В некоторых банках собственники - воры, а за них в прокуратуру ходят народные депутаты

Продолжение разговора 112.ua с директором-распорядителем Фонда гарантирования вкладов физических лиц (ФГВФЛ) Константином Ворушилиным. Во второй части интервью речь пойдет о том, как идет продажа активов выведенных с рынка банков и как бывшие владельцы этих банков с согласия судов и при попустительстве правоохранителей обманывают государство

В некоторых банках собственники - воры, а за них в прокуратуру ходят народные депутаты
Константин Ворушилин Фото из открытых источников

Константин Ворушилин

Директор-распорядитель ФГВФЛ

Продолжение разговора 112.ua с директором-распорядителем Фонда гарантирования вкладов физических лиц (ФГВФЛ) Константином Ворушилиным. Во второй части интервью речь пойдет о том, как идет продажа активов выведенных с рынка банков и как бывшие владельцы этих банков с согласия судов и при попустительстве правоохранителей обманывают государство

Первая часть интервью находится здесь

- Аудит активов в банках, которые попали под ваше управление, уже закончился? Вы уже можете прикинуть, сколько можно выручить от их продажи?

- Если говорить об оценке всех активов, то да, по каждому банку мы имеем оценочную стоимость. Оценщики не наши – они подчиняются и работают по инструкциям Фонда госимущества. Они оценивают, исходя из рыночных реалий. Эта оценка ложится в основу ликвидационной массы. Но оценка – это весьма условная вещь. Мы специально долго и тщательно выстраивали нашу систему продаж. Мы не продаем активы банков – продает система ProZorro. Наша задача – подготовить документы и выставить на ProZorro.Продажи. Наша задача – создать конкуренцию, создать равный доступ всех желающих купить актив. К примеру, если раньше у нас только факторинговые компании могли покупать кредиты, то сейчас уже нет этого ограничения – мы его убрали. У нас сегодня купить любой актив может любой желающий, кроме заемщика, если речь идет о кредитах.

Новости по теме

Но актив может быть либо привлекательный, либо непривлекательный. Мы оценку провели. Дальше уже на это все смотрит рынок. Мы стартуем с номинальной стоимости. К примеру, если нам по балансу поставили некоторые земли с/х назначения в Макаровском районе по 15 тыс. или по 20 тыс. долл. за гектар, мы вынуждены с этой цены стартовать. Хотя реально эта земля столько не стоит. Это было схемой вывода денег. Но если эта сумма указана в балансе неплатежеспособного банка, мы вынуждены стартовать с этих 20 тыс. тысяч. Мы выставляем актив на рынок, а рынок определяет, сколько это стоит. Поэтому оценка активов – это одно, а размер реальной выручки за них покажут лишь торги.

- Фонд безуспешно пытался продать активы банка "Финансы и кредит", даже с дисконтом 80% их никто не купил. Наверняка это не единственный подобный случай. В чем проблема?

- 85% всех активов у нас – это кредиты. Кредит обеспечен чем-то или не обеспечен? Если он обеспечен отвалом в Макеевке, естественно, никто его не купит даже за 20% стоимости, потому что фактически залога нет. И фирмы не существует, она пошла в самоликвидацию. И есть решения судов, которые признали этот залог не залогом, а кредит недействительным. Это реальные примеры...

Но есть и другие проблемы. Мы, например, продавали недвижимость на ул. Мазепы, 11, в Киеве. Стартовали со 118 млн, дошли до 210 млн грн. Объект сам по себе, может, таких денег и не стоит, но место хорошее. Шла борьба. Тот, кто проиграл – он предлагал 170 млн, – начинает подавать в суды, чтобы заблокировать эту сделку. Приходят от него народные депутаты, адвокаты. А судья, который рассматривал это дело, попался очень мудрый. Он говорит истцу: "Ты хочешь купить этот объект? Они предлагают 210 млн. Вот счет суда – перечисли сумму 210 млн грн, которая будет гарантией покупки, и я рассматриваю дело". И все, истец ушел. Потому что его цель – просто не дать купить.

Новости по теме

У нас есть и другие проблемные моменты: мы постоянно сталкиваемся с неправомерным внесением данных в реестры имущественных прав и попытками вывести активы из собственности неплатежеспособных банков. Яркий пример – "БГ БАНК": на Красноткацкой в Киеве мы боролись за склады. Мы их то вводили в реестр, то выводили, прошли кучу судов.

Раз в неделю мы мониторим, все ли есть в реестре, но постоянно сталкиваемся с тем, что чего-то не хватает. У нас воруют, какие-то регистраторы где-то в Нежине или Северодонецке переписывают на других людей объекты, активы, залоги. Схемы вывода активов, кстати, довольно изощренные. Наш народ настолько силен на выдумку, на какие-то новые воровские схемы. Это уникально.  

- Самый необычный лот, который продает Фонд, – стадион "Черноморец". Вы так и не смогли его продать, хотя цена по нынешним меркам – смешная. Почему подобный актив трудно реализовать?

- А здесь как с золотым унитазом. Кому он нужен? По цене лома золота его можно купить. Актив большой, но актив сложный. Он нужен только футбольным клубам. Перепрофилировать его под рынок никто не даст. Это социальный объект.

- Городу он не нужен?

- Городу нужен. Мы с ними вели переговоры, но они говорят: "Мы купим, но за бесценок". А за бесценок нам не интересно. Сегодня там у мэра другие проблемы.

Одесса – небедный город, там кроме Климова много других, не менее богатых людей. Мы очень надеемся, что им небезразлична судьба того же ФК "Черноморец", небезразлична судьба такого знакового объекта для города, и они скинутся и выкупят этот актив. Мы на это очень надеемся. Но реально перепрофилировать его нельзя. Расходная часть там – огромнейшая. Поле нужно подогревать, поливать, содержать людей. Там есть гостиница, которая приносит какой-то доход, но оно настолько все связано, и связано под одним кредитом. Проблема в том, что изначально по этим кредитам были совсем другие залоги – торговые центры, здания. Когда Климов понял, что банк ложится в банкротство, не знаю, с согласия ли куратора Нацбанка или без него – задолго до нашего захода в банк это все было выведено, а в качестве залога введен стадион "Черноморец". Классный залог. А что он стоит? И кто его купит? По "ИМЕКСБАНКу" мы выплатили больше 4,2 млрд гривен гарантированного возмещения вкладчикам, а собрать ничего не можем.

- Возможно, стоит государству уделить внимание развитию институтов совместного инвестирования? Кажется, тот же стадион было бы больше шансов продать.

- Любые формы продвижения вперед – они приемлемы. Конечно, нужно это развивать. Но есть у нас боязнь, опасение что-то новое делать. Тут же по каждому чиху сразу столько желающих посмотреть… НАБУ, СБУ. Я согласен, что надо следить за расходованием бюджетных денег. Но у нас доходит дело до абсурда. У нас сейчас лучше ничего не сделать, чем что-либо сделать. Безопаснее так точно.

- Кроме продажи активов, какие альтернативные пути выхода Фонда из задолженности перед кредиторами в проблемных банках вы видите? Например, можно было бы осуществлять конвертацию долгов в корпоративные права.

- Когда банк еще не выводится с рынка, есть возможность депозиты крупных вкладчиков конвертировать в основной капитал. Тогда они по мировой выходят из этой ситуации. Такая законодательная возможность есть. Другой вопрос, что из-за нашего жлобства, извините, это не получается. Все начинают хитрить, юлить. У нас была ситуация, когда мы продали "Укргазпромбанк". Тот, кто купил, сначала поговорил со всеми крупными вкладчиками и попросил дать ему время, чтобы рассчитаться. Он даже не просил их входить в уставной капитал. Но не успел он объявить о покупке, тут же все побежали с криком: "Он просит деньги". А это арабы были. Они 40 млн гривен заплатили. Но потом посмотрели – и ушли. Потеряли 40 млн гривен – и ушли. Люди в перспективе могли вернуть свои деньги, но ничего не получили. Они ничего от этого не выиграли. Их недальновидность и жадность привела к этому.

Это все возможно, но лишь пока банк – живой организм. Когда же банк вывели с рынка, когда он пошел в ликвидацию, тут уже вопросов нет. Тут уже мы начинаем работать по тому же форенсику. К слову, некоторые собственники при этом приходят и говорят: "Да, я признаю, у меня нет денег, чтобы отдать то, что вы потратили сразу. Дайте на 10-15 лет рассрочку, я буду потихонечку возвращать потраченные деньги". К огромному сожалению, законодательно это у нас не урегулировано. Но мы сейчас к этому идем, в том числе с помощью наших американских консультантов. Они имеют колоссальный опыт на своем рынке. И мы сейчас договорились, что они нам подготовят проект меморандума с собственниками, которые готовы покрыть убытки Фонда, убытки государства, только дайте им время. Для нас это показатель. Мы пытаемся сделать вместе с американскими коллегами этот драфт, а потом посмотреть, что нужно законодательно подрегулировать. Если удастся – для нас это будет прорыв, какой-то выход из ситуации. По крайней мере, это уменьшит нагрузку на тот же бюджет.

- Вопрос расчетов с вкладчиками до 200 тысяч грн закрыт?

- Проблем нет. Просто очень много вкладчиков, в основном мелких сумм, 1000-2000 гривен, еще не обратились за выплатами. Уехал человек на заработки – на депозит махнул рукой. Порядка миллиона человек еще не обратились за выплатами.

Для нас очень важно было наладить автоматизированную систему выплат. Это когда выплаты гарантированного возмещения происходят беспрерывно к моменту окончания срока ликвидации. Человек вспомнил, что у него было 500 гривен в банке, – пошел и получил. Мы каждый квартал порядка 100-200 млн гривен так выплачиваем.

Другой вопрос, что есть скандальный случай – так называемые вкладчики "Михайловского". Это отдельная ситуация, потому что всем вкладчикам "Михайловского", у которых с банком были реально оформлены договора, мы выплатили сразу. Некоторые давали деньги на финансовые компании при посредничестве банка "Михайловский". Специально принимался закон, который дал нам основания произвести выплаты и этой категории клиентов.

Но есть же люди, которых обманули, и которые напрямую давали деньги в финансовые компании. И они приходят и говорят: "Мы вкладчики банка "Михайловский". То, что собственники банка "Михайловский" прикарманили ваши деньги, – не значит, что вы его вкладчики. Да, есть решения судов в их пользу. Когда они вступают в силу – мы выплачиваем. Суд принял решение, взял ответственность на себя. Но у нас есть комиссия, 12 человек, из разных подразделений, они никогда не подпишутся под тем, чтобы выдать общественные деньги в нарушение закона.

У нас очень большие споры с банком УФС. Это банк Климца, водочного магната. Донецкий банк. С апреля по август 2014 года вдруг у него резко вырастают вклады, чуть ли не на миллиард гривен. Стали разбираться. Оказывается, они быстренько выдавали кредит на какую-то компанию, а та тут же разбрасывала эти деньги на каких-то физических лиц, которые якобы "заводили" их на депозит по 200 тысяч. Воровская схема, и мы с этим не соглашаемся. Они тем не менее покупали решения судов. Даже прокуратура нас брала за горло, почему, мол, мы не выполняем решения судов. К счастью, нашлись другие следственные органы, которые арестовали это все и разбираются.

- Хватит ли денег, если, к примеру, неплатежеспособными будут признаны банки с российским капиталом? Санкции СНБО как-то угрожают работе российских "дочек" в Украине?

- Есть соответствующие анализы, есть понимание, есть разговоры на уровне правительства, на уровне основных заемщиков этих банков. Но ситуация разная. ВТБ просто принял решение сворачивать здесь бизнес, и они потихонечку рассчитываются с вкладчиками. Мы видим это. По "Проминвестбанку" другая ситуация. Они говорят: "Мы рассчитаемся со всеми вкладчиками, но пусть с нами "Укрзализныця" рассчитается по тем кредитам, которые мы им выдали. И мы тут же все вернем вкладчикам, с процентами". Наши правители говорят: "Как же мы будем российскому банку отдавать кредит?". А если банк станет неплатежеспособный? Мне говорят: "Это твои проблемы". Мне эта фраза "мои проблемы" уже поперек горла стоит – мол, вот ты взял деньги, 80 млрд, теперь выруливай. Я был вынужден подписывать заимствования под такие бешеные проценты, потому что сотни тысяч людей стояли на улице. Мы должны были им вернуть вклады. И вынуждены были занять на кабальных условиях. И "Сбербанк", и "Проминвестбанк", если их активы конвертировать в деньги и если "Укрзализныця" вернет кредит, они рассчитаются со всеми без проблем. Принятие революционных решений выходит боком всем. Полтора миллиона вкладчиков – граждане Украины. Мы ударим в первую очередь по ним. Это 6 миллиардов грн только гарантированных выплат. Опять выплачивать из денег Фонда? И это когда банк сам нормально может рассчитаться? А "Сбербанк" так вообще живой работоспособный банк. Его под различными предлогами не дают продать, но он действующий банк. А "Проминвестбанк" и сегодня платит проценты своим вкладчикам. Поэтому ситуация неоднозначная. Я против каких-то эмоциональных революционных решений. Давайте разберемся спокойно.

- Повышение гарантированной суммы выплат физлицам еще актуально?

- Актуально. Мы к этому будем идти. На сегодняшний день у нас на счетах в виде живых денег или в виде облигаций порядка 15 млрд грн. Мы вполне платежеспособный Фонд, готовый к любым вызовам. Но над нами довлеет этот долг, который мы были вынуждены взять. С ним надо рассчитываться и выходить из ситуации. Если грамотно убрать большую процентную нагрузку, то вся банковская система потихонечку с этим рассчитается. Потому что основной источник дохода Фонда – это отчисления с банков в нормальное время, в нормальной жизни. Есть банки, в которых мы уже рассчитались со всеми кредиторами, а есть банки, в которых собственники – ура-патриоты, хотя реально они просто воры. А за них еще ходят народные депутаты по прокуратурам и рассказывают, что они – незаконно обиженные патриоты.

Поэтому финансово мы сегодня уже стабилизировались. Мы понимаем, что большая часть денег находится вне банковской системы, что для того, чтобы вернуть доверие людей к банковскому сектору, нужно поднимать сумму гарантирования. Для того, чтобы покрыть вклады большего количества людей, чтобы люди были спокойны. Это очень классно, когда Нацбанк наводит порядок и заставляет банки четко работать в единой системе, четко отвечать за свои действия. С другой стороны, мы должны дать людям гарантированную сумму, чтобы они не боялись нести деньги в банк. Там, правда, есть другая проблема – на сегодняшний день банковский сектор загнан в такие рамки, что не понимает, кого кредитовать. И он начинает эти деньги вкладывать в облигации, сберегательные сертификаты Нацбанка. Это дорога в никуда. Нужно кредитовать потребителя.

- Но за такие проценты никто не будет брать кредиты.

- Да. Когда по ОВГЗ есть 17% в год, зачем рисковать банку? Даже если заемщик даст 18%, там риски, а тут рисков нет. Но это же надо переломать.

Надеюсь, что в следующем году мы начнем процесс повышения гарантированной суммы. Если мы говорим, что мы идем в Европу, то в Европе это 100 тыс. евро. Я бы тоже этого хотел. Но нам для того, чтобы прийти туда, надо навести порядок с правоохранителями, судьями. Давайте разберемся с теми, кто увел деньги из банков, чтобы хоть что-то вернуть, чтобы стабилизировать ситуацию в Фонде, чтоб Фонд был богатым, устойчивым, и гарантировал, независимо от каких-то потрясений, выплату вкладчикам гораздо большей суммы. Это будет способствовать тому, что грамотный человек не будет идти на риск, не будет искать 17%, а скажет: ладно, хватит и 5% годовых по вкладу, лишь бы это было надежно и я понимал, что я верну свои деньги. Ведь очень многие обожглись – погнались за большими процентами, а получили кучу головной боли. Как это было с банком "Михайловский". Мы хотим прийти к тому, чтобы банки давали меньшую процентную ставку на депозиты. Сегодня уже дают 12% годовых по депозитам в гривне. Валюта сегодня – 2-3%. Но реальная цена валюты должна быть 1-2% годовых для вкладчиков.  

- Да, но когда большая инфляция, кто понесет деньги в банк под такой процент?

- Если ты хочешь заработать – держи в национальной валюте. Мы заинтересованы, чтобы клиенты банков не боялись пользоваться другими услугами банков. Чтобы у них были расчетные счета. Это все связано между собой. Это самое главное, чего мы пытаемся добиться.  

- Ваша каденция в Фонде заканчивается. Планируете претендовать на должность директора-распорядителя на второй срок?

- Я очень надеюсь, что в скором будущем мне удастся вернуться в бизнес. Мы прошли очень тяжелое время. Изначально Фонд был маленьким, был не готов к подобным явлениям, не ожидал их. То, что свалилось всем на голову, – это был шок. В процессе нам говорили как международные партнеры, так и наши лоббисты: ушел банк, быстренько выставляем его на продажу, иностранная компания его покупает, вам на покрытие 2-3%, хватит, а остальное пускай разбирает кто-то другой. И так вы быстренько очищаете банковский сектор. Но нет! Наша задача – собрать как можно больше денег. С одной стороны, вы нам навязали очень дорогую схему финансирования, а с другой стороны – давайте нам все активы, мы тут сами с ними разберемся. Нет.

Что пока не удалось – выстроить системную работу с правоохранительными органами. По отдельным позициям мы хорошо работаем и с СБУ, и с прокуратурой, и с НАБУ, но это разовые, не системные проявления. Я им сколько раз говорил: дайте 15 следователей, дайте двух процессуальщиков-прокуроров, я вам отправлю 15 своих человек – давайте работать вместе. По всем активам работать вместе. "Да-да, хорошо". А потом отписки – это не предусмотрено, у нас нет людей. Но ведь выведенные активы, украденные деньги людей – это не моя проблема, это проблема наша общая.

А так команда сделала очень много. У нас выстроена система, где только коллегиально принимаются решения. Ни один человек не в состоянии принять значимое решение самостоятельно. Поэтому я спокоен за будущее Фонда. Независимо от того, кто будет его возглавлять, здесь уже не "побанкуешь". Мы все поломали, мы выстроили другую схему работы, другой подход. Поэтому я считаю, что могу со спокойной совестью доработать то, что положено, а команда, независимо от того, кто будет новым директором, будет работать так же слаженно. Но это планы на будущее. Не думаю, что это перспектива ближайших двух-трех месяцев. Как только у меня будет возможность поменять работу – я уйду.

- Спасибо за интервью.

видео по теме

Новости партнеров

Загрузка...