Алексей Михайличенко
"112 Украина"

Бацман: В эфире программа "Бацман" – совместный проект интернет-издания "Гордон" и телеканала "112 Украина".

Леша, добрый вечер.

Михайличенко: Добрый вечер, Алеся.

- Ты – знаменитый футболист. А телеведущим когда-нибудь ты хотел бы быть?

- Нет. Зная, как комментировали мою игру, какие отношения у меня были со многими комментаторами, – конечно же нет. Я достаточно хорошо, уверенно себя чувствовал на поле, поэтому мне этого достаточно.

- А какие-то отношения у тебя были специфические – тебе не нравилось, как кто-то комментировал футбольные матчи?

- Нет, почему. Я просто попробовал после того, как завершилась карьера, я немножко комментировал и работал комментатором английского футбола в основном. Поэтому я помню этот опыт – для меня это было интересно. И я понимаю, насколько это сложно, насколько нужно быть и подготовленным, и эрудированным, и подкованным во многих областях. Поэтому это непростая работа, но и сказать, что это стало смыслом моей жизни, я не могу.

- А приходилось себя сдерживать во время пиковых моментов?

- Естественно. Потому что мы когда комментировали (я, как правило, не один, а мы работали в паре – это было на канале "Интер"), и когда я видел, что спорные ситуации, видел как футболист и слышал от комментатора, что он рассказывает как непрофессионал, то мне хотелось бы, конечно же, его исправить – что я и делал.

- А стукнуть не пробовал?

- Нет. Я сдерживался. Уже после эфира я старался объяснить ему те или иные моменты.

- Несколько лет назад Савик Шустер начинал футбольный телевизионный проект, в котором ты был соведущим. Я смотрела рабочий материал – это было действительно интересно, весело, ну вот как всегда, ты все делаешь на юморе. Так же и там – у тебя очень хорошо получалось. Ты что-то из этого опыта для себя вынес?

- Дело, наверное, даже не в юморе, а в позитиве. Конечно же, был очень интересный проект и он как бы сплотил нас и вдохновил, по большому счету. Жалко, что он оборвался на взлете – я не знаю, какие причины были тогда у Савика Шустера, что он закрыл этот проект. Жалко, что мы не довели его до конца, потому что и в самом деле я видел, какое отношение ребят, девчонок, даже тех ребят, которых я приглашал помогать нам. Поэтому было все очень интересно, было очень здорово.

- Тогда тебя Савик чему-то научил? В этот период ты чему-то новому научился?

- Ну, мы учили друг друга, потому что он все-таки тоже очень любит футбол и старается быть знатоком футбола. Честно говоря, большим, чем я, вряд ли он сможет быть, хотя пытается и достаточно хорошо разбирается в футболе. У него обширные знания, особенно в итальянском футболе, но и в итальянском я тоже чуть-чуть понимаю. Поэтому у нас было таких много дискуссий. Я думаю, что мы учились друг у друга.

- А скажи, пожалуйста, вот кто не из футболистов, но из известных людей – артистов, журналистов, политиков – реально очень талантлив в футболе? И вот если бы не эта их карьера, они бы могли просто…В общем, футбол потерял звезд в их лице?

- Мне трудно сказать, потому что в самом деле я вижу, что многие очень любят футбол. Настолько, что даже больше, чем некоторые футболисты. Желание играть и желание показать себя, вот так чтобы…

- Ну давай назовем – кто это?

- Дело в том, что как любит футбол Шустер, как любит футбол Дима Гордон. Я видел его глаза, когда он вышел на стадион "Динамо" в этом матче, поэтому я прекрасно понимаю этих людей. Как когда я был маленьким, ходил на стадион, смотрел на своих кумиров и хотел тоже быть на этом же поле – поэтому это очень много значит. Для меня это вообще было как стержень моей жизни.

- Ты знаешь, на твоем счету уникальное достижение, потому что ты - чемпион сразу трех стран – СССР, Италии и Шотландии. Тебе коллеги-футболисты когда-нибудь завидовали?

- Я не могу сказать ни да ни нет, потому что я не думаю, что должна была быть зависть. Во-первых, я поправлю: я всегда говорю, что все-таки футбол настолько командный вид спорта, что нельзя говорить, мол, я выиграл три чемпионата: я играл в командах, которые выиграли три чемпионата. Это не прыжки в длину или в высоту – здесь на самом деле команда, потому что без тех ребят, которые были со мной на поле, вряд ли это было бы возможным. Ну а то, что это всегда стимулирует и подстегивает, мне трудно сказать. В "Динамо" (Киев) была вообще атмосфера первого места – чемпиона. И это начиналось у меня не только с того момента, как я начал играть, а начиналось даже немножко раньше, чем когда я пришел в динамовскую школу, потому что я видел ту команду, которая была все время лучше, лучше и лучше. Поэтому это уже в подсознании у каждого – выиграть больше. И, может быть, у нас и соревнования идут, кто больше выиграет: когда мы разъехались, кто стал чемпионом там, кто там. Это вполне понятно.

- То есть вот таких каких-то "подстав" друг другу никогда не делали?

- Нет. И еще расскажу, что у нас настолько дружной команда до сих пор остается – с 80-х. Мы первые поздравляли друг друга, мы первые радовались друг за друга – это всегда было. И когда мы даже разъехались по разным командам, по разным странам, мы летом обязательно собирались, проводили какое-то время вместе, даже играли вместе с семьями, детьми. И это было практически каждое лето.

- Понимаешь, вот когда на поле наблюдаешь игру, то сразу видно, у кого какие примерно отношения. Потому что кто-то кому-то специально там не дает пас или кто-то кого-то специально не замечает, хотя от этого страдает, в общем-то, игра. Вот специально, чтобы человек не забил.

- Ну это если друзья играют за разные команды, потому что в одной команде никто не заставляет, дружить необязательно, но товарищем…

- Ну в бутсы ничего не подкладывали – никаких иголок?

- Нет. Ну, во-первых, твои деньги зависят даже и от того, что сделает твой партнер – вы делаете это вместе. Ты сделаешь ему хуже – ты сделаешь хуже себе. Да нет, даже в мыслях такого не было.

- Футбол – очень травмоопасный спорт, и в общем-то, профессиональные футболисты всегда ломаные-переломанные. Вот сколько у тебя было травм?

- Достаточно. На коленях только четыре операции было, поэтому…ну, за все в жизни надо платить.

- Хорошо. А какая самая обидная травма, которая повлияла, может быть, на карьеру?

- Самая обидная травма, конечно же, была в Израиле, за недели две до чемпионата мира. Оставалось пять минут до конца игры, когда у меня вылетело плечо. Меня толкнули сзади – я упал на руку неудачно, и у меня плечо выбито. За воротами стоял Дима Харин, а у меня кость торчит. Я говорю: "Дима, вставь обратно". Он так побледнел и замахал докторам, что я понял, что не вставит. Когда я вернулся уже после клиники, вся команда находилась у меня в номере – все ждали. И даже многие, кто играл – были и литовцы, и грузины, которые играли в это время в Израиле, мои знакомые еще по Советскому Союзу, – они все были у меня в номере. Они поддержали меня, можно так сказать.

- Долго потом восстанавливался?

- Ну чемпионат мира я пропустил.

- Ты в свое время отказался играть в московском "Динамо" и отказался категорически. Отказался переезжать в Москву. Скажи, а какое вот было отношение у российских футболистов к украинским футболистам? Не было ли чего такого вот, знаешь как…

- Нет, в те времена не было. Даже выезжая за границу, мы были все русские. Так было заведено – это уже давно повелось. Нет никаких каких-то трений – ничего не было. Наверное, в каждой московской команде еще можно было найти игрока из Грузии, из Украины, из Армении.

- Ну то есть как к младшим братьям не относились?

- Нет, абсолютно. Тем более, наоборот, "Динамо" (Киев) относилось ко всем остальным как к младшим братьям.

- Имело право.

- Да, было на голову выше всех.

- Ты сказал, что русскими называли, когда за границу выезжали, а у тебя же в Шотландии, когда ты был, был случай, когда тебя называли русским, а потом еще и извинялись. Да? Как это было, расскажи.

- Нет… Гаскойн как-то дурачился и в шутку меня назвал "русский там такой-то", а я ему в ответ: "А ты шотландский такой-то". Он говорит: "Я не шотландец, я – англичанин". А я ему: "А я не русский, я – украинец". Он говорит: "Ладно, все". Второе его не обидело – а именно "шотландец". Да, были такие моменты.

- Но пример он понял.

- Мы тогда уже, переехав в Шотландию, где был еще Олег Кузнецов, нас именно… – "украинцы": знали, что мы из Украины, из Киева.

- Ты когда-нибудь мог себе представить, что Россия нападет и пойдет войной на Украину?

- Конечно же, нет. Не то что представить, я до сих пор… мне не хочется в это верить. Опасно иметь такого соседа, который не умеет жить в мире. Это очень обидно.

- У тебя родственники в России есть?

- Конечно.

- А как вы общаетесь сейчас? Повлияла война на это общение?

- Поначалу общение было настолько… в принципе, нужно посмотреть телевидение России, и ты поймешь, какое общение было. Я понимал, что разговаривать с зомбированными людьми нет смысла, поэтому я просто перестал общаться. Через какое-то время успокоились, немножко начинали понимать…

-…а начинали понимать?

- Да. Сдвиги есть, к счастью. Наверное, не у всех.

- То есть экономика открывает глаза?

- Я не думаю, что только экономика, потому что она не очень сильно может изменить взгляд моих знакомых на определенные вещи. Но просто отношение даже в мире. Если люди интересуются интернетом, если они получают информацию из разных источников, то они по-другому немножко оценивают всю ситуацию.

- Дмитрий Гордон говорит, что чемпионат мира по футболу у России заберут. А ты как считаешь?

- Сказать, что я хочу, чтобы забрали, – скажут, что это злобность. Я считаю, что они незаслуженно получили – это да. А заберут или не заберут? Конечно же, очень жаль, что мы туда не едем (я имею в виду на чемпионат мира – не в Россию), а как оно будет – мне трудно сказать. Но, конечно же, я считаю, что своим поведением, и не только по отношению к Украине, а по отношению ко всей Европе, ко всему миру, – я считаю, что Россия не заслуживает этот чемпионат.

- А почему ты говоришь, что незаслуженно дали России чемпионат?

- Мне кажется, что незаслуженно. Я не могу приводить… я не вхожу в комитеты ФИФА, УЕФА, но мне кажется, незаслуженно.

- А вот в контексте российского допингового скандала современный профессиональный спорт реально сегодня построен на допинге весь?

- Ты мне можешь не поверить: за все то время, что я играл, я ни разу не использовал никакие вспомогательные средства. Никогда. Даже когда мы играли в Сеуле на Олимпиаде, там был даже не допинг, а препараты, которые помогают быстрее восстановиться после определенных тяжелых игр. Я сказал – не надо. Того, что во мне заложено, мне хватит. Я понимал, что я достаточно хорошо подготовлен, и мне не нужно ничего – организм сам сделает то, что нужно.

- И никогда ничего не предлагали?

- Никогда.

- Хорошо. Это было тогда. А как сейчас? Сейчас это входит в такую моду?

- Если говорить о футболе, то это вообще в футболе не может войти в моду, потому что допинг работает на какое-то короткое время. И потом обязательно будет очень сильный спад. Поэтому для футбола, в который нужно играть на протяжении 10-11 месяцев, это неприемлемо просто.

- Чего сегодня не хватает киевскому "Динамо", чтобы оно опять играло так же, как играло при Лобановском?

- Футбол же неотъемлем от жизни всей страны – от экономики, от политики, от всего. Поэтому есть определенные проблемы. Есть и другая ситуация: что-то утеряно после распада Советского Союза, что-то не восстановлено. Не нужно улучшать или восстанавливать то, что было при СССР, – нужно строить новое. А на это нужны и деньги, и специалисты, и желание. Все равно, мне кажется, что для спорта должна быть государственная программа.

- Ну вот ты сидел, наверное, и анализировал, думал: вот первое, второе, третье, что нужно сделать, чтобы реально уровень был другой и снова начать побеждать, побеждать, побеждать.

- Мне кажется, прежде всего, это политика касательно детского футбола. Сейчас нужно детей вернуть на футбольные поля, на площадки, потому что всегда футбол начинался со двора – во дворе играли. А потом уже дальше, в школы. Получилось-не получилось – это другое. Но это было все время – дети хотели этим заниматься. А сейчас, мне кажется, иногда больше родители хотят, чтоб сын стал футболистом, чем ребенок.

- И то потому, что профессия высокооплачиваемая, и уже идут…

- Не всегда. Может быть потому, что еще свои амбиции, которые у него не получилось реализовать, – он хочет, чтобы это реализовал его ребенок.

- Ну скажи, почему так получается: вот я знаю много историй очень талантливых ребят, маленьких мальчиков, которые играют в футбол, и о них говорят: "Ну это звезда просто будущая". Почему потом мы их не видим в профессиональном украинском футболе, куда они деваются?

- Переход из детского футбола во взрослый очень тяжел. В футболе бывает то же, что происходит с детскими голосами, – ломка. Бывает, что за какой-то год ребенок вырастает на 15-20 см, теряет скорость, теряет координацию, и восстановить это очень тяжело. Талантливых, наверное, очень много, но к таланту нужны еще характер и работоспособность.

- Характер, как правило.

- Конечно.

- Чем сегодняшние футболисты отличаются от тех, с которыми играл ты?

- Наверное, возрастом на данный момент. У нас прекрасные, хорошие футболисты, и просто их стало немножко меньше. Раньше Украина могла "накормить" футболистами всю страну, потому что у нас были прекрасные школы, прекрасные интернаты. Их хватало не только на Украину, а еще и на весь Советский Союз. Сейчас это все разрушено. Сейчас мы видим, что у детей совсем другие взгляды – у них планшеты, телефоны, игры. И не всегда с этим дети справляются. И школ футбольных стало намного меньше.

- Кто твой лучший друг среди футболистов?

- Среди футболистов у меня много друзей: это и Олег Блохин, и Вадик Евтушенко, и, к сожалению, нет Андрея Баля. Да практически все – Бессонов, Протасов, Литовченко. Мы настолько дружны, что перечислять всех… Беланов Игорь. Я сейчас кого-то забуду, не дай бог, – на меня обидятся. Мы, на самом деле, очень дружны, мы всегда рады встречаться и всегда рады друг другу. Это очень важно.

- Вы сейчас часто встречаетесь?

- Довольно-таки часто. Время подходит – все время какие-то юбилеи. Мы еще часто делаем какие-то ветеранские матчи, поэтому мы собираемся. Я очень рад, что есть интерес у зрителей, хотя назвать это большим футболом уже нельзя – бегать иногда уже тяжело. Но многие, кто участвует в этих играх, говорят, что даже после игры намного интереснее, когда мы собираемся вместе, когда мы начинаем вспоминать. Сколько мы ни встречаемся, мы все равно найдем какие-то поводы пошутить, посмеяться друг над другом.

- Валерий Лобановский жестким был человеком?

- Жестким, да. Требовательным. В том, что касается работы, результата, команды, он не шел ни на какие компромиссы. Потому что он понимал, что от этого зависит даже не сегодняшний день – завтрашний.

Новости по теме: Фильм "Лобановский навсегда" победил на Международном фестивале спортивного кино и телевидения

- Тяжелыми тренировки были? Ты вот когда вспоминаешь – какие нагрузки?

- Нормальные. Такие, какими они должны быть.

- Но сейчас, наверно, все-таки, не такие. Потому что тогда, как вспоминают ребята, были нечеловеческие. Выживали сильнейшие просто.

- Ничего подобного. Это удел слабых. Для того, чтобы что-то выигрывать, надо "умирать".

- Расскажи. Вот как это, например, удел слабых? Что вы делали? В котором часу вставали?

- Характер нужно воспитать. Потому что многие тесты, которые даже проводил Валерий Васильевич, когда его не стало, и я завершил карьеру или когда стал после него главным тренером, я немного осмысливал. Он проводил тесты и прекрасно знал, сколько пробегу я, сколько, например, Ваня Рац, Вадик Евтушенко. Он прекрасно это все знал. Он нас все время гнал вперед, чтобы мы доставали себе все, чтобы мы улучшали, еще улучшали. Он не тесты проводил – он характер тренировал, чтобы мы могли работать на пределе. Любой бегун на сто метров: если он всю жизнь будет бегать на тренировках за 15 секунд – он когда-нибудь пробежит за 10? Никогда в жизни. Нужно научиться это делать, потому что каждая победа – потом все то, что ты вложил, вся работа забывается за одну секунду.

- Что самым сложным было в тренировках? Какие ты вспоминаешь ну нечеловеческие моменты, когда хотелось уже сказать, что пристрелите, все…

- Самое сложное – это первый год, когда в 17 лет я поехал с первой командой и с дублем (они все вместе тренировались) в Гагры, на сборы в январе. Тренировки в дубле были такие же, как в основном составе. Тренировал тогда Анатолий Кириллович Пузач. Три тренировки в день, и так бегать… я тянулся за старшими товарищами, но мне было так тяжело – я думал, что умру. И вдруг Валерий Васильевич подходит и говорит: "А что это у него за вес?" А у меня тогда было 82 кг. Врач говорит: "А сколько же ему надо?" – "78". Ну, если Валерий Васильевич сказал – надо так надо. Я три дня практически ничего не ел, три тренировки в день – 78. Потом вышел на зарядку, ветер подул, и меня снесло: я против ветра бежать не мог. Ко мне подошел Анатолий Кириллович и сказал: "Не надо тебе такое". Валерий Васильевич более строгий, а Анатолий Кириллович как бы более практичный. Он не теоретик, он - практик, и поэтому: "Не надо, у тебя нормальный вес". Он всегда помогал.

- Тебя же Лобановский среди всех выделял. Все говорили, что ты его любимчиком был.

-  Нет. Он очень хорошо ко мне относился, но говорить, что я был любимчиком, – нет, вряд ли.

- Но у вас хорошие отношения были человеческие – какие?

- Очень хорошие. Он мне помог стать и соседом своим. Сначала я был как игрок, потом как партнер, когда в тренерский штаб его вошел, потом еще и сосед. У нас было много таких… я не скажу, что мы были друзьями – мы дружили. Я хочу, конечно, считать его своим другом, но… товарищем он сто процентов был.

- Он делился с тобой чем-то, может, уже потом?

- Нет. Может быть, он делился с Кириллычем. Но дело в том, что он никогда не показывал каких-то слабостей, и я не видел, чтобы…он довольно-таки волевой человек. Не помню я, чтобы он мог как-то расслабиться, что-то сказать, кого-то обсудить. Ничего такого не было. Пожаловаться – ну не было.

- Ну вот знаешь, приступов каких-то сентиментальности, эмоций – ты этого не помнишь, да?

- Он любил шутить. Он любил рассказывать, слушать анекдоты. Он умел, он понимал это все. Он вспоминал очень многое из его игровой жизни, еще в те времена. Когда они собирались вместе с Кириллычем – они вспоминали те времена и очень много смеялись. Совсем другие годы, а шутки похожи – переходят из поколения в поколение.

- А любимый анекдот его помнишь?

- Нет. Они с Богачиком Сергеем Анатольевичем выросли вместе, в школу ходили. Это единственный человек, который мог ему сказать "Валера", когда мы сидим, застолье. Единственный человек, который переходил на ты. Юрий Андреевич Морозов, когда приезжал, – это его ближайшие, наверно, друзья, с которыми, может быть, он был и откровенен.

- А почему говорили, что ты его внебрачный сын?

- Ну это шутки.

- Хорошенькие шутки. А вы с ним это обсуждали? Он знал о том, что так говорят?

- Как-то Анатолий Демьяненко спросил у Васильевича: "А это правда?" Но мы только посмеялись, и все. Что он мог ответить? Конечно же, это была шутка.

- Хорошо. А вот сейчас так же тренируются, как и во времена Лобановского? Вот как сейчас у футболистов проходят тренировки?

- Любые методики совершенствуются. Что-то меняется, что-то добавляется, что-то убирается. Прогресс – он везде идет.

- Интенсивность можно сравнить? Нагрузки?

- Я думаю, что да, потому что если брать киевское "Динамо", то Саша Хацкевич сам прошел школу Лобановского, поэтому он все это знает. Конечно же, время изменилось. Во-первых, уже нет тех трехмесячных сборов, которые были раньше у нас, – осталось чуть больше месяца. Во-вторых, насколько стало больше игр в сезоне. Поэтому, конечно же, меняется и теория, и практика, и все остальное.

- А вот то, что футбол – это одна из самых высокооплачиваемых профессий сегодня в мире, потому что можно зарабатывать миллионы. Скажи, как ты считаешь, это оправданно?

- Наверное, да. Ведь если бы не было той отдачи, не было бы такого результата, никто бы не получал таких денег. Как бы к этому не относились, но футболисты зарабатывают, и у них есть 10-12 лет продуктивной работы, за которые они должны себе сделать базу на всю жизнь.

- Какие зарплаты были у тебя, когда ты был футболистом? Ты помнишь вот в разных клубах?

- Естественно, помню. Я пришел в киевское "Динамо" и получал неполную ставку – 150 рублей, в дубле.

- Притом, что зарплата примерно средняя была сколько по стране?

- А потом, уже в основном составе – 250-260. Еще премии за игры. По тем временам футболисты зарабатывали не огромные деньги, но хорошие деньги. Тем более если выигрывали, то получалось довольно-таки нормально. Мы не шиковали, но нормально было. Когда появляется сборная, то за сборную, конечно, дополнительные были бонусы, дополнительные премиальные – становилось еще больше.

- А где ты большие деньги начал зарабатывать?

- Это Италия и Шотландия. Там уже были профессиональные контракты.

- А ты понимаешь, что если бы сейчас ты играл, то ты бы реально получал миллионы?

- Всему свое время. Спасибо тому времени, когда я смог уехать: пять лет в Шотландии, год в Италии дали мне очень многое. И помогли моей семье. Спасибо, потому что я понимаю, что многие футболисты – великие, величайшие – не смогли заработать и этого. Такова ситуация.

- Правда ли, что сегодня в украинском футболе существует еще и такая проблема: когда покупают легионера, а он продолжает вот здесь жить какой-то своей жизнью. То есть он может не ходить на тренировки или ходить тогда, когда ему хочется, не отдаваться настолько, насколько это нужно. Тренер с ним разговаривает – он наушники в уши вставил и что-то слушает. То есть нет вот такой какой-то субординации и трепета, как это было раньше, при том же Лобановском. И из-за этого, естественно, страдает результат.

- Конечно же, сейчас стало немножко тяжелее именно в психологическом плане создать команду. Именно единомышленников. Потому что все мы были из одной страны, из одной республики, в основном из Украины. И было настолько все закрыто, все целостно. Была своя дисциплина, были свои рычаги воздействия. Были свои наказания.

- Скажи честно – вы боялись Лобановского? Вы с трепетом к нему относились?

- Конечно. Во-первых, были рычаги воздействия. Потому что мало того, что были какие-то денежные штрафы, еще есть армия. Кто себя плохо вел – отдавали в армию. И через неделю люди приходили как шелковые. Сейчас другое время. Сейчас много иностранцев, и каждый приезжает со своими какими-то… нельзя понять, очень тяжело подстроиться – о чем он думает, о чем мечтает, чего он хочет. Это нужно делать, нужно собрать, объединить, самое главное – объединить команду. Неважно, на каком языке они говорят, – важно, чтобы они правильно думали. Чтобы они были едины. А это очень сложно сделать именно в данной ситуации.

- То есть мотивации не хватает им, да?

- Мотивация всегда есть, потому что, как правило, переходят в киевское "Динамо" для того, чтобы семья лучше жила. Потому что он будет зарабатывать хорошие, приличные деньги. Главное, чтобы в сознании было, что эти деньги нужно заработать, а не получить. И тогда все станет на свои места.

- Нынешние футболисты много читают?

- Не знаю. Даже если ты видишь их с планшетом – а у меня в планшете очень много книг, – может, они играют, а может читают. Раньше очень много читали, потому что раньше у нас на базе один телевизор, который был на этаже, выключался в 11 часов, расходились по комнатам и читали. Много читали – обменивались книгами. И в самолетах, и в поездах читали.

- Какой самый любимый твой гол у тебя?

- Да их не так уж много было – я же не Олег Блохин - что их вспомнить нельзя. Много было таких важных для меня мячей. Я помню свой первый мяч за киевское "Динамо" в ворота ЦСКА. Я помню первый мяч за сборную Советского Союза в ворота Франции. Я помню мяч Америке, который я забил на Олимпиаде, такой получился, неплохой.

- Хорошо. Самый великий футболист всех времен и народов для тебя?

- Я бы не хотел говорить о тех футболистах, которых я не видел, как они играют, как Пеле. Да, я видел Марадонну, Блохина, Ван Бастена, Гуллита. Кого-то одного назвать мне очень тяжело, но в те времена за "Золотой мяч" два человека не боролись: там была больше конкуренция, намного.

- Практически все футболисты – люди очень суеверные. Какие приметы у тебя есть?

- Если я расскажу, какой же я суеверный буду. Конечно же есть. Даже, может быть, не суеверия, но вот ты замечаешь, когда удачно прошла игра или удачно прошел матч, или удачный день просто, и ты вспоминаешь, с чего он начинался, и, как бы ты ни хотел, это все равно откладывается у тебя в голове. И ты стараешься на следующий день, в следующий раз сделать то же самое. Например, когда я играл, я всегда последним надевал футболку. Когда выходил на поле – всегда шел последним. Но в тех случаях, когда не был капитаном.

- А у Лобановского какие приметы были?

- Он всегда последним заходил в автобус. Когда выходили на игру, и если штрафной или угловой, то он мог по очереди потрогать как-то карманы или посмотреть на часы. Я не могу сейчас точно это утверждать – но были, конечно.

-У вас с женой Инной двое сыновей. Старший получил прекрасное образование на Западе и сейчас работает в Минэкономики Украины. Ему там нравится?

- Мне трудно об этом судить, потому что мы очень мало говорим с ним о работе – он старается не говорить. Устает очень. Но я не могу сказать, только подозреваю, что ему не все нравится, скорее всего.

- А что он там делает – какая у него должность?

- Вы сейчас поставили меня в тупик.

- То есть вы мало говорите о работе. Зато понятно, что не папа устроил.

- Нет, абсолютно. Он ни разу не воспользовался моим именем. Я пытался, но он сказал, что не нужно, потому что если будет какой-то спорный вопрос, то будут какие-то вопросы к тебе. Я даже не знал – он все сделал сам.

- А младший сын, Матвей, кем планирует быть, кем хочет стать?

- Хотя бы школу надо еще закончить. Ему 13 лет всего лишь – не может еще определиться.

- У вас с Инной показательная такая история любви, которую можно описывать в романах, потому что вы с 13 лет знакомы, вы жили в соседних подъездах, вы до сих пор вместе, и у вас все прекрасно. У вас двое детей. Скажи, пожалуйста, вот что в твоей жизни благодаря ей?

- Очень многое. Потому что в 20 лет я стал отцом, играя в дубле: искушений было очень много – побыть с ребятами где-то, куда-то пойти. Но я знал, что у меня есть семья. Она в какой-то мере меня оберегала. Тем более что для меня очень важно было: если я глава семьи, то я хотел, чтобы моя семья жила хорошо. А для этого надо хорошо играть и хорошо зарабатывать.

- Какое время для тебя, для твоей семьи, в какой стране ты считаешь самым счастливым?

- Я надеюсь, что оно еще впереди. И, надеюсь, в этой стране. Хотелось бы.

- Ты сыграл футбольного тренера в одном из сериалов, который делала студия "Квартал 95". И сейчас вот, например, их еще один сериал, "Сваты", запретили в Украине к показу. Как ты к этому относишься?

- Мне трудно об этом судить. Сериал "Сваты" мне очень нравился, и я с удовольствием смотрел. Я не понимаю, почему это запрещается. Я вижу много наших артистов, которые выступают в России, и здесь их никто не запрещал. На мой взгляд, нужно договариваться политикам, а не артистам или еще кому-то. Здесь нужно эту проблему решать, может быть, как-то с другой стороны. Я считаю, что это не совсем правильно – запрещать фильмы или еще что-то такое. Фильмы, которые не несут идеологических каких-то…

Новости по теме: Суд Киева отказал в просьбе приостановить запрет на трансляцию сериала "Сваты" с участием Добронравова

- Если Владимир Зеленский соберется в президенты – ты его поддержишь?

- Не знаю. Я, наверное, изучу его программу, потому что программа, которую я видел, с которой он шел в фильме, меня не совсем устроила.

- Не совсем? А что там тебе не понравилось?

- Сама программа мне понравилась. Реализация не получилась.

- Хорошо. А если так подумать: вот ты знаешь человека, который был бы идеальным президентом? Даже, может, который сейчас там и не собирается никуда идти, и не думает. Но вот тебе кажется, что если бы он пошел, то Украине бы повезло наконец-то.

- Я знаю, что у нас есть плеяда молодых образованных людей, которые очень хотят, чтобы Украина была нормальной, европейской цивилизованной страной. Конечно, я не могу назвать какого-то имени. Хотелось бы, конечно, чтобы это был мой сын. За него я бы проголосовал – это сто процентов. Потому что он порядочен, честен, и самое главное – что он знает. Он окончил хороший университет, и у него хорошее образование.

- Что он окончил?

- Университет в Лондоне – бизнес, экономика, бухгалтерия.

- Ты жил в нескольких странах. Давай перечислим: Италия, Шотландия, …

- …СССР, Украина, Италия, Шотландия, Англия. Ну, Шотландия, Англия – это Великобритания.

- Сколько языков ты знаешь?

- По-хорошему, наверное, ни одного. Русский, украинский. Итальянский и английский – просто разговорные. Я не изучал так досконально, как нужно было бы. В Шотландии вообще тяжело было это сделать, потому что мы с Олегом Кузнецовым жили рядом. Наши семьи с детьми, телевидение на русском языке, украинское телевидение – полтора часа на тренировке, и все остальное время мы между собой. Поэтому надо было им учить русский, а не нам.

-А были какие-то такие смешные ситуации, связанные с языковыми барьерами?

- Нет. Недопонимание было, потому что я приехал – вообще ни слова не знал, и Олег был у меня немножко переводчиком. Но он переводил очень коротко – если человек говорил минут пять, то он мне двумя фразами все переводил. Но все по делу. Был интересный случай, когда мы с "Селтиком" играли, 31 декабря, в три часа дня. Это у них считается самым главным дерби года – новогоднее дерби. И мы выиграли 4:2 - мы с Олегом забили по два мяча. И Уолтер Смит заходит в раздевалку и говорит: "Украинцев неделю не трогать, пускай что хотят, то и делают". Дал нам отпуск на неделю.

- А какой Новый год был у тебя самый такой, самый запоминающийся?

- Новый год хорош ожиданием. Ожиданием счастья, ожиданием нового года, ожиданием всего нового. Мы практически все время встречаем дома Новый год, с детьми. Поэтому отличий в проведении нет, но само ожидание, сама атмосфера – она все время вдохновляет. И январь пролетает в таком воодушевлении – когда же будет лучше, лучше, лучше.

- У тебя очень классное чувство юмора. Вот вспомни какие-то розыгрыши или какие-то приколы, которые ты придумывал, или над тобой прикалывались, и вот ты в них участвовал.

- От того и стал я таким юмористом, что надо мной все время прикалывались. По-моему, в 97-м году, когда я вернулся, уже закончил играть, Валерий Васильевич пригласил меня к себе в тренерский штаб. И собираюсь на первую свою игру, в Днепр, выходим с базы к автобусу, а Валерий Васильевич последний всегда заходит. Я захожу в автобус, а я уже все забыл, где кто, какое место занять. А на переднем сиденье сидят Анатолий Кириллович Пузач и Анатолий Васильевич Демьяненко. И говорят: "Леша, садись". Ну я сел спокойно, поставил сумку. И тут за мной заходит Валерий Васильевич. Подходит молча и стоит на меня смотрит – я сел на его место. Он: "Подвинься". Я чуть с кресла не упал. Подвинулся, зажался, а эти два чуть не умирают со смеха. И сыграли 1:1 – вот что значит приметы.

- В караоке любишь петь?

- Нет, караоке меня не любит. Я очень люблю слушать, мне очень нравится, как многие поют, но у меня, к сожалению, не получается.

- Ну вот насколько я знаю, когда вы собираетесь с коллегами, с футболистами, с ребятами, вот с вашим составом, вы все очень любите заканчивать вечер или там в процессе вечера именно петь. И у многих это хорошо получается. Кто лучше всех поет среди вас?

- Вадик Евтушенко поет очень хорошо, Миша Михайлов – вот у нас два певца. Олег Кузнецов любит, но уступает им по мастерству.

- То есть в принципе можно теперь начинать вокальную карьеру?

- Уже поздно. Нужно продолжать футбольную. Потому что футбольная карьера не заканчивается на футболе – она продолжается всю жизнь.

- Хорошее окончание интервью. Спасибо тебе большое.

- Тебе спасибо.