Два перемирия пережили, переживем и третье

"Надо непременно написать о нем книгу!", - безапелляционно заявил мне один мой знакомый, имея в виду бойца АТО, который, по словам его знакомого, будучи священником, отправился на фронт поддерживать бойцов морально и духовно, но спустя недели две взял в руки оружие и начал воевать, при этом проявив чудеса храбрости, за что получил от боевиков прозвище "Демон". Понятное дело, я согласилась (правда, пока не на книгу, а на интервью), тем более, что вопросов сразу же возникло множество. Безусловно, я не рассчитывала на то, что мой собеседник будет живописать о своем мужестве и героизме. Бойцы, они люди скромные, так что об этом лучше расспрашивать их сослуживцев…

Два перемирия пережили, переживем и третье
Фото из открытых источников

112.ua

Редакционный блог

"Надо непременно написать о нем книгу!", - безапелляционно заявил мне один мой знакомый, имея в виду бойца АТО, который, по словам его знакомого, будучи священником, отправился на фронт поддерживать бойцов морально и духовно, но спустя недели две взял в руки оружие и начал воевать, при этом проявив чудеса храбрости, за что получил от боевиков прозвище "Демон". Понятное дело, я согласилась (правда, пока не на книгу, а на интервью), тем более, что вопросов сразу же возникло множество. Безусловно, я не рассчитывала на то, что мой собеседник будет живописать о своем мужестве и героизме. Бойцы, они люди скромные, так что об этом лучше расспрашивать их сослуживцев…

Лабиринтами метро бегу на встречу, а в голове вертятся строки Винграновского ("Пошли мені квартали опівночі, Коли я вперше Демоном буяв…"). Каков он, этот "Демон"?..

Знакомимся. Улыбчивый, доброжелательный.

- Я не доктор, не священник и не прокурор, - начинаю я, - которым в силу понятных причин нужно говорить правду, только правду и ничего, кроме правды. Но я буду очень благодарна, если на мои вопросы вы ответите максимально откровенно.

Он в ответ пожимает плечами и заливисто смеется. В общем, ничего демонического.

- Чем вы заслужили такое прозвище? - спрашиваю.

- Да, в общем, ничего особенного. Это мой позывной. Мои ребята так меня назвали – от фамилии.

Я отмечаю мысленно, что когда-нибудь кто-то из филологов, вероятно, будет изучать этимологию позывных наших бойцов на фронте, а пока… Я выдаю вслух версию, озвученную моим знакомым насчет храброго священника и всего остального…

- Нет, смеется он. – Священник с нами тоже был. "Пастух" у него позывной. А я – нет.

- Как же вас могли перепутать? – недоумеваю.

- Не знаю, - пожимает плечами "Демон". – Наверное, потому, что там, на войне, неверующих нет. Каждый молится сердцем.

- Расскажите о себе, - прошу я.

- Окончил КИСИ. Профессия мирная, но у нас была военная кафедра. Так что по военной специальности – МЧСник. А на фронте - командир взвода 12-го батальона. Служу с марта.

Побывал в отпуске на ротации. Сейчас после Десны опять ждем отправки на фронт. 23-го числа.

- На фронт добровольцем пошли или по повестке?

- А я не вижу разницы в этом! Раз на фронте – значит, доброволец. И не имеет значения, пришел ли я сам на призывной пункт или же просто не выбросил повестку в мусор.

- Страшно было? – спрашиваю и тут же мысленно одергиваю себя за глупость: ну, конечно же, страшно. Не боится лишь безумец.

Но ответ "Демона" меня удивляет.

- Нет, как раз тогда и не было страшно, так как мы ничего еще не знали. Сейчас уже знаем, что именно нас ждет. Опыт всё-таки…

- Сколько в подчинении у вас бойцов было?

- Сначала – 22, потом – до 84. Возраст – от 22 до 57. География – Хмельницкая, Львовская области, один парень из Харькова, а остальные – киевляне. Так что те, кто говорят, что киевляне, мол, отлынивают, совсем не правы.

- Помимо боевой подготовки вам ведь нужно было еще выстраивать человеческие отношения. Ведь комвзвода – это и командир, и отец, и советчик, и помощник. Как вы с этим справлялись?

- Раньше мне приходилось обучать в школе ребят спортивному ориентированию. Это мне здорово помогло на фронте. И в плане общения в том числе. Вообще-то, я стараюсь воспитывать моих ребят (вот это "моих ребят" "Демон" произносит с особой теплотой, - прим. авт.), чтобы они ничего не делали из чувства стадности: из чувства стадности пошли в армию, на фронт. Моя задача – воспитать их так, чтобы они включали логику и понимали, что делают, а не тупо исполняли то, что им говорят, не понимая, что, к чему и зачем. Стадность – плохое качество. Гораздо важнее и надежнее – чувство плеча. Однажды довелось это показать на практике собственным примером. Приезжает как-то один из вышестоящих командиров и говорит примерно следующее: едем туда не знаю куда, все - за мной. Я попросил его поточнее нарезать задачи. А он в ответ: "Кто отказывается, тот, значит, не со мной больше". Я ему возражаю: мол, не отказываюсь, но изложите четко, что требуется. А он ни в какую. Вот и вышел у нас конфликт… Радует, что и ребята мои в большинстве своем тоже потребовали объяснить им, что от них требуется. А когда мы вывозили беженцев, нам организовали "зеленый коридор". Чтоб вы понимали, представьте себе местность, которая с обеих сторон обстреливается, а посреди этот пресловутый коридор… "Зачем, - спрашиваю, - нам этот "зеленый коридор", когда мы знаем ряд обходных дорог, которыми можно провезти людей?". В результате нам удалось вывезти из-под обстрела более полутысячи беженцев. Вот вам и "включить логику".

- Вы упомянули, что призывались в марте… Мы все знаем, что обеспечение нашей армии тогда было даже не на нулевой отметке, а где-то в минусах. Как у вас с этим было?

- Да как, - пожимает плечами "Демон", - как у всех: 8 бронежилетов на 40 человек. Из продуктов – стандартный солдатский паек. Хорошо, что в поезде всё не съели. Так и растягивали эту еду на подольше, потому что продовольствие нам никак не могли подвезти.

- Как относилось к вам местное население? А то, знаете, всякое рассказывают…

- Хорошо относились. Пирожки нам приносили…

Я настораживаюсь: именно в тот день, когда мы вели эту беседу на один из блокпостов какой-то дедушка "в благодарность за службу" принес солдатам банку меда. Банка взорвалась, а один из ребят погиб…

- Нет, - отвечает "Демон", - у нас такого не было. Приходит мужик (это летом было), приносит съестное и просит хоть немного бензина, чтобы заправить генератор и вспахать поле или огород.

- А российских диверсантов видели?

- Конечно. Одного даже "продырявить" пришлось. Но помощь медицинскую ему оказали. Нас этому обучали, да и две женщины, медработники, среди нас были. Так вот, когда этот диверсант немного оклемался, говорит нам: "Я ведь сюда деньги вез братьям-славянам. Наслышался по телевидению всякого… А оно на самом деле всё не так…". В общем, что могли, то сделали для него, а потом предали СБУшникам. Пусть разбираются.

- А что-нибудь курьезное можете рассказать?

"Демон" на миг задумывается.

- Долгое время мы провели в окопах по пояс в воде. Там же и спать доводилось. И были у нас сапоги такие, рыбацкие, называемые "чулками". А в них голенище кверху расширяется и часто спадает, так что приходится то и дело поправлять. Вот один из наших ребят всё шутил: мол, не думал, что буду на блокпосте чулки себе поправлять. А еще был случай, когда посетил нас генерал и еще какое-то руководство. И вот прибегает один из бойцов и так взволнованно говорит: мол, поступили разведданные, что диверсионная группа хочет выкрасть комбрига. А стояли мы тогда в чистом поле, и было нас человек пятьсот. Я отозвал его в сторону и говорю: "Вот ты меня хорошо сейчас видишь?". "Да, - отвечает он". "А теперь отойди шагов на двадцать. Сможешь меня различить в толпе?". Он растерялся. "Вот видишь, - говорю, - а мы все в одинаковой полевой форме, и ни у кого нет никаких знаков различия". Так что паника – плохой друг солдату.

Решаюсь задать вопрос о личном.

- Как отреагировали ваши родные и близкие на то, что вы идете на войну?

"Демон" отвечает не сразу. А вот его жена Лена, которая находится рядом, не скрывает, что не хочет никуда отпускать мужа. Она старается улыбаться, но губы у нее всё равно предательски дрожат…

- У нас есть один парень, - говорит "Демон", - который до сих пор рассказывает своим родным, что охраняет какой-то там склад в Харьковской области… А я… Отец у меня военный, в прошлом – разведчик. Он меня со второго или третьего раза "вычислил". И, кстати, хорошо, что вычислил. Я его попросил, чтобы он в Минобороны сходил и попросил для нас топографические карты, а то у нас ни единой карты тогда не было. Сидим в яме и не знаем, где что находится.

В эту минуту "Демона" отвлек телефонный звонок и я, решив воспользоваться возможностью, решаюсь спросить у Лены о подвигах, совершенных "Демоном"…

- Что вы! – восклицает она. – Он вообще ни о чем таком не рассказывает… А знаете, он ведь ранен был даже…

Я, что называется, "делаю стойку", но в этот момент возвращается "Демон", и нам приходится "свернуть" наш разговор.

- Как относитесь к журналистам на передовой? – спрашиваю провокационно. – Не мешают?

- Да нормально отношусь, если они поступают по правилам. Ведь если ты журналист и получаешь аккредитацию на съемки в воинской части, то с тобой обязательно должен быть пресс-офицер, который везде тебя сопровождает и говорит, что вот это колесо от машины, условно говоря, можно снимать, а вон то – уже нет. Некоторые пытаются внедриться нахрапом. Но тут уж я говорю: нет, извините. Либо по правилам, либо никак.

Я замечаю на запястье у "Демона" плетеный сине-желтый браслетик. Он перехватывает мой взгляд.

- Это моя младшая дочка в садике сплела, – с отцовской гордостью говорит он.

По ходу выясняется, что мой собеседник – счастливый отец трех дочерей. Вот вам и "Демон"!

- И знаете, - продолжает он, - вот такие штуки спасали жизнь бойцам на поле боя.

- Как талисман? – уточняю.

- Не совсем. Хотя, может, и так. Случай у нас там был такой: боец, раненый в обе ноги, схватил гранату и попытался из последних сил подползти ближе к врагу, чтобы взорвать их и себя. Но по такому браслету его опознали наши. Он лишь успел произнести: "Я - 300-й" и потерял сознание. Так что, если бы не браслет…

- Что думаете о перемирии?

"Демон" усмехается:

- Сколько там было перемирий? Два? Три? Те пережили, ну так и это переживем.

- Мы победим? – задаю я свой последний вопрос и внимательно наблюдаю за мимикой Демона: не мелькнет ли тень сомнения.

Он удивленно вскидывает брови и отвечает:

- Конечно! Иначе вообще не было бы смысла ехать туда. Мы защищаем Родину.

Прощаемся. По дороге домой пытаюсь обойти лужу, наполовину подернутую тонкой корочкой льда. Сквозь обломки льда и воду пробивается надпись, выполненная на асфальте желтой краской: "Добро побеждает зло". В сгущающихся сумерках она выглядит по-особому ярко. Мне показалось это символичным.

Беседовала Наталья Григорьева

видео по теме

Новости партнеров

Loading...

Виджет партнеров

d="M296.296,512H200.36V256h-64v-88.225l64-0.029l-0.104-51.976C200.256,43.794,219.773,0,304.556,0h70.588v88.242h-44.115 c-33.016,0-34.604,12.328-34.604,35.342l-0.131,44.162h79.346l-9.354,88.225L296.36,256L296.296,512z"/>