Если бы я стал генпрокурором, расследование по расстрелам на Майдане закончилось бы за год-полтора

Если бы я стал генпрокурором, расследование по расстрелам на Майдане закончилось бы за год-полтора
112.ua

Андрей Портнов

Бывший замглавы АП

Кужеев: Приветствую телезрителей телеканала "112 Украина". Сегодня в большом интервью юрист, политик Андрей Портнов.

Добрый вечер, господин Андрей. Начинаем, как говорится, сначала. Почему вас не было в Украине пять лет и три месяца?

Портнов: Я был в эмиграции - это общеизвестно. В связи с политическим преследованием по политическим мотивам, с фальсификацией уголовных дел и другим я принял решение покинуть страну в 14-м году. Это общеизвестные события. Работал в ЕС. В 14-м году жил в Москве, в 15-16-м жил в Турции, потом - в Австрии, где был до последнего времени.

- Возможно, сейчас было бы уместно перефразировать известное выражение: то, что вы на свободе, - это и ваша заслуга, и недоработки правоохранительной системы?

- Совокупная заслуга. Для того чтобы спрашивать, почему кто-то на воле, нужно хоть что-то предъявить человеку, хотя бы публично. Я до сих пор не понял, в чем именно меня обвиняли. Давайте перечислим, что вообще было.

- Мы помним, что вы выложили "криминальную биографию".

- Я специально выложил "криминальную биографию" свою. Я там каждый тезис подкрепил документом. Каждый человек может зайти на мой сайт и увидеть. Или кто-то мне может показать что-то другое? Я помню, например, в 14-м году генеральный прокурор Ярема сделал заявление, что я якобы в розыске по подозрению в убийствах на Майдане. Напомню, что я сделал через несколько дней: сфотографировался возле здания Интерпола в Лионе, возле центрального офиса. Таким образом, показывая, что это ложь, что я не могу быть ни в каком розыске. Давайте посмотрим вообще, а сколько у меня было официально подозрений, которые мне предъявили органы прокуратуры или другие органы? За все пять лет у меня было всего одно подозрение, официальное. В этом подозрении написано: "Портнов, маючи хибне уявлення про науку, будучи обізнаним про інструкцію Мінпраці від 1993 року, точно знаючи, що державний службовець не може читати в університеті або в інших учбових закладах лекції більш ніж на чверть ставки, діючи умисно, прочитав лекцій більш ніж 25% ставки оплати праці". Это в Национальном университете Шевченко. Для этого были допрошены десятки преподавателей, заведующие кафедрами, ректора двух вузов: в одном я был профессором – заведующим кафедрой, в другом доцентом – в Национальном экономическом университете. Были проанализированы зачетки студентов – действительно ли я туда ходил. Т. е. сначала было подозрение, что я не читал лекции, а якобы получал зарплату. Потом оказалось, что я прочитал их больше, чем на 25% ставки. В конце концов, оказалось, что я вообще за зарплатой не ходил. Это же смешно – там зарплата была совершенно небольшая. Все это оказалось на той банковской карте, которую я ни разу не забирал. Для меня это была социальная нагрузка – читать лекции. Потому что после защиты докторской диссертации я там читал лекции, но точно не из-за "хибного уявлення про науку". Это говорит о том, что органы правопорядка, которые должны были основными своими целями иметь расследование преступлений – они боролись с политическим оппонентом. Они же не сразу сказали, что они меня подозревают якобы в краже собственной зарплаты. Причем там сумма была – 800 гривен. Они обратились в ЕС, Канаду и другие страны и сказали, что он подозревается в хищении государственных активов. А государственные активы, они имели в виду – активы вуза государственного, университета им. Шевченко. Они забыли в ЕС написать, что речь идет о той карте, которую я забыл получить в университете. Но это я уже потом доказывал, когда международные институции, ЕС ввел санкции по обращению генерального прокурора и правительства Украины. У них же не было времени в этом разбираться. Санкции ЕС были введены 3 марта 2014 года - какое расследование могло быть проведено после того, как мы ушли из власти? Кто за неделю бы определил, что я похищал имущество государственного вуза? Иными словами, я даже долго не понимал, какое именно имущество имеется в виду, какие активы? Я не распоряжался никогда активами, я почти все время советником работал, отвечал за реформу судоустройства и законодательное обеспечение. Но потом, когда я обратился в суд ЕС в Люксембурге (я же обратился не против Украины, я обратился против ЕС) и представитель ЕС в этом процессе говорил: "А мы не должны перепроверять информацию. Нас Украина заверила, что перед нами преступник". Но суд ЕС захотел разобраться, а что именно инкриминируется? И вот это было по-настоящему смешно. Причем я не верил, что первый в истории кейс, санкционный, против ЕС, его собственный суд может постановить что-нибудь такое. Я был готов на проигрыш, и меня это полностью устраивало. Меня устраивал отказ в иске. Я планировал показать этот отказ в иске обществу и сказать: "Смотрите, нет нигде моих активов в мире, я не крал ничего у своей страны. Это политическое решение". Но суд пошел дальше – суд удовлетворил все три пункта. А это же суд ЕС. ЕС, проиграв мне, не пошел в апелляцию. После этого я счет предъявил ЕС. ЕС посчитал расходы, которые в таком случае тратят адвокаты, формальные расходы, и 15500 евро перевел мне ЕС на мой личный счет в украинском "Ощадбанке" в Киеве. Я эти документы публиковал, вы их можете посмотреть в открытых источниках. Это дешевый пиар, который был связан именно с борьбой с политическим оппонентом. Я вчера, кстати, на допросе был, если вы меня спросите, расскажу, о чем мы говорили со следователем ГПУ по делу Майдана.

- Давайте ретроспективно вспомним события, которые происходили в Украине как раз во время вашего здесь физического отсутствия. Аннексия Крыма, оккупация части Донецкой и Луганской областей. Что вам известно о том пресловутом письме Януковича к Путину?

- Мне ничего об этом неизвестно. Я последний раз видел Януковича 22 февраля 2014 года. Больше с ним не общался, не разговаривал, не интересуюсь его делами – мне совершенно все равно. Что касается Крыма и Донбасса, то я уже сто раз говорил: это украинские территории, которые я считаю оккупированными.

- Эти споры вокруг статуса Януковича на момент написания этого письма: "президент - не президент".

- Я вообще совершенно не хочу о нем говорить, о Януковиче. Я -  украинец, отстаивающий интересы своей страны, попавший волею случая в оппозицию к правящему пять лет режиму. Это никакого отношения не имеет ни к России, ни к Крыму. Моя позиция все пять лет четкая. Я - украинец, поддерживаю свою страну и считаю эти территории украинскими.

- Еще беспрецедентное событие произошло в Украине, когда ВР 4 февраля 2015 года лишила Януковича звания президента.

- Меня вообще не интересует Янукович. Не имеет смысла его комментировать. ВР приняла или не приняла какое-то решение – я ж не являюсь юристом у Януковича. Я работал на государственной службе в АП – не у Януковича дома. Я работал, как и многие люди работали тогда, на государственной службе. Выполнял строго свои функции. Меня абсолютно не интересует, кто и чего его лишил.

- Ну здесь речь не об Андрее и Викторе - здесь речь как раз о правовой плоскости.

- Я не имею позиции по этому поводу и не хочу ее иметь. Меня не интересует Янукович.

- Тогда напоследок: за что должен понести ответственность экс-президент Янукович?

- За бездействие. Вчера на допросе меня следователи спросили: "Янукович совершал какие-то незаконные действия?" Мой ответ был: "Да". – "Какие?" Я говорю: "Когда автобус подожгли, то, в соответствии с законом о милиции, который действовал на тот момент, сотрудники милиции должны были жестко применить силу. И то, что Янукович тогда дал команду бездействовать – вот это я считаю незаконным решением". Потому что закон предусматривает за такие действия – за массовые беспорядки - жесткую реакцию правоохранительной системы. Поэтому это то и все, что с этим связано (симметрично можно положить на этот пример), это то, что я считаю, нужно инкриминировать Януковичу: бездействие, которое привело в конечном итоге к этим последствиям.

112.ua

- 2014-й - ВР вернула Конституцию 2004 года. Правильно сделала?

- Этот миф и ярлык, который ко мне приклеили, что я якобы принимал в этом участие. Если вы посмотрите открытые источники, я перед этим решением назвал это возможным хаосом. Это первое. Второе: я никогда не отвечал, у меня не было компетенции коммуницировать с Конституционным судом. Третье: следователи за пять лет получили в Печерском суде десятки санкций на то, чтобы проанализировать, были ли у меня хоть раз с судьями Конституционного суда телефонные коммуникации по всем видам связи, и второе: находился ли я с ними хоть в одном азимуте, в одном биллинге. Встречались ли наши телефоны. И следствие не смогло по этому поводу, кроме мифов и журналистов доморощенных… Там есть несколько, ходит бродячих, которые ассоциируют мою фамилию именно с этим решением. Я считаю, что это решение было ошибочным, и сам же называл его хаосом. Я говорю сейчас о решении Конституционного суда, которое было принято в 2011 году.

- Я имею в виду 14-й год, уже после известных событий, когда вернулась Конституция 2004 года.

- Это политическое решение – оно не является конституционным. Но еще более скверным является то, что в связи с этим преследуют целый ряд сегодня людей. Я считаю это политическим, неконституционным решением.

- В 11-м году возврат к 1996 году - это было так же внеправовым решением, как впоследствии и в 14-м?

- Давайте разделим политические и неправовые решения. Когда Конституционный суд что-то делает – это всегда законно. Это может быть политически плохо или неправильно. А Конституционный суд - это высший суд конституционной юрисдикции. Который даже если напишет на белое черное, то нельзя признать это незаконным, потому что его решения не обжалуются. Поэтому, как бы нам не хотелось назвать что-то плохим или незаконным – решение Конституционного суда априори является законным. Например, я критикую Конституционный суд Украины за то, что он отменил незаконное обогащение. Я уверен, что это было сделано в интересах бывшего президента Порошенко и его фракции БПП, потому что они были основными подозреваемыми. Потому что статья о незаконном обогащении была введена в 2015 году в Уголовный кодекс, и привлекать по ней могли только тех, кто с 15-го года стал чиновником. Иными словами, я критикую за это Конституционный суд публично. Но обозначает ли это, что это решение незаконно? Нет, оно законно, потому что его принял Конституционный суд. Так и здесь. В части 2011 года мы можем сказать: Конституционный суд принял решение, хотя это и политическое решение, и в дальнейшем оно спровоцировало крайне негативные последствия для развития страны, в принципе, хаос, о котором я говорил, просто он наступил позже. А если мы посмотрим на решение ВР, которая взяла и просто постановлением своим вернула Конституцию, то это явно противоправное действие было. Политическое и противоправное.

- Это можно обжаловать?

- Да нельзя это обжаловать, это все уже история. Как нельзя обжаловать революцию 17-го года.

- Что могло воплотить в жизнь в 2009 году замысел о широкой коалиции? И принятие новой Конституции, на двоих? К слову, если бы это тогда заработало и сейчас бы действовало? Там закладывалось до 2024 года.

- Это было десять лет назад. Очень тяжело в ретроспективе прогнозировать: что было бы? Я не верил и тогда, что это будет принято, и оно не было принято. И позиция моя такая же была.

- Возможно, вы имели уже по возвращении в Украину какую-то встречу и разговор с Юлией Тимошенко?

- Нет, конечно. Мы не работаем в одной политической команде. Я являюсь независимым человеком, юристом, экспертом.

- А хотели бы встретиться?

- Зачем? Какой смысл встречаться?

- Возможно, есть общие темы?

- У меня есть план встреч каких-то. Я встречаюсь с людьми, с друзьями, с политиками разными, с бизнесменами. Я напомню, что я живу сегодня в бизнес-повестке дня. Я являюсь бизнесменом, у меня юридические адвокатские международные компании, и в основном меня интересует только это. Но, если бы я встретил какого политика, политического лидера и обменялся бы мыслями, то тоже ничего бы не было страшного. А специально искать встреч не имеет никакого смысла.

112.ua

- Какие были шансы у Юлии Тимошенко не сесть тогда в тюрьму, не быть заключенной на семь лет?

- Мне трудно об этом говорить. Я не работал тогда в суде, я не был прокурором, поэтому какие у кого были шансы, это…

- Вы следили за процессом, за ходом?

- Я с тех пор, как работал с Юлией Владимировной в одной политической фракции, с 2010 года, я ни разу не упомянул в негативном контексте ни ее фамилию, ни политическую силу ее. Это связано с моей политической и деловой этикой. Если я с кем-то работал вместе, я не имею морального права критично как-то высказываться. Если мы разошлись, то были какие-то взаимные вопросы друг к другу, и это обозначает, что вся моя дальнейшая деловая жизнь будет так и строиться: из уважения к тем людям, с которыми я работал и имел какую-то общую деловую коммуникацию. Это моя позиция как делового человека, поэтому смысла критиковать сегодня Юлию Тимошенко за то, что она делала или не делала в тот период, это является неэтичным для меня. И я это демонстрирую все последние десять лет.

- О скорости принятия решений, в частности на том же деле Тимошенко. Судья Родион Киреев сейчас, по некоторой информации, работает адвокатом в России. В июле 14-го его объявили в розыск, только через полгода Рада дает разрешение на его арест, потом ВСЮ увольняет его за нарушение присяги, и только 19 сентября 17-го года Апелляционный суд Киева разрешил задержать Родиона Киреева. Почему все эти решения были так растянуты во времени? О чем это?

- Я не знаю – я не знаком с Родионом Киреевым и никогда с ним не коммуницировал. Как я могу, как эксперт, комментировать действия прокуроров, которые работали с 14-го по 19-й год? Надо у них спросить.

- Это не симптоматично для правоохранительной и судебной системы вообще?

- Украинская правоохранительная система последних пяти лет славится: а) фальсификацией уголовных дел, б) продажей уголовных дел, в) слишком иногда быстрой, а иногда слишком медленной коммуникабельностью. Т. е. анализировать больную систему, неизлечимую – это неблагодарное дело. Я не могу зайти в логику преступников и думать, почему эти преступники… (под преступниками я имею в виду следователей и прокуроров, которые в последнее время были причастны к фальсификациям десятков дел) – я не хочу заходить в логику преступников. Я не знаю, почему они так делали. Надо спросить у них. Они же что-то говорили публично по этому поводу. Какая-то же есть у них доктрина.

- И еще об Основном законе. Когда и к каким изменениям нужно подготовиться Конституции?

- Я считаю, что не надо трогать ничего руками. Ничего не поможет. Вот есть Конституция – какая есть. Вот сейчас она есть такая. Просто надо ее выполнять – не надо ничего трогать. Ни к чему не надо прикасаться, особенно грязными руками. Я имею в виду грязными политическими руками. Сегодня, когда политикум имеет рейтинг социологического доверия к парламенту около 1-5%, а политические силы, представляющие правящую коалицию: одна имеет меньше процента, а вторая - около 5%, то говорить о том, что нам предстоят какие-то конституционные изменения, никакого смысла нет. Если мы говорим о новом каком-то парламенте, который придет после 21 июля, и если в нем выстроится конфигурация для изменения Конституции, тогда только можно будет подумать, что именно новая политическая команда хочет имплементировать. Я не знаю, какая у них политическая платформа на предмет, что они собираются изменять в Конституции, но мне кажется, в Конституции всего достаточно.

Новости по теме

- Неужели у вас нет какого-то черновика изменений в Основной закон? Если бы вас спросили: "Господин Андрей, помогите нам что-то сделать с Конституцией". А вы говорите: "Вот у меня тут есть".

- Я говорю: "Вот у меня есть чистый лист. Я вам советую делать так, как написано на этом чистом листе. Т. е. ничего не делать".

- И как долго это может продолжаться? Сколько Конституция может продержаться без изменений? У нас с каждым политическим сезоном что-то там ручками, как вы говорите, пытаются...

- Какой смысл? Я считаю, ненужно ничего туда вносить, поэтому не готов прогнозировать, что будет в мыслях тех людей, которые себе что-то придумывают. Сегодня я слушал речь какого-то советника нового президента, который сказал, что количество депутатов надо сократить до 250. Может, это связано с тем, чтобы понравиться народу и получить больше социологической поддержки. Может, это было сказано от недостаточности опыта. А может, это такая линия политическая. Я считаю, что когда человек, уполномоченный властью, говорит такие вещи, он должен четко понимать, чтобы его слово весило в будущем и чтобы не было девальвированным, то можно говорить только то, что ты можешь реализовать в будущем. В реализацию истории про 250 депутатов я не верю. А это может изменить только Конституция. Что еще они будут изменять в Конституции – я не знаю.

- А сейчас можно каким-то образом освежить в памяти инициативу избрания президента парламентом?

- Вы сейчас говорите об изменениях в Конституции, которые, я считаю, делать не нужно. Возможно, нужно некий дедуализм убрать между президентом и правительством. Потому что все-таки республика парламентская, она формирует правительство, а президенту народ дает кредит доверия, голосуя на прямых выборах. И ожидает именно от главы государства, что он будет реализовывать государственную политику не только внешнюю, не только оборонную, но и внутреннюю политику: экономическую, социальную, правовую. На этом фоне конфликт заложен уже в самой избирательной системе. Он заложен и в Конституции, и в избирательной системе, и уже в ментальности людей, которые ожидают именно от президента Украины, что у каждого в кране будет вода, у каждого будет лифт отремонтирован. Все этого ждут именно от президента. Поэтому какие-то рекомендации по этому поводу дать тоже невозможно. Потому что если мы будем говорить о том, чтобы президента не избирал народ – это попадет в заголовки газет. Это будет как инициатива эксперта Портнова – у меня такой инициативы нет. Это может принести позитив, как это во многих европейских странах, когда глава государства исполняет церемониальные функции или отвечает за внешнюю политику, иногда, но тогда нужно поменять избирательную систему страны. Нужно только чтобы политические партии избирались в парламент и, как следствие, несли ответственность за формирование правительства. Тогда правительство будет основано не на подкупленных депутатах из мажоритарных округов. Я не хочу сказать, что все депутаты-мажоритарщики прошли через подкуп своих избирателей, но большое количество - это общеизвестный факт - проходят именно через подкуп. А это значит, будет постоянное инвестирование депутата в округ, для того чтобы получить обратную реинтеграцию, получить власть от него, прийти в парламент, вить веревки там при формировании правительства и дальше сделать правительство тебе обязанным выдать какую-то там копейку на реализацию твоих уже коррупционных планов. Поэтому, для того чтобы говорить о президенте и о правительстве, нужно ответить на целый ряд и других вопросов. Избирательная система как должна существовать? Это все комплексные вопросы, и я не вижу пока политических игроков на карте, которые могли бы на эти вопросы ответить.

- В 14-м году президентом Украины становится Петр Порошенко. Его предвыборным лозунгом было "жить по-новому". Почему именно он стал президентом?

- Мне кажется, что, во-первых, он внешне на Януковича был похож. Я считаю это чистой случайностью: Янукович с 22% тогдашней социологии исчез, а к политическим лидерам, которые были с ним в переговорах, уже не было доверия. Я считаю, что на этом популизме и дешевом пиаре Порошенко, в принципе, и стал президентом. Я считаю – это ошибка нашего народа, ошибка нашей страны, она должна быть исправлена восстановлением справедливости в отношении всего, что под его руководством осуществлялось последние пять лет. Справедливость – это приговор. Должен быть судебный приговор по нему.

- Если говорить о той избирательной кампании, то в земельном суде в Вене Дмитрий Фирташ говорил о том, что предшествовало избирательной кампании. Вы же в Вене живете? Там не пересекались с Фирташем?

- Конечно, пересекались. Мы ж в одном городе жили. Иногда обменивались мнениями.

- Каково влияние Фирташа на украинскую политику?

- Я не знаю. Я же с Дмитрием Васильевичем мог общаться, когда встретил его в городе где-то, обменялись мнениями, выпили чашку кофе, и все. За несколько лет жизни в Австрии мы виделись всего три раза, наверно. Домами мы не дружили.

- "РосУкрЭнерго" вспоминали за кофе?

- Нет, никогда.

- Фирташ уже несколько лет ждет в рамках уголовного дела о коррупции экстрадиции в США. Что вам известно, какие перспективы экстрадиции?

- Если бы мне что-то было известно – я бы об этом никогда ничего не сказал. Кроме того, что я об этом ничего не сказал бы, мне об этом ничего и неизвестно. Поэтому этот вопрос нужно задавать самому Дмитрию Васильевичу или его представителям.

- Давайте вспомним и о постмайдановских решениях: амнистировать не судом, а парламентом. Тот закон об освобождении политзаключенных до сих пор действует.

- А вчера на допросе по делам Майдана я следователям сказал, что считаю, что они в рамках дела Майдана должны следственным путем установить обстоятельства принятия этого закона. Кто инициировал, при каких обстоятельствах, под каким предлогом, для каких целей, с целью кого освободить от уголовной ответственности? Кто с кем проводил переговоры, какие были телефонные коммуникации. Нужно получить санкции, а санкции даются сейчас и могут на тот период распространяться. Кто находился в каком месте, какие были условия? Какие были взаимные политические обмены? Я сказал, что это нужно установить следственным путем. Точно так же, как следственным путем проверялись обстоятельства принятия законов от 16 января. Т. е. тут следователи прокуратуры проложили дорогу к тому, чтобы вообще устанавливать, как принимаются законы. Потому что я считаю, что в деле Майдана нужно исследовать два факта: и то, кто стрелял в людей, совершавших массовые беспорядки, и как лица, совершавшие массовые беспорядки, стреляли в сотрудников милиции. Поэтому без справедливости установить истину в деле Майдана никому не удастся. Это означает, что нужно либо изменить закон об амнистии и начать широкое всестороннее расследование, либо амнистировать вторую половину: сотрудников "Беркута" немедленно отпустить на свободу. Вот эти два антагонизма мешают достичь этой цели.

- А консенсус?

- Консенсус – либо общая амнистия, либо привлечение всех виновных, с двух сторон. Не может быть точно консенсуса, когда одну часть выводят из-под следствия, а вторую наказывают. Поэтому я вчера на допросе по делу Майдана, кроме всего, заявил еще следующее: я считаю, что ключевым фигурантом преступной группировки по делу Майдана является директор департамента специальных расследований ГПУ Горбатюк. Что он находится в составе этой преступной иерархии с целью преследовать одну часть людей и выводить из-под следствия другую часть людей. Для того чтобы та часть людей, которая также виновна в массовых убийствах, продолжала править страной с целью наживы и дальнейшего распределения финансовых и природных ресурсов страны. Горбатюк, который меня вызывал на допрос, является ключевым фигурантом, причастным к сокрытию массовых убийств. Именно об этом был наш допрос. Я потребовал следователей допросить по этому поводу Горбатюка. Если нужно провести другие следственные действия, чтобы понять кто, зачем и при каких обстоятельствах надоумил назначить на эту должность Горбатюка, чтобы он все пять лет уводил следствие в другую сторону. Для того чтобы не установить истину в этом деле, а именно это я сказал следователю, а для того чтобы скрыть истину в этом деле, были сфальсифицированы уголовные дела в отношении целого ряда участников тех событий, для того чтобы их нельзя было физически допросить, чтобы выдавить их из страны, кого-то запугать уголовными делами, кого-то преследованиями, бродячими бандформированиями радикалов. Но это было ключевым элементом стратегии: создание преступной группировки, которая завладела финансами и бюджетом страны, через, в том числе, и дешевый пиар по делу Майдана. Я следователю сказал, что именно ваше подразделение, когда инкриминировало мне дело о хищении собственной зарплаты - их целью было как раз скрыть истину по делу Майдана и по другим делам. Они должны будут по делу Майдана проходить еще сами, когда их поменяют. Я думаю, их скоро поменяют всех этих руководителей ГПУ, и нужно будет их допрашивать в рамках именно по делу Майдана. Кто их надоумил именно так проводить следствие? Это было предметом вчерашнего допроса, кстати.

- Из ваших предыдущих слов получается, что вы знаете, кто убивал и, главное, кто оказывал приказы убивать?

- Для того чтобы эту картину полностью установить, нужно провести хронометраж, поминутный. Его до сих пор нет – он только есть в одной части. Если бы я был генеральным прокурором, я бы установил истину в этом следствии, я думаю, в течение короткого промежутка времени: год-полтора. Когда нам по телевизору показывают, что стреляет в кого-то "беркутовец", может быть, это так. Но, может быть, нам не показывают, что в это время кто-то стреляет в него. Мы не видим этой полной картины. А не видим мы ее, потому что специальный закон принят в феврале 14 года, в котором так и написано: запретить расследование в отношении активистов Майдана. В течение двух недель закон предписывал уничтожить документы. Это значит, что следователь не может это расследовать, потому что ему закон запрещает. Значит, если он не может все расследовать – он расследует часть. Он видит, что кто-то в сотрудника "Беркута" стрелял, но не может это расследовать – ему закон запрещает. Он это откладывает в сторону и продолжает искать только одну картину мира. Поэтому нужно либо там отменить закон об амнистии, либо здесь закрыть все дела путем новой амнистии. Тогда это будет компромисс. А все остальное – это бутафория, к которой не будет доверия общества. Общество будет всегда разделено на две части: те, кто этот Майдан будет считать преступлением, и те, кто это будет считать героизмом. До тех пор, пока общество будет разделено, не только по вопросу языка, зачатков религиозных каких-то противостояний, но и по вопросу "Майдан - не Майдан", общество не сможет найти компромисса и по другим вопросам. Оно не сможет строить, созидать, находиться друг с другом в одном социуме, оно будет постоянно между собой находиться в гражданском конфликте. И этот гражданский конфликт будут использовать в том числе враги нашего государства, третьи страны, для того чтобы влиять на внутреннюю и внешнюю политику нашу. Поэтому пока мы здесь, внутри, не найдем компромисса по ключевым вопросам, а это должны сделать политики, в том числе новая политическая команда, ничего не будет. Ничего не построим – я пессимист здесь.

- Вы сказали: "Если бы я был генпрокурором - год-полтора..." К кому бы у вас были вопросы в рамках этого расследования?

- Специальных вопросов не должно быть ни к кому. Мы просто из целого ряда источников имеем уже доказательства преступной деятельности предыдущего политического режима. Например, наша юридическая команда подала уже несколько заявлений в ГБР в отношении главного фигуранта, в отношении Порошенко. В первом вопросе мы ему инкриминируем государственную измену, превышение власти и служебных полномочий. Все это сопряжено было с попыткой захвата власти. Мы считаем, что он, действуя умышленно, в составе организованной преступной группы, с целью продлить собственную власть, не имея на то конституционных полномочий, задумав с преступным умыслом ввести военное положение, с целью сорвать президентские выборы, войдя в сговор с военачальниками, решил пожертвовать 24-мя украинскими моряками. Точно зная, что можно их потерять в бою либо кто-то будет ранен и будет нанесен ущерб его здоровью, либо они попадут в плен. Т. е. это не легкомысленность – это преступный умысел. Это называется попытка захвата власти. В этой части государственной изменой здесь является то, что этим действием он дал врагу Украины возможность влиять на его внутреннюю политику. Более того, проходили переговоры, например, по освобождению Сенцова. А теперь в переговорах по освобождению Сенцова есть впереди еще 24 украинских моряка. Он должен был прогнозировать, что ухудшит переговорную позицию Украины. В этом, я считаю, он сыграл в интересах РФ, чем ухудшил обороноспособность Украины, ухудшил ее авторитет на международной арене. Это прямо попадает под действие 109 статьи УК – "Государственная измена". Т. е. прямой ущерб обороноспособности.

- На сцене Майдана, кроме Порошенко, еще были персоны, которые также остаются сейчас у власти.

- Да. Почему я сейчас говорю о Порошенко и об этом деле? Потому что он был президентом сейчас со всеми рычагами влияния. И мы понимаем, что именно он это задумал. Поэтому я сейчас сосредоточен на нем. Есть и второй кейс по нему. Сегодня утром мы его зарегистрировали в ГБР. По этому вопросу мы ожидаем в течение нескольких недель ходатайство в суд – мы будем на этом настаивать, потому что теперь я процессуальная сторона в этих вопросах. Я заявитель по этим делам, как Андрей Портнов. Это значит, что я имею право обжаловать в судах что-то, дополнять, участвовать и ходатайствовать о проведении тех или иных следственных действий. Мое ходатайство будет о том, одно из первых, чтобы ГБР внесло в суд ходатайство об аресте всех активов. Санкции статьи, которые мы инкриминируем Порошенко, предусматривают полную конфискацию имущества по приговору суда. Это обозначает, что с превентивной целью следователь имеет право поставить перед судом вопрос об аресте всех активов. Т. е. мы считаем, что нужно переписать декларацию Порошенка прямо в ходатайство следователя, об аресте всего, что "шевелится" в его декларации. Это банковские счета, все акции, активы, облигации государственного займа. В том числе его офшорные компании, в том числе оформленные на подставных людей. Я уверен – украинский суд позитивно рассмотрит этот вопрос. Мы ждем сегодня-завтра от ГБР регистрацию этого преступления и объявление на своих информационных ресурсах о том, что это произошло. После этого сформируем для себя план коммуникации юридической, план ходатайств и будем продолжать эту работу.

Новости по теме

- Еще немало событий хочется с вами вспомнить. Какие кейсы у вас есть на Парубия, Кличко, Яценюка?

- Мы говорили об этом тоже со следователями. Моя позиция состоит в том, что есть целый ряд доказательств, где Парубий принимает участие в организации массовых беспорядков. Но следствие, и я об сказал следователю, уходит от этого вопроса. Они не допрашивают Парубия – один раз для формальности его допросили. Они должны рассмотреть его собирательный образ весь: где находился, в какой момент, с кем коммуницировал, фото- и видеодоказательства приобщить к делу. Дальше посмотреть на него с точки зрения и его ретроспективы, и дальнейших его действий. Посмотреть на события 2 мая, когда была казнь в одесском Доме профсоюзов. Я называю это казнью, потому что считаю, что если кто-то хочет бороться с пророссийскими активистами, с ними нужно бороться юридическими методами. Казнить никто никого не может. Парубий и там принимал одно из основных участий. Нужно посмотреть на него в контексте и под призмой его преступной деятельности и его главенства – одного из ключевых лиц в этой преступной иерархии, которая была создана в Украине в 14-м году. Поэтому обязательно такие фигуранты, как Парубий, должны отвечать по закону. Можно посмотреть на Пашинского очень внимательно. На него смотреть с точки зрения Майдана – это одно, но есть более свежие преступления по нему. Он был глава наблюдательного совета "Укроборонпрома". Об этом все забыли. Обратите внимание – его даже журналисты выводят из-под удара. Все говорят о менеджменте "Укроборонпрома", а председатель наблюдательного совета – это руководитель высшего органа, контролирующего компанию. Поэтому они обязаны были в отношении него проводить расследование. А не проводят, потому что он глава комитета по безопасности и обороны, потому что без него был риск потерять коалицию. Потому что у него серьезные покровители. Это означает, что нужно переоценить его роль в "Укроборонпроме". А это не просто "Укроборонпром" - это хищения прямо у солдата. Вот прямо взяли и украли у солдата то, что предназначалось ему для защиты и обороноспособности государства.

- А известны адреса этих "серьезных покровителей"?

- Пашинский сам по себе серьезный покровитель. Пашинский представляет из себя одного из ключевых функционеров правящей политической силы – "Народного фронта". Мы знаем о роли других участников. Не мне разбираться и рыться в этой истории. Я рассказываю об этом сегодня потому, что ГПУ с целью колхозного пиара решила вызвать меня через газету на допрос. Я же эту тему сам не начинал. Поэтому, раз вы меня вызвали на допрос – будьте добры, слушайте теперь мой допрос. Под видеокамеру я вчера три часа подробно на этом допросе рассказывал, что я думаю о преступниках, настоящих. И теперь они обязаны следственным путем это проверять. Я ж не инициирую, кто там на Майдане, что там делал. Это уже история, и я вообще не считал, что в ней нужно рыться. Но если вы хотите порыться, вы меня вызвали – нате вам мои показания. Они еще раз хотят поговорить – я еще раз приду, еще раз поговорим. Хоть десять раз поговорим.

- 22 марта вооруженные лица в камуфляже заблокировали вход в офис "Укрнафты". Они представлялись то охранной фирмой, затем была информация, что это батальон "Днипро-1". Зарешетили этот офис. Тогда Рада приняла закон об акционерных обществах в части снижения кворума, и эта история, вероятно, послужила неким катализатором для увольнения Игоря Коломойского с должности председателя Днепропетровской ОГА. И когда президент Порошенко совершил этот акт увольнения, он сказал, что ни один губернатор в Украине не должен иметь карманных армий.

- Я согласен с тезисом, что никто не должен иметь карманных армий. Я их называю бродячими бандформированиями. И ни один президент, и ни один глава СБУ, никто не должен иметь. Потому что, прежде чем говорить о каждом губернаторе, нужно еще вспомнить, что у нас глава СБУ контролировал "С14", а Порошенко контролировал целый ряд остальных бандформирований. Это первое. Второе: я бы вообще не рассматривал вопросы борьбы Коломойского и Порошенко с точки зрения того, что там какой-то закон приняли про 25%. Порошенко хотел завладеть телеканалом "1+1". Вот я рассматриваю всю их конфликтную историю, между Порошенко и Коломойским, только через призму жадности бывшего президента. То он хотел "ПриватБанк" себе отнять, акции какие-то, то он хотел "1+1" отнять. И вся государственная машина была этому подчинена. В какой форме Игорь Коломойский сопротивляется Петру Порошенко? Он сопротивляется так, Сидоров, Иванов сопротивляются по-другому, я сопротивляюсь по-третьему. Но я считаю, что когда есть абсолютное зло, такое как Порошенко, то в этом многие другие люди, даже не коммуницируя между собой, просто становятся союзниками. Поэтому анализировать тот закон, который был принят 4 года назад, можно, но он большого политического значения не имеет на фоне жажды наживы предыдущего президента Украины.

- 4 июля 15-го года на первое дежурство вышла новая патрульная полиция. Какого вдохновения, по вашему мнению, требует реформа МВД?

- Я последние пять лет видел другую полицию. Разную другую полицию. Поэтому я не чувствую – мне трудно сказать. Вот сейчас, например, я обратился официально в МВД и посетил МВД, потому что я обратился за охраной. Сейчас я езжу с сотрудниками полиции. Поэтому, конечно, позитивно оцениваю. Я шучу – я субъективно. Я считаю, что в государстве недостаточно уделено внимания охране общественной безопасности. Я думаю, что перекос серьезный есть в правоохранительной системе. Нужно кратно сократить прокуроров, СБУ. Но нужно, видимо, увеличить ППС. Тех, которые охраняют общественную безопасность. Которые обеспечивают общественный порядок. Вот этого недостаточно. Если у патрульной службы есть какие-то перекосы, то есть на это ответы, которые может дать суд, общество. Т. е. в целом, если патрульная полиция будет выполнять свою главную функцию – почет ей и уважение. Пока, к сожалению, уровень преступности в стране достаточно высокий, чтобы говорить о том, что есть какие-то позитивные впечатления о патрульных органах.

- Это объективные факторы или субъективные - то, что преступность растет и полиция просто сбивается с ног?

- Я считаю, тут совокупность причин: и объективных, и субъективных. С одной стороны, конечно, многие вещи прикрываются войной. Но, с другой стороны, это тоже немножко преувеличение, потому что уровень профессионализма сильно упал. Потому что были завышенные ожидания. Потому что перед тем, как совершать массовые беспорядки на Майдане, политики слишком завысили ожидания от общества. И общество начало ждать, что будет кардинально все изменено. Поэтому разочарование стало гораздо более глубоким, чем могло быть в любой другой ситуации. Поэтому, когда обещали, что патрульная полиция будет теперь работать лучше, чем предыдущая - мордовороты, пузатые милиционеры, на которых пуговицы не застегивались, с этой точки зрения власть справилась. А с точки зрения наполнения их каким-то интеллектуальным, конечно, есть небольшое отставание. Поэтому, прежде чем старого милиционера выгонять с работы…

- …люстрировать.

- Люстрировать – это вообще позорный закон и отдельная история. Поэтому, прежде чем принимать решение о том, что часть чиновников, хороших специалистов, тебе не нужна, ты должен с Луны завезти суперумных, высокоинтеллектуальных. Я понимаю, если бы власть пообещала в 14-м году, что мы не будем брать на работу таких, как Сидоров, Иванов, Портнов – они другого политического окраса, на этом они взяли бы политические дивиденды. Тогда не надо Портнова брать на работу, но нельзя запрещать законом, потому что я полностью на сегодняшний день человек, выигравший все у них: и в Европе, и в Украине. Более того, нельзя говорить, что Портнов прикрывается судами, потому что раньше он их якобы контролировал. У меня каждый судебный процесс публичный. Я анонсирую его заранее, вывешиваю решение на сайт. Если человек ни к чему не причастен, вы можете его просто не брать на работу. А может, он сам не хочет? Я сам не хочу никуда на работу. Я занимаюсь бизнес-деятельностью. Но вы не можете закон нарушать. Потому что это противоречит Конституции. И это опасная очень тенденция. Потому что если закон о люстрации будет отменен как антиконституционный, а я уверен, рано или поздно, когда перепуганный Конституционный суд перестанет работать на все 25 сторон, то он должен отменить это решение. И когда он его отменит, тогда станет вопрос: а законно ли назначались директора НАБУ, САП и куча других чиновников, потому что там объявлялись конкурсы, и в конкурсных условиях было написано: запрещено участвовать лицам, подпадающим под признаки закона об очищении власти. Значит, можно заново это все пересмотреть. Это инструмент, кстати, на него должна посмотреть новая власть.

- В июле 15-го года задержаны были заместитель председателя следственного управления ГПУ Шапакин и заместитель прокурора Киевской области Корниец. Во время обысков, кроме немалых сумм денег, были изъяты еще 64 бриллианта, и это дело получило название "дело алмазных прокуроров". Это только одно такое показательное дело - как вы его для себя прочитали?

- Это дело является популистским, потому что по нему нет приговора суда. Если они виновны, то за четыре года приговор можно вынести. Все должно подчиняться уголовно-правовым процедурам. Если эти люди в чем-то подозревались, у них что-то нашли при обыске – будьте добры, продемонстрируйте судебный приговор. Если приговора нет, то пусть они признают, что эти люди не нарушали закон. Я их критиковал, потому что они наступили на собственные грабли. Они стали частью правоохранительной карательной системы, карая других, и через несколько месяцев сами стали бриллиантовыми прокурорами. Поэтому, в принципе, у меня к ним отношение негативное. Потому что это тоже показательный кейс. Это поучительный очень случай, прекрасные "грабли". Но эти "грабли" нужно сопровождать приговором суда, потому что если вы не выносите приговор суда, вы дискредитируете правоохранительную систему. Все тогда видят, что вы продали это уголовное дело.

112.ua

- Вам было смешно или, наоборот, вы серьезно отнеслись к инциденту, который случился 14 декабря на заседании Национального совета реформ, в присутствии президента Порошенко. Тогда между главой Одесской обл. Саакашвили и министром МВД Аваковым возникла словесная перепалка из-за продажи ОПЗ.

- Всем было смешно. Смешная история, характеризующая положение вещей на тот момент.

- А такой же смешной ли является дальнейшая судьба нашего ОПЗ?

- По-моему, дальнейшая судьба ОПЗ состоит в том, что его капитализация резко уменьшилась. За счет того, что его делили. Во-вторых, насколько мне известно, эта компания, которая продолжает иметь государственного акционера и, в связи с этим, государственный менеджмент. Таким образом, мы будем наблюдать и дальнейшее ухудшение состояния этой компании. До тех пор, пока она не перейдет в частные руки на честном конкурсе. Это говорит о том, что к выкачиванию средств этой компании причастны оба предыдущих главы правительств. Без них это не может происходить. Это такая некая кормушка, с которой кормятся чиновники – госкомпания. А ОПЗ всегда был заполитизированный объект, вокруг которого постоянно "кони, люди, деньги". Поэтому ситуация действительно плачевная.

- А какие лазейки вы видите в системе электронных государственных закупок ProZorro?

- Наверно, есть что-то позитивное. Но не забывайте, что перед самой "демобилизацией" Порошенко за полгода купил себе два новых бронированных "Мерседеса". По явно увеличенной цене – это из бюджета. И он это тоже сделал через систему ProZorro, через электронные торги. Эта система позиционирована как какой-то важный шаг, какой-то пиар-шаг, а на самом деле это в том числе площадка для легализации хищений из бюджета. Может, в этом есть какой-то позитив, но я просто не имею доверия к чиновникам, которые эту систему создавали и которые ее модерируют. У них нет репутации, чтобы претендовать на героическое реформаторское позиционирование.

- Вы же слышали, что и награды эта система забирала, и западные партнеры в восторге от ее функционирования.

- Пиар правильный. Давайте смотреть на результаты. Вы сильно результаты ощущаете от этих реформ? Я не ощущаю никаких. Мы можем посмотреть по всем социологическим опросам: страна находится в стагнации. Т. е. резкое ухудшение экономического и социального положения. Поэтому, когда кто-то говорит, что где-то есть какой-то "цветок", пророс, то не может быть "цветок" в банде. Т. е., если ты увидел, что рядом с тобой работает банда, все вокруг тащат и все из бюджета, а ты создал ProZorro, возле них стоишь и делаешь вид, что ты их не видишь… Нет – ты тоже член этой банды. Как минимум, потому что бездействовал. Тем, кто создал это ProZorro, надо уходить тоже из власти, увольняться надо.

- И ProZorro закрывать?

- Не знаю, надо изучить. Надо посмотреть, в какой точке координат эта система, какими законами, нормативными и законодательными актами регулируется этот вопрос. Посмотреть, как можно это улучшить. Может, надо закрыть и создать что-то новое. Я не знаю. Я не специалист по электронным торгам. Я только вижу, что совокупность признаков, которая происходит вокруг этой электронной системы, свидетельствует о серьезных пробоях и иногда о публичной легализации явных хищений из бюджета.

- Кстати, об упомянутом Саакашвили. В 18-м году Украина принудительно вернула его в Польшу по процедуре реадмиссии, как нарушителя границы. И еще президент Порошенко лишил Саакашвили украинского гражданства. По вашему мнению, откликнется ли теперь президент Зеленский по просьбе Саакашвили вернуть ему украинский паспорт? (Интервью было 25 мая, - ред.)

- Он просто обязан это сделать. И не только Саакашвили, но и Андрею Артеменко, депутату ВР. Я считаю, что президент Украины обязан вернуть им паспорта. Это было сделано противоправно. Более того, если Михаил Саакашвили и Андрей Артеменко захотят уголовного преследования фигуранта за то, что он это сделал, и вдруг они попросят нашу юридическую команду это сделать, то мы на волонтерских началах поможем.

- В 19-м году США и ЕС помогли создать в Украине НАБУ. И еще было введено электронное декларирование чиновников. Но что-то пошло не так в борьбе с коррупцией.

- НАБУ – прекрасная идея. Особенно с независимостью, и даже какое-то время удавалось. А потом глава НАБУ очутился ночью дома у Порошенко. Напомню, что именно партнеры Порошенко - главные фигуранты всех коррупционных скандалов. Какое после этого доверие может быть к этому органу? Я считаю, что Артем Сытник должен увольняться. То же самое с САП. С точки зрения формирования антикоррупционных структур – прекрасное решение. Но одного взяли на крючок, второго, и они уже вынуждены работать на ту политическую команду, которая сама же и совершает преступления. Я думаю, что эти люди, в связи с тем, что изменилось время, изменилась политическая реальность, они должны просто уйти. Что касается электронного декларирования, то та форма, в которой это было принято, обозначает фактически легализацию незаконно добытых средств представителями правящей элиты. Потому что ни один раз взяли и записали все, что у них уже есть, и все, что они в будущем украдут. Например, у тебя есть наличных 100 тыс. долларов, ты взял – миллион туда записал и задекларировал. Чтоб потом в будущем говорить: так у меня уже давно миллион лежит. Правящая с 2014 года политическая команда сама же была держателем этого реестра электронного декларирования, органа, который отвечает за электронное декларирование, а также органов, которые могли поймать тех, кто давал несоответствующие действительности данные в декларации. Прокуратура, СБУ, НАПК, САП находились под контролем Порошенко. НАБУ имел большую форму независимости, но не столько большую, чтобы противостоять этому массовому явлению. Президент Порошенко, включая эти вопросы в список вопросов для безвизового режима, потом, после того, как получил позитивный отклик от ЕС, несколько раз ЕС обманул. В том числе с электронным декларированием и с тем, что в угоду его администрации, его чиновникам Конституционный суд отменил ответственность в УК за незаконное обогащение. А это тоже было необходимым элементом для безвизового режима Украины с ЕС.

- В том же году стартовала судебная реформа в Украине. Каждый судья должен пройти переаттестацию, показать свои доходы. Господин Андрей, какие изменения претерпело ваше влияние или ваш авторитет на судейский корпус за эти пять лет?

- Мое влияние на судейский курс за пять лет было только публичным. Я критиковал судебную реформу Порошенко, его чиновников, поэтому, возможно, если кто-то считал это авторитетным мнением и им руководствовался в своей деятельности... Я считаю, что мы должны обратить внимание на социологические исследования: доверие – не доверие к судам. И сравнить их с действиями предыдущих лидеров государства. За весь период независимости. Трудно отрицать, что в результате реформы Порошенко мы имеем самый низкий уровень доверия к судебной системе. Он 1-2% по опросам авторитетных социологических агентств. Это все в открытых источниках, и можно сравнить, например, 11-12-й года и 15-17-й года. Это связано прежде всего с полным подчинением Порошенко себе судебной системы, именно тоже для наживы. Мы все видели, как переходила под контроль Порошенко компания "Нафтогазвидобування", что прямо в кабинет главы Апелляционного суда Киева пришли проводить обыск, когда было определение суда на эту тему в его руках. Т. е. этот передел потом описывал следователь ГПУ, который был задержан НАБУ. Следователь Сус. Он выступал в судебном процессе и подробно описывал, как на него осуществляли политическое давление, давали незаконные указания. Поэтому это все история, и если эти люди захотят преследовать бывшего президента – у них есть на это право. Они могут обратиться, куда следует.

Новости по теме

- Ну а вы неформально влияние на судей осуществляете?

- Только через публичную плоскость. Через формирование информационных месседжей, через экспертное мнение. Я не имею никакой власти для того, чтобы управлять судебными процессами и судами.

- 12 мая 16-го года ВР изменила закон о прокуратуре и дала согласие о назначении Юрия Луценко генеральным прокурором. У вас, как у юриста, вопросы к генпрокурору есть?

- Я считаю, что для того, чтобы менять закон под одного человека, нужно просто иметь элементарную совесть, потому что это противоречит ключевым принципам построения государства. Нельзя делать так и показывать, что для этого человека, который является моим другом, партнером, кумом, мы поменяем закон, для того чтоб его назначить, потому что я так хочу. Поэтому я не приветствую, конечно же, этого решения. Это было политическое решение, но не парламента, а Порошенко. Это он обязал парламент это сделать – он управлял парламентом. Поэтому, я думаю, что он, в том числе и по этому поводу, поплатился своим президентством. Этому народ дал оценку на последних президентских выборах.

- А какие есть основания на вас обижаться из-за своей отставки у генпрокурора Шокина?

- Никаких. Я критиковал его очень жестко, но его ж уволили не по моему поводу. Я очень жестко критиковал и всех остальных прокуроров, начиная от Махницкого.

- А кто в вашем шорт-листе на должность генпрокурора?

- Никого нет. Это должна определить правящая политическая команда – она победила на выборах. И имеет право назначить любого человека, которого чувствует, что он готов реализовать их политическую программу.

- Вы могли подсказать правильное направление.

- Ни в коем случае – мы не должны попасть в заголовки газет с тезисом, что Портнов порекомендовал главе государства Зеленскому назначить Сидорова генеральным прокурором. Во-первых, Сидорову от этого будет не очень хорошо - он не станет генеральным прокурором.

- Вы читали блог народного депутата Татьяны Черновол в УП 19 апреля этого года? Она пишет: "Что же касается заместителя генпрокурора Касько, то с тех пор, когда в мае 14-го года генеральный прокурор Махницкий назначил его своим заместителем в сфере возвращения активов, мы в той сфере имели только потери. В частности были сняты санкции с Портнова. То есть деятельность или бездействие Касько было полностью в интересах Портнова. Также Портнов использовал свои связи с Касько для организации кампании дискредитации законопроекта о спецконфискации активов Януковича".

- Не скрою – я полностью согласен с Татьяной Черновол: Касько – это преступник. Он занимался незаконной противоправной деятельностью, продавал, видимо, какие-то дела. В связи с дискредитацией уголовного процесса они утратили многие доказательства, поэтому говорить о том, чтобы я с Касько что-то координировал – эта идея может родиться в не совсем здоровой голове. В одном согласен: Касько - это не тот человек, который должен быть прокурором или вообще должен работать на государственной службе.

- То есть он не действовал в интересах Портнова, как пишет Татьяна Черновол?

- Я называю его преступником – прямо у вас в эфире. Как я могу сказать, что он действовал в моих интересах, если он действовал абсолютно против моих интересов, принимал участие в фальсификации дел. Он отвечал за международное направление, он писал во все органы, что в отношении меня нужно продлить санкции, визировал все документы. Как я с таким человеком могу что-то координировать? Мы цитируем депутата НФ, у которой нет кредитной истории совпадений ее политических заявлений и реального положения вещей. Поэтому ее комментировать – это просто я сейчас допустил слабость, что я вообще прокомментировал, назвал ее фамилию. Обычно я не дохожу до того, чтобы загрязнять эфир фамилиями Пашинского или Черновол.

- В прошлом году "ПриватБанк" перешел в собственность государства. В материалах журналистских расследований, в блогерских записях можно найти информацию о вашей связи с "приватовскими" лицами.

- В вопросах национализации никто из аффилированных или связанных со мной лиц никакого участия не принимал. Мое мнение по национализации такое: она была проведена незаконно, с целью отнять у бизнесмена бизнес и захватить телеканал "1+1", который имел на тот момент залоговые отношения с "ПриватБанком". Что касается отношений с "приватовскими", то в каких-то 2000-х годах наши юристы вели ряд проектов "ПриватБанка". Я знаком с Игорем Коломойским и Геннадием Боголюбовым. Поддерживаю с ними телефонные коммуникации, иногда встречаюсь. Точно так, как я иногда встречаюсь с другими крупными политиками, бизнесменами. У меня нет конфликта интересов, бизнес-интересов, политических интересов ни с кем из них. Я полностью независимое лицо. Не принадлежу ни к одной финансово-олигархической и политической группе. Но знаком абсолютно со всеми ключевыми людьми нашей страны.

- Тогда скажите: ху из мистер Богдан

- Андрей Богдан – это достаточно опытный человек, и я желаю, чтоб ему удалось так организовать работу АП, чтобы глава государства был уверен в защищенности своих тылов. Я желаю удачи ему.

- Вы были довольны его работой вашим помощником в свое время?

- Андрей Богдан не работал у меня помощником. Он числился у меня некоторое время, потому что это нужно было для каких-то целей. У меня и мэр Днепропетровска Филатов был когда-то помощником. Но это не значит, что он мне чем-то помогал. Я даже и не помню, и если б я в газетах не прочитал, что Богдан был моим помощником, я бы этого не вспомнил. Он был всегда юристом, который имеет самостоятельный адвокатский бизнес, как и я имею самостоятельный адвокатский бизнес. И могу вам открыть "страшный" секрет: все ключевые игроки на юридическом рынке между собой знакомы, друг с другом партнируют, т. е. входят друг с другом в коммуникацию, обслуживая тот или иной международный или внутриукраинский проект. И если вы мне скажете, что есть какие-то известные юристы, которые друг с другом не работали, не пересекались, не имели общих контрактов или общих отношений, то это будет не совсем правдой. Андрей Богдан - самостоятельное лицо и никакой зависимости не имеет ни от кого, кроме как от нового президента Украины.

- Но интересно получается. Филатов был помощником, но никак не помогал. Это как кто-то работал в больнице, но никого не лечил. Это наши реалии таковы?

- К помощнику депутата надо относиться формально. У каждого депутата, по-моему, было 30 помощников. Если ты депутат во фракции, не мажоритарщик, то лидер фракции или политической силы дает задание: вот вам 10 активистов, их нужно записать помощниками. Но ты помощником можешь получить как Героя Социалистического труда, так и человека с не очень хорошей репутацией. Т. е., если ты работаешь в команде политической, то тебе выписали 20 помощников, а ты можешь их даже не видеть ни разу. Я считаю, что журналисты не совсем правы, когда копаются до таких мелочей. Помощник – это когда ел с одной тарелки или сидел у него в приемной, выполнял его указания. А мы же прекрасно понимаем, что это формальность, для того чтобы кто-то имел корочку, чтобы зайти в парламент. А кто-то, чтобы работал в секретариате, а кто-то - на округе, чтоб зайти в какой-то кабинет с удостоверением помощника.

112.ua

- Когда ВР удовлетворила заявление премьера Яценюка об отставке, а затем правительство возглавил Гройсман, то свой портфель, в частности, сохранил министр юстиции Павел Петренко. Вы за?

- Моя позиция к министру Петренко очень критическая. Именно благодаря ему в Украине во внесудебном порядке начали отнимать чужую собственность. Просто вычеркивать из реестра. Он является организатором всей этой схемы. Он ее имплементировал через каких-то бизнесменов, которые спрятаны у него от государственной службы. Результаты его работы мы видим в правовой системе – они крайне негативны. Поэтому через два месяца такого министра не будет у нас.

- 27 декабря 17-го года состоялся большой обмен. Тогда боевики отдали Украине 83 пленных, взамен должны были получить 306 человек, но не все согласились отбывать на оккупированные территории. Как вы думаете, какой импульс может сейчас получить этот процесс освобождения путем обмена?

- Я в последнее время слышу из открытых источников, что новая политическая команда собирается придать этому самое серьезное значение. Я им желаю удачи в этом, потому что украинские граждане, виновны они или невиновны, должны возвратиться в Украину. Мы должны за них бороться. Когда-то я, работая на государственной службе, делал то же самое, но по менее резонансным вопросам. Тогда украинские граждане застревали в тюрьмах других государств – мы всегда этим занимались. Даже когда эти люди были виновны, даже когда подозревались в серьезных преступлениях. Мы возвращали их в страну, и они продолжали отбывать наказание в украинских учреждениях пенитенциарной системы. В данном случае речь идет об украинских моряках, которых президент послал на верную гибель, а как минимум - в плен. И поэтому они должны прибыть в Украину, их немедленно должны освободить, и для этого нужно максимально включить все возможные переговорные позиции. И я считаю, что новая команда будет это делать. Она об этом заявила.

- Какой вы увидели эффект от законов о реинтеграции Донбасса и об особом порядке местного самоуправления в отдельных районах Донецкой и Луганской областей?

- Это легкомысленные документы. Никакого эффекта я от них не вижу. Как и минские соглашения, немножко легкомысленные. В той их части, что президент Порошенко недостаточно дипломатических усилий осуществил, или в результате собственного разгильдяйства забыл поставить нумерацию в пунктах. Это же элементарный вопрос, когда нужно договориться, что, например, амнистия боевикам в том случае будет, когда прекратятся боевые действия. А не наоборот. Или проведение выборов после перемещения границы туда, где она была, а не наоборот. Разве нельзя было договориться в этом соглашении, какой пункт действует за каким? Та политическая команда Порошенко объяснила это тем, что не было времени, и спасибо, что мы хотя бы прекратили боевые действия. Но мы же их не прекратили. Это уже после этого были трагедии у нас в стране с массовыми гибелями на востоке. Поэтому вот эти прорехи, ошибки и преступная халатность, которая была со стороны Порошенко и его команды, она потом прикрывалась таким информационным обрамлением, информационными месседжами, которые формировались в его защиту. А этого он добивался через контроль над телевизионным пространством. Через запугивание со стороны Национального совета по телевидению и радиовещанию информационных каналов, в том числе уважаемого "112-го" канала. Т. е. контролируя, с одной стороны, как олигарх телевизионное пространство, с другой стороны, как регулятор, контролирующий Национальный совет по телевидению и радиовещанию, он сформировал такое информационное поле, которое назначило врагов, клеймило их "рука Кремля, рука Москвы", а себя отбелило от явных ошибок, допущенных в результате халатности им самим. Поэтому задача новой политической команды будет в том числе через новые публичные сигналы переформатировать информационное поле таким образом, чтобы люди привыкли к мысли, что нужен прямой переговорный процесс. С прямым оппонентом.

- Мы же не говорим о зомбировании?

- Мы говорим о публичных сигналах. Есть правящая сегодня команда, которая имеет 74% доверия в обществе и которая сейчас на парламентских выборах почти большинство возьмет, и она может через публичные сигналы доводить и менять информационную политику государства. Тогда люди поймут и изменят свою позицию, и тогда президенту новому будет легче проводить переговоры, в том числе с руководством РФ.

- Могу так себе предположить, что у вас остались какие-то контакты в родном для вас оккупированном Луганске? С кем контактируете, о чем сообщают?

- Я в Луганске был в последний раз в 2011 году. Мои родители оттуда выехали с началом войны, в 2014 году. Они проживают в Киевской области. Вся политически значимая элита, которая жила в украинском Донбассе в тот период, она тоже оттуда уехала. Мне не с кем там контактировать, и это не имеет смысла. Я ни с одним человеком не коммуницировал за это время, находящимся там. Я, конечно, хотел бы попасть в Луганск.

- Выходы на вас искали?

- Об этом даже не имеет смысла говорить. Я считаю это украинской территорией и считаю, что любые контакты мои должны быть легальны. В противном случае, если б я имел нелегальные контакты, о них бы стало известно и я бы стал по ту сторону политической легитимности. Поэтому я не имею никаких контактов. Но побывать в Луганске, конечно, я бы хотел, потому что мне надо попасть на кладбище в Луганск, к дедушкам и бабушкам, и это тот вопрос, который меня сильно волнует.

- С приездом в Украину вы, говоря языком юзеров интернета, развиртуализировались. В 17-м году глава СНБО Петр Порошенко ввел в действие решение Совбеза о блокировании доступа к российским соцсетям. Плюс еще были некоторые российские телеканалы. По вашему мнению, новый глава СНБО и состав Совета должны это решение сохранить?

- Во-первых, я хочу сказать, что это решение РНБО полностью совпадает с политикой, которую и сама Россия проводит. Это откат назад. И, к сожалению, украинские руководители делают то же самое. Я считаю, что люди сами вправе выбирать, что им смотреть, что им слушать. Каких смотреть артистов, какой пользоваться кинопродукцией. Я считаю, что отменить можно вообще все: запреты на въезд артистов, запреты на кинофильмы. Нужно выровнять ситуацию с квотами в языке. Нужно обязательно отменить решение, то, о котом вы сказали. Нужно отменить решение о запрете прямых перелетов в Россию. Раз мы исходим из того, что поезд ездит прямой в Москву, автобус ходит, то и самолет должен летать. Нужно пересмотреть все ограничительное. А люди пусть сами принимают решение, потому что люди все равно летают в РФ, но тем, кто принял решение туда лететь – им тяжело. Они летят через Минск. Поэтому все запрещенное, все глупое нужно обязательно отменить.

- А что оставить?

- Это должна быть демократия. Нужно запретить нарушать закон. Нельзя применять насилие в отношении граждан. Нужно защищать жизнь и здоровье гражданина, личную свободу гражданина, его права.

- В конце того года ВР продлила мораторий на продажу земель сельскохозяйственного назначения до 2019-го.

- Я считаю это популизмом. Рынок земли должен быть такой, как в развитых странах. Она должна продаваться, покупаться, должны быть организованные рынки: биржевые - не биржевые, там, где будет цена, спрос и предложение формироваться. Должны быть торги, первичный и вторичный рынки. Должно быть так, как в любой развитой экономике. А это все – это Африка настоящая. Потому что из-за пиара, из-за боязни того, что люди неправильно это оценят, политическая команда фактически заморозила этот вопрос и так с ним и ушла. Новая политическая команда, если она получит 226 с какими-то партнерами на выборах, она должна будет разрешить полноправный рынок земли.

- И разрешит?

- Я не знаю. Я не вхожу в новую политическую команду. Я формирую, как эксперт, сигнал сейчас. Может, кто-то к этому сигналу прислушается, может, нет.

- 113 судей нового Верховного суда принесли присягу в том году. Что нового?

- Ничего нового, все то же самое. 100 с лишним тысяч дел не рассмотрено, доступ гражданина к судебному решению удлинился. Но старая команда обещала, что она это делает, чтоб из четырехлинейной судебной системы превратить ее в три. А она просто все переименовала, и опять осталось четыре. Просто в ВР рассматривается вопрос два раза. Один раз, например, в кассационном хозяйственном суде, а потом большая палата Верховного суда. То же самое, что было. Избавились от неугодных кадров, провели своих. Часть там прошла - действительно независимые люди, а какие-то, если есть свои – они не будут работать на Порошенко. Когда там рассматриваться будет кассационная жалоба на Порошенко, на приговор о признании его виновным, там никто не будет вспоминать, что на указе под его назначением стоит подпись Порошенко. Как никто не вспоминал о Януковиче, который назначал тех судей, которые потом постановляли ему приговор. Это не работает так. Никто никому ничего не должен. Президент назначает в результате церемониальной процедуры, после того, как этот вопрос проработан Высшей квалификационной комиссией Высшего совета правосудия. Да, в последние пять лет эти органы были в прямом подчинении у Порошенко. Но это не значит, что они будут у него в прямом подчинении после того, как он ушел. В Высшей квалификационной комиссии мы видим сейчас скандалы, и я думаю, там все будет переформатироваться в ближайшее время.

- А то, что в Украине появился антикоррупционный суд?

- Я это решение приветствую. Специализированный суд, который будет сосредоточен и сможет заниматься интеллектуально только одной группой квалификаций антикоррупционных составов – это неплохо.

- С главой этого суда госпожой Танасевич вы знакомы?

- Нет.

- А повод познакомиться будете искать?

- Нет. Если я начну искать повод познакомиться, я этим могу дискредитировать суд. Если у меня нет процессуальных документов в этом суде, то мне нечего туда ходить. Я не хочу причинить ущерб коммуникацией с собой никому вообще. Поэтому я позиционирую себя как человека самостоятельного, ни от кого не зависящего, кроме как от своей семьи и своей юридической и экспертной команды. Вот так мы планируем себе и двигаться.

- Мы вспоминали уже об отмене закона о незаконном обогащении, распрях в антикоррупционных органах. Что-то безвизу грозит, по вашему мнению?

- Новая политическая команда уже дала сигнал обществу, что она будет заново принимать этот закон. Слава Богу, что ЕС не поставил вопрос об отмене, несмотря на прямое мошенничество команды Порошенко и Конституционного суда по отмене этого закона. Я надеюсь, что отмены безвизового режима не будет. Это достижение нашей страны, не Порошенко. Потому что до Порошенко была принята половина этих законов. Она была принята нашей политической командой еще, он лишь продолжил, ухватив хайп. Но это достижение украинцев, которые это выстрадали. Поэтому все, что было в плане действий Украина-ЕС должно реализовываться. Я сторонник европейской интеграции, поддерживаю курс европейской интеграции с тех времен, когда я отвечал за это направление в АП. Докладывал на эту тему законы, состоял в коммуникации с лидерами ЕС и продолжаю быть человеком, который движется в этих внешнеполитических рамках. Поэтому нужно закон срочно принимать заново об ответственности за незаконное обогащение. К сожалению, по нему уже нельзя привлечь тех, кто проходил по этим статьям, и двигаться вперед, дальше.

- То, что Синод Вселенского патриархата подтвердил принятое ранее решение о предоставлении автокефалии церкви Украины и дальнейшие события, Томос. Все и до того знали, что церковь не очень то и отделена от государства. На каких правовых полях будут разворачиваться события далее?

- Я, как и все нормальные граждане Украины, считаю, что украинская церковь должна быть самостоятельной. Но, обратите внимание, в какой атмосфере проходил этот вопрос. Посмотрите, почему именно в период избирательной кампании Порошенко ключевые политические фигуры продвигали эту тему? Они дискредитировали этот вопрос тем, что, точно зная, что этот вопрос они политизируют, просто пропихивали его через украинское общество. Это же касается и Вселенского патриархата. Он должен был сделать заявление, что мы готовы рассмотреть этот вопрос, но чтобы украинские граждане не подумали, что мы, Вселенский патриархат, находимся в сговоре с одним из кандидатов в президенты, Порошенко, делаем это для его предвыборных целей, давайте мы отложим этот вопрос на апрель-май 2019 года. Тогда примем решение. Вот если бы они приняли это решение сейчас, то я думаю, что количество людей, которые бы прославляли украинскую церковь самостоятельную, было бы кратно больше. Это что касается оценки. Что касается юридических перспектив, то я не вижу юридических перспектив, потому что любое грубое вмешательство юридических органов в дела церкви запрещено законом и не имеет здравого смысла. Поэтому попытка политизировать этот вопрос, кто-то там в суд, Административный окружной, обращался, о признании каких-то действий недействительными – это все находится за рамками приличия, потому что все это наступление государственных институтов, наступление государственных юридических структур на несветскую сферу. Поэтому я не приветствую вообще никаких пересечений между государством и церковью. Меньше надо вмешиваться в дела религии, так оно лучше будет для общества и для страны.

- 28 февраля Стокгольмский арбитраж удовлетворил требования "Нафтогаза" о компенсации за недопоставленные "Газпромом" объемы газа для транзита. Таким образом "Нафтогаз" добился компенсации 4,63 млрд долл. В сумме по двум арбитражным производствам "Газпром" должен заплатить 2,56 млрд долл. в пользу "Нафтогаза". И здесь слово "должен" надо подчеркнуть.

- Я, как любой украинский гражданин, поддерживаю свою страну. Если Украина выиграла у "Газпрома", то я только приветствую это. Если есть решение суда – надо платить.

- А относительно гонораров руководству "Нафтогаза"?

- Я осуждаю это абсолютно неадекватное поведение руководства "Нафтогаза". Там же речь идет о каких-то десятках миллионов. Надо совесть просто иметь – в воюющей стране, когда бедное население – себе насчитывать такие суммы. Я считаю это преступной халатностью.

- А какое вы видите транзитно-газовое будущее газотранспортной системы Украины?

- Я его вижу без дешевого пиара. Для того чтобы понять, какое транзитное будущее, нужно быть гражданином своей страны. Я, как любой гражданин страны, хочу, чтоб у нас были мощности, через которые другие государства будут транзитировать их продукцию, их природные ресурсы, для того чтобы наше государство зарабатывало. Поэтому, если у нас еще остались хоть какие-то надежды на какую-то переговорную позицию, чтоб оставаться транзитным государством, нам нужно посчитать экономический баланс и выстроить так внешнюю политику, чтобы двигаться в этом направлении. Если не будет получаться выстроить так внешнюю политику, чтобы РФ уступила Украине, тогда нужно продолжать выстраивать эту политику так, чтобы иметь максимальную независимость от всех стран, включая РФ.

Новости по теме

- Ну и так, чтобы не остаться без трубы.

- Мне кажется, что ущерб, причиненный предыдущей правящей командой, настолько велик, что, по-моему, мы находимся на пороге лишения себя этой трубы. Поэтому нужно посмотреть на текущую ситуацию, нужно, чтоб независимый аудит сейчас, эксперты проанализировали, а в какой точке координат мы находимся? Мне тяжело сказать, потому что я не занимался газовыми вопросами. Я не знаю, она сейчас есть у нас или она юридически оформлена уже на своем финише. Нужно понять, какой баланс взаимоотношений у нас внешнеполитических и экономических. Для того чтобы взвесить, что является блефом, что является правдой, что является здесь возможностями нашими и реальностью. Вот когда эту картину сложат те, кто будет сейчас вовлечен во властные полномочия, тогда уже можно будет доложить руководству государства, и тогда они поймут, какие внешне политические балансы и рычаги они должен нажимать для достижения именно украинских интересов.

- Вы сказали о внешнеполитическом балансе. Изменения в Конституцию относительно вступления в НАТО и в ЕС?

- Я отношусь к изменениям в Конституцию как к акту, который уже состоялся. Т. е., если в украинской Конституции это закреплено, значит, это часть национального законодательства.

- Можно собрать 300 голосов...

- Нет, я думаю, что это невозможно. Нет на это политической воли. Я являюсь абсолютным сторонником интеграции в ЕС. Что касается НАТО – надо вопрос изучать. Нужно взвешивать наши возможности. Нужно посмотреть, что является для нас более важным, для того чтобы защищать наше государство и обеспечить безопасность своих граждан. И только после этого можно будет обществу давать такие сигналы по поводу НАТО или против НАТО, для того чтобы заручившись его поддержкой в вопросе НАТО, продолжать какую-то внешнюю политику. Вот сейчас, с кондачка, об этом говорить не имеет смысла. Я не хочу говорить такое слово, как референдум, потому что его использовали политики в последнее время, но ни разу его не реализовали фактически. Поэтому новый президент должен почувствовать, но отменить это будет очень тяжело. В части ЕС точно невозможно, а в части НАТО – вопрос дискуссионный, он не в повестке. Это "пугалка", которую выдвигают наши оппоненты, третьи страны, для того чтобы влиять на внутриполитическую ситуацию. Потому что человеку на кухне, когда он пришел покушать, ему меньше всего нужно думать о НАТО. Поэтому это вопрос надуманный. Он не стоит в повестке дня рядового украинского гражданина.

- Сейчас на повестке дня в команде президента Зеленского и в экспертных кругах вопрос, куда должен осуществить свой первый зарубежный визит в качестве президента Владимир Зеленский? Вы можете снова прислать какой-то сигнал?

- Я думаю, что это надо не куда, а по какой теме. Я думаю, что это должна быть тема Донбасса. На тему Донбасса встретиться можно где угодно. Можно в Астане собраться, потому что Минск - это уже тоже политически немножко заезженная история. Можно встретиться в Вене, Брюсселе, а может быть, и в Москве. Надо понять, в каком составе нужно встретиться. Я считаю, что обязательно нужны международные посредники в этом вопросе, но не "нормандский формат", потому что он не работал. Они собирались раз в год. Но я допускаю, что они собирались так редко, в силу того, что это было невыгодно Порошенко. Поэтому новому президенту сейчас нужно осуществить срочные телефонные коммуникации с теми политическими лидерами, главами иностранных государств, в том числе Германии, Франции, чтобы почувствовать, по чьей инициативе была затяжка в этих процессах. И если они готовы к энергичному функционированию – можно договариваться с президентом России о встрече и продолжать встречаться в четырехстороннем формате. Но все будет зависеть от политической воли и интенсивности. Президент Порошенко заморозил этот вопрос потому, что разморозив его и проведя выборы на Донбассе, он получал бы электоральную базу, явно оппозиционную к нему, враждебно настроенную к нему – это уменьшало его шансы быть переизбранным. Он этими страхами жил и поэтому пять лет держал страну в режиме войны. У нового президента только началась пятилетняя каденция, поэтому сейчас с таким доверим общества он может делать все. Поэтому, если он первый визит совершит даже в Москву, я думаю, что очень многие люди его поддержат. Все зависит от того, с чем он назад приедет. Поэтому, если у него не будет заранее подготовленной переговорной позиции, если он не будет ожидать от Москвы каких-то уступок, то туда не надо, конечно, ехать. Потому что это будет плохо, если новый глава государства вступит в коммуникацию с РФ и не получит немедленный ощутимый результат. Поэтому такие переговоры нужно готовить, опять-таки, нужно взвешивать все точки приложения, все балансы, чтобы, не дай Бог, не проиграть. Лучше не играть, чем проиграть.

- Ну и вряд ли после этой встречи Зеленский бы привез ключи от Крыма.

- Крым - это вообще отдельная история. Если Донбасс - это история, которую мы можем рассматривать в ближайшей перспективе, то крымскую историю мы должны рассматривать в долгосрочной. Это будут десятки лет, это будут судебные процессы. Это будут коммуникации уже новых руководителей России и Украины. Это будет уже после того, как уйдут эти и уйдут какие-то следующие.

112.ua

- В контексте упомянутого тарана российским судном украинского рейдового буксира. Это стало поводом 28 ноября подписать указ о введении военного положения в Украине.

- У меня обратная позиция по этому поводу. Я ее изложил в заявлении о преступлении. Я считаю, что моряков туда послали с целью получить информационную бомбу о том, что их убили там или ранили, для того чтобы ввести военное положение, которое предопределило бы перенос президентских выборов. Именно это я считаю элементом государственной измены и попытки захвата государственной власти. Пролонгирование государственной власти, которую он уже терял.

- Но 30 дней на 10 областей.

- И чем это закончилось? Социологические исследования показали, что почти 65-70% людей не поверили Порошенко, в искренность введения военного положения. Мы в этом военном положении не увидели ничего нового от того, что было до его введения. Надо рассматривать чистый умысел. Если один человек захотел убить другого и даже нанес ему удар ножом, но тот не погиб по стечению обстоятельств, то рассматривать это нужно не так: ну его ж не убили. Нет, его умысел был на это направлен. Поэтому уголовный процесс, уголовное право должны рассматривать как преступный умысел. На что это было направлено, чем ты рисковал. Это ж повезло, что моряки остались живы.

- Шесть раненых.

- Да. А задумка была такая: сделать так, чтобы получить политические предпосылки для военного положения, которое вводилось для пролонгирования власти. Для отмены выборов. Но народ не поверил Порошенко. Ничего не помогло.

- Вы добились отмены санкций против вас в странах Европы, но не так выходит с Канадой. Тамошний Федеральный суд отклонил ваш иск, и вы остаетесь в санкционном списке Канады. Сообщают, что вы наняли в Канаде лоббистов, чтобы с вас сняли ограничения.

- Нет, это ложь. Я нанял юристов, а не лоббистов. Сегодня у меня в Федеральном суде Канады проходит новый судебный процесс против правительства Канады. Я прошу объяснить правительство Канады, почему я ни в одной стране никем не преследуемое лицо, не имеющее нигде активов, в силу чьего-то решения… Кто этот мудрец, который меня туда записал? Я продемонстрировал массу решений судов в Канаде, но они дают мне какие-то сигналы, что они основываются на заявлениях украинского посла в Канаде. Его ко мне личной мести. Украинский посол Шевченко четырьмя письмами, оказывается, информировал правительство Канады, что я подозреваемое лицо. В связи с этим я подал в украинские суды против украинца Шевченко, находящегося в Канаде, и против украинского МИД иски. Выиграл 100% исков, а в пятницу вступило в силу решение апелляционного суда, которое признало, что посол Шевченко сфальсифицировал данные и направил туда недостоверную информацию. Поэтому сейчас я в Канаду обратился с требованием снять эти санкции, и в украинский суд я обратился вчера о взыскании всех средств, которые я потратил, с лиц, которые причастны ко всем этим решениям. Сумма, которую я инкриминирую, материального и морального ущерба - где-то около 300 тыс. долл. США. В конечном итоге я собираюсь переехать в квартиру посла Шевченко – конфисковать его личное имущество и переехать. Его месть ко мне связана в том числе с расследованиями в отношении него. Напоминаю, посол Шевченко, будучи патриотом, надевая вышиванку, но, имея личную землю в АР Крым, продал ее по российским законам. Я опубликовал сделку купли-продажи, в которой Шевченко непосредственно делегировал полномочия осуществить ее по российским законам. На нотариальном бланке написано: "Российская Федерация, республика Крым". И подписи всех лиц, которых прямо на это уполномочил Шевченко. Он это сделал за российские рубли, на оккупированной территории, по российским законам. Платил за российский кадастр, у российского нотариуса, заплатил в России налоги. Вот этот человек должен проходить по государственной измене. Поэтому наша команда обратилась к правоохранительным органам. Органы прокуратуры сообщили мне письменно, что в отношении Шевченко по 111 статье УК, "Государственная измена", начато уголовное производство. Сейчас, как только мы закончим с Порошенко, мы обязательно усилим давление и в этом вопросе.

- Какой-то криминальный сериал у нас получился во время разговора. Месть на мести.

- Это не месть. Я потратил деньги на адвокатов, и тот, кто виновен был в незаконном уголовном преследовании, должен их возместить. Это сатисфакция.

- Господин Андрей, за это время сколько я успел записать событий в отрезке 5 лет и 3 месяцев. Спасибо за то, что нашли время, были вместе с нами, с телезрителями "112 Украина". Давайте постскриптумом, проанонсируйте, пожалуйста, какое-то событие в этом году, которое также станет историческим.

- Я думаю, что после формирования парламентского большинства историческим событием будет полное исчезновение с лица земли всех причастных к развалу государства за эти пять лет политиков. Это первое историческое событие, но малое. И надеюсь, не анонсирую, но надеюсь, что как-то наконец-то решится вопрос с миром на Донбассе. Это моя надежда. Я ее не могу анонсировать, потому что я не вижу пока специалистов, которые могут это реализовать. Но очень на это надеюсь.

- Спасибо за разговор.

- Спасибо.

Источник: 112.ua

видео по теме

Новости партнеров

Loading...

Виджет партнеров

d="M296.296,512H200.36V256h-64v-88.225l64-0.029l-0.104-51.976C200.256,43.794,219.773,0,304.556,0h70.588v88.242h-44.115 c-33.016,0-34.604,12.328-34.604,35.342l-0.131,44.162h79.346l-9.354,88.225L296.36,256L296.296,512z"/>