ходили на вистави, потім збиралися в майстернях і сиділи спілкувались. Я неодноразово був свідком, як збиралися люди. В Києві такого не було, коли ми переїхали. У Львові це було більш.
 
Наталья Влащенко: А, вообще, Богдан Сильвестрович был замкнутым человеком? Мне казалось всегда… Я его, конечно, лично хорошо не знала, но мне он казался таким, довольно замкнутым и даже где-то аутичным немножко человеком. Или это мои фантазии?
 
Остап Ступка: Нє. Він любив компанію, він любив бути в центрі уваги обов'язково, але завжди повторяв фразу, що таке професія актора. І цитував Джона Апдайка, що професію актора можна порівняти з "одиночеством бегуна на длинную дистанцию". Тому професія актора, звичайно, це певне "одиночество".
 
Наталья Влащенко: Актуальная тема для Апдайка вот тема убегания. "Беги, кролик". А вот у Вас с Вашим сыном… Я знаю, что было когда-то время, когда он был подростком, и это были трудные времена для Вас. Сейчас как бы всё? Он стал взрослым мужчиной, и всё наладилось?
 
Остап Ступка: Ну, він подорослішав у свої 27, звичайно, вже пора подорослішати. Працюємо в театрі разом, граємо разом у виставах, знімається в кіно. Любить цю професію.
 
Наталья Влащенко: Он талантливый, с Вашей точки зрения? Вот если вынести за скобки, что он – Ваш сын, вот как холодным глазом Вы смотрите, что скажете?
 
Остап Ступка: Да.
 
Наталья Влащенко: Мы, к сожалению, как всегда… У меня остаются за кадром десятки вопросов, не успеваем. Мне сказали, что любимая Ваша книга (Вы так, по крайней мере,  назвали, я очень удивилась) это о приключениях Пиноккио. Почему?
 
Остап Ступка: Ну, тому що це дитинство. Спогад дитинства. Звичайно, вона десь поділася ця книжка, але потім мені її подарували, двічі. І зараз в мене вона є. Те саме видання. Одне видання 64-го року, інше видання 67-го року. З шикарними ілюстраціями,  і просто це книжка, яка мене буде супроводжувати все життя. Ми ж завжди залишимося дітьми.
 
Наталья Влащенко: Спасибо большое. Вы знаете, я вчера, когда готовилась к интервью, я думала: почему такой странный выбор? Любимая книга – Пиноккио. И вдруг как бы меня осенило. Не знаю, правильно или нет, что это всё та же тема – поиски счастья и взаимоотношения с отцом. Так сказать, взаимоотношения отцов и детей, поиски счастья и желание оправдать свою жизнь и сказать: "Вот я сделал для тебя всё, что мог. Всё это – как ты хотел". В этом смысле, наверно, любовь к этой книге – она очень символична. Спасибо Остапу за интересную беседу, огромное спасибо. Я думаю, что мы ещё встретимся. 
 
Остап Ступка: Обов'язково. Дякую.

Источник: 112.ua
Loading...


Новости по теме

Виджет партнеров

d="M296.296,512H200.36V256h-64v-88.225l64-0.029l-0.104-51.976C200.256,43.794,219.773,0,304.556,0h70.588v88.242h-44.115 c-33.016,0-34.604,12.328-34.604,35.342l-0.131,44.162h79.346l-9.354,88.225L296.36,256L296.296,512z"/>