Каждый год чиновники в Украине на миллион долларов обворовывают авторов песен

Каждый год чиновники в Украине на миллион долларов обворовывают авторов песен
112.ua

Юрий Рыбчинский

Поэт, драматург, народный артист Украины

Мага: Добрый вечер. Сегодня у меня в гостях народный артист Украины, поэт, человек, который знает все о песне, о жизни на этой планете, Юрий Евгеньевич Рыбчинский.

Юрий Евгеньевич, вы для меня гуру, учитель, и для меня большая честь, что вы меня прилюдно назвали учеником. Когда-то в студии Шустера мы встречалась с вами, с Коротичем, с покойным Евгением Евтушенко, и делали передачу о единении культур. Передача была классная, а рейтинги были нулевые, потому что люди ждали грызни. Почему у нас все, что связано с культурой, с языком, с духовными вещами, сейчас отходит на второй план?

Рыбчинский: Я не думаю, что отходит на второй план. Я думаю, что такие вопросы, как язык, культура, всегда актуальны. В любую эпоху. Просто есть вещи, которые на некоторое время отвлекают людей. Но если не решить вопрос языка и культуры, то все остальные вопросы не решаются. Многие люди думают, что в первую очередь это экономика, а другие думают, что главное – это политика. В государствах первой десятки в первую очередь решены вопросы языка и культуры.

- Даже семьи с не очень большим достатком, в той же Австрии, закладывают себе в бюджет 50-70 евро в месяц для посещения каких-либо концертов. Почему у нас или трудно затащить, или хотят прийти, не заплатив за билет, – это противное название "контрамарка", которое осталось с Советского Союза?

- Культура – это не только книги, спектакли: в первую очередь культура начинается с быта. И если ее нет в быту, если, как мы видим во многих районах, много мусора, то будущего нет. Если нет такого фактора, как культура, то, по моему мнению, будущего нет.

- Когда приехал Евтушенко (это было еще до войны), он обнялся с вами и вдруг начал вам говорить: "Юра, что у вас здесь происходит?". Когда вы почувствовали потребность срываться с цепи, когда атакуют твою страну?

- Я не помню, чтобы у меня был какой-то спор с Евтушенко. Когда он приезжал, то его окружало здесь много людей, и я думаю, что он неплохо разбирался в ситуации.

- То единение, которое было, оно настолько сейчас нежизнеспособно. Я помню, как Раиса Недашковская обращалась к Матвиенко, губернатору Санкт-Петербурга, и говорила: "Я фашистка, я бандеровка". Они дружили, из одной миски ели, будучи молодыми. Рассыпались такие связи. Политики помирятся, а как помирить людей?

- Не знаю. Это не мои проблемы – я не знаю, как решать такие проблемы.

- Как это все зашло интеллигентам в голову, ученым? Настолько силен телевизор?

- Это не только телевизор. Это и СМИ. В России это началось с 2004-2005 годов. Это было целенаправленно создано для того, чтобы когда будет взят Крым, население России это воспринимало как позитив. И образ Украины и украинца был отрицательный. Это постепенно делалось.

- А может просто потому, что негатив побеждает все?

- Запятнать кого-то гораздо легче, чем создать положительный образ.

- Были такие программы: "Сонячні кларнети", "Не все так погано у нашому домі" – один сплошной оптимизм. Что сейчас мы видим?

- Если показывают только со знаком "плюс", это так же плохо, как и только со знаком "минус". Жизнь все-таки похожа на рояль, где есть и белые, и черные клавиши. Хотелось бы, чтобы белых было, как в рояле, больше. Каждый день у нас позитива гораздо больше, но современная журналистика понимает, что для рейтинга наиболее привлекателен для слушателя, читателя – негатив. А каждый день кто-то кому-то помогает, кого-то спасает, забирает домой голодную собаку – об этом не пишут или пишут очень мало.

112.ua

- Вы писали песни, которые народ иногда воспринимает как народные. Когда вы ощутили этот триумф, вы поняли, что родился поэт Юрий Рыбчинский. Или такого не было?

- Это не зависело от телевидения. От телевидения зависит популярность визуальная. Раньше был такой жанр – в филармониях выступали актеры, читали стихи. И один из лучших популяризаторов иностранной, зарубежной поэзии был Вячеслав Сомов. И когда мне было 18-19 лет, он сделал первую программу по отечественной поэзии. Она называлась "Женщина и поэзия". Среди имен – Цветаева, Пастернак, Кирсанов. Тогда на афише я впервые увидел свою фамилию – для меня это был первый глоток славы. Это было еще до того, как я начал писать песни.

- Песни все равно приносят гораздо большую популярность, как бы то ни было. Где правда – певца знают все, и никто не говорит, что это написал Рыбчинский или еще кто-то?

- Это сейчас не говорят, а в советские времена если не говорили, то обязательно писалось. Это и есть культура. Во-первых, это авторское право, которое требует, чтобы так было. А во-вторых, это культура тех людей, которые делают передачи, фильмы, концерты.

- Я давно знал, что есть такой поэт – Рыбчинский, но я никогда вас не видел. Перед тем, как вступить в институт, мне попалась пластинка "Белая ворона", и я там увидел Рыбчинского и Татарченко. Когда вы почувствовали, что вас начали узнавать, говорить, что вот идет Рыбчинский?

- Это произошло потому, что я почти каждый год получал дипломы, один-два, редко три – "Песня года". Это в декабре снималась в Москве всесоюзная передача, и всегда приглашались авторы. Исполнитель пел песню, которая дошла до финала, а потом дипломы вручались авторам. Я чаще всего из Украины получал эти награды, нас показывали на весь Советский Союз, и с тех пор я попал в когорту тех, кого узнавали в лицо.

Новости по теме

- Тогда – позитив, тогда показывали по телевизору людей, которые пишут песни, выращивают урожаи. А сейчас мы следуем вкусам людей?

- И сейчас есть хорошие передачи, хорошие концерты.

- Я перестал ходить на ток-шоу, когда мне присылают темы: отец изнасиловал дочь, двойное убийство матерью детей.

- Меня тоже удивляет, что те процессы, которые должны происходить в прокуратуре, в милиции, сейчас стали телевизионными. Так и судить будут в студии. У нас очень часто человека, который является жертвой, делают виновным.

- Где-то произошел такой неправильный слом. При том, что люди вокруг улыбаются мало, да еще и в телевизор лезут за каким-то мазохизмом.

- Да и вечером – триллеры, все, чтобы плохо спать.

- Есть такое страшное слово "формат". Вы себя чувствуете сейчас "форматом"?

- Нет, я никогда ни себя, ни другого человека так не чувствовал, каждый человек неповторим. Это – глупость. Есть талантливо или неталантливо.

- Но все каналы диктуют свое. Когда вы писали рок-оперу, вам сколько-то куплетов нужно там написать – вы столько и напишете. Потому что поэту Рыбчинскому надо вложить туда содержание. Сейчас поэту Рыбчинскому говорят, что там должно быть два запева, три припева.

- Нет, мне никто так не говорит. Все равно, если от сегодняшнего дня, художественного, песенного, что-то и останется, то останется неформат. То, что не похоже на то, что делает большинство.

- Когда-то я прочел две ваши фразы о женщинах, которые мне запомнились на всю жизнь. Первая – это отрывок был из стихотворения, там, где есть диалог, где у женщины спрашивают: "Почему так холодна?". Ответ: "Чтоб не выпили до дна". А вторая – когда вы сказали, что у мужчины может быть две женщины: "жена и все остальные".

- Две женщины могут быть: первая и последняя.

112.ua

- Вы всегда были в окружении красивых женщин, красивых певиц. Сравнивая тех, с кем вы работали, и сейчас – как бы вы сравнили? В какую сторону движемся?

- Изменилась эпоха и не надо сравнивать, что лучше, что хуже. Плюсы и минусы были и тогда, и сейчас. То время закончилось в 91-м году, составляющая материальная, вложение денег в то, чтобы состоялось та или иная талантливая личность, была минимальной. Сейчас, к сожалению, без большого количества денег, даже если певец талантлив, чтобы эта фигура состоялась, – ничего не получится.

- Миша Хома – никто не знает, кто это. А это DZIDZIO. Роскошно пел украинские романсы. У него три октавы голос. Пел – никому не нужен. Надел на себя какие-то глупые спортивные штаны...

- Придумал какую-то фишку – молодец.

- А без фишки?

- Ты хочешь сказать, что в него никто ни копейки не вложил? Ты не знаешь.

- Вкладывали. Я знаю, покойный Кузьма занимался этим проектом.

- Я думаю, что и Олег Винник очень много времени потратил, пока не накопилось определенное количество денег для того, чтобы сделать продукт. Чтобы сделать проект – без этого сейчас ничего не сделаешь.

- Я хочу сейчас поговорить о моральных авторитетах. Андрей Данилко – глубокий парень, но все ждут его со звездой на голове.

- Это – амплуа, это он сам приучил.

- Так же DZIDZIO, так же Полякова – пока не выйдет без кокошника.

- Так же Чарли Чаплин, в свое время. Это – амплуа.

- Вы считаете, что это правильно, что тем самым человек обращает на себя внимание, создает образ?

- Каждый человек, который выходит на сцену – неважно, в театре или на эстраде, – должен себе ответить, в каком амплуа он выходит. Кто он: простак, или герой-любовник, или романтический герой, или травести. Если этого нет, то большинство наших исполнителей, как в ресторане, могут исполнять любую песню, а кто они – ни они, ни зритель, не могут ответить. Человек, который идет на того или иного исполнителя, может не знать, что такое амплуа, но подсознательно идет на определенное амплуа. Если женщины идут на Винника, то они знают, что он будет петь о любви. Если шли на Верку Сердючку, то знали, что это будет весело, что это будет цирк.

- И минимум политики, которая вылезла уже повсюду.

- В свое время, когда была перестройка, на первое место вышли рок-ансамбли, и именно в политике это делалось. Цой, Тальков, Nautilus Pompilius.

- Макаревич сказал: "Был пробит последний лед, и путь открыт, осталось лишь идти вперед". А когда стены попробивали, выяснилось, что есть люди, которым если нечего протестовать – они не знают, что им делать дальше.

- Политика пошла сейчас в юмор. У нас этого жанра нету, к сожалению, сейчас. Скажем, Семен Слепаков. Эта действительность, которая есть в России, идет через юмористические песни. Такое время, что сейчас невозможно, чтобы появились такие люди, как Высоцкий или Галич, – другое время. Вообще свое отработал и ушел в небытие жанр бардовской песни. Он свое сделал. И в этом нет ничего плохого. Мне сейчас интересно смотреть на "95 Квартал", на молодых этих ребят. Может, не все, что им смешно, и мне смешно, но мне это интересно. Есть вещи, которые приходят как стиль, жанр, отработать свое, уйти в небытие и освободить место для чего-то нового. Конечно, то, что было у нас в молодости, мы будем всегда говорить, что это было хорошо. Нет – мы были молоды.

- Я знаю, что вы такой человек, что если вам не нравится, то вы не скажете, что это было хорошо. Вы для очень многих людей реально моральный авторитет.

- Было очень много жанров. Были различные ансамбли, певцы. Хотя говорили, что у нас "железный занавес", но мы все видели, все слышали. Сейчас очень однообразно все.

- Всепоглощающий рэп...

- Рэп – это от невозможности петь. Во всем мире закончились композиторы, которые мыслят интересными мелодиями.

- А что с поэтами?

- Если не брать песенную поэзию, то поэты все равно есть и будут.

- Почему говорили, что у нас музыка была вторичной? Всегда на первом месте для человека того, советского пространства, были слова?

- Нет, фифти-фифти. Есть песни, которые стали популярными за счет гениальных стихов, а есть песни, в которых гениальной была музыка. В написании песен всегда, если ты встречаешься с композитором, который напишет гениальную мелодию, то не дай бог тебе написать гениальные слова на эту гениальную мелодию – одно убивает другое. Когда есть гениальная мелодия, поэт должен сделать стихи, которые были бы пьедесталом для этой мелодии. И наоборот. Когда, например, есть гениальное стихотворение, как "Журавли" Гамзатова, то мастерство композитора не в том, чтобы создать такую же гениальную музыку, а чтобы создать музыку, которая не будет мешать воспринимать слова.

- Тогда это была целая государственная машина, которая это очень серьезно отслеживала. Гамзатов когда-то сказал, что он не так написал "Журавли". Он написал: "мне кажется порою, что джигиты..." – это было отнесено к одному народу.

- А переводчик сделал "солдаты".

Новости по теме

- Да, сделали шире, на весь Советский Союз. Скажите, никогда не скучаете по каким-нибудь худсоветам? Потому что столько иногда прорывается такого разрывающего голову, что жалею, что их нет.

- Худсоветов нет, но когда на радио или на телевидение люди приносят те или иные произведения, все равно кто-то решает, подходит ли оно. Главный худсовет для талантливого и профессионального человека – это он сам. Если композитор, поэт, достигнув какого-то уровня, держит этот уровень, то он сам должен знать, чтобы ни говорили, – это стыдно или "ай да Пушкин".

- На одной из наших программ мы спросили людей, кто для них является моральным авторитетом в Украине. Прозвучали два Мирослава – Мирослав Попович и Мирослав Гузар. И еще немножко вспомнили Лину Костенко. Ни политика, ни президента, ни премьера не назвали. Что у нас с этим и видите ли вы кого-то для себя?

- Для меня моральным авторитетом был и остался, если брать политику, Черновол. Лесь Танюк. Если брать искусство – Лина Костенко, Иван Драч, Василий Шкляр. Из молодых мне очень нравится поэт Саша Кабанов. Русскоязычный поэт, но наш, украинский. Я считаю, что это гениальный поэт. Очень талантливый поэт Борис Херсонский. Он для меня тоже авторитет. Женя Комаровский – тоже авторитет. Если у человека есть потребность в авторитетах, то авторитеты у него есть. Для меня и все соавторы мои – Николай Мозговой, Игорь Поклад, Саша Злотник, Володя Ивасюк – были авторитетами. Мы все друг для друга были авторитетами. За этим стояли те или иные произведения, которые могли создать только они. Мы с Володей Ивасюком как-то шли по Киеву, ему не было еще и 30 лет, а наши песни уже звучали, и я вдруг спросил у него: "А ты чувствуешь, что мы уже часть истории Украины? Нас могут критиковать, запрещать песни, но уже вычеркнуть не смогут". И он согласился. Он понимал уже, что второй "Червоной руты" никто не напишет. Так, как в Англии никто не напишет второго "Yesterday". Тот жанр, в котором я больше работаю, песенный, второе место занимает после моды по изменчивости. Дай бог, чтобы песня была популярна три-четыре года. Ощущение современности написания музыки в первую очередь зависит от возраста того или иного человека.

112.ua

- Телевизор и радио сделали очень быстро большими звездами Кобзона, Магомаева, Пугачеву, Ротару и т.д. Сейчас так раскрутить звезду практически невозможно.

- Почему? Вот Миша Ясинский сделал популярной Олю Полякову. Талантливая исполнительница и талантливый продюсер встретились, и очень быстро это произошло.

- Вы счастливы тем, что можете совершенно не обращать внимания на то, что вы пенсионер?

- Я обращаю внимание на все. Но я хочу продолжить тему молодых. У нас сейчас очень талантливое поколение в эстраде. Это и Ваня Дорн, и Монатик, и ONUKA.

- Да Потап и Настя сколько сделали.

- Да. Наше поколение должно поддержать в первую очередь тех, кто талантлив. Никогда второй Ротару или второй Пугачевой не будет. Но это не значит, что у молодежи не будет своих приоритетов – взойдут совсем другие звезды.

- Раньше можно было написать хорошему драматургу одну пьесу, которую поставили 200 театров по Советскому Союзу, и он чувствовал себя очень и очень.

- Можно было написать одну песню, такую, как "День Победы" Тухманова, и получать за один месяц, май, огромные авторские роялти.

- Вы какие свои песни считаете кормилицами?

- Из последних это "Одолжила". В свое время это "Крещатик", "Берега". Ранее автор становился богатым потому, что не надо было спрашивать разрешения ни у автора, ни у исполнителя на исполнение шлягера. От этого автор выигрывал, потому что он получал от количества исполнений. Сейчас другие времена. У нас, в Украине, в отличие от бывших наших республик, мы задержались в решении проблемы авторского права. Россия и все остальные перешли на форму общественной организации, как во всем мире. А у нас авторские деньги, которые собираются с концертов, спектаклей, стали потребительской кооперацией для чиновников. Каждый год на хороший миллион долларов обворовывают авторов в Украине чиновники, которые кладут деньги себе. Европа от нас требует, чтобы мы создали эту организацию, а наши чиновники делают вид, что у нас она будто бы создана, но все делают для того, чтобы этот поток остался у них в руках. Наш жанр, к которому мы имеем отношение, и все жанры искусства требуют колоссальных средств. В культуру прежде всего нужно вкладывать. Нет американского кинематографа без колоссального количества денег, которые вкладываются в каждый фильм.

- Еще совесть надо иметь.

- Время изменилось после 1991-го года. Даже те люди, которые говорили, что у них есть совесть и они никогда не будут воровать и лгать, когда они получили возможность вдруг после коммунистической бедности и равенства доступ к огромным деньгам, – они сейчас слушают нас и смеются. Когда видят людей с совестью, но без денег, они считают, что миллионы, которые они украли, – это замена совести. Надо это время тоже пережить.

- Я хочу поблагодарить вас знаете за какую совесть? Я ушел с одного концерта, на котором 10-12 забытых певцов выходили и пели песни под названием "Небесная сотня", "Сотня, ушедшая в небо" и т.д. Когда я смотрю на такую спекуляцию, причем совершенно бездарную, то в такие моменты я все-таки мечтаю о художественных советах. Потому что если писать о таких вещах, как погибшие люди, как война, как Небесная сотня, – это надо делать так, как это делает Юрий Евгеньевич Рыбчинский.

Большое спасибо.

 

 

 

видео по теме

Новости партнеров

Loading...

Виджет партнеров

d="M296.296,512H200.36V256h-64v-88.225l64-0.029l-0.104-51.976C200.256,43.794,219.773,0,304.556,0h70.588v88.242h-44.115 c-33.016,0-34.604,12.328-34.604,35.342l-0.131,44.162h79.346l-9.354,88.225L296.36,256L296.296,512z"/>