Мы по шапке надавали регионалам, мы их поставили в стойло, мы фактически подготовили почву для Революции достоинства

Мы по шапке надавали регионалам, мы их поставили в стойло, мы фактически подготовили почву для Революции достоинства
112.ua

Олег Тягнибок

Глава политической партии "Свобода"

Мага: Его имя и присутствие всегда радовали тех, кто очень любит украинское, и всегда раздражали тех, кто украинское на самом деле не любит. У меня в гостях лидер Всеукраинского объединения "Свобода" Олег Тягнибок.

Очень рад. Я смотрю на фото: красивый, молодой, улыбающийся. Я себе представляю 7 ноября, 51-я годовщина Великой Октябрьской социалистической революции - как это вас, украинского националиста, угораздило родиться в день революции?

Тягнибок: Я вам больше скажу, мой папа, к сожалению, покойный теперь, родился 9 мая.

- А партию "Свобода" вы возглавили в День святого Валентина. Это вообще магия чисел.

- Мама рассказывала, что когда она меня родила, около половины девятого утра, а потом устраивали парады в этот день, конечно, весь город был перекрыт, то мой папа вместе со своей мамой под машинами пролезали, а перекрывали такими здоровенными военными КамАЗами, и все-таки увидели новорожденного.

- Вы запомнили еще советский Львов. Потому что и октябренок, и пионерия, и комсомол: хочешь - не хочешь, но все это должно было быть в жизни. Как семья к этому относилась?

- Вообще я происхожу из семьи украинского греко-католического священника, моего дедушки, который был репрессирован вместе с целой семьей из-за того, что он не хотел переходить в московское православие. Он оставался верен своей вере. И моя мама, которой тогда было 4 года, вместе со своими братьями и сестрами и со своей бабушкой, потому что в то время уже ее родители были арестованы, пришли "бойкие ребята" с красной звездой на лбу, дали полчаса на сбор... И те рассказы моей мамы меня в том числе формировали как политика.

- Школа на тот момент пропагандой атеизма убила во мне верующего мальчика. То есть я так много слышал в Чопской средней школе № 1, что Бога нет, что я себе по-детски начал надумывать абсолютно антирелигиозные вещи. У вас какая преобладала мысль в семье?

- Да. Семья здесь сыграла решающую роль. Во-первых, дедушка по возвращении из ссылки, а он, кстати, выжил в ссылке вместе с семьей в Сибири, в Томской области, на лесоповалах, вернувшись в 1956 году, а у него, как и у многих людей того времени, было не одно образование. Кроме образования священника, он закончил еще и консерваторию. Бабушка была пианисткой, дедушка был скрипачом. Дед нашел какого-то эстонца или немца, который играл на аккордеоне, и, как он говорил, они сделали оркестр. И они этим оркестром подрабатывали в заведениях питания, и это дало им возможность выжить. Если бы он был в московском патриархате, ему бы дали какой-то приход, когда они вернулись, но поскольку он был привержен своей вере, то он был в подполье. Дедушка был одним из священников подпольной греко-католической церкви. Сколько себя помню, мы в воскресенье обязательно, с самого утра, шли к бабушке и дедушке. Закрывались шторы наглухо в доме, и дедушка начинал службу Божью. Мы, маленькие, ему как бы прислуживали. То есть мы помогали священнику. Это были целые ритуалы. На праздники обязательно одевались вышиваночки: на Рождество, на Пасху. Я очень любил приходить к дедушке, потому что не только была служба Божья, которую дедушка проводил очень понятно - он объяснял, что и для чего. Потому что часто люди приходят в церковь не для того, чтобы молиться, а для того, чтобы себя показать. А собирались мы целой семьей.

- Только семья или еще был кто-то?

- Редко, потому что постоянно были обыски КГБ. Я помню, как приходили, как они забирали у дедушки священнические атрибуты, книги. У него была просто огромная библиотека - они многое из того забирали. После обедни, в воскресенье, шторы раздвигались - уже мы включали телевизор. Тогда, помнится, шла "Утренняя почта". Мы включали музыку, а бабушка Марта готовила кофе с молоком, завтрак. А мои кузины, двоюродные сестры, были примерно такого же возраста, как и я. Поэтому нам было интересно, когда мы все вместе собирались. Меня очень интересовали книги дедушки, я их вытаскивал, и первое, что я помню, книгу "Что представляют собой украинские буржуазные националисты". Это была советская книжка, такой агитпроп, но там были какие-то интересные картинки, и я у него все расспрашивал. И он мне первый практически рассказывал о политике. О Хрущеве, о его политике, о тех все кулуарных играх. Так вот, мы четко знали, что можно говорить в школе, а что можно говорить дома. Нам с детства говорили, что о таких-то вещах рассказывать нельзя.

112.ua

- А как это вязалось с папой? Потому что отец сделал такую блестящую карьеру - стать из Львова главным врачом сборной Советского Союза по боксу... Насколько я знаю, ваш отец был мастером спорта Советского Союза - даже мемориал его памяти проводится. Вы же понимаете, что такие вещи могли бросить на него тень - на его место были желающие. Он не говорил вам удержаться от всего этого? Или он принимал в этом участие тоже?

- Мой отец трагически погиб, когда мне было только 15 лет. То, чем он занимался, не было политикой, хотя в Советском Союзе любой должен быть причастным к политике. Но отец был чрезвычайно талантливый врач - спортивный врач. Папа, занимаясь различными видами спорта, сделал спортивную карьеру и поступил во Львовский государственный институт физкультуры. После окончания института, когда он увидел, насколько нужна профессия спортивного врача, спортивного травматолога и насколько врач может больше помочь спортсменам, чтобы не было травм или при реабилитации, он поступает во Львовский мединститут. Причем поступает с должности преподавателя в мединституте. Потому что после инфиза его направили преподавать в Мединститут на кафедру физкультуры. Тогда было популярно такое общество, как "Буревестник", соревнования были между институтами. И он, как преподаватель, принимал в этом участие, и ему предложили поступить в мединститут. Там же папа и познакомился с мамой, потому что папа преподавал, а мама поступила на фармацевтический факультет. Папа вел секцию легкой атлетики, а мама ходила на секцию фехтования. Но мой отец очень харизматичный, волевой, имел такую фактуру, что нравился женщинам. Даже к нему приезжали киношники, и известный советский режиссер ему говорил: "Я из тебя сделаю советского Жана Маре". Он был спортивный, мастер спорта по тяжелой и легкой атлетике. Он был крепкий, здоровый. Сильный добряк. Его очень люди любили, и я сейчас получаю невероятные эмоции, когда из разных регионах Украины, когда я приезжаю со встречами, люди подходят и говорят: "А ваш отец нас лечил, а я с вашим отцом тренировался". Папа тогда придумал новые методы лечения радикулита. После окончания мединститута работал главным врачом львовского спортинтерната олимпийского резерва. Соответственно, в спортивных кругах он был очень известен, популярен как врач. Он тренировал сборные по легкой атлетике, по водному поло, а последние два года жизни его с руками и ногами забирали боксеры. Он со всеми был в хороших отношениях. Они его уважали, потому что он, собственно, был схож с ними по духу, характеру. Советский бокс в то время был достаточно мощный, и постоянно были соревнования: СССР - США, СССР - Куба. Папа почти весь мир объездил.

Новости по теме

- А что-то привозил маленькому Олегу?

- Всегда. Он не был членом КПСС. И это была его принципиальная позиция. Я его в более сознательном возрасте уже спрашивал об этом, но он говорил: "Я их всегда обманывал. Я просто тупо в анкете писал, что я член компартии", хотя он нигде на учете не стоял. Он был таким человеком - искренним, и он мог с кем угодно договориться. Я иногда себе задавал вопросы: а что бы было, если бы папа был жив, и он бы поддержал то, что я после медицины, после окончания медицинского института пошел в активную политику? Мама меня поддерживает на все 100%. Мама сейчас уже и в соцсетях "гуляет". Мама моя всегда в это верит и четко поддерживает мою позицию.

- Хорошо, что моя мама не читает соцсети, потому что она бы начиталась такого... Я считаю, что мы живем в больном социуме, заполитизированном. И мы среди людей живем.

Так вот, что папа привозил из-за границы?

- Привозил кучу таких мелочей, которые в то время в Советском Союзе были чем-то особенным. Жвачки, наклейки, всякая мелочевка. Папа - человек такой, что в доме всегда была куча друзей. Двери не закрывались. А мама у меня, даже если холодильник пустой - она накроет такой стол, что все будут довольны. Она быстро это делает, очень любит порядок - типичная галичская хозяйка. А папа всегда открытая душа. Людей всегда куча. И я любил слушать, что там взрослые говорят. И папа где-то кому-то сказал: "Если бы я жил в Америке, я бы точно там был миллионером". Было такое ощущение, что его талант здесь, в Союзе, не оценивают, а там заработал бы большие деньги и довольно зажиточно бы жил. Когда он все это привозил - глаза разбегались, и я представлял, как я все это принесу в школу. Была куртка такого белого цвета, где было написано USA. И когда я все это видел, глаза разбегались, но на второй, на третий день папа это все просто всем раздаривал. Приходили гости, и он каждому то это, то другое. И в итоге ничего не оставалось. Но как-то мы довольствовались даже тем, что мы это видели. Особенное папа для нас привозил с Андреем - это машинки-модели.

- Пластмассовые были не комильфо - а вот железные, дверцы открывались.

- Это, конечно, было очень круто. У меня была очень классная коллекция. Где-то под сотню, а может, и больше таких машинок-моделей, но когда я уже занимался политикой и второй раз баллотировался в парламент, будучи народным депутатом Украины, тогда уже политическое противостояние приобретало такие формы, недетские, и мне тогда сожгли квартиру. В доме, кстати, чуть не погиб мой младший сын Гордей вместе с бабушкой, и тогда, к сожалению, все, что было в доме, сгорело полностью. В кухне был холодильник, на холодильнике микроволновка, и оно все превратилось в одну массу. Все расплавилось. Холодильник стоит у двери, я прикасаюсь к двери - она рассыпается, а над косяком, буквально метр, висела икона. Рамка иконы - из старого гуцульского дерева. Уже почти трухлявая рамка. Мне казалось, что на нее дунешь, и она загорится. А сама икона была из материи. И это было изображение Христа. Она была для меня дорога, потому что этой иконой меня крестили. И вот представляете: температура в кухне, где холодильник превращается в одно целое с микроволновкой, а эта икона остается. Она только изменила цвет с зеленоватого на желтоватый. Но она не сгорела, даже не была повреждена.

112.ua

- У меня в жизни было что-то подобное. Я жил в деревянном доме, и все обрезки ребята рабочие сжигали. Это была подушка пепла, где оплавились даже гвозди. Мы с женой подошли, и мне под ноги упал маленький черный квадратик. Я протер - это была икона, гривен за 10, святой Николай. Мы его сейчас везде с собой возим, потому что как оно могло не сгореть?

- Есть высшая сила.

- Как сожгли вам дом?

- Там что-то забрызгали в замочную скважину, и оно оттуда начало гореть. В доме была бабушка, ей было под 80, и сын, которому было 3-4 года. Оно начало гореть, сын пробовал с бабушкой носить в каких-то банках воду, пробовали тушить, но оно моментально начало разноситься. У нас были двери на балкон из кухни, которые никогда не могли открыть - это старый австрийский дом 1900 года. И я не знаю, как случилось, что бабушка моментально открыла эту дверь. Но открыла, и кислород еще зашел, они выбежали на балкон с сыном, и соседи их увидели. Соседи сняли малого Гордея, а уже пожарники - бабушку. Как оказалось, там не просто деревянные перекрытия. Как когда-то строили - пол, кирпич - и он на ребро ставился. И так оно держалось. К тому же весь этот кирпич упал вниз, когда прогорело, и ни один кирпич не разбился. На каждом кирпиче был штамп. Вот как когда-то было отношение к домам, к имуществу, к работе. Дороги, наверное, строили так же. К сожалению, мы сейчас живем в других реалиях.

- Я говорю: "Львовяне, не обижайтесь, а скажите мне, что украинцы красивого построили во Львове?"

- Нет, нет. Львов был под разными оккупациями. Второе - много архитекторов и много меценатов. Были и поляки, и австрийцы, и немцы.

- А еврейского сколько было.

- Но были и украинцы. Понятно, что во Львове не было 100% украинское общество - было много разных представителей наций, но, конечно, Львов - это украинский город, город с соответствующими своими традициями. Львов основан украинским королем Даниилом, назван в честь его сына Льва. А то, что на протяжении нашей истории Львов был лакомым куском и его захватывали различные агрессоры - это же естественно.

- Город - парадокс для меня. Можете ли вы мне объяснить, откуда у Львова вода? Где вы ее берете?

- Есть такая река Полтва. Она уже много лет под землей спрятана. Используется не по назначению реки.

- Мы с вами где-то параллельно учились, но вас немножко вырвала армия из учебного процесса. Вы честно отслужили.

- Да, сначала ефрейтор, затем младший сержант, мобилизовался я уже как старший сержант, а сейчас я капитан медицинской службы запаса. Так у меня записано в военном билете.

- У вас мама врач, покойный папа - врач. Мы знаем двух львовских врачей: Гарика Кричевского, который пошел петь...

- ...который жил на Кресте.

- Да. И знаем Тягнибока, который пошел не петь, но пошел по своей тропе. Революция на граните, противостояние. Мама поддерживала?

- Мама всегда поддерживала.

- А какая поддержка? Все могло случиться. В Новочеркасске просто постреляли людей, которые вышли на протест.

- Меня мама так воспитывала. В 15 лет я фактически стал старшим мужчиной в семье. У нас с мамой отношения были как у друзей. И это благодаря маме - мама так поставила. Мама меня воспитывала в христианском духе, в патриотическом духе. Поэтому, конечно, когда я вернулся из армии, меня на вокзале встречает мой младший брат.

- А где вы служили?

- В Шепетовке. Я попал в учебную часть. Когда меня мобилизовали в армию, я особенно и не переживал, что меня после второго курса мединститута забрали. Я был убежден, что я 100% попаду в какую-то медсанчасть. Я думал, что я буду два года медбратом работать, военным, какая-то у меня будет практика. Тем более, что я видел, что у нас в группе учились ребята после Афганистана, причем военные медбратья, военные фельдшеры. Я видел, что им гораздо легче учиться, когда они имеют практический опыт. У меня даже такая мечта была: в Черновцах, я знал, что была медицинская учебная часть, и я думал, что точно меня туда возьмут. Кроме того, я уже имел к тому времени первый разряд по баскетболу. Я играл за сборную нашего института, и я думал, что если не туда, то где-то там, где в баскетбол играют.

- А какой рост у вас?

- 190. Конечно, для серьезного баскетбола это не совсем, но в то время я не самый маленький был. Был нападающим и думал, что это где-то пригодится. И попадаю я в учебную часть в Шепетовку - это была противовоздушная оборона.

- Дедовщина?

- Нет. В учебной части сначала это называли "уставщина". Было жестко. У нас и в Афганистан готовили, и по всему миру. Ребят после так называемой учебки - и в Анголу, и на Кубу.

- "Ихтамнетами" работать.

- Да. Кубинская форма была якобы советская, но там были иные пуговицы. У нас один прапорщик вернулся с Кубы - такие были классные пуговицы. Его постоянно командование заставляло, чтобы он перешил. Я попадаю в эту учебную часть, вместе со мной еще двое ребят из Львовского университета и семь из Львовской политехники. Это был так называемый спецнабор. То есть брали студентов. И потом так получилось, что я остался в этой учебной части. Когда вернулся, на вокзале меня встречает мой брат, а это был 89-й год, май, и я смотрю, что у моего брата, который тогда учился в 10-м классе, на майке сине-желтый значок. Я говорю: "Ты не боишься?" - "Да что ты - тут же движ, митинги".

- 89-й год - это был первый год, когда я увидел желто-синюю ленту, ее повязали на шею бюсту Шевченко в театральном институте. Декан эту ленту сорвал с пеной у рта, но потом заставлял всех срочно петь новый украинский гимн.

- И этот значок у Андрея был сделан из фломастеров. Понятно, что я уже и в армии чувствовал эти веяния нового. Мне еще за полгода до демобилизации мой близкий друг, эстонец, бегал, показывал с гордостью телеграмму, которую ему прислали, что у них на таллиннской башне, на символе города, вывесили бело-черно-синий флаг, национальный. И с каким неистовством я бегал тогда по этой воинской части 1 мая 1989, когда от своей кузины Иванки Крипьякевич получил телеграмму, что у нас во Львове на демонстрации патриотические люди подняли перед трибуной советских чиновников сине-желтый флаг. Я эту телеграмму в первую очередь эстонцам, латышам показывал.

- Даже в Шепетовке в то время все говорили на русском?

- Конечно. Уставные моменты надо было говорить на языке оккупанта, и я это четко осознавал. Я упорно говорил на украинском языке в частных отношениях.

Новости по теме

- А политруки злобствовали?

- Нет. Кроме того, они видели мою одержимость этой идеей. И они прекрасно понимали, что они меня не могут как-то изменить. Я даже говорил следующее: "Подождите, но мы же на территории Украины находимся".

- У вас все хорошо в семье. Трое детей.

- Две внучки.

- Это очень серьезно. Но мама сильно переживает по поводу всего этого, что она видит? Когда энкаведисты переодевались в одежду бандеровцев. Я знаю, что к Бандере вы относитесь хорошо, по крайней мере я не слышал, чтобы вы хвалили мельниковцев, а вот бандеровцев, которые никогда с немцами никаких серьезных дел не имели, вы всегда поддерживали. И в Угринов не раз вы ездили, и на Говерлу поднимались. И речь вашу помнят. И о том, как вы в судах отстаивали. Но вот когда начинает вылезать скандал... мне говорят: "Скажи Тягнибоку, его люди атаковали, выступали на месте незаконного строительства". Я говорю: "А вы уверены, что это люди Тягнибока? Я ему позвоню, и он мне скажет: первое, я об этом ничего не знаю. Второе, кто-то косит под "тягнибоковцев", третье - это фейк". Так же, когда я слышу, что все ваши националисты работают на Москву, для того чтобы для них сделать картинку. Вы не делаете никаких пресс-конференций, не делаете серьезных ответов и заявлений по этому поводу. Вы не хотите просто спорить с дураками, не хотите им делать пиар, или почему так? Потому что когда вы молчите, это занижает вам рейтинг.

- Первое. Мы никогда не молчим. В любом случае на все лживые упреки у "Свободы" есть ответы. Или это официальные пресс-релизы на "свободовском" сайте, или это, например, в ФБ. Сейчас социальные сети очень активные, или на партийной странице, или на моей странице, или на странице кого-то из областных организаций, или моих заместителей. Мы это распространяем в различных чатах, в разных группах. Другое дело, что есть такой момент, что не всегда эту информацию перепечатывают СМИ, поскольку она развенчивает всю эту ложь. Очень часто эта ложь появляется для того, чтобы скомпрометировать нас, чтобы посеять определенные сомнения среди наших сторонников. И я могу вам сказать, что время от времени оно работает положительно для тех, кто это запускает, а для нас отрицательно. На самом деле мне и "Свободе" вообще не за что каяться, извиняться или что-то другое. Я четко знаю, что мы все правильно делаем, ради украинской нации и ради нашей перспективы.

- Я помню студию Шустера, когда вы зашли, и Шустер сказал, что вы триумфа- тор этих выборов. Процент, который вы тогда взяли, - это была бомба. Никто не ожидал, что вы возьмете такой процент.

- 10,5%. Все же увидели, как мы работали в парламенте. Все увидели, что абсолютно все, что от нас хотело общество, те 10,5%, мы сделали. Мы по шапке надавали регионалам, мы их поставили в стойло, мы фактически подготовили почву для Революции достоинства, мы начали процесс декоммунизации, мы начали процесс люстрации.

- Не поддержали минские договоренности.

- Это уже позже. Мы шли на выборы, и люди за нас ради чего-то голосовали. И, конечно, придя в парламент, мы это сделали. Ни одного случая неперсонального голосования, всегда аккуратные, всегда на рабочем месте. Дисциплина голосования у "Свободы" была одинаковая. То есть то, что требовали люди. И когда наши оппоненты, в то время некоторые из них были нашими партнерами, увидели, что мы демонстрируем новое качество украинской политики, нас начали атаковать. Меня лично начали оговаривать. И целую партию. Начали придумывать всякие глупости. Это смещение акцентов. Вот как я бы о тебе говорил, что ты сидишь в красном кресле и в красном пиджаке - значит, ты украинский буржуазный бандеровский националист. Хотя, возможно, я таковым не являюсь. Кстати, мы уважаем как бандеровцев, так и мельниковцев. Это так, к слову.

- Они до сих пор не совсем уважают друг друга. В Канаде в свое время два симфонических оркестра подрались между собой.

- На этот раз, когда на президентских выборах мы выдвигали единого кандидата от националистов, Руслана Кошулинского, то его поддержали как бандеровцы, так и мельниковцы. Так что здесь помирились. Я надеюсь, что будем идти на следующие парламентские выборы, в наших "свободовских" списках будут и бандеровцы, и мельниковцы. Но о маме. Конечно, мама переживала. Но в чем ценность, особенность и величие мамы? Мама точно знает, кто ты есть. Мама чувствует, кто ты есть, и ради этого ты делаешь.

112.ua

- Мама воюет за вас? Ссорится, отписывает людям?

- Мама временами это делает. Мы ей говорим, когда она чрезмерно проявляет свои эмоции, все, что ты напишешь как Богдана Тягнибок, будут трактовать, что это не твое мнение, что это даже не мое мнение, что так думает "Свобода". Но мама точно знает, что вся эта чушь о каких-то сумасшедших деньгах, что обо мне расписывали, что все чушь про агентов Кремля - все это политическая конкуренция, борьба.

- Я не видел состояния. Я был в кабинете у Тягнибока - пусть он не обижается, но такого скромного, даже бедного кабинета ни у одного лидера партии я не видел.

- Не прибедняйте меня. Даже с возрастом я чувствую, что с потребностей бытовых у меня есть просто минимум. В доме должны быть кровать, телевизор, который я почти уже не включаю, потому что есть интернет, что есть зло, с одной стороны.

- Книги? Есть время?

- С одной стороны, должен, особенно когда речь идет о специализированной литературе, но иногда попадаются очень интересные. Меня наши собратья партийные все-таки убедили начать читать "Карточный домик". Убедили, собственно, что это не совсем то, что в кино. Чуть-чуть по-другому, тем более, что там Великобритания.

- Не жалеете, что на выборах выдвинули вместо себя Кошулинского?

- Нет. Наоборот, я считаю, что это был очень удачный и правильный шаг.

- А не считаете, что Львов в какой-то степени вас предал?

- Нет. Как могут люди тебя предать? Я этого не чувствую. Но то, что мы определенным образом на определенный период потеряли электоральную поддержку во Львове - мы сейчас ее возвращаем. Постепенно возвращаем. Мы же не потеряли поддержку в Ивано-Франковске и в Тернополе, где у нас есть прекрасные мэры. Так же и в Хмельницком, которым мы гордимся. Городские головы, у которых сейчас заоблачные рейтинги, именно в результате их хозяйственной работы. И сломали стереотип, что националист может быть только крикуном, о памятниках может только говорить и о языке. Они показали, как надо вести хозяйство. А Львов вернется. Дело времени.

- У "Свободы" есть будущее?

- Вы сомневаетесь в этом?

- Помните у Шолом-Алейхема: "Не берите с нас пример, не спрашивайте вопросом на вопрос".

- Есть такое. Но никогда нельзя говорить никогда. У "Свободы" не просто есть будущее. "Свобода" сегодня украинцам нужна, как эритроциты в крови. Завтра будут досрочные выборы в парламент, и по той раскладке, которую мы видим: политическая партия президента - кот в мешке вообще. И неизвестно, кого он туда приведет и что это будут за люди, и какую они линию будут гнуть. Ну точно не национал-патриотическую линию. И вопрос патриотического воспитания, идеи нации, они вообще не будут там стоять. Всякие реваншистские силы, типа "За жизнь", "Оппоблока", которые однозначно пройдут в парламент, и у них будет огромная поддержка.

- И партия Порошенко, скорее всего.

- Кто будет им противостоять? Кто будет останавливать там реванш, кроме националистов? И поэтому мы нужны украинцам сегодня. У "Свободы" не просто есть или нет завтрашней перспективы. Мы обязательно будем в парламенте, и люди поймут, что должен быть этот вес - тем более, что мы уже это делали.

- Как только в этой студии появляется кто-то, кто хоть немного говорит о том, что россияне не перестали быть для нас братьями, мы становимся сепарканалом, ватниками. Сегодня у нас в гостях был Олег Тягнибок. Теперь пусть сепары и ватники бесятся по этому поводу. А надо просто понять, что есть на свете каналы, которые правильно относятся и к тем, и к другим, давая им возможность высказаться.

Олег, спасибо.

- Спасибо.

видео по теме

Новости партнеров

Loading...

Виджет партнеров

d="M296.296,512H200.36V256h-64v-88.225l64-0.029l-0.104-51.976C200.256,43.794,219.773,0,304.556,0h70.588v88.242h-44.115 c-33.016,0-34.604,12.328-34.604,35.342l-0.131,44.162h79.346l-9.354,88.225L296.36,256L296.296,512z"/>