banner banner banner banner

Лесь и Назар Заднепровские: Сейчас культура несвоевременна. Мы – на паузе, нужно спасти государство

Лесь и Назар Заднепровские: Сейчас культура несвоевременна. Мы – на паузе, нужно спасти государство
112.ua

112.ua

Редакционный блог

Мага: Я приветствую вас, уважаемые украинцы. У меня сегодня праздник души у меня в гостях два народных артиста из одной семьи Лесь и Назар Заднепровские.

Лесь (Александр) Заднепровский - представитель известной театральной династии. Актер Национального академического драматического театра имени Ивана Франко. Народный артист Украины (1998).

Сыграл на сцене множество главных ролей: Командор ("Каменный век"), Дон Алонсо ("С любовью не шутят"), Лепле ("Эдит Пиаф. Жизнь в кредит"), Нельсон ("Леди и Адмирал") и другие.

Назар Заднепровский – его сын, украинский актер Национального академического драматического театра им. Ивана Франко, народный артист Украины (2017), Заслуженный артист Украины (2007).
Как автор и исполнитель принимал активное участие в столичных театральных капустниках. После съемок в телевизионных программах "Золотой Гусь" и "Белая Ворона", "Большая разница" успешно выступал на эстраде в составе трио: Назар, его отец Лесь и его кум, заслуженный артист Украины Валерий Астахов.
Ведущий актер развлекательной программы "Большая разница по-украински" на каналах "ICTV", "1+1", "Интер". Параллельно снимался для "Большой разницы" в Москве. Принимал участие в международных фестивалях "Большая разница" в Одессе. Работает над озвучиванием и дубляжем зарубежных фильмов и мультфильмов на украинский язык.

- Все начинают с одного: вокруг Covid-19, "снаряды" падают ближе и ближе. По вам как, артиллерия прошлась уже?

Лесь Заднепровский: Прошлась. Есть такая поговорка, что в одну воронку дважды не попадает — увы, в нас попало. В нас у обоих попало. Задело и меня, и сына. Но, слава Богу, мы вместе с театром, вместе со страной.

Назар: Две недели я мучился, а отец — месяц. У меня обошлось без пневмонии, а у него — с пневмонией.

 - Такое святое слово, как театр. Как сейчас выходить на сцену, когда год работаешь, а в зале 30 человек?

Назар: У нас — 300. Разрешается из тысячного зала 30%. Неприятно.

Лесь: Трудно видеть забинтованные кресла в зале — как раненые друзья. Но остальные места заняты, и приятно, что те зрители аплодируют как за двоих: за себя и за того парня. Те 300-500 человек аплодируют за 1000.

 - Это, наверное, потому что приходят те, кто вас реально любит.

Лесь: Безусловно.

 - Династия. Юлия Семеновна Ткаченко, Михаил Александрович Заднепровский отсюда все пошло. Как ваши родители реагировали на то, что вы идете в актеры? А как вы реагировали на то, что в актеры поперся сынуля?

Лесь: С высоты лет, прожитых в статусе третьего поколения и народного артиста, который носит фамилию Заднепровских — Ткаченко, хочу сказать, что, конечно, надо было низко поклониться моим родителям за то терпение, это же, зная характер Юлии Семеновны и Михаила Александровича, их силу воли, не взять и не загнать под лавку: "Сиди тихо, у тебя никаких способностей нет". Я хорошо учил французский язык, занимался спортом, и они могли сказать: "Иди в институт физкультуры или занимайся языками, например". Они ни слова мне не говорили. Ты выбрал — ты идешь. Мать мне говорила: "Не дай Бог, у тебя бы не сложилось, то ты бы обвинил кого угодно, и в первую очередь нас, что мы тебя пихали и сломали тебе жизнь. А так ты выбрал — ты иди". Я пошел, и все свои недостатки, все свои провалы и взлеты я могу уже только себе в вину ставить. Я не имею права ни словом или мыслью обвинить родителей, которые мне что-то запретили. Поэтому была полная демократия. У нас с Назаром было немного по-другому. Как-то так получилось, что я был больше "домострой", чем мои родители. Как-то я в этом будущем гении украинской сцены когда-то ничего не видел. Тем более он мне нагло, в глаза, говорил, что хочет учиться в кулинарном техникуме. Хочет варить борщи, лепить вареники. Когда у него спросили: "Ваш любимый актер?", он сказал, что не отец — Николай Яковченко. Но он своего добился, и это мне было не пощечиной, а "зря ты боялся, отец, сиди тихо, ребенок знает, что делает".

 - Назар, будущий студент кулинарного техникума, ты какого черта родителей "разводил"?

Назар: Я не "разводил". У меня реально была такая мысль после 9-го класса. Я вкусно готовил и борщи, и остальное. Мама мне передавала рецепты. И я действительно подошел к отцу и сказал: "Я пойду, пожалуй, в кулинарный". Отец сказал недолго думая: "Посмотри на меня, сынок. Я тоже люблю поесть. Но это хобби, сынок. Мы с тобой все же Заднепровские. Мы должны идти в театр". Я говорю: "Я спрошу еще у Юлии Семеновны".

112.ua

Лесь: У старшего консультанта.

Назар: Да. Я говорю: "Вот я на перепутье — или театральный, или кулинарный". Юлия Семеновна сказала демократично: "Я не давлю на тебя, но я буду счастлива, если ты пойдешь в театральный институт". А отец говорил просто: "Я тебя пинками под зад загоню в театральный".

 - А теперь я расскажу, каким я после пинков увидел Назара.

Назар: Я был на первом курсе, а Петр — на четвертом.

 - Вдруг говорят, что пришел Заднепровский. И весь институт пошел смотреть на пацана-мажора. Думаем: пришло, наверное, наглое, самовлюбленное он же династия, ему уже место в театре Франко держат. Смотрим, ходит парень, в теннис играет, очень хорошо играл в баскетбол. А самое главное был совершенно человеческий. У него был вторичный половой признак роскошное чувство юмора. В основном "тусовался" там, где девушки.

Лесь: Было бы странно, если бы наоборот.

 - Все сразу начали сравнивать ваши фактуры совершенно разные. Назар, не обижайся, но если смотреть на фотографии, то папа везде Ричард Гир, князь, граф, а ты везде "вареник".

Лесь: Но в сметане.

- Как ты с детства относился к тому, что твой отец...

Назар: Гордился. Но знал, что я не буду похож на его фактуру. Мама сама говорила, что испортила мою фактуру.

Лесь: Ничего подобного, мама – красивая.

Назар: Просто я какой-то мелкий. Отец еще удивлялся, когда я Хлестакова сыграл, говорит: "Странно, я от драмы пришел к комедии, а ты – сразу к комедии".

Лесь: Я до того боялся прийти в театральный институт три года и пришел посмотреть дипломную работу – Хлестакова. И я тогда перекрестился. Это именно тот случай, когда я сказал: "Какое это счастье". Я тогда увидел, Господи прости всех однокурсников, артиста среди самодеятельности. Такое у меня сложилось впечатление.

- Я хочу сказать, что Назару с фактурой повезло гораздо больше. Когда говорят, что Лесь Заднепровский такой монументальный, я говорю, что большего хулигана я не встречал, желающего попасть во все капустники, во все смешное. Вы страдали от этого?

Лесь: Я когда-то Назару говорил, и ему это передалось. Мы работали по принципу, как писала великая Леся Украинка: "Щоб не плакать, я сміялась". Это когда в театре играешь не то, что хочешь, или творческий простой. Для нас это был, как глоток кислорода, – эстрада, ежегодные капустники. Мы с Назаром создали команду "Кузены", и нашего выступления ждали. Были ежегодные театральные капустники в театре оперетты, на старый Новый год. Тогда по блату, "своим", нужным людям через Союз театральных деятелей давали билеты.

- Вы оба выросли за кулисами. Чем для вас был театр?

Назар: Для меня – это ТЮЗ, прежде всего – мама. Я вырос на хорошем ТЮЗе, на хороших спектаклях. Я также помню гастроли театра Франко, когда Юлия Семеновна брала меня с собой на гастроли. Помню, как она ругала меня в Одессе.

Лесь: Я был свидетелем этой сцены, в Одессе, в театре оперетты Водяного.

Назар: Во время спектакля, в котором она играла Мата Хари, и тут моя рука так: "Ляля, Ляля". И она не могла понять, почему она играет драматическую сцену, а в зале – смех. Потом я "выгребал" по полной.

- В какой первой роли ты помнишь отца? Когда сознательно смотрел и что-то понимал?

- В моей памяти остался "Камінний господар". А еще – как отец играл Мазепу. И как они вдвоем, с Нечипоренко, красавцы, жевали бубль-гум в спектакле "Визит", – два гангстера.

- Я впервые вас увидел на сцене в 1989 году. Наталья Сумская молоденькая, вы молодой, и "Блез". Я зачарованно слушал этот голос, заполнявший все пространство, и думал, как такое может быть? Почему одним Бог дает фактуру, голос, лицо, а другим очкастый вареник вместо лица. Я немного переживал из-за этого. Вы застали поколение корифеев. За кулисами сквозняки, надо покормить маленького Лесика.

Лесь: Во-первых, в детстве я очень много плакал в театре. Я воспринимал все, как будто это происходит на самом деле. Были такие роли, когда папу и маму постоянно "убивали". За кулисами слезы, а каждый вечер я радовался, что они живы. Ребенок искренне все воспринимает, и отец говорил: "Это хорошо. Будет душа – не сапог". А когда я шалил во время репетиции, мне давали большое яблоко, чтобы заткнуть мне рот. И все проходили мимо меня: "Лесик, солнышко". А я знал, что этот "мерзавец" вчера в мою маму стрелял, а тот – отца ножом ранил. Это мои первые детские воспоминания.

А ты, Назар, как воспринимал маму и папу на сцене?

Назар: Больше маму, в ТЮЗе. Она для меня иногда была героиней, иногда – кошкой.

- А в театры для взрослых тебя водили на сказки?

- Скажем, "Смех и слезы" шла 20 или 30 лет, и "Кот Леопольд".

Лесь: Я уже был седой кот Леопольд. А мышонком был Богдан Бенюк.

"Женщина и ее мужчины" Из открытых источников

- А у вас были такие моменты, когда вы понимали, что в театр не хотите? Или таких мыслей даже не возникало?

Лесь: У меня не было. Какие-то сомнения были.

Назар: А у меня были. У меня были тройки по актерскому мастерству. Я на курс к Борису Петровичу Ставицкому попал. Мне никто не делал никаких поблажек, я не был мажором. Конец первого курса, средина второго, у меня возникал вопрос: "Назар, что ты здесь делаешь? Ты здесь только из-за фамилии, у тебя ничего не получается". И только в конце второго курса, когда я сыграл Петруччио, Ставицкий сказал: "Слава Богу, что я тебя взял на курс". Тогда я действительно поверил в себя.

Новости по теме

- Твой отец то гусар с бутоньеркой, то появится в вышиванке. Тебе когда-нибудь об отце говорили, что он красавец! Что ты чувствовал?

- Конечно, говорили. Восхищение. Зависть.

- Ты никогда не был худым, но твою фактуру очень здорово использовали.

Назар: Я в театральном был худым.

Лесь: Когда он только пришел в театр Франко, то все девушки на него заглядывались. Он был если не Ричард Гир, то Бельмондо. И я так говорил: "Знамя не упадет. Знаменосцы идут дальше".

- На фото я вижу представителя уже следующего поколения Заднепровских.

- Да, это Михаил.

- А его уже где-то задействуют в детских ролях?

Назар: Ведущим был в школе. Моя первая работа была в "Моменте" Винниченко. Мне тогда было 14 лет.

Лесь: Меня попросили привести сына.

Я помню, когда я учился на первом курсе, у Юлии Семеновны был четвертый курс. Она шла и у нее была такая божественная фактура. Как она держалась! Когда я поступил, то были такие легендарные учителя, как Зимня, Гашинский, Ставицкий, Олейник, Юлия Семеновна Ткаченко, Кононенко, Молостова, Ружковский, Резникович.

Лесь: А в мое время еще Скибенко, великий мой учитель, украинец тоже, нас всех потом выводил на театр Франка. Учителя были все разные, но это было созвездие мастеров того еще поколения, которое уже отошло. Кость Петрович Степанков - это же последние из могикан.

- Все знали, что если по театральному институту идет куча студентов с детьми - это курс Зимней. Если идут двухметровые красавцы, то это курс Молостовой. А если смешные, хулиганские, то это курс Олейника. Я хочу вернуться к моменту, когда вы впервые, два актера, встретились на сцене как партнеры.

Лесь: "Момент", 1988 год. Это была камерная сцена, и в этом спектакле участвовали я, Толя Хостикоев. Мы с Толей Хостикоевым поднимали Назара на руках, он цеплял свадебное колес, птичку свадебную надевал на колесо. И все брали ленты, пели свадебную песню и ходили по кругу. Прошло некоторое время…

Назар: 91-й год, гастроли в Севастополе.

Лесь: А Назар став грубее. Все отходят в сторону, и мы с Хостикоевым вдвоем, на вытянутых руках, "мальчика" поднимаем. Два кариатида.

Назар: Я чувствовал, как им тяжело. Я за них очень переживал. Я вешал птичку на гвоздик, и тот гвоздик всегда должен был быть ровным. А гвоздик кто-то забил.

- Для вас театр как организм - как вы к этому относитесь?

Лесь: Не театральный человек не понимает, а бывает, что на мелочи держится спектакль, как на том гвоздике. Например, играем "Сеньор из высшего света", и Назар видит, что не сняли картину со стены. А он должен играть полную нищету, нищету – заметать следы.

Назар: Актеры не смогли снять - неудачно прибили гвозди.

Лесь: А мы такие оборванные, несчастные, и вдруг такая картина висит. Зритель, может, и не заметит, а вот актеру, который на этом строит характер, она может стать помехой – она его выбивает.

- Со службами вы дружите в театре?

- Дружим. Еще мама и отец приучили: "службы, если тебя любят, то у тебя все будет хорошо. Если ты на службу против шерсти, то это как на фронте: когда-то в спину тебе выстрелят".

- Я сколько в театре Франко под сценой проходил, видел очень известных актеров, которые могли сидеть вместе с рабочими сцены, очень тихо, демократично…

Назар: Я не буду говорить, с какими рабочими, но неоднократно и с удовольствием. Уже сейчас все меняется немножко, нет того, что было при Данченко. Тогда и меньше денег получали, и все видели, что художественный руководитель любить и умеет рюмку поднять. Как-то больше это культивировалось в театре. Теперь - нет.

Лесь: Богдан Сильвестрович тоже любил посидеть. А раньше это было, как правило. Еще Наталья Михайловна Ужвий рассказывала. Отыграли спектакль, а муж говорит: "Наташенька, пошли домой". А она говорила: "Нет, я хочу посмотреть людям в глаза". Пойти в буфет, обсудить спектакль. За полночь сидели, и это было нормально, это объединяло.

- Если бы не наш кинематограф, то кто бы вас знал, кроме Киева. Кинотеатры и "ящик" делают нас более известными.

Назар: Даже старая гвардия театра Франка, те, кто снимались в кино, они были более известные на весь Советский Союз.

- Яковченко…

Лесь: А Бучма сыграл у великого Эйзенштейна Басманова в "Иване Грозном". И еще блестяще сыграл в фильме по рассказам Станюковича.

- Назар, ты очень много снимаешься. Есть хорошее кино сегодня?

- Есть. Мне везет. Я не снимаюсь много, я снимаюсь в одном и том же по третьему сезону.

- Я знаю тебя как лютого патриота Украины.

- Я умеренный.

- Без махания саблей.

- Я задал вопрос после съемок Владимиру Александровичу в августе: "Вы реально хотите быть президентом?" Он сказал: "Назар, страшно. Очень большая ответственность". Это был август, перед Днем Независимости, два года назад. Я не думал, что он за полгода, на Новый год, всем сделает подарок.

- Я искренне верю в то, что он хочет быть хорошим президентом. Другое дело, способен ли и дают ли.

В последних сериалах украинцев показывают идиотами. Ты никогда не делал идиота – ты всегда делал хитрого украинца.

Назар: В театре много людей не восприняли. Особенно люди из Западной Украины. Говорили: "Мы не такие". Я говорю: "Вопрос не ко мне". Есть целая группа авторов из Западной Украины, они патриоты, они бандеровцы, львовяне – к ним вопрос. Если бы это ребята из Донецка писали о Западной Украине, я бы сказал: "Я не снимаюсь". А здесь - блестящие, гениальные авторы, которые знают этот юмор, и они видят это.

- Лесь, вам больше везло сниматься не в сериалах, а в полном метре. Есть ли фильм, за который вот просто гордость распирает? А есть такие, что, если бы мог, забрал бы все копии и уничтожил их? Кино – совсем другое искусство, поэтому мы так любим театр и не совсем любим кино.

Назар: А я люблю кино. И я уже в том статусе и могу себе позволить сказать, что я не хочу сниматься в этом. Я требую тексты, и если там что-то антиукраинское, то я говорю, что не буду сниматься.

Лесь: Я бы тоже отказался, если бы это была спекуляция на национальной тематике. Или что-то обидное для моего народа, для моей нации, для моих убеждений как человека. А о том, что вызывает какую-то гордость, то здесь вопрос не столько в количестве, сколько в качестве. Мне иногда лучше сыграть эпизод хороший. Очень приятное впечатление у меня от "Овода", который снял Мащенко. Я там работал с Адой Николаевной Роговцевой. Мы дружили семьями, когда Кость Петрович работал в театре. Я моложе ее, а мы играли мужа и жену. Снимали мы в Ливадийском дворце, в нашем украинском Крыму. Такой эпизод стоит больших ролей. А если брать сериал, мне понравился "Линия жизни". Я там играл главную роль, познакомился с прекрасным человеком Ахтемом Сеитаблаевым. Мы вместе играли. Это роль военного врача, который бессонными ночами спасает жизни, и этот перелом войны и мира в 2014-2015 гг., Майдан, наша война на востоке и это восприятие войны гражданским человеком. Это становление человека от простого врача к герою-врачу. И что особенно приятно, что меня благодарили медики-врачи. Консультанты из военного госпиталя были у нас на съемках, я научился скальпель в руках держать. Делать перевязки, делать трепанацию меня учили. Хотя я в жизни ненавижу кровь.

- Чем для вас является капустник? Это мерило того, человек – актер или не актер?

Назар: Для нас капустник, особенно в те времена, при Леониде Даниловичу, - когда нельзя говорить открыто, и на сцене, в спектакле ты этого не скажешь.

Лесь: А шуту – можно.

Назар: Сначала для нас это не было прибыльным делом: это была отдушина. Сейчас уже есть и юмористические сериалы, и другие проекты. Сейчас "Квартал" уже захватил все.

Лесь: Сейчас, кроме электронной книги, все еще захотят и запах книги почувствовать. Так все вернутся и к мини-формам - к капустникам.

Назар: С появлением "Лиги смеха", "Квартала" капустники отошли на второй план.

Лесь: На камерную сцену.

Назар: На рубеже веков, когда еще Губенков был жив, он вкладывал в это деньги, желание, в Киеве были потрясающие капустники. Потому что хотелось шутить, а нельзя.

- Можно было, но выборочно.

- А назовите мне, что на телевидении было юмористического? Самое юмористическое, что было на телевидении, это "Шоу самотнього холостяка". Затем, 1999-2000, мы появились - "Белая ворона", что нас кормило еще лет пять.

- Я не смотрел "Слугу народа". Но когда я наткнулся на эпизод с тобой, Назар, со срубленным лесом...

Назар: Это не эпизод. Это отдельно было снято, как реклама следующего сезона, но оно в сезон так и не попало. Просто сняли на наболевшую тему. Это было как предвыборное и готовилось на президентские выборы.

- Когда ты видишь, что рубить не перестали...

Назар: Ничего не перестали.

- Назар, у тебя нет желания встретиться и спросить: "Ребята, что не так?".

- У Володи спросить? Я не хочу спрашивать, я с ним ссорился, со штабом его еще перед выборами. И они мне с пеной у рта доказывали, что Володя хороший, независимый. Я им говорю: "Ну что вы мне говорите! Я прекрасно понимаю, что за ним Игорь Валерьевич, и никуда он от этого не денется".

Лесь: А Назар - "порохобот".

- У вас дома разговоров много о политике?

Назар: У меня дома – нет. Мы единомышленники. Мы прекрасно видим, какой трындец творится. Так о чем говорить?

Лесь: Мы понимаем друг друга с полуслова. Актер все понимает.

- А с культурой у нас трындец?

Лесь: Мы на паузе.

Назар: Сейчас культура несвоевременна. Сейчас надо спасти государство.

facebook.com/CrazyWedding.movie

- А разве культура когда-то была своевременна?

Лесь: Для нас всегда актуальна. А для кого-то из чиновников она несвоевременна. Как всегда говорили, будет хлеб, будет и песня. Вот давайте сначала сделаем то, а потом и культуру. Так нельзя. "Культура – кровь нации", как говорил Черчилль. Зачем тогда все, когда нет культуры, за что мы тогда воюем?

- Как исправлять ситуацию, если людям в голову десятками лет укладывалось, что украинец жадный, предатель, а иногда – маньяк, убийца и предатель. Это во всех российских сериалах. Вкладывали максимальный негатив. Можно ли с помощью искусства еще куда-то достучаться?

Лесь: Достучаться можно, но на это нужно время. Правильно говорят, что в Донецке для реабилитации той территории нужно 25 лет. Они сейчас под оккупацией шесть лет, а чтобы вернуть мозги, нужно 25 лет. Там уже дети "отравленные". Я абсолютно согласен с теми людьми, которые говорят, что первые выборы в Германии состоялись в 49-м году. И это при том, что был уже план Маршалла. Должно пройти время. Если уничтожали культуру, если Голодомор, если было расстреляно поколение украинского возрождения, потом война, преследование всех уповцев, всех героев войны с той стороны. Нам уже 30 лет, но мы не жили в раю 30 лет. У нас идет война, у нас разделена Украина по языковому вопросу, у нас и сейчас продолжается этот "русский мир".

- Если бы до людей доносили правду! Я когда увидел отчет полковника УПА, который переписал всех воинов УПА на Донбассе, то после Волыни Донбасс был на втором месте по количеству организаций украинских националистов. Только об этом никто не знает.

Назар: Ты не дал мне объяснить, почему культура сейчас несвоевременна. Не та культура, которая пропагандируется "Кварталом 95". Не те сериалы, которые предлагаются сейчас "Кварталом 95". Не эта культура сейчас актуальна. Я хочу посмотреть современный вариант "Пропавшей грамоты", меня интересуют такие фильмы. Патриотическое кино обязательно должно быть, но это не должна быть целая струя.

- Выигрывают люди конкурсы только потому, что в фильмах заявлена тема АТО. Но если это будет снято откровенное дерьмо, никто на это не пойдет. И они обзывают сволочами людей, которые не пошли на такое кино.

Лесь: Гадят тему. А потом говорят: "Эта тема ведь неинтересна людям". Но это потому, что вы бездарно к ней подошли.  

- Как сделал "Храброе сердце" Мэл Гибсон. Скажите, кого из самых крутых ребят вы озвучивали?

Лесь: Моя жена тоже озвучивает, женщин. Я озвучивал Шварценеггера, Роберта Тейлора, Бельмондо, Рекса Харрисона.

Назар: Многое сделано в мультиках. Меня все благодарят за енота из "Стражей галактики". А закреплен я на Джона Хилла и на Майкла Пенья.

Лесь: А у меня в мультиках только голос страшных волшебников.

- Когда мы учились в театральном институте, вспомните "Скотный двор". Кто свинью играл, кто утку, кто обезьяну. Покажите это человеку из села, то она скажет, что это "дебилы какие-то, и они еще будут называться звездами?!". У вас когда-нибудь возникало ощущение, что вы, здоровые дядьки, а свою жизнь потратили на что-то не очень серьезное?

Назар: Нет. Я больше ничего не люблю и больше ничего не умею. Возможно, народ думает, что мы придурки какие-то, которые ни за что деньги получают.

Лесь: Просто у нас с Назаром огромная ответственность перед памятью предков. Мы не могли сбиться с пути, сойти на обочину, так как были Михаил Александрович и Юлия Семеновна, Екатерина Степановна и Семен Михайлович. И сойти с этой трассы мы не могли. Если у меня был шанс соскочить с этого крючка ("третье поколение, ну, не удалось"), то у Назара горлышко "бутылки" этой вообще стало узким – он уже четвертое поколение. Он "отравлен" уже полностью.  

- А насчет внука вы нормальный дед?

Лесь: Нормальный, и крикнуть могу. Но есть папа, мама.

- Назар, ты сына видишь актером?

Назар: Хочу, чтобы сын или доченька были актерами, но посмотрим. Назвали их Михаилом и Юлией.

Лесь: Но как наше поколение невозможно было оторвать от футбольного мяча, книги¸ так их сегодня – от компьютера.

- Верите ли вы в будущее этой страны, если у нас будет поколение нечитающих детей, поколение нечитающих актеров, которых будут учить педагоги, у которых уже нет той школы, которую мы с вами имели возможность получить?

Назар: Третье – самое страшное. Первое меня не пугает. В США 90% нации не читают книг. Но есть 10%, которые читают, и будет прекрасная американская культура, и будет прекрасный американский кинематограф. Все зависит от малого количества.

Лесь: Это пассионарная часть общества.

Новости по теме

Назар: Не читают. Но пусть будут хорошие новости, и такие люди, как ты, должны новости через телевизор доносить. Благодаря тебе доходит информация к нечитающему человеку.

Лесь: Пока нужно качество. Затем оно должно перерасти в качественное количество. На все нужно время. Я имею в виду общечеловеческую украинскую культуру. Ничто на асфальте не растет. А времени очень не хватает.

Назар: Юлия Семеновна начала преподавать в поздние свои годы. Может, когда-нибудь и отца позовут преподавать. И меня уже звали. Я говорю: еще рано.  

- Вы два народных артиста в одной семье. Обратитесь к уважаемым украинцам.

Назар: Ты спрашивал, не уехать ли из этой страны, есть ли перспектива? Никогда мы не уедем. Мы лягушки, которые любят свое болото – как бы здесь трудно не было. Говорят, что не дай бог жить в эпоху перемен, но нам повезло жить в такую ​​эпоху. Я, как пришел в школу, - все были похороны вождей. И мы это пережили. И перестройку, и распад СССР, и не тот выбор мы сделали в девяносто первом году. Если бы Чорновила избрали президентом, то совершенно другая Украина была бы. Надо было кардинальную операцию делать – отрезать так отрезать. Совсем другая Украина была бы – вроде Польши. Поэтому делайте правильный выбор. Выбирайте людей, которых вы любите, которым вы доверяете. Отталкивайте от себя людей, которые вас обижают, которые вас предают. Жизнь коротка, так берегите себя, берегите Украину и объединяйтесь вокруг семьи, хороших друзей. А их так мало. И все будет хорошо.

Лесь: Мы никуда с этой земли не уйдем, разве что в нее. Мы любим свое государство, верим в Украину. Здесь могилы наших предков, здесь наши святыни, здесь наша культура, наш язык и наш украинский театр. Будем мы – будут наши дети. Любите свой язык, свою культуру, ходите в театр Франко. Спасибо вам.

- Спасибо вам за то, что вы пришли. Слава Украине!

- Героям слава!

 

Источник: 112.ua

видео по теме

Новости партнеров

Loading...

Виджет партнеров

d="M296.296,512H200.36V256h-64v-88.225l64-0.029l-0.104-51.976C200.256,43.794,219.773,0,304.556,0h70.588v88.242h-44.115 c-33.016,0-34.604,12.328-34.604,35.342l-0.131,44.162h79.346l-9.354,88.225L296.36,256L296.296,512z"/>