Боевики, которых я видела на той стороне, и наши бойцы – во многом похожи

ЕКАТЕРИНА СЕРГАЦКОВА - известная украинская журналистка. Родилась и выросла в России. В Украине живет и работает 6 лет. Пишет для российских и украинских изданий. Мастер интервью и репортажа. Ведущая "Громадського телебачення". Одна из немногих женщин-журналисток, которая не боится ездить на восток Украины. Освещала события аннексии Крыма. Написала хронологию событий для двуязычного издания о Евромайдане #EUROMAIDAN – History In The Making. В марте этого года презентовала книгу "Война на три буквы". 15 апреля получила украинское гражданство. Паспорт вручал лично президент Украины Петр Порошенко

Боевики, которых я видела на той стороне, и наши бойцы – во многом похожи
112.ua

Наташа Влащенко

Журналист

ЕКАТЕРИНА СЕРГАЦКОВА - известная украинская журналистка. Родилась и выросла в России. В Украине живет и работает 6 лет. Пишет для российских и украинских изданий. Мастер интервью и репортажа. Ведущая "Громадського телебачення". Одна из немногих женщин-журналисток, которая не боится ездить на восток Украины. Освещала события аннексии Крыма. Написала хронологию событий для двуязычного издания о Евромайдане #EUROMAIDAN – History In The Making. В марте этого года презентовала книгу "Война на три буквы". 15 апреля получила украинское гражданство. Паспорт вручал лично президент Украины Петр Порошенко

Влащенко: Сегодня у нас в студии легендарный, культовый журналист в жанре репортажа и военного репортажа Екатерина Сергацкова.

Здравствуйте. Ведь вы писали о культуре, и ваше имя так громко не звучало.

Сергацкова: В сфере культуры вообще сложно греметь. Это такая специфическая сфера. Жизнь дает материал журналисту всегда. В Украине, в принципе, никогда не развивался репортаж, как таковой. И тут Майдан, война – все это подстегивает для того, чтобы показать, как все это происходило. Нужен был такой жанр, как репортаж. И вот сейчас у нас много репортажников хороших, которых интересно читать.

- Видимо, на сегодня это самый востребованный жанр. Расскажите о своей книге "Война на три буквы".

- Мой соавтор – Артем Чапай. Эта книга писалась нашими репортажами и составлена из разных материалов, которые были опубликованы в разных изданиях. Для меня она уникальна тем, что там видна эволюция этого жанра. Вначале это были эмоциональные записки из Крыма, не репортажи, потому что Крым для меня был очень личной темой, болезненной. И вот эта болезненность отражена в этих текстах.

Новости по теме

- Ваша книга – это просто набор репортажей, хронологически выстроенных, или она соединена какой-то канвой? И почему вы выбрали Чапая в соавторы?

- Когда мы задумывали с Красовицким, издателем "Фолио", книгу, мы хотели показать историю и с той, и с другой стороны. Чапай все-таки был больше на той стороне, на украинской, много общался с людьми на свободных территориях, а я большую часть времени провела на оккупированных территориях. У нас совершенно разный опыт, и было логично все это совместить. Артем – украиноязычный, и поэтому книга у нас получилась двуязычная. Книгу мы старались хронологично выстроить, для того чтобы было понятно, с чего все началось, как развивалось и к чему пришло. Показали еще события, которые происходили во время того, что мы описываем. Пока в Крыму проходил референдум, в Донецке уже произошел серьезный митинг, где был убит человек, – первая жертва на Донбассе. Это тоже такой документ времени.

Новости по теме

- Вы были на аннексированных территориях. А кому нужна война? Почему сейчас происходит вот эта война?

- Когда в Донецке началась АТО… Это произошло сразу после выборов президента, 26 мая. Это тот момент, с которого началась настоящая война. Если бы не было той АТО в Донецке 26 мая, у нас не было бы войны. Можно было все остановить на Славянске. И купировать территорию – так же, как она купирована сейчас.

- То есть вы считаете ошибкой АТО, которая там проводилась?

- Абсолютно. Это был провал. Я думаю, что это было сделано очень зря. Руководству страны захотелось показать кулак. И другого выхода как будто бы не было. На самом деле выход есть всегда – можно было договориться. Тем более, мы знаем, что колонна Стрелкова из Славянска просто ушла. Ее по дороге никто не расстрелял, никто не уничтожил, она спокойно добралась до Донецка. И вся эта операция показывает, что кое-что пошло не так, как могло. 

- Война это всегда чей-то бизнес. А чаще всего – это бизнес с нескольких сторон, и это является основной мотивацией для продолжения войны. Как вы считаете, есть эта составляющая в нынешней войне?

- Дырка на границе, в Изварино, существовала с незапамятных времен. И ею активно пользовались и раньше. Много "черного" бизнеса существует в Украине. Естественно, что на войне зарабатывают. И убийство капитана СБУ это показательная история, что там происходят такие вещи.

- С одной стороны рассказывают, что это была контрабанда алкоголя на восток, и ее пытались остановить, а "крышевали" ее представители СБУ, и на этой почве произошел конфликт. А с другой стороны говорят, что представитель СБУ (этот убитый капитан СБУ) осуществлял свои обязанности. А что реально там происходит?  

Новости по теме

- Я своими глазами видела фуры с углем, которые отправлялись из оккупированного Донецка в сторону Мариуполя. Что это были за фуры, кому они шли, по каким документам – мне не известно. Но нужно такие вещи расследовать. Проблема в том, что это как раз та территория, на которой невозможно расследовать ничего сейчас, абсолютно. Там расцветает какой-то нереальный уровень коррупции, и особенно жалко, когда ты смотришь на людей, которые не могут выехать с оккупированных территорий из-за того, что там с них требуют взятки за пропуска. У нас пропускная система – это вообще отдельный бизнес.   

- А какова роль спецслужб в этом всем?

- Я знаю, что этим занимаются сотрудники пограничных служб. Я думаю, что есть сферы, которые поделены между этими структурами. Есть такое понятие, как политическая воля, и от нее все зависит больше всего. И в нашей ситуации можно было, невзирая на все эти схемы, договориться и разойтись по-мирному. Этого не происходит не потому, что там происходит какая-то торговля. Мне не кажется, что там какие-то большие финансовые объемы.

- А почему этого не происходит?

- Слишком большая игра. Это ж не наш локальный конфликт. Это противоборство больших держав. Это такая мировая история.

- Изменилась ли украинская армия от начала событий до сегодняшнего дня? Процесс создания армии идет?

- Разные процессы идут. Но то, что у нас будет суперармия, с людьми, которые осознанно туда идут и понимают, что они делают и чего хотят, – это факт. И у нас через какое-то время будут очень сильные армейские руководители, и мы увидим, что у нас появилась хорошая армия, многообещающая, профессиональная и сильная. Пока что настроение у всех на нуле, честно говоря, по ощущениям. 

Новости по теме

- У нас не было опыта полевой журналистики. Мы эти 20 лет прожили в состоянии стабильности и мира. Как вы считаете,  полевая журналистика абсолютно свободна? И чем отличаются российские коллеги по своим взглядам, по отношению, по своим профессиональным опциям от украинских коллег? И всегда ли вы и они можете рассказать то, что на самом деле происходит?

- Украинские журналисты оказались впервые в такой ситуации. Во-первых, это был психологический шок для всех. Я же начинала работать на оккупированных территориях и поэтому видела больше и общалась больше с российскими коллегами, потому что украинские журналисты туда попасть просто не могли с какого-то момента. Была некая иллюзия у наших журналистов. Они не совсем понимали, что происходит с людьми, которые попали в ситуацию войны. И такой катарсис (в отрицательном смысле) произошел, когда случилась ситуация в Дебальцево. Украинские журналисты попали на ту территорию, которая долгое время находилась под контролем сепаратистов, а потом она перешла под контроль Украины, но постоянно находилась под бомбежкой. И вот эта ненависть, агрессия, которую они увидели у людей, она их шокировала. Это изменило очень многих. Я помню истерики у журналистов, которые возвращались из Дебальцево. Эти травмы, которые украинские журналисты получили на нашей первой войне, они еще будут долго заживать.

- Есть у нас культура жизни в стрессе?

- Вот через эту травму мы и учимся сейчас работать по-новому.

Новости по теме

- А что касается редакционной политики, вы можете написать все, что считаете нужным? И ограничены ли ваши российские коллеги в каких-то вопросах?

- Все независимые журналисты (например, телеканала "Дождь" или отдельные журналисты типа Барабанова из "Коммерсанта")  пишут, что у нас есть российские солдаты. Но, например, употреблять слово "аннексия" на том же "Дожде" запрещено. Негласно. Есть некоторые слова табу, которые позволяют им оставаться на плаву, работать. У нас, наверно, тоже появились какие-то табу, хотя, возможно, они не так артикулированы. У нас недовольство лексикой идет от общества, а не от редакции, на мой взгляд. Я никогда не сталкивалась с такой цензурой. И когда появилась мода писать "террористы" вместо "сепаратисты", я упорно писала слово "боевики", потому что, на мой взгляд, оно наиболее полно отражает  картину.

- А на что нервно реагирует коммуникационная среда? Чего не хотят слышать?

- Хотят слышать "террористы" вместо "боевики". Но террористы – это довольно юридическое понятие. Террористы – это конкретные люди. От российских журналистов требуют говорить слово "аннексия" и "российская агрессия", "война России с Украиной". А это невозможно! Это можно писать в своем Фейсбуке. И то, может за это что-то последовать. Общество довольно поляризовалось за это время, и оно пытается давить, чтобы все было так, как хочется. А хочется более агрессивных действий каких-то. Это тоже стало в какой-то момент нашей большой проблемой.

- Эта поляризация как раз способствует тому, что наши журналисты – хорошие, а их журналисты – плохие. Хотя там есть много хороших, приличных журналистов, которые пишут правду. Вы много общались с людьми с той стороны. Там, видимо, тоже есть хорошие люди?

- Они все очень похожи друг на друга. Но те боевики, которых я видела на той стороне, и наши бойцы – они во многом похожи. Но их отличает один очень важный фактор, который важно всегда проговаривать. Украинцы воюют за свою страну, а те люди воюют за некое разрушение страны, за распад, за создание некоего незаконного формирования, которое сложно поддерживать. Поэтому их идеологию довольно легко разбить. И она разбивается, собственно. Многие из них не понимают, за что они воюют.

- А идут там процессы разочарования?

- Да, конечно, они идут. Я думаю, что и с нашей стороны такие процессы частично есть. Они связаны с тем, что командование делает ошибки. И из-за этих ошибок гибнут люди, гибнут их товарищи. И людям просто не хочется воевать за эти ошибки. Из-за чьей-то глупости, чьих-то амбиций не хочется погибать. На той стороне тоже очень много людей гибнет из-за этих амбиций, но больше гибнут из-за денег. Там вопрос денег все-таки стоит гораздо серьезнее. Есть известные истории, когда расстреливали из "Градов" группы "ополчения" под донецким аэропортом, потому что три месяца им не выплачивали зарплату. Проще говоря, лучше их уничтожить, чем какие-то деньги отдать.

- Эти все события выделили людей, которые готовы бескорыстно делать все, чтоб сохранилась страна, чтоб помочь другим людям. Но среди волонтеров выделились такие чиновники-волонтеры, которые вдруг стали частью Минобороны, стали чьими-то советниками. И уже пошли разговоры, что у этих людей есть какой-то бизнес, связанный с войной. Насколько это, вообще, существует?

- Одни из самих заметных волонтеров стали чиновниками. И, в принципе, это их естественный путь. Это абсолютно нормально. Проблема в том, что некоторые волонтеры, становясь чиновниками, забывают, ради чего, собственно, они этим занимались, и вместо того, чтобы помогать общественности закрывать какие-то дырки, которое допустило государство, они начинают помогать государству. Происходит такой перевертыш. Это, к сожалению, сложно контролировать внутри себя. Они встают на защиту государства, потому что, собственно, ради этого они и становились волонтерами.

Новости по теме

- Когда вы оттуда возвращаетесь, чувствуете ли вы какое-то неприятие или неконтролируемое раздражение против вот этой мирной жизни?

- Вы не представляете, какое счастье я испытывала, когда после месяца, проведенного в Луганске и под Донецком, на каких-то ужасных территориях, где все закрыто, не работают банкоматы, невозможно ничего толком поесть и нормального купить, я оказалась в Харькове. Это был катарсис, потому что я увидела город, который живет полной жизнью и в котором все есть. И никакого раздражения это вызывать не может. Это вызывает только радость. 

- А когда все закончится, вы сможете жить прежней жизнью, заниматься всем, чем вы занимались до того?

- Журналистика - это такая профессия, когда очень важно делать то, что необходимо делать в данный момент. Я поехала делать репортажи из Крыма и Донбасса, потому что мало кто мог это сделать на тот момент. У меня были определенные козыри, и у меня была смелость для того, чтобы проводить такую работу. И силы, наверное. И пока у меня будут силы и будет необходимость такой работой заниматься, я буду это делать. Когда я пойму, что проблемы начались в культуре, и пора взяться за рецензии, я возьмусь.  

- Какой день вы запомнили больше всего за этот год?

- Люблю вспоминать один день в Одессе. Это было 10 мая. 9 мая прошел парад, не самый радостный, потому что 2 мая в Одессе произошли трагические события. Мы с коллегами провели час на море. И понимание того, что в Славянске сейчас гремит, в Одессе вот такое произошло, и, вообще, мир за последние месяцы перевернулся с ног на голову, а море – вот  оно, и такое спокойствие и красота… Вот это был очень важный момент, после которого все пошло гораздо серьезнее и тяжелее. В тот же вечер арестовали моего друга Олега Сенцова, на следующий день произошел референдум на Донбассе, в ходе которого в Красноармейске были убиты два человека. Потом пошли новые жертвы, и с тех пор все стало очень серьезно.

- У вас есть вопрос?

- А есть ли у вас вопрос, который вы хотели задать, но не успели?

- Когда вы родите своего малыша, вы будете продолжать ездить в эти горячие точки?

- Посмотрим.

- А правда ли, что журналистов все время тянет туда?

- Просто об этом очень интересно писать.

- Спасибо большое, Катя. Так устроен мир, что есть люди, которые что-то делают вместо нас. И пусть их немного, но они обеспечивают нам возможность входить в солнце и чувствовать себя спокойно. И Катя Сергацкова – одна из таких людей. 

видео по теме

Новости партнеров

Loading...

Виджет партнеров

d="M296.296,512H200.36V256h-64v-88.225l64-0.029l-0.104-51.976C200.256,43.794,219.773,0,304.556,0h70.588v88.242h-44.115 c-33.016,0-34.604,12.328-34.604,35.342l-0.131,44.162h79.346l-9.354,88.225L296.36,256L296.296,512z"/>