Есть люди, которые говорят от имени Донбасса, и есть Донбасс, который живет своей реальной жизнью

Писатель Сергей Жадан в интервью программе "Бацман" на телеканале "112 Украина" рассказал, почему обособленность Донбасса от Украины – это стереотип, чего ждать от фильма "Дикое поле", снятого по роману "Ворошиловград", а также о главной теме нового сборника стихов

Есть люди, которые говорят от имени Донбасса, и есть Донбасс, который живет своей реальной жизнью
112.ua

Сергей Жадан

украинский поэт, прозаик, эссеист, переводчик.

Писатель Сергей Жадан в интервью программе "Бацман" на телеканале "112 Украина" рассказал, почему обособленность Донбасса от Украины – это стереотип, чего ждать от фильма "Дикое поле", снятого по роману "Ворошиловград", а также о главной теме нового сборника стихов

***

Бацман: Добрый вечер. В эфире программа "Бацман". Сергей, добрый вечер.

Жадан: Добрый вечер.

- Помню, как я вас увидела впервые. Это было в Харькове, когда я училась в университете им. Каразина. Тогда вы проводили вместе с Олесем Донием творческие вечера - поэтические или литературные. Это было на улице Сумской, клуб "Последняя баррикада". Я помню, что там нельзя было протолкнуться. Как война повлияла на вашу аудиторию, на вашего слушателя, на вашего читателя? Люди больше стали ходить или меньше? Какими они стали приходить к вам?

- Мне кажется - больше стали ходить. Не думаю, что это связано напрямую с войной. Но, пожалуй, и с войной тоже. В общем, общество сейчас очень открытое. Такое впечатление, что сняли панцири: все очень открытые и наэлектризованные. Публика стала взрослее, серьезнее, откровеннее.

- Другие вопросы возникают?

- Вопросы задают, бесспорно, другие. Тогда, в "Последней баррикаде", это могло быть что-то, скорее, ироничное, самоироничное. Там было очень много смеха и шуток.

- Было интересно и весело.

- Интересно и сейчас - мне кажется, что сейчас даже гораздо интереснее. Потому что видишь все те трансформации и изменения, которые с нами всеми происходят.

- А есть такие вопросы, на которые вы не знаете, как ответить людям?

- Конечно, есть. Например, спрашивают, когда закончится война. Я не знаю, когда она закончится, но я знаю, что надо делать для того, чтобы она закончилась: нужно продолжать держаться вместе, нужно продолжать делать то, что мы делаем. Такой абстрактный ответ, но, мне кажется, он довольно справедлив.

- А как война повлияла на количество книг, которые издаются?

- У нас вообще в книгоиздании сейчас такой интересный период, когда и книг больше издается, и читателей больше. В общем, очень интересная ситуация. Это касается не только книг, но и культуры в целом. Интересно наблюдать, как стало формироваться наше культурное пространство, когда в связи с войной начали перекрывать каналы экспорта российской продукции. Соответственно, все ниши начали заполняться своим продуктом. Это очень важные вещи, которые происходят у нас на глазах и которые меняют в целом страну. Я думаю, что когда мы с вами встретимся лет через пять, будет совсем другая ситуация - гораздо продуктивнее.

- Вы родились в Луганской области. С какого возраста живете в Харькове?

- Я приехал в Харьков поступать в педагогический институт. Мне было 17 лет, это был 1991-й год. Я поступал еще в советский институт, а когда шел на первое занятие – это уже был институт независимой Украины. Очень интересные воспоминания, очень интересное время было.

- Что вам не нравится?

- Мне не нравится социальная и политическая пассивность города. Это проблема востока – он довольно пассивен в политическом плане. Есть определенный вакуум в политической жизни, в развитии различных политических партий, но, с другой стороны, город бесспорно развивается. Хотя говорить, что развивается Харьков? Украина развивается.

- Я очень жду премьеру фильма "Дикое поле", снятого по вашему роману "Ворошиловград". Почему украинцы должны ждать этот фильм? Что они в нем увидят?

- Я не знаю, должны ли уж так ждать, но мне самому будет очень интересно увидеть его и реакцию зрителей. Потому что фильм будет неожиданным для Украины. Он не совсем в тренде, потому что он не политический, не развлекательный, это не мелодрама. Там есть и криминал, и любовь, и социальная составляющая. Там есть все. Мне интересно будет увидеть реакцию, интересно будет увидеть, как он пойдет в прокате. Зрителям я очень советую посмотреть, потому что это профессионально сделанная работа. Актерский состав чрезвычайно хорошо подобран. Невероятная операторская работа Сергея Михальчука, который снял наш Донбасс, нашу Луганскую область так красиво, что туда после просмотра этого фильма хочется сразу поехать.

Новости по теме

- Вы тоже там снялись?

- Да. Моя звездная роль длится где-то три секунды.

- Когда премьера?

- Должна быть 8 ноября - то есть фильм должен уйти в прокат.

- Каким был бюджет фильма?

- Я не знаю - это вопрос к продюсеру.

- Трудно было найти деньги?

- Не так трудно. Скорее, трудно было сделать сценарий. Мы начинали работать с режиссером, вместе с ним написали два первых варианта, и нам они, откровенно говоря, не удались. У нас даже была идея делать мини-сериал. Мы хотели продлить действие романа до 2014-го года, чтобы показать, чем занимаются герои в первые месяцы войны. Но потом поняли, что это очень конъюнктурная тема, не хотелось привязывать ее к сюжету. И мы обратились к Наталье Ворожбит, которая профессионально и очень качественно сделала свою работу. Она из этого романа сделала сценарий, и мы с ним уже работали.

- Украинские политики столько всего сделали для того, чтобы украинцы не забывали, что восток и запад разные, с точки зрения истории, видения истории, церкви и традиций. Также они делают все для того, чтобы культивировать эти различия, а не наоборот, чтобы восток и запад, забыв о том, что их разъединяет, начали строить богатое совместное будущее. Я знаю, что у вас есть проект, который знакомит восток и запад.

- Я бы не говорил об этом как о проекте. Скорее, это то, чем мы занимаемся с друзьями. У нас есть небольшой благотворительный фонд - "Благотворительный фонд Сергея Жадана". Мы стараемся как-то работать с востоком, с Донбассом. В частности сейчас мы будем делать проект "Путешественник с востока". Мы познакомились с ребятами из небольшой донбасской школы из небольшого населенного пункта и решили устроить путешествие по Украине. То есть дети выразили такое желание. Они говорят, мол, мы мало где были, хотим увидеть свою родину, Украину. Мы подумали, что очень хорошая может получиться история. По официальной статистике, 80-90% жителей Луганской и Донецкой областей не были за пределами своих областей. Это роковая цифра, роковая ситуация, и с этим надо что-то делать. Я понимаю, что наша инициатива - это капля в море, но мне кажется, что это правильная капля.

Новости по теме

- Расскажите на примере каких-то историй, как это выглядит? Что видели дети, что вы видели, что говорили?

- Дети еще не поехали, скоро поедут. Они должны поехать по маршруту Харьков - Киев - Львов - Черновцы - Одесса. Они будут ездить и общаться с интересными людьми, будут видеть интересные места. Они для себя откроют свою Украину. Здесь же речь идет не просто о каком-то туризме. Такие вещи действительно очень важны. Сколько приходится общаться с детьми и педагогами в Луганской и Донецкой областях, видно, насколько для них важно чувствовать себя частью общества. Не чувствовать себя бедными родственниками, которые находятся в серой зоне, в зоне войны, к которым относятся, как к потенциальным сепаратистам, к потенциальным предателям.

- Есть такая проблема у нас сейчас в обществе?

- Частично есть. Время от времени можно наткнуться на такое отношение к нам, к востоку, к жителям Донбасса.

- А вам не обидно из-за этого?

- У меня это вызывает желание работать. Желание менять эти стереотипы, а не обижаться.

- Лично вы сталкивались с такими вещами?

- Конечно, сталкивался.

- Что говорят?

- Говорят: "Ты с востока, ты с Донбасса, очевидно, к тебе надо относиться немножко насторожено". Я к этому с иронией отношусь. Я отвечаю, что, безусловно, на самом деле мы все разные. Украина - большая страна, где регионы отличаются. На самом деле это не проблема, это прекрасно, что у нас есть Буковина, Галиция, Закарпатье и есть Херсонская, Николаевская области, Слобожанщина и так далее. Эти различия должны не создавать нам проблемы, а творить наше разнообразие и давать нам больше энергии. Кроме того, что есть вещи, которые нас разъединяют, есть вещи, которые нас объединяют. К сожалению, это не очень хорошие вещи. Это наши проблемы - и политические, и социальные, и экономические. И решить эти проблемы, мне кажется, мы можем только вместе. Если мы будем друг от друга отделяться, отталкивать друг друга, меряться, кто из нас больше патриот, кто больше любит Украину - вряд ли у нас что-то получится.

Новости по теме

- Вы знаете, как вернуть Донбасс?

- Я не думаю, что Донбасс от нас куда-то ушел. Вы имеете в виду Донбасс ментально или Донбасс территориально?

- Давайте эти два пути обсудим.

- Я никогда не видел обособленности Донбасса. Это один из стереотипов, мол, Донбасс живет своей жизнью. Не следует оценивать Донбасс по донецкому и луганскому политикуму. Есть люди, которые говорят от имени Донбасса, и есть Донбасс, который живет своей реальной жизнью. Я не думаю, что эта реальная жизнь находится за каким-то железным занавесом, за какой-то стеной. Они живут теми же проблемами, теми же переживаниями, что и жители Полтавской, Харьковской и Сумской областей.

- На оккупированных территориях ожидают возвращения Украины или нет?

- Насколько я знаю, насколько я понимаю, на оккупированных территориях есть большое количество людей, которые, несомненно, ждут возвращения украинской власти. И продолжают жить, чувствуя себя частью Украины.

- Как вернуть Донбасс, если говорить именно о действиях и об оккупированных территориях?

- Этот вопрос, скорее, к политикам - я не знаю. У меня есть понимание того, как должны были бы люди, которые находятся по эту сторону фронта, относиться к людям, которые находятся по ту сторону линии фронта. То есть относиться не как к предателям, а скорее, как к заложникам. Если мы уже говорим о сепаратистах, как о террористах - я склонен именно так об этом говорить, - то следует понимать, что гражданское население, которое находится под властью террористов, - это заложники. Это люди, которые не обязательно по своей воле там оказались и не обязательно поддерживают действия людей с оружием. Масса случаев, историй – все это очень трудно и неправильно сбивать под какую-то стандартную оценку, какие-то обобщения. К людям вообще не надо относиться с обобщениями. Потому что у каждого своя биография, своя точка зрения. Если мы все это будем игнорировать, то по большому счету - это путь в никуда.

Новости по теме

- Ваш новый роман "Интернат" о Донбассе или обо всей Украине?

- Он конкретно о Донбассе. Но, безусловно, те проблемы, которые он поднимает, можно проецировать на всю Украину. То есть это чувство неукорененности, бездомности и недостаточность ощущения самой Украины как таковой. Я думаю, что это касается не только Донбасса, когда человек живет в вакууме и не совсем понимает, что происходит вокруг него. Когда он не интересуется политикой, не интересуется жизнью страны, не интересуется теми проблемами, которые определяют ее.

- Есть у вас что-то такое, что вы написали или сказали, а сейчас оно осуществляется?

- Когда перечитываешь вещи, которые написал, постоянно находишь какие-то моменты, которые прорастают в реальности. Но это, скорее, умничанье задним числом. Я когда сейчас читаю свои старые стихи на вечерах, вижу, как много там войны, как много там каких-то военных реалий. Но мне эта позиция писателя, поэта как пророка глубоко несимпатична. Это, скорее, жизнь языка. Язык как живой организм живет по каким-то своим законам и подчиняет тебя своим правилам. Вряд ли писатель формирует это самое будущее. Скорее, писатель, как определенная антенна, реагирует на изменения в воздухе.

- Какая сегодня самая большая проблема Украины?

- Не знаю.

- Для вас?

- Возможно, наше отношение к Украине как таковой. Многие из нас не совсем чувствуют нашу страну. Многие из нас живут в каком-то виртуальном мире и не совсем чувствуют украинскую тональность.

- Почему так?

- Потому что у нас действительно специфическая ситуация, и политическая, и социальная, и информационная. Во-вторых, у нас довольно непростая история - 27 лет независимости, когда не совсем понятно, была ли эта независимость или ее не было. Насколько она была реальна, насколько эффективна? Когда у нас в 2014-м году начались события в Крыму и на Донбассе, вдруг оказалось, что многих признаков независимости фактически нет. Нет армии, нет судов, нет милиции, нет пограничников - ничего нет. Есть какая-то фантомная Украина, и она на самом деле ничем не наполнена. Фактически, кроме самих украинцев, в этой оболочке ничего нет. Общество как раз и начало штурмовать страну. С одной стороны, это процесс сложный, болезненный, а с другой - довольно обнадеживающий и оптимистичный. Потому что видно, что эта страна нужна, прежде всего, самим гражданам.

- То есть для вас настоящая независимость начинается не в 1991-м году?

- В 2014-м, бесспорно, когда граждане Украины вдруг начали эту страну защищать. Вдруг поняли, что это их страна. Вдруг поняли, что существует большая опасность ее потерять. На самом деле, это очень важные вещи. Даже не столько события на Майдане, сколько события весны 2014-го, когда украинцы, которые в принципе не интересовались политикой, не поддерживали революцию, не поддерживали евроинтеграцию как таковую, вдруг поняли, что вот это моя страна, вот ее границы, и тут вдруг появляются какие-то люди с оружием, которые к этой стране не имеют никакого отношения, и хотят нас этой страны лишить. На самом деле, очень важен был момент, который фактически продолжается до сих пор. Эта же история, она дальше открыта.

- А вы когда-нибудь ранее думали о том, что Россия реально пойдет войной на Украину?

- Я лично не думал. Хотя сейчас слышу многих своих коллег, которые говорят: "А мы давно предупреждали - будет война, мы говорили". На самом деле, я не помню, чтобы они это говорили, это желание быть умным задним числом.

- Что будет с Россией, когда Путина не станет?

- Понятия не имею. Меня это мало интересует - меня больше интересует, что будет с Украиной. Что будет с нами всеми. Это наше пространство, наша территория, и гораздо важнее сосредоточиться на строительстве того, что касается нас.

- Но мы от такого соседа никуда не денемся.

- Очевидно, да. Я всю жизнь прожил на восточной границе, не уезжая дальше, чем на 50 км от российской границы. Очевидно, что этот сосед никуда не денется.

- А война будет продолжаться, пока будет Путин? Или возможны варианты?

- Наверное, возможны. Трудно прогнозировать, что будет в плане войны, как она будет дальше развиваться, сколько будет длиться - я не знаю.

- В 2014-м году, когда были столкновения в Харьковском областном совете, вас сильно побили. Те, кто это сделал, наказаны сейчас?

- Насколько я понимаю, они не только не наказаны, вообще вся эта ситуация развивается очень странно. Недавно в Харькове проходил какой-то суд над "антимайдановцами", и им дали какие-то условные сроки. Я не кровожадный гражданин, но это довольно тревожный симптом. Потому что мы относимся к людям, которые фактически воевали против своей страны, выступали и выступают до сих пор против ее государственности, против ее независимости, как к мелким правонарушителям. Довольно опасно.

- А среди тех людей были те, кто вас тогда бил?

- Здесь дело не в том - били или не били. Ситуация была довольно спонтанной. Это опять к вопросу о местной харьковской власти, о ситуации, которая тогда была.

- Как все было - расскажите.

- В моем понимании, это была большая спровоцированная драка, конфликт между харьковчанами при участии привезенных гастролеров из России. То есть власть взвинтила одних харьковчан против других. В ход были пущены все эти месседжи о "Правом секторе", который едет убивать русскоязычных, о каких-то активистах из Западной Украины, которые приехали в Харьков. Была спровоцирована стычка, большая драка, слава Богу, что никто тогда не погиб.

- Как вы тогда там оказались - в самом центре всего этого?

- Мы были в помещении Харьковской ОГА уже целую неделю. Там были наши "евромайдановцы", состоялся штурм со стороны "Антимайдана" на "Майдан". Там были и харьковчане, и не харьковчане. Я бы говорил не о тех людях, которые сражались, собственно, физически, а скорее, о тех людях, которые все это организовали. Которые до сих пор находятся на своих должностях, находятся в парламентском зале, находятся в уютных кабинетах, при власти. Они не наказаны, и к ним, по большому счету, ни у кого нет вопросов.

- Вы с Дмитрием Ярошем знакомы?

- Нет.

- Хотели бы познакомиться?

- Он интересный человек - да.

- Если до сентября-октября не появятся какие-то новые фамилии в президентской гонке, народ Украины будет выбирать из тех, кто сейчас в списке. Кто вам ближе?

- Я буду смотреть, кто пойдет. И будет смотреть, кто будет стоять за теми людьми, кто пошел.

- А вот сейчас из тех, кто есть, кто для Украины лучше?

- Мне трудно говорить за всю Украину. У меня сегодняшние гонки вызывают очень много вопросов и определенное отчаяние. На самом деле, хочется даже не новых лиц, а новых идей. Идей, которые бы действительно работали, которые были бы эффективными. А в действительности это выглядит довольно печально. Вы верите, что появятся новые лица до октября?

- По состоянию на сегодня, в принципе, второй тур может выглядеть так -  Тимошенко против Гриценко. Вы пойдете на такие выборы голосовать?

- Я не могу ответить на этот вопрос сейчас. А на выборы идти надо - на выборы всегда надо ходить.

- То есть вам не нравится ни один из кандидатов?

- Мне не нравится ни один. Я для себя пока не нашел ответа, что делать в этом случае. Очевидно, что этот ответ придется искать. Очевидно, что нельзя будет сделать вид, что выборов нет и тебя это не касается. Очевидно, что надо будет выбирать между бОльшим и меньшим злом, идти на больший компромисс или на меньший. И это фатально - ничего хорошего в этом нет.

- На прошлых выборах вы голосовали за Порошенко. На этих вы будете голосовать за Порошенко?

- Сейчас не скажу. Но если во втором туре будет Порошенко и представитель "Оппоблока", очевидно, что я не буду голосовать за представителя "Оппоблока".

- Вам нравится все, что сейчас делает украинская власть?

- Мне многое не нравится. Наша украинская народная традиция - во всем обвинять власть. За все ругать власть и говорить, что власть ничего не делает. Мне приходится много ездить по стране, общаться с очень разными людьми, в том числе с представителями власти на разных уровнях. Я не могу сказать, что власть ничего не делает для страны. Это объективно: проехаться по Донбассу и увидеть, сколько там всего восстанавливается, ремонтируется и делается. Начиная от дорог и заканчивая школами и садиками. Другое дело, что к этому не следует относиться как к чему-то необычному. Власть должна это делать.

- Коррупция - это проблема Украины?

- Я думаю, это одна из важнейших проблем. Коррумпированность - страшная беда, которая просто тормозит страну.

- А что делать? Как по рукам давать?

- Давать надо по-настоящему, а не декоративно. Давать так, чтобы желание брать и давать исчезло навсегда. Должна быть какая-то законодательная база под это.

- Когда вы на все это смотрите, не возникает ли у вас желания самому уйти в политику и начать что-то делать? Если не из кого выбирать.

- Нет, не возникает. Я привык отвечать за то, что делаю, и за то, что говорю. Политическая система в Украине, к сожалению, не предоставляет много возможностей оставаться самим собой, оставаться независимым и делать то, что ты хочешь. Это некая закрытая система, попав куда, ты во многом теряешь свою независимость. А для меня это неприемлемо. Я никогда не дистанцировался от политической жизни. Мне кажется, это неправильно. Есть политикум и политика - они же разные, на самом деле. Неправильно говорить, что весь украинский политикум - это предатели, коррупционеры, взяточники и агенты КГБ. Я знаю людей, которым доверяю, которых поддерживаю. Даже харьковские наши депутаты, с которыми мы работаем. Очень важно не прибегать к каким-то обобщениям, не бросаться какими-то пустыми фразами, мол, все продажные и никому нельзя доверять. Очень важно пробовать что-то делать, искать людей, которым можно доверять, на которых можно положиться.

- Кто сегодня в политике является примером?

- Вы говорите о политике высшего эшелона. А я имел в виду то, что из среды харьковских активистов, харьковских "майдановцев" к власти на местном уровне пришли люди, которых я поддержал в 2014-м году и в которых я до сих пор не разочаровался. Они реально что-то пытаются делать - у нас же в Харькове своя специфическая ситуация. Мы начали разговор с того, как Харьков развивается, как Харьков отличается от других городов в положительном ключе, но мы не говорим о том, насколько в Харькове большие проблемы с прозрачностью действий власти, с коррумпированностью чиновников ввиду такой странной позиции харьковского городского главы. Зато у меня есть друзья-депутаты, которые в этой ситуации ему оппонируют, которые пытаются что-то делать для демократизации города. Это люди, с которыми я конкретно сотрудничаю. На прошлых выборах я голосовал за определенные политические силы. У нас в следующем году выборы, и я думаю, буду ли я опять за эти политические силы голосовать или нет? Потому что там есть отдельные депутаты, которые по-прежнему являются моими друзьями - я им доверяю. Я в них не разочаровался. А вместе с тем, депутат - это уже часть политической силы, он - часть фракции. Иногда их позиция, их заявления вызывают, мягко говоря, удивление. Надо смотреть конкретно на то, что люди делают. За кого они голосуют, ходят ли они на заседания.

- Какие у вас сейчас гонорары?

- У нас сложилось представление о писателе как о человеке, который живет с продажи своих книжек. Очевидно, что в Украине, где книжный рынок не сформирован, а культурное поле довольно разреженное, это не совсем так. Писатель, в моем понимании, - это человек, который пишет, говорит, выступает, переводит. Все это вместе и составляет его заработок.

- Какая книга стала для вас самой "хлебной"? Какой роман принес вам больше всего денег? Сколько примерно?

- "Ворошиловград". Я за него получил несколько международных литературных премий, а это серьезные деньги. 100 тыс. долл. он мне принес точно.

- Вы богатый человек?

- Я человек, которому хватает денег, которые у него есть. Если бы у меня было больше денег, я бы мог делать больше каких-то благотворительных вещей. Но дело в твоем отношении к деньгам.

- Какая у вас квартира, если не секрет?

- Большая, хорошая.

- На какой машине вы ездите?

- Моя жена ездит на Volkswagen, а я езжу в метро. Я люблю общественный транспорт.

- Почему вы не купите себе автомобиль?

- У нас есть автомобиль, просто я не вожу его. Я живу обычной жизнью, езжу в метро не потому, что у меня нет денег на автомобиль или на такси, а потому, что мне это интересно, мне это нравится. Ко мне подходят в метро, просят сфотографироваться, я к этому нормально очень отношусь.

- И вы там себе что-то слушаете в этих разговорах?

- Слушаю, писатель должен слушать. Я везде хожу, мне не интересно жить, оградившись от этой страны, от этих людей, которые являются гражданами этой страны.

- Как сделать так, чтобы элита была элитой?

- Я не совсем понимаю значение слова "элита". А что делать? Нужно принимать законы, связанные с культурной политикой. Нужно развивать институты. Нужно давить на власть, проводить во власть людей, для которых культура не будет каким-то довеском к их коррупционным схемам, а будет составляющей государственной деятельности. У нас сейчас, в Украине, создаются очень интересные проекты. Например, создается Украинский институт. Это та структура, которой очень не хватало. Это структура, которая есть во многих странах, - культурная институция, которая занимается популяризацией культурной жизни страны. Можно сидеть и критиковать власть, а можно взять и к чему-то приобщиться. Вот я в наблюдательном совете этого института. Будем что-то делать.

- Осенью выходит сборник ваших стихов "Антенна". О чем он?

- Да он обо всем. Это такой поэтический дневник за последние два года. Там много стихов, условно говоря, о войне. Просто о том, что видел, что чувствовал, что пережил. Это такой отчет за последние два года. Это важная книга, потому что она, пожалуй, очень личная, плюс, ее оформил мой хороший приятель, харьковский художник Гамлет. Он сделал из этой книги некий арт-бук. Поэтому книга действительно специфическая, имеет специфический вид. Она выйдет в сентябре - посмотрим, как будет воспринимать читатель.

- Во взрослой жизни вы плакали?

- Последний раз плакал в 1988 году, когда сборная Советского Союза проиграла голландцам на чемпионате Европы. Хотя в последнее время приходится слышать много историй, которые действительно не очень веселые.

- Какая у вас мечта?

- У меня есть конкретная мечта, которая связана с тем, что происходит у нас в стране. Чтобы как можно скорее закончилась эта война, чтобы как можно скорее мы себе вернули наши границы, наши территории. Чтобы Украина начала жить нормальной полноценной жизнью.

- А для себя?

- Я для себя эти вещи не разделяю. Я этим живу. Это вся наша жизнь, мы этим живем. Эти вещи различать мне лично очень трудно.

- У вас двое детей. Какие слова вы чаще всего им говорите?

- Наверное, то, что я их люблю. Мне кажется, это очень важно, когда ребенку такое говорят.

- Ваша жена, семья тоже любят Харьков? Не собираются переезжать в столицу?

- Нет, мы никуда не собираемся. Я понимаю людей, которые реализуют себя в другом городе. Но мне в Харькове хорошо.

- Вы были одним из тех, кто сразу откликнулся на просьбу интернет-издания "Гордон": сделали поздравление с Днем рождения для Олега Сенцова. Вы можете повторить, что бы вы ему пожелали и что сейчас самое главное для него?

- Мне кажется, самое главное - вытащить его оттуда. То есть вернуть его на родину - и его, и всех других политзаключенных. Мы видим, как президент ФИФА хвалит президента Путина, говорит, насколько меняется в мире отношение к России, а с другой стороны, мы понимаем, что в это же время в России сидит несколько десятков граждан Украины, которые являются заложниками режима Путина. И это все происходит в наше время, в нашем мире. Проходят футбольные праздники, а на востоке погибают украинцы, в России сидят украинцы. Это все продолжается, и многие воспринимают как норму. Нормой это не было и быть не может. Пока наши сограждане там сидят, очень важно о них не забывать. Я могу себе представить, как чувствует себя человек в другой стране, который получает срок 10-20 лет заключения и понимает, что от него мало что зависит. Он может дальше оставаться на своих позициях, дальше оставаться собой, но многое зависит от нас всех, от мира. Как мир будет на это реагировать, насколько он будет считать эту несправедливость несправедливостью, насколько он будет пытаться изменить эту ситуацию.

- Я думаю, лучшим анонсом вашего поэтического сборника будет чтение какого-то стихотворения.

- Їй п'ятнадцять, і вона торгує квітами на вокзалі. Кисень за шахтами солодкий від сонця та ягід. Потяги завмирають на мить і рушають далі. Військові їдуть на Схід, військові їдуть на Захід.

Ніхто не зупиняється в її місті. Ніхто не хоче забрати її з собою. Вона думає, стоячи зранку на своєму місці, що навіть ця територія, виявляється, може бути бажаною і дорогою.

Що її, виявляється, не хочеться лишати надовго, що за неї, виявляється, хочеться чіплятись зубами, що для любові, виявляється, достатньо цього вокзалу старого і літньої порожньої панорами.

Ніхто не пояснює їй, у чому причина. Ніхто не приносить квіти на могилу її старшому брату. Крізь сон чути, як у темряві формується батьківщина, ніби хребет у підлітка з інтернату.

Формуються світло й темрява, складаючись разом. Літнє сонце перетікає в зими. Все, що діється нині з ними всіма, називається часом. Головне розуміти, що все це діється саме з ними.

Формується її пам'ять, формується втіха. В цьому місті народилися всі, кого вона знає. Засинаючи, вона згадує кожного, хто звідси поїхав. Коли згадувати більше немає кого, вона засинає.

- Спасибо вам.

- Пользуясь случаем, я приглашаю всех на презентацию. В Доме офицеров в Киеве 14 сентября будет презентация книги "Антенна". Я там вам с радостью почитаю старые и новые стихи.

- Большое спасибо.

- Спасибо вам.

видео по теме

Новости партнеров

Загрузка...