Мы все время выясняем, что же еще есть в стране такое, из-за чего можно набить друг другу морды

Доктор Евгений Комаровский в интервью программе "Бацман" на телеканале "112 Украина" рассказал о важности вакцинирования и бесполезных лекарствах, о том, почему рождение детей рушит семьи, а также о кампании, организованной против него из-за высказывания о Путине

Мы все время выясняем, что же еще есть в стране такое, из-за чего можно набить друг другу морды
112.ua

Евгений Комаровский

Доктор-педиатр

Доктор Евгений Комаровский в интервью программе "Бацман" на телеканале "112 Украина" рассказал о важности вакцинирования и бесполезных лекарствах, о том, почему рождение детей рушит семьи, а также о кампании, организованной против него из-за высказывания о Путине

***

Бацман: Добрый вечер. В эфире программа "Бацман".

Евгений Олегович, добрый вечер. Как можно стать пациентом доктора Комаровского?

Комаровский: Наверное, только виртуально. Сейчас нет никакого смысла тратить свое время на прием конкретного пациента. Нельзя записаться на прием к доктору Комаровскому. Это не говорит о том, что я не принимаю, просто в моем родном городе Харькове есть огромное количество молодых мам, которых я когда-то держал на руках, купал, общался с их родителями. Это люди, которых мне не надо учить. Мне не надо отвечать на вопросы, рассказывать, что такое сопли. То есть люди приходят ко мне не жаловаться, а хвастаться. Беда моя, к сожалению, в том, что количество таких детей, которые приходили и приходят ко мне, стремительно уменьшается. Они все чаще и чаще звонят мне из заморских стран. Но эти подготовленные родители четко знают свою долю ответственности. Они приходят и говорят: "Доктор, гляньте в ухо. Все нормально? Слава Богу". Я с ними не трачу время на объяснение элементарных правил – они все это знают. Тем более все, что я снимаю, я выкладываю в свободный доступ – для вас, для всех.

 

- А олигархи часто обращаются к вам с просьбой полечить?

- Да какие олигархи! Я много вижу рассказов о том, что Комаровский – личный врач Кернеса и Добкина. Как только у Кернеса или Добкина, может быть, возникала мысль обратиться к Комаровскому как к доктору, они звонили, наверное, прежде всего к руководителю Облздрава. А им говорили: "Комаровский? Да вы что! Он – шарлатан, он ничего не знает, он не лечит". Они же все рассматривают меня как своего врага, потому что то, что сейчас кажется незыблемыми нормами, например, то, что вирусная инфекция не лечится антибиотиками… Да, антибиотики при ОРВИ перестали назначать только сейчас, и то 10% врачей. А я их не назначаю уже 30 лет. Медицинская наука утверждает, что если вы при вирусной инфекции, при соплях назначаете антибиотик, то это увеличивает вероятность осложнений в 4-9 раз. У ребенка сопли, вы боитесь воспаления легких, но если вы назначите антибиотик, то вероятность воспаления легких будет только выше. Это факт, доказанный медицинской наукой. Тем не менее, если вы ничего не назначили, то вы, доктор, будете виноваты, если будут осложнения. А если вы назначили и получили осложнения – никто не виноват, мы сделали все, что могли. Так вот, всякий раз когда у моего пациента без антибиотиков возникало осложнение, все мои коллеги были счастливы: "Вот, Комаровский довел". И это одна из проблем, с которыми сталкиваешься постоянно. Всегда, когда ко мне приходили пациенты выяснять отношения, они приходили потому, что мои коллеги рассказали им, какая я сволочь. Но я не могу назначить то, что я не буду назначать своему ребенку. У меня в Instagram 3,5 млн подписчиков. Это 3,5 млн целевой рекламной аудитории. Я могу зарабатывать на одном Instagram и вас в глаза не видеть. Но вы же, сволочи, гробите мою любимую Родину.

- Но наверняка же были истории, когда к вам обращались потому, что это круто, когда тебя лечит сам Комаровский. Чем наши олигархи болеют?

- Олигархи искренне считают, что доктор будет делать то, что они хотят. Не только у олигархов, но и у каждого политика есть свои взгляды на то, как надо лечить. Я страшно люблю Михаила Марковича (Добкина, - ред.) – он готов слушать людей, если он что-то знает хуже. У него открыты уши, чтобы слышать советы людей, которым он доверяет. У каждого олигарха или политика есть свои представления о том, как надо лечить, и он уверен, что каждый врач, который зашел к нему в дом, обязан этим взглядам соответствовать. Я прихожу в дом к очень богатому человеку, у которого запах табачного дыма струится по всему жилищу, и он хочет, чтоб я вылечил его ребенка от бронхиальной астмы. Я ему говорю: "До свидания. Вот когда в этом доме не будет вонять, тогда я сюда зайду". Поэтому с олигархами мы, как правило, просто дружим. Один такой человек рассказал мне потрясающую историю. Он жаловался, что у него очень большие ночные проблемы, из-за которых он обратился к самому крутому в мире заморскому специалисту по этим делам. И этот заморский доктор спросил, сколько у него в подчинении человек. Тот ответил, мол, тысяч пять. Доктор говорит: "Вы каждый день трахаете 5 000 человек, вы еще хотите кого-то трахать по ночам?" И это имеет отношение ко всем нашим политикам. Они же трахают армию в 35 млн человек. Надо быть добрее, и у тебя не будет проблем по ночам.

- А было такое, чтобы какой-то очень богатый человек звонил вам и говорил, мол, плачу любые деньги, только прямо сейчас вы должны быть у меня и лечить меня или моего ребенка?

- Нет, это невозможно. У них нет моих телефонов. Я не беру трубку, если не знаю номер. Мне неинтересен этот бизнес. Тут есть одна очень серьезная проблема. Люди почему-то верят, что при личной встрече я скажу что-то, что обычно скрываю. Что я знаю некую золотую таблетку и скажу: "Поднимите иммунитет вот этим". Поднять можно, но не иммунитет. Для этого есть таблетки, а для иммунитета нет. Я всегда говорю, что самая лучшая таблетка для иммунитета – это папа, который приходит с работы, берет ребенка и идет с ним гулять. Никто не может поверить, что все, что я делаю, - в свободном доступе. Я первую книгу для людей написал в 1996 году. В 1998 году у меня уже был свой сайт. И с 1998 года я отвечаю на вопросы. Задать вопрос, на который бы я не давал ответа, это надо очень сильно постараться. И ни за одним моим ответом не стоят деньги. Чем я и горжусь.  

- Очень актуальна тема прививок. Что вы можете сказать тем родителям, которые сегодня категорически не хотят прививать своих детей?

- Ничего не могу сказать. Если 50 тыс. заболевших корью - это не аргумент, если десяток погибших… А сколько детей стали инвалидами после этого всего! О том, что к нам идет корь, я предупредил за год до эпидемии. В основном информация распространялась по социальным сетям. Массовые издания не очень поддержали это все. Эти все, которые гавкают на Комаровского, что он что-то не то сказал, они тоже молчали как рыба об лед, когда надо было поднять задницу и защитить собственных детей. Людям говорят: "Жизнь и здоровье ваших детей под угрозой". А люди отвечают: "А нам это неинтересно". Когда вам говорят: "Ребята, если придет дифтерия, то у нас даже нечем ее лечить. А в прошлую эпидемию дифтерии взрослых умерло больше, чем детей". Каждый взрослый человек должен раз в 10 лет привиться. Мое мнение: достучаться до людей нельзя. Так долго их давили, так долго они не получали правдивой информации, что сейчас они не верят ни единому слову. Почему мы не ведем общественных дискуссий на тему того, надо ли пристегиваться в автомобиле? Потому что доказано, что если вы пристегнуты, то вероятность умереть в десятки раз меньше. Но вы можете рассказать, как где-то загорелся автомобиль, водитель не смог отстегнуться и сгорел. И оказывается, что тысячи людей ремень безопасности спасет, а одного – убьет. Так почему в отношении ремня безопасности у нас нет дискуссии, а в отношении вакцинации, где то же самое, дискуссия есть? Поэтому в условиях, когда умирают дети, а цвет нации, самые умные люди, страну стремительно покидают, надо перестать играть в демократию. Здоровье страны, санитарно-эпидемиологическая обстановка в стране – катастрофические. Страну надо защищать, а самый эффективный способ – вакцинация.

- То есть сегодня можно говорить о том, что эпидемия кори уже началась?

- Она уже в мире, в Европе – так точно. На каждых троих заболевших - два украинца. Это десятки тысяч заболевших корью. Раньше 1-2 случая были уже ЧП. А сейчас – это уже десятки тысяч.

- Какие еще эпидемии самые актуальные?

- Туберкулез продолжается. Но туберкулез плохо управляется вакцинацией – практически не управляется. Есть вакцина БЦЖ, но она не защищает от туберкулеза. Она защищает от двух самых тяжелых форм: туберкулезного менингита и одной из форм туберкулеза легких. Но у нас была ситуация, когда два года не было даже вакцины БЦЖ. А количество противотуберкулезных диспансеров тает, возможность изолировать пациентов тает. При лечении туберкулеза – самое главное, чтобы человек получил полноценный курс лечения. Если курс лечения вдруг прервется, то возникнет особый вариант туберкулеза – туберкулез со множественной устойчивостью к лекарствам. Именно такой туберкулез - это то, что может убивать десятки и сотни людей. Это крайне актуальная тема, которая решается только одним путем: порядком, строгим выполнением законов и инструкций, когда никакую справку нельзя купить. Когда есть банка с законсервированным салом или домашними грибами, где есть земля, где все плохо простерилизовано, но семья приготовила консервы и отравилась – то мозгов вам не дали. Но когда люди покупают нечто промышленного производства и получают ботулизм, то это полная деградация. Это уничтоженная санитарно-эпидемиологическая служба в стране. Уничтожить в ХХI веке санитарию и гигиену – это надо очень и очень постараться. И ни один житель этого не понимает, и ни один потенциальный кандидат в президенты об этом вообще не говорит. Это самое страшное, когда что-то, что угрожает каждому человеку каждый день, в информационном поле отсутствует.

- Почему до сих пор не завезли вакцину от ботулизма?

- Нет вакцины от ботулизма. Но есть лекарство, которым лечат ботулизм. Это сыворотка.

- Я помню, как Супрун резко отреагировала, когда журналист некорректно задал вопрос, но так и не ответила по сути на него.

- С сыворотками действительно огромная проблема. Мировой рынок сывороток не так велик. У нас традиционно была одна страна, где мы покупали сыворотки. Сейчас мы там покупать не можем, а где покупать – мы толком дорогу еще не нашли. Сейчас Россия не имеет права здесь продаваться вообще, и не потому, что война, а потому, что у них нет сертификата GMP, без которого нельзя завезти сюда лекарство. Но о том, что нет, например, противодифтерийной сыворотки, было сказано в 2014 году. Где-то, например, в Одессе есть противодифтерийная сыворотка. И не из-за того, что ее поставил МОЗ, а потому, что люди по своим каналам взяли и договорились. Не надо людям ждать, когда МОЗ или правительство подымут задницу и что-то решат. Надо решать на местах, потому что когда у тебя есть вверенный тебе регион, то ты за него отвечаешь. Вот и добывайте – где хотите, как хотите. А когда нет сыворотки от укусов змей? Умирает ребенок, потому что нет сыворотки. Это нормальная ситуация?! Проблема даже не в том, что ее нет, а в том, что Комаровский публично, раз пять, на всю страну, имея доступ к рейтинговым СМИ, говорит, что нет сыворотки, в студии присутствуют депутаты, министры, мэр Киева, но они ничего не делают.

- Ульяна Супрун что, не знает об этом? Что нет сыворотки от ботулизма, что нет вакцины от дифтерии?

- Они знают. И когда они озвучили, что нам канадское правительство подарило сыворотку, то я посчитал, что эта сыворотка примерно в тысячу раз дороже, чем то, что можно купить в России. Они сказали, что на три миллиона нам дали сто доз сыворотки. Кто-то же за этим подарком, наверно, стоит. Они говорят, что сыворотка против ботулизма находится в одном конкретном месте под Киевом. Если где-то кто-то заболел – надо туда. Но нельзя иметь ее сто штук. Она должна быть в каждой инфекционной больнице, в каждом отделении неотложной помощи. Это ситуация, когда от срока введения сыворотки зависит жизнь человека. То же самое столбняк. Самое главное – надо переставать проводить общественную дискуссию. Нельзя проводить общественную дискуссию с людьми, которые не хотят слушать, не хотят принимать аргументы, не хотят видеть смерти. Вакцинация должна быть реализована. Самое страшное, что слово "вакцинация" за пределами лексикона первых лиц украинской политики. Им плевать на вакцинацию, для них главное – это рейтинг. Он знает, что если скажет, что надо прививаться, то все противники вакцинации будут голосовать против. Главный смысл нашей политики – не растерять рейтинг. Поэтому когда вы говорите, мол, Комаровский, идите в политику, я отвечаю: "Я не буду врать". У меня, если я президент, все будут привиты качественными вакцинами. Вы не хотите – это ваше право, но детей мы защитим силой.  

- Уже есть постановление Минздрава о том, что школу или садик могут посещать только привитые дети. Как это сейчас будут контролировать?

- Замечательно. А как вы вообще можете что-то контролировать в ситуации, когда люди, защищающие интересы государства, не получают зарплату? Все 100% людей, которые защищают интересы государства (военные, полиция, учителя, врачи – бюджетники) не получают зарплату от государства, потому что то, что они получают, не имеет к зарплате никакого отношения. У врача есть объект для бизнеса – пациент. Пациент здоровый – ты умрешь с голоду. Учитель кормится с учеников. Он говорит: "Вы плохо учитесь, приходите на дополнительные занятия. Сдайте в фонд школы, в фонд класса". Полиции за счет чего жить? Только за счет того, что вас поймают и за деньги отпустят. Как врачи придумывают болезни, так полицейские готовы вам придумать правонарушение. Если у вас есть деньги, то ваши правонарушения никого не интересуют. Поэтому ничего нельзя сделать с врачом, пока он не будет высокообеспеченным специалистом. Иначе врач будет продавать справки о вакцинации. Вы его поймаете за руку – вы его уволите, а кто сядет на его место? Врачей же нет. Это самая острая проблема Украины – запасы медицинских работников тают.

- А те, кого готовят сегодня вузы? Каждый год выпускается куча медицинских работников.

- МОЗ говорит, что года через три врачи-выпускники уже будут сдавать экзамены на английском языке, и это очень здорово. То есть если мы будем выпускать врачей, которые знают международные протоколы и английский язык, но при этом получают 150 долл. в месяц, то это надо быть полным идиотом, чтобы за такие деньги остаться здесь. Ты знаешь, что в любой стране мира твоя зарплата – минимум 5-6 тыс., и ты останешься здесь? Если бы наши врачи лечили так, как те, их бы уже тут не было. Мы создаем свое медицинское поле. У нас "наши" врачи. У вашего ребенка аденоиды – вам одного врача мало, вы обойдете пятерых, и все скажут разное. Хотите убедиться, что это отделение, поликлиника – нормальные? Пишите на бумаге: ребенок, три года, ангина. И раздаете врачам эти бумажки, мол, напишите, как вы будете его лечить. Все врачи должны написать одно и то же, потому что если при классическом диагнозе у вас одинаковое лечение – это нормальная поликлиника, нормальный стационар. А у нас ситуация… Мало того, что врачей не хватает, так надо же еще по поводу каждого пациента и каждого диагноза услышать другое мнение. Приехали как-то ко мне ребята по поводу атопического дерматита и сказали, что объездили всех врачей – и во Франции, и в Италии и так далее. Я посмотрел и сказал, что надо делать. Они говорят: "Во Франции, Италии и Англии нам сказали то же самое, но мы думали, что есть что-то другое". Не бывает такого в цивилизованной медицине на амбулаторном этапе, когда 10 врачей говорят по-разному лечить. В стационаре, второй-третий этап – там немножко все сложнее. Но на амбулаторном уровне все должны говорить одно и то же.

- Вы советуете вакцинироваться от гриппа? Если да, то всей ли семьей или есть ограничения по возрасту?

- Главный миф, касающийся вакцинации от гриппа, связан с тем, что вирус все время меняется. Поэтому весной специальные мировые организации, которые отслеживают циркуляцию вируса, дают прогноз по поводу тех вирусов, которые придут к нам осенью.

- Я еще слышала другую версию: те фармкомпании, которые дают нам вакцину от гриппа, перед этим производят сам грипп.

- Больше нам производить нечего! (Смеется). Классный бизнес – это гомеопатия. Вода, которой вы попшикаете, препараты для иммунитета – вот это бизнес. Ничего не работает, но все жрут, все счастливы. Хуже никому не будет. Прививки… Осталось в мире 5-6 компаний. Острейший дефицит вакцин. И некоторых вакцин от гриппа в нашей стране никогда не было. И мы не знаем, увидим мы их или нет. Их у нас не хватает катастрофически. Поэтому привиться или нет – это не вопрос целесообразности, а вопрос материальных возможностей. Если у вас есть возможность привиться самим, привить своих детей, защитить их от инфекции, вы это делаете. Вы должны знать, что существует высоченная смертность от гриппа среди взрослых, особенно среди пожилых людей. Грипп – главный убийца наших бабушек и дедушек. При этом бабушка вроде как выздоровела от гриппа, но умерла на следующий день от инсульта: за счет температуры, за счет того, что не могла питаться нормально, за счет интоксикации. Слабые сосуды не выдерживают гриппа, и человек умирает. Но диагноз будет инфаркт или инсульт. А от кого наши бабушки берут грипп? От молодых. Поэтому если вы своим пожилым родителям отводите ваших сопливых детей, то какое вы имеете моральное право их не защитить? По закону Украины все члены правительства обязаны быть привиты от гриппа. У нас есть специальный перечень категорий лиц, подлежащих обязательной вакцинации: учителя, врачи, работники торговли, все пенсионеры старше 60 лет. Если у человека есть ишемическая болезнь сердца или какие-то эндокринные заболевания, то для него грипп еще опасней, такого человека надо прививать в первую очередь. Я мечтаю, чтоб у нас в стране был скандал, как в Германии. Там Меркель привили (это было лет 7 назад), а потом кто-то выяснил, что та вакцина, которую сделали Меркель, была не той вакциной, которая массово поступила в поликлиники Германии. Был страшный скандал. У нас даже представить такое невозможно. Я вижу свою задачу в том, чтобы объяснить людям, что именно они должны услышать от кандидатов на высшую должность в государстве. Обычно то, что интересует каждого человека в каждом доме, они вообще игнорируют. Они вообще не хотят об этом говорить. А я хочу заставить их политтехнологов интересоваться, что надо людям. А людям надо совсем не то, что они пишут на заборах.

- В интервью Дмитрию Гордону вы сказали: "Первое, что я бы сделал, став президентом, поехал бы с Путиным на рыбалку. Я убежден, что на завтра война на Донбассе закончилась бы". После этого – масса комментариев, статей о том, что кампания была явно кем-то движима и явно хорошо профинансирована. Вы потом, давая комментарии, сказали, что знаете, кто это сделал, кто за этим стоит.

- Знаю. Если он попадет во второй тур, я скажу. Сейчас зачем мне с ними связываться? Самое мерзкое во всем этом быдлячестве для меня было то, что есть ФБ-страница Евгения Комаровского, где я могу высказать свои взгляды, а есть страница доктора Комаровского. У этой страницы миллион подписчиков, там выкладывается медицинская информация, простая и понятная для родителей. Но эти суки толпой ботов идут на эту страницу и пишут там гадости. То есть воюйте со мной – вы же не с врачом Комаровским воюете. Они пишут: "Что будет, если вы станете президентом? Что вы будете делать?". Ребята, если я стану президентом, то я о своих планах вам предварительно расскажу. Я стану президентом только тогда, когда наша страна будет независимым нейтральным государством, когда я буду декларировать свое желание иметь два государственных языка. Поэтому вы за меня не проголосуете. Поэтому я ни на какие переговоры, ни на какие рыбалки не поеду. Вы меня просто не пустите туда.

- Вы мне говорили в интервью о трех государственных языках.

- Два – это минимум. Мы начнем с двух. Самое грустное, что я имею 100-процентную возможность жить в любой стране мира и очень неплохо зарабатывать, не выходя из кабинета. Имея в основных социальных сетях 6 млн подписчиков, реальных живых людей, я могу себе позволить это, но остаюсь здесь. Все, что я снимаю, я выкладываю в свободный доступ, но ни один украинский канал не покупает программы Комаровского. Комаровский выкупает права на интернет и выкладывает программы в свободный доступ, чтобы мамы Украины имели к ним доступ. При этом, когда тысячи мерзавцев начинают гавкать на Комаровского, все вокруг молчат. И коллеги мои молчат. Мне позвонили человек 30 со всей страны. Хотя в этой стране я реально помог десяткам тысяч людей. Если ты хочешь в этой стране что-то изменить, то готовься, что как только будет что-то не так или тебе будет тяжело, шансов на то, что с тобой будут рядом, будут помогать, очень мало. Если людям наплевать на собственных детей - а мы это видим по эпидемии кори, по тому беспределу, который творится в детских больницах, - то им втройне наплевать на детских врачей, на учителей, на педагогов в детских садах. И это самое страшное – мы разучились уважать друг друга, радоваться удаче других людей. Я снимал фильм про детство в Финляндии. И, кстати, ни один из каналов тоже не захотел его показывать. Так вот, в Финляндии, в Хельсинки, есть праздник – День форели. Они берут один канал в городе, перегораживают его, потом туда приезжает машина и выпускает 3-5 тыс. лососей или форелей. Потом туда сбегаются местные дети с удочками и ловят их. Они ловят, их поздравляют, тут же эту рыбу чистят, и потом эти карапузы 5-6-летние с пойманной рыбой идут к родителям. Больше всего в этом празднике меня потрясло то, что когда ребенок достает рыбу, все остальные дети откладывают удочки, хлопают в ладоши и поздравляют его. Страна научила детей самому главному – радоваться счастью, удаче, успеху другого человека. Насколько это противоречит нашей ментальности! Один очень хороший педиатр-москвич написал в этом году книжку о детях, и я вижу, как мои коллеги с упоением эту книжку обсуждают. А о том, что в этом году вышла книга доктора Комаровского "365 советов на первый год жизни", где вся последняя педиатрия, у нас глобальная тишина. Это просто никому не надо. Поэтому я знаю, что меня ждет, если я пойду куда-то. Я могу хорошему человеку посоветовать, а идти куда-то воевать – нет.

- Кажется, что после того, как началась такая реакция, вы расстроились. Но мне видится, что вам нужно было бы, наоборот, радоваться, потому что это, собственно говоря, доказательство того, что вас боятся, раз готовы тратить на вас…

- …большие деньги.

- Это признание, согласитесь.

- Один против толпы я очень много лет в своей жизни. И сломать меня еще не смогли. Я не стал лечить так, как надо было, по-советски, и остался Женей Комаровским. Это то, что тешит мое самолюбие, а не то, что за битву со мной еще и деньги платят. Но мне страшно неприятно, когда мои дети, которые не хотят уезжать из Украины, моя жена, мои друзья вот это читают. Если бы моя мама была жива и все это увидела, наверное, тогда я бы пошел на войну со всем этим быдлом.  

- Вы сказали, что зная, кто стоит за этим всем, сделаете все, что в ваших силах, чтоб ваши читатели за него не проголосовали. Что именно вы собираетесь сделать?

- А я покажу пальцем на того, за кого надо голосовать. Люди, которые идут, готовы занести мне много чемоданов с миллионами, только чтоб я показал пальцем на того, за кого хочу голосовать. Но я точно знаю, что за этого голосовать не буду и никому не посоветую. Ребята, я не иду в политику. В президенты я не иду, в депутаты не иду – мне с вами тошно рядом стоять. Если хороший человек, нормальный, адекватный, которого я люблю и уважаю, попадет в президенты, я готов посоветовать. Но я буду внештатным советником. У меня есть чем заниматься по жизни, у меня другая миссия. Не трогайте меня, не тратьте на меня свои деньги. Я готов помогать, но с быдлом рядом я не сяду.

- А есть обстоятельства или причина, которая способна заставить вас поменять ваше решение и пойти в политику, пойти в президенты?

- Если вы тронете кого-то из близких мне людей, вы-таки потратите очень много денег, я вас предупреждаю. Больно будет.

- От Путина вам не звонили? Он на рыбалку к вам не собирается?

- Я не беру трубку, когда мне звонит незнакомый номер. Я могу вам показать телефон, и вы увидите, какое количество там звонков со всего мира. Я понятия не имею, кто это звонит. Нормальный человек напишет письмо, скажет, чего он хочет… Нет, не звонили. На самом деле, я искренне не хочу ни с кем воевать. У меня есть дело, оно мне очень нравится. Я вижу, насколько оно эффективно. В прошлое воскресенье я встречался в Киеве с родителями, и это было так круто. Я впервые увидел, что в зале 40% было мужчин. Такого не было никогда. Никогда более 10-15% не было. В Алма-Ате 2 тыс. человек в зале, и 100 мужиков. В Бишкеке 500 человек в зале, и 3 мужика. В Киеве – 40%. Рекорд. Лучше было только в Хельсинки, где из 500 человек было 250 мужиков. Наши дети обречены, если мы не загоним мужиков к детям. Если наши лидеры, наши президенты не начнут говорить о проблемах, связанных с детьми. О детской наркомании, о детских садах, о тех, кто рядом с детьми, – врачах, учителях. Если мы эту проблему не решим – Украина как страна погибла. Они это не рассматривают вообще как цель, потому что для них это бизнес-проект. Политика для них – это бизнес-проект. Счастье людей, здоровье детей, безопасность каждого – это вообще не их темы. Мы выбрали, наши северные соседи выбрали… Мы их выбрали для того, чтобы они языками и мозгами решали конфликты. Они не смогли этого сделать. Так какого хрена они вообще тут тусуются, в информационном поле?! Да им застрелиться надо, если они мужики! А они бизнесмены. И ничего другого.

- Вы сказали, что вам приносили и предлагали, чтобы вы вошли в тот или иной штаб. Приходили от уже существующих кандидатов?

- Самые умные знают, что я не пойду, и не позорятся, не приходят. 

- Сколько предлагали?

- Понятно, что речь идет о миллионах.

- Почему вы не согласились?

- А зачем? Они же не говорят: "Доктор, что вы хотите?". Они говорят: "Вы должны быть с нами". Они все приходят ко мне рассказывать, что они знают, куда мне надо идти. Они лучше меня знают про здравоохранение, про болезни. Они все страшные эксперты. Они даже в том, что говорит Супрун, не понимают, что добро, а что – зло.

- То есть, вы считаете, там есть добро?

- Очень много. Этого никто не понимает. Если б они хотели реально провести реформу здравоохранения, то они должны были бы понимать, что реформа здравоохранения может быть только тогда успешной, когда решения Минздрава опираются на поддержку врачей, а во-вторых, опираются на поддержку населения. Если Минздрав настроил против себя 90% врачей и 99% населения – реформа невозможна. Для того, чтобы реформу реализовать, для начала нужно научиться с людьми разговаривать. И не только о войне, армии, вере, языке, а о том, что волнует каждого: о вашем здоровье, о вашей безопасности.

Новости по теме

- Что именно должно быть в программе кандидата в президенты, чтобы вы ему поверили?

- Два обязательных слова: порядок и семья. Закон равно и порядок, и семья. Это первично для меня.

- Это же в одном ряду со всеми популистскими заявлениями.

- Я говорю просто как человек, который имеет огромную почту, который общается с огромным количеством людей и примерно знает, что их волнует сегодня. Самая острая проблема, которая волнует каждого жителя страны, – это безопасность. Причем это уже не безопасность, о которой мы все думали в 14-м году – "война и мир", а это уже элементарная безопасность на улице. И эта проблема не решена. По улицам бегают какие-то люди, не имеющие никакого отношения к полиции, к армии. Но они размахивают дубинками, рассказывают, как они будут наводить порядок. Диктуют, кому можно выступать, кому нельзя, на каком языке говорить можно, на каком нельзя. Это первое, с чего должен начать потенциальный кандидат в президенты: он должен нам всем рассказать, какими способами он наведет порядок. Смысл государства – соблюдение определенных норм, и очень важно, чтоб эти нормы были для всех. Не только для граждан, но и для тех, кто эти нормы придумал. Для начала человек, за которого я буду голосовать, на которого я укажу тем миллионам людей, которые мне доверяют, пусть объяснит, каким образом он наведет порядок.

- В первом туре укажете или во втором?

- А если будет человек, который объяснит это понятно, я укажу и в первом. Но я пока еще ничего не вижу. Я хочу, чтоб мне рассказали не только про экономику, веру, но и про здоровье. Про то, как вы будете решать проблему острейшего дефицита медицинских кадров, массовой эмиграции медицинских работников, огромного количества поддельных лекарств в аптеках. Скажите об этом, чтоб я понимал, что вы хотя бы об этом думаете. Как вы хотите воспитывать подрастающее поколение в условиях того, что ни в одном детском саду страны не соблюдаются санитарно-гигиенические нормы, предписанные в законе страны?

- Например?

- Температура, влажность воздуха и время, в течение которого дети должны гулять. Они не выполняются нигде.

- Почему?

- Просто когда в спальне детского сада воспитательницы сделают 18 градусов, как положено по норме, мамки скажут, что их дети мерзнут. И вы сделаете 24 – сухой воздух и идеальная среда для размножения вируса. У нас мамки знают лучше. А зачем тогда государство, зачем оно придумало эти нормы? В детском саду спрашивают: "Какая у вас влажность?". А они отвечают: "Да откуда мы знаем?". Так есть прибор – гигрометр, повесьте его в спальне. Он один доллар стоит. Они говорят: "К нам приходит санстанция раз в месяц и измеряет у нас влажность". Для этого мозги нужны, а также обратить на это внимание. И не надо разгонять санэпидслужбы в стране с войной, с массовой миграцией населения, с кучей людей, которые блуждают без прописок. И в такой ситуации разогнать санэпидслужбу? Мне кажется, что выстроена система уничтожения государства. И главное, что все эти болевые точки – вообще вне информационного поля. Люди, безопасность, семья, дети, роддом, поликлиника, детский сад – нафиг вообще никому не нужны. У нас свой путь. Самое главное у нас сейчас – язык. Просто когда вы не можете навести в больнице порядок, то вы устанавливаете в больнице правильный язык. Есть некий стационар в Харькове, где 99% пациентов и 100% врачей говорят на русском, а истории болезней пишут на украинском, и это приказ. Это не дело киевской тети рассказывать, на каком языке общаться врачам и пациентам в Харькове. Вы лучше решите, как ей своих детей накормить, не вымогая денег, не продавая справки, не придумывая болезни, не назначая "фуфломицины". Но поскольку вы этого решить не можете, вы создаете совершенно другую тему для обсуждения, убивая при этом людей. 

- Вам предлагали стать министром здравоохранения?

- Нет, никто и никогда. Но сразу после Майдана фейсбучная интернет-общественность стала обсуждать, кто же теперь в новой демократической власти будет министром здравоохранения. Там предлагали кандидатуры Ольги Богомолец, Комаровского, и многие говорили, что с Комаровским было бы неплохо. Хотя я вообще не имею никакого отношения к административному управлению. Это не мое, я – врач. Но как только пошли слухи о том, что Комаровский может стать министром здравоохранения, я стал получать кучу писем. Я понял, как приходят сигналы. Любое министерство, если ты хочешь навести порядок, – это билет на войну. А я не воитель, я строитель. Я могу помочь построить, но я не умею воевать. Я привык к тому, что послушать то, что я рассказываю, есть миллионы желающих. Я не готов кого-то уговаривать слушать, навязывать свою волю. Вам неинтересно – катитесь.

- Вы говорили, что есть вещи, которые Ульяна Супрун делает правильно. Например?

- В начале своей деятельности Ульяна писала пост в ФБ и говорила: "Смотрите у доктора Комаровского". Потом ей кто-то из умных советников сказал: "Ну вы же министр, а то какой-то несчастный доктор. Что вы на него ссылаетесь, вы ж сами умная". Когда Комаровский десять лет тому снял программу о том, что можно мочить манту, это никому интересно не было. У меня иногда такое впечатление, что рядом с Супрун находятся люди, которые ей все время подсказывают темы. "Ульяна, что-то ваш рейтинг давно не падал. Давайте вы что-нибудь ляпнете". Последнее меня просто убило. Да, есть стандарты неотложной помощи насчет того, что если больного на каталке везут по коридору головой вперед, и тут внезапно кто-то открывает дверь, и больной человек врезается в эту дверь, то его как бы добили. Поэтому есть стандарт, которому обучают врачей всего мира: скорая помощь всегда и везде перевозит пациента только ногами вперед. Это стандарт, это никто не обсуждает. Сказать в нашей стране "больные, вас будут возить ногами вперед" - это сделать так, что против тебя ополчатся все, даже те, кто тебя любят. Откуда у Ульяны Супрун в голове представление о том, что наш народ думает о транспортировке ногами вперед? И тут кто-то из советников говорит: "Ульяна, вы давно ничего не писали. У нас все время неправильно возят пациентов". И Ульяна пишет: "Все должны возить пациентов ногами вперед". Тут же все СМИ: "Вот до чего она нас довела!" Это примерно уровень дискуссии.

- А вы давно видели Супрун или говорили с ней?

- В прошлом году присутствовал на одном мероприятии, где она выступала. Несмотря на то, что сейчас кричат, я считаю зама Супрун, Линчевского, крутым доктором, классным специалистом, который, как и Супрун, к сожалению, ноль в коммуникации с людьми. А если к тебе нет доверия, ты должен объяснять. Но тем не менее, я впервые услышал от нашего Минздрава, что гомеопатия – это бред, что народная медицина не имеет к Минздраву никакого отношения, что есть нормальные протоколы лечения. Когда многие возмущаются против этих протоколов, то четко надо понимать, что на первичном, амбулаторном уровне, где терапевт – пациент, есть 10-15 классических ситуаций, и освоить эти протоколы совсем несложно. Задача Минздрава даже не столько научить этим протоколам, сколько запретить делать глупости. Но все это разобьется о нищету, о бесправие врачей. Поэтому реформировать здравоохранение без денег, законов и доброй воли невозможно. Это полная дискредитация любой реформы, поэтому взяться за такое мог только тот, кто ни черта не понимает ни в нашей ментальности, ни в том, как выживают наши врачи. Поэтому человек, который пытается навязать любую модель здравоохранения, лишает возможности зарабатывать. Врачи адаптированы к этой системе, а вы все из-за этой системы страдаете. Вам выписывают кучу ненужных лекарств, вы обходите десятки врачей. Когда вам говорят, что мы тебя лечим только так, вы фактически мешаете врачу зарабатывать. Это главный враг. Вы хотите, чтобы реализовался протокол, – сделайте врача обеспеченным. Но чтобы быть обеспеченным, он должен выполнять вот эти правила. Нельзя наоборот. Вот этот классный специалист берет взятки, и вы хотите начать реформу с того, что его уволить? Нет, вы сделайте так, чтоб у него зарплата была такая, чтоб он взятки не хотел брать. Тогда у вас реформа получится, а наоборот - не получится. Вы хотите, чтоб вместо врачей на скорой помощи ездили парамедики – это правильно, и так во всем мире. Только вы сначала создайте институт парамедиков, научите людей этим пользоваться, а потом уничтожайте скорую помощь. Иначе не получится. Поэтому все через задницу. Аденоиды удаляют через задницу.

Новости по теме

- Тогда объясните как коммуникатор, что значит эта инициатива – делать консультации по скайпу, особенно там, где люди не могут прийти, в дальних селах?

- Я вам гарантирую, что если вы с вашим ребенком позвоните мне по Скайпу и расскажете, какие у вас проблемы, я с вероятностью 99% их решу. А если я перед этим зайду к вам в дом и скажу: "Вот отоскоп, я научу вас, как этим пользоваться". Если я сделаю фельдшерско-акушерский пункт, где будет не медсестра, а секретарь местного председателя, которую я на трехмесячных курсах научу, куда приложить датчик, как посветить веб-камероой в горло, ухо, как снять кардиограмму, то 90% амбулаторных вопросов можно решить и сказать, что это не подлежит лечению с помощью Скайпа. Технически это должно выглядеть так: есть кабинет, в котором, прежде всего, нормальный интернет. Я каждый год отдыхаю в Карпатах – чтоб интернет там был нормальный? Года три назад я отдыхал в Грузии, там есть такие регионы, например, как Тушетия, который открыт три месяца в году. Приезжаешь туда, а там 3G-интернет. А в Карпатах тысячи людей, а интернета нет. И мы в условиях без интернета обсуждаем Скайп-диагностику. Сначала накрыли Скайпом – раз. Потом утвердили, какой должен быть кабинет, какое должно быть оборудование. Я уверен, что за сумму порядка 2000 долл. можно организовать крутой кабинет интернет-диагностики, который будет смотреть, слушать, снимать кардиограмму, измерять артериальное давление. Все это сможет сделать человек без медицинского образования, закончивший двухмесячные курсы, – любой житель села. Поэтому если в Киеве будет сидеть огромный центр, где будут круглосуточно дежурить сто специалистов, которые могут консультировать людей таким образом, и в смене будет один дежурный крутой доктор, который может тут же проконсультировать, то что, нельзя сыпь посмотреть по интернету, нельзя в горло посветить фонариком и посмотреть, ангина это или нет? Да, классно, если у вас в каждом селе будет по доктору, но этого не будет, и мы должны это реально понимать. О том, как врач кого-то угробил, у нас же пишут все. А о том, как он спас, не очень-то интересно писать. О том, что врачи живут на нищенские зарплаты и должны как-то выживать, никому не интересно.

- Сколько должен получать доктор сегодня?

- 1,5 тыс. евро.

- А получает?

- 100-150 евро. Нам говорят, что если он будет пахать, то сможет заработать 300 евро.

- Сколько ваша жена, которая проработала всю жизнь детским офтальмологом… Какая у нее пенсия?

- 1 450 грн. Мой близкий друг в 1991-м году уехал в Америку, он там работал фельдшером. Проработал там 20 лет, получил американскую пенсию 2,5 тыс. дол. и вернулся сюда жить. Получается, что если ты 20 лет отпахал в Америке фельдшером, то ты человек. Моя жена принимала в день по 50-60 человек, и ей государство сказало: "Ты умница, 1 450 грн".

- Если бы вы делали медицинскую реформу и у вас были бы для этого все возможности и средства, чтобы вы сделали?

- Для начала я бы сделал нормального врача. Но для того, чтобы я что-то мог требовать от врача, врач должен получать нормальные деньги. Точно так же, как мы ничего не сделаем в полиции и в школе. Врач-педиатр первичного амбулаторного звена должен знать 15 стандартных состояний, с которыми сталкивается каждый день каждый педиатр. Это условно: сыпь, повышение температуры, желтуха, кашель, сопли, жалоба, вокруг которой будет куча диагнозов. Он должен знать стандартные современные протоколы лечения на дому бронхиальной астмы, атопического дерматита, острого воспаления легких, стандарт помощи при ОРВИ. И главное, он не имеет права выходить за рамки этих стандартов. Если пациент в рамках этих стандартов не может быть излечен, то это уже следующий уровень. Я бы сделал так: есть во всем мире порядка 400 лекарств (международные названия лекарств) с доказанной эффективностью. На эти лекарства страна должна полностью убрать все налогообложение, то есть перестать на этих лекарствах зарабатывать. На всем, что не входит в список из этих 400 лекарств, делайте что хотите. Валидол, корвалол могут стоить хоть 1 000 грн. Это ничего не лечит. Если некое лекарство улучшает работу печени… Таких лекарств нет в природе, но вы считаете, что они есть, вам это помогает. Так покупайте! Но зато деньги, которые мы заработаем с этих продаж, я бы пустил на поддержку нормальных лекарств. Точно также мы бы договорились с производителями, что будем производить, а что – нет. Но мы потребуем международный контроль качества. Как министр здравоохранения первый, к кому я бы пошел, – это министр МВД. Я бы сказал: "Как сделать так, чтоб твои ребята пообрубали руки тем, кто лекарственный фальсификат привозит в аптеки? А еще можно сделать, чтоб твои ребята, которые наркотиками занимаются, не гоняли врачей, которые лечат онкобольных, умирающих, которые криком кричат?" Сосредоточьтесь на школах, на закладчиках, но дайте врачу без страха назначить больному умирающему обезболивающее. Есть куча лекарств, которые каждый день рекламируют, – отхаркивающие средства. Детям в первые пять лет жизни отхаркивающие средства нужны крайне редко, и только под присмотром доктора. А для детей до двух лет – это вообще преступление. Я бы просто сказал врачам: "Как только вы назначите ребенку до пяти лет какую-нибудь дрянь, вы перестанете быть врачом". Но сейчас это ни на кого не действует, у нас няня зарабатывает больше, чем врач. 

- Сегодня проходит реформа здравоохранения. Медицина коммерциализируется, но как она может быть в этом состоянии без страховой медицины?

- А зачем для этого реформа здравоохранения? Есть куча международных страховых компаний, пустите их на этот рынок и пусть страхуют.

- А кто это должен делать?

- Минздрав. У вас есть машина, вы хотите ее поменять на лучшую, но при этом у вас нет денег на бензин. Финансирование медицины катастрофически уменьшается. За любым компьютерным томографом, за любым ремонтом в больнице все равно стоят люди в белых халатах. Если вы не поймете, что реформа медицины начинается с людей, с их благополучия, с их безопасности… Чуть ли не каждый день сообщения, что в какой-то больнице побили врача. Я прекрасно понимаю, что такое не спать по ночам, как это говорить, что ваш ребенок умер. В этой стране тебя не ценят, ты никому не нужен. Каждой твоей ошибке будут радоваться. Люди не придут к тебе на помощь. Вот приезжаешь куда-то, а там тяжелейший больной, и ты понимаешь, что, по большому счету, не надо его дома оставлять. Но ты видишь, что у них нет денег, и ты назначаешь лечение. Уезжаешь домой – и у тебя сердце не на месте. А они не звонят, не сообщают. Потом ты понимаешь, что если ты уехал и тебе не позвонили – все супер. Потому что если он чихнет или пукнет не так – тебе среди ночи позвонят. Если перестали звонить, значит, ты его вылечил. Сегодня у меня 38 звонков со словами: "Доктор, спасибо, нам стало лучше". 38 за 40 лет врачебной практики. Поэтому я не хочу, чтобы в стране, где так относятся к врачам, мои дети, близкие мне люди становились врачами. И судя по той информационной кампании против врачей, которую возглавляет Минздрав, сегодня, когда Минздрав инициирует уголовные дела против врачей… Но Минздрав не должен инициировать дела. Вы сначала сделайте врача уважаемым и обеспеченным, а потом инициируйте. Чтобы не мнение бабушки определяло, как лечить, а мнение великой медицинской науки, представителем которой должен быть грамотный, обеспеченный, цивилизованный, уважаемый врач. Иначе у вас не получится. Поэтому все те, кто хотят жить с высоко поднятой головой, не унижаться, не ходить на цыпочках, не быть заложником у самодура главного врача, который лучше знает, что и как, они все едут в Польшу, Словакию, Чехию – куда угодно. И им там рады. Они могут пахать с утра до ночи. Вы понимаете, что такое работать сутки через сутки? Сутки дежурство – сутки отдыхать. Я в таком ритме отработал десять лет, когда у меня было 14 суточных дежурств и 3 дежурства по санавиации.

Новости по теме

-  Врач – это такая профессия, где нужно абстрагироваться. Врачи должны обладать определенным набором качеств, чтобы не впускать в себя горе. Они должны быть циниками. Какие случаи вас затронули так, что не получилось остаться профессиональным циником?

- Я вам расскажу историю, по которой можно снять фильм. Я – молодой мальчик, мне 26 лет и я дежурю по санавиации. Днем мы летали на вертолетах, а ночью мы ездили на машинах. Ноябрь, вызов в город Краснокутск, Харьковская область – отравление угарным газом. Мама пошла на вечернюю дойку, оставила дома двоих детей – 2 и 4 года. Пришла домой – 2-летний лежит без сознания, 4-летний ходит, кашляет. Она хватает младшего и бежит с ним в больницу, а ей говорят: "Чего ты его принесла, он уже мертвый". Она кладет этого мертвого и бежит за тем, который кашляет, приносит его, и на этого 4-летнего меня и вызывают. Отравление угарным газом лечится так: интубационная трубка, аппарат искусственной вентиляции легких. Если есть этот аппарат – ребенок живет, нет – он умирает. Кислорода тут нет, аппарата, который может обслужить ребенка, нет. Но везти его в Харьков я не могу. И кстати, если вы взяли в больницу ребенка, а он умер по дороге, то вы сразу везете его в судебно-медицинский морг. И автоматически открывается уголовное дело за то, что вы его повезли. Поэтому в такой ситуации все врачи санавиации в Советском Союзе делали так. Они вызывали главного врача и говорили: "Я его сейчас пытаюсь довезти до реанимации, но если он умрет в реанимации, то я возвращаюсь назад с трупом, и вы оформляете так, будто я никуда не ездил". Я так и поступил, но везти его я не могу, потому что из него еще валит пена. Я ввел ему определенные лекарства и засунул в него интубационную трубку диаметром в два раза больше, чем надо. И у меня появилась возможность катетером отсасывать слизь, которая валит. И вот мы едем в Харьков. Дождь, я отсасываю слизь – и в форточку. И так мы едем два часа. Привожу ребенка, он живой, и я возвращаюсь домой. И вот я еду домой – я абсолютно счастливый человек. Я знаю, что я его довез, сейчас к нему подключат 100%-й кислород, и он выживет. И я реально понимаю, что это первый пациент в моей жизни, которого 100% спас я, и больше никто. И ты понимаешь, что ты не зря окончил институт, не зря пахал. На следующий день я прихожу в больницу свою, а мне мой завотделением говорит: "Что ты там вчера натворил? Ты ж засунул трубку в два раза толще, чем положено, и теперь у него горло поцарапанное, он говорить не может. На тебя рапорт написали". И горздрав рассматривал мое страшное преступление. Вот так все устроено. Ты можешь сказать "спасибо" только сам себе. Никогда никто ничего не оценит. Только так, как тебя научили мама и папа, как они тебе привили – что такое хорошо и что такое плохо. Чем ты становишься известнее, тем больше о тебе пишут гадостей. Я смотрю на своих коллег, нормальных, которые не продаются, и вообще не понимаю, как они живут. Что является стержнем, который заставляет работать здесь? Я приезжаю в Казахстан – 2 000 человек, в Киеве – 300. Никому это не надо. Все умные, все грамотные, все идут в Европу.

- Украина могла бы стать страной, которая развивает медицинский туризм?

- Легко. Харьков, например, был центром стоматологического туризма для РФ.

- Лучше и дешевле?

- И лучше, и дешевле. Я уже не говорю про Белгород, который весь лечился в Харькове, из Москвы прилетали и лечились. И все мои, которые приезжают из-за бугра: приехали – пошли к нашим стоматологам. Все знают, что сколько стоит.  

- А можно было бы сделать так, чтобы из Европы сюда ехали?

- Можно. Но они сюда не поедут, потому что нет дорог, нет безопасности, нет правил игры. Потому что как только вы будете владельцем клиники, куда массово ездят из Европы, тут же найдется куча доброжелателей, которые придут вас учить жизни: с кем вы должны поделиться, кого вы должны лечить бесплатно и т. д. Мы уничтожаем страну, потому что у нас нет порядка. И никто не может понять, что пока нам не обеспечат порядок и закон, у нас не будет страны.

- Какую страну, какую систему вы бы взяли в качестве эталона?

- Система Семашко построена на враче не очень богатом, хотя ее можно было бы оптимизировать теми же протоколами, уменьшением бюрократической надстройки, уничтожением всех левых способов лечения, уничтожением плана койко-дней. Почему-то никто не говорит, что именно эта команда реформаторов нейтрализовала такое позорное явление, как план койко-дней. А это очень важно. Но тем не менее, я не могу понять, как можно врачу с западным образованием реформировать здравоохранение, но при этом допускать продажу без рецептов антибиотиков и других лекарств, которые вообще не должны продаваться.

- А вы считаете, что нужно вводить рецепты на продажу антибиотиков?

- Это закон страны. Любой антибиотик – это препарат рецептурного списка. Почему он продается без рецепта? Почему надо наводить порядок, начиная с борьбы с врачом, который взятку взял? Почему нельзя начать наводить порядок с аптек, чтобы люди перестали дрянью лечиться?!

- Всем своим спичем вы защищаете ваших коллег. Но почему же тогда вы говорите, что вы белая ворона и многие коллеги вас не любят?

- Они же меня не за это ненавидят, а за то, что я могу выжить, не используя те методы лечения или те виды заработка, которые они практикуют. Врач имеет процент от аптеки, процент от лаборатории. Вы заходите в больницу, и вас заставляют надеть бахилы. Это чистый бред, этого нигде в мире нет. Это способы бизнеса. А я умею и могу заработать другими способами. И всегда мог. Я, заведуя отделением, все, что мне засовывали в карман, оставлял в своем отделении. А после работы ехал, зарабатывал своим детям. Но у меня в отделении лежали детдомовские дети в подгузниках и игрались в "Лего" и "Чико". Я харьковских олигархов "раскулачивал": забирал у них игрушки, подгузники – они сами потом уже привозили. Это неправильно, но по моему опыту я могу сказать, что спокойно работать в нашей медицине можно только тогда, когда ты киваешь и не споришь с начальством. Это, кстати, в бюджетной сфере везде. Ни один милиционер не будет спорить с начальником отделения, ни один учитель не пойдет против завуча или директора, ни один врач не пойдет против завотделением или главного врача, иначе его жизнь будет уничтожена. Чему научили наших врачей, так это это молча следовать правилам, которые установило начальство. Я это на себе испытал. Я прихожу заведовать отделением, и в этом отделении лежат 60 детей с ОРВИ, которые получают в день 240 уколов. Я работаю в этом отделении год, и там уже делают не 240 уколов, а 5, и всех врачей это устраивает, потому что я, завотделением, взял на себя ответственность. Я ушел через 9 лет, и ровно через месяц в этом отделении стали делать 240 уколов.

- А почему вы уколы прекратили делать?

- Потому что это вирусная инфекция, а она не лечится антибиотиками. А в уколах у нас детям вводят антибиотики. Хотя нигде в мире детям попы не колют. Цивилизованная медицина этого не понимает, хотя у нас в стране этот страшный дикий чудовищный беспредел продолжается. Если ребенок умирает – лекарства вводятся внутривенно, если он в сознании – он пьет сладкие сиропы. Если он рвет эти сладкие сиропы, то есть противорвотные лекарства, есть куча способов, как дать, чтобы он не вырвал. Этому учат врачей. Я это говорю на всю страну, но тем не менее в стране продолжают колоть детям попы, потому что родители считают, что это эффективнее, чем сиропчики. Врачи идут на поводу, потому что родители ж деньги платят. Я спрашиваю: "Ребята, вы собрались гонять Комаровского из-за того, что он куда-то там на рыбалку собрался, а у вас есть вообще совесть защитить задницы собственных детей? Вы видите, в каких условиях ваши жены с детьми в больницах находятся? Вы не хотите глотку порвать за них? Не меня гонять, я не собираюсь в политики, а защитить собственных детей?".

- У нас серьезная проблема с тем, что даже дорогие импортные лекарства, которые продаются в Украине, могут быть ненастоящими.

- Конечно.

- А как это происходит технически?

- Это не ко мне. Это вы Арсена Борисовича позовите и задайте ему вопрос.

- Не идет на интервью. А как людям выживать? Практическая рекомендация по поводу того, как покупать лекарства? Это же квест получается.

- А у вас квест по жизни. Нет законов в стране, порядка нет. Квест, что мы сейчас скажем что-то, что кому-то не понравится, и на выходе с канала мне дадут по голове. И после того, как нам дадут по голове, куча демократической общественности скажет: "Ну правильно, а чего они сказали то, что не положено говорить?" Я могу себе позволить говорить то, что думаю. Я могу ошибаться, я же не эксперт в геополитике. Но оскорблять меня за то, что наши мнения не совпали… Я только один раз читал о себе такое количество гадостей, когда во время Майдана записал обращение к родителям России. Тогда я получал кучу писем от своих читателей из России.

- А что вы тогда сказали?

- Суть моего обращения сводилась к следующему: пожалуйста, не лезьте, дайте нам возможность самим разобраться с нашими идиотами. Нам такой возможности не дали. В результате Революцию достоинства превратили в революцию национальную. И мы имеем то, что мы имеем. И я выяснил, что жители моей страны могут проклинать намного круче, чем жители соседней. Вот этого я не ожидал.

- Если такое количество людей (мотивированы они были или не мотивированы) зацепила эта ваша фраза, может, вы хотите ее продолжить или объяснить – по поводу рыбалки с Путиным?

- Я считаю, что когда лидеры двух государств говорят под присмотром еще двух, им труднее договориться. Это мое мнение. А какие у нас цели? Какие вы преследуете цели? Владимир Владимирович, какая у вас цель? Уничтожить нашу страну?

Новости по теме

- Чтобы здесь было плохо. Чтобы можно было показать своим, что если вы начнете выходить на улицы, то у вас будет такой же бардак, как и в Украине. Поэтому сидите и не жужжите.

- А если будете жужжать – к власти придут вот эти. Я получил порядка 3 000 писем с одной и той же фразой, но в разных вариациях: "Доктор, осторожно, эти вам не те". Майдан показал, что если вы не будете разборчивы, если вы будете наивно верить всей лапше, которую вам говорят, то вас опять возглавят и поведут куда-нибудь люди, у которых нет ничего святого, которые врут и воруют без зазрения совести, которые могут бить людей даже в прямом эфире, которые могут закрывать каналы за то, что они что-то не то сказали. Они могут решать, на каком языке и где петь артисту, – это дело высших государственных мужей. Не защита детей, не достоинство солдата. Не безопасность каждого жителя страны, не доступ людей к безопасным лекарствам, не нормальная школа, не чистая больница, а это они будут делать. И вы будете свой гнев направлять на человека, который что-то не то сказал или что-то не то спел, но воры и бандиты будут вне вашего поля зрения, потому что те, кто это понял, массово выезжают. Это достоинство?

- Когда началась революция, вы поверили, что сейчас будут реально европейские ценности, уровень жизни, демократия?

- Да, лошара потому что. Я даже обращался к людям еще до начала событий в Донецке. Я говорил, что самое главное – начать договариваться. Для меня, как для врача, лучше годами говорить, чем днями стрелять. Я не голосовал за нашего президента просто потому, что я не люблю программу, которая называется "Жить по-новому".

- А за кого вы голосовали?

- За Ольгу Богомолец. Я ей поверил. Но это было ошибкой, поскольку Ольга не справилась на посту руководителя парламентского Комитета по вопросам здравоохранения. Потому что если комитет не может наладить коммуникацию с Минздравом, то это безнадежно. 

- А виноват Комитет или Минздрав?

- Они оба не умеют коммуницировать. У нас сейчас очень любят обсуждать тему компромиссов: что никаких и никогда, что любой компромисс на условиях России – это проигрыш нашей страны.

- Дело в том, что сейчас активизировались силы, которые под компромиссом подразумевают сдачу наших интересов и капитуляцию. Поэтому эта тема так болезненно развивается.

- Это же не моя ответственность. Компромисс с соседом – намного более сложная штука, чем компромисс с женой, со своими. Мы не можем добиться компромисса внутри страны. Мы воюем друг с другом. Мы все время выясняем, что же еще есть в стране такое, чтобы нам набить морды друг другу. Мы выискиваем то, что нас разделяет.

-  Правильно. Пока ломают копья об идеологию, можно очень хорошо пилить деньги.

- Поэтому искусство компромисса начинается с себя. Надо четко разделять интенсивность угрозы от певицы, которая спела не там, где вы хотели, и не на том языке, и угрозы от конкретного человека, который проголосовал за воровство и бандитизм. Пока активисты гоняют артистов, другие "артисты", намного более профессиональные, ни в какие "Миротворцы" не занесенные, идут вперед семимильными шагами.

- Часто бывает, да и статистика показывает, что рождение ребенка приводит к разводу. Что делать?

- 40% семей не выдерживают испытания ребенком. Быть счастливыми родителями – это технология. Проблема в том, что в нашей стране традиционно мужчины полностью изолированы от принятия любых околодетских решений. Женщина, находящаяся под влиянием гормонов, страхов, под влиянием родственников, творит чистый беспредел с ребенком. Ребенок орет, и в голове женщины только одна мысль: он или замерз, или проголодался. А у него болит живот от того, что он объелся, от того, что жарко в комнате, а она не может довести его до ума. А мужик в стороне. Когда ребенок заболел, он говорит: "Давай я побегу в аптеку". Логики и здравого смысла возле детей нет вообще. Представить себе мужчину, который пошел на родительское собрание, дал ребенку лекарство, понимает, что такое детская одежда, система детской безопасности… Таких мужчин очень мало. У нас дважды отцы четырех детей становились президентами. Я думал, что если такие отцы становятся президентами, то дети для них что-то значат, не только свои. И он нам объяснит, как это круто иметь уважаемого, обеспеченного детского врача, как важно, чтобы в детском садике на пять детей, а не на тридцать, был один педагог. Но этого не происходит. Жизнь я положил на то, чтобы объяснить вам: если вы знаете, умеете и понимаете как, то родительство – это счастье. Но ментально вы хотите сделать это подвигом. Все, что вам помогает сейчас, вы воспринимаете чуть ли не в штыки. Вы боретесь с подгузниками, с баночным питанием, вы ищете себе проблемы. У нас куча мам с трехмесячными детьми часами сидят и делают "пись-пись". И все вокруг начинают пиписькать вместо того, чтобы надеть подгузник и лечь поспать. Да, сейчас все условия: путешествовать, отдыхать, любить, спать по ночам, стиральная машина-автомат и так далее. На все, что помогает людям размножаться, государство должно немедленно снять НДС. Государство должно открыть путь к счастливому родителю, оно должно учить детей в школе, что такое правила безопасности, правила безопасности жилища, как обращаться с гаджетами, что такое экранное время. Вы эти слова слышите? "Армія, мова, віра". А дети? Где дети, где люди? Они же учат меня патриотизму.

- Вот слушаю вас – просто президентская программа. Вперед!

- Нет-нет. Они же меня убьют. Для меня очень круто и важно было увидеть вот эту попытку наезда на меня. Я почему-то всегда был убежден в том, что если на меня начнут нападать, кто-то должен за меня вступиться. Один политик написал пару хороших слов и пару SMS было мне на телефон ("Доктор, держитесь, не обращайте внимания на идиотов!"). Нельзя быть президентом, когда все будут с тобой воевать. Когда на меня тут же обрушатся все эти бандиты, которым я помешаю воровать, которые со мной никогда не договорятся. Все будут смотреть, потирать руки и ждать, когда меня грохнут. Покажите мне убийцу Бузины, Шеремета. Кто заставил людей выпрыгнуть из окон? Покажите. Покажите мне, кто закрыл канал и выгнал из страны Савика Шустера. Я хочу знать, это мое право как гражданина, который любит эту страну и который всю свою жизнь, все свое здоровье угробил на эту страну. Я не хочу видеть мерзавцев, которые учат меня, как жить и на каком правильном языке мне разговаривать.

- На случай, когда у ребенка высокая температура и ее не могут сбить жаропонижающими средствами, у вас есть список не очень традиционных средств, которые помогают.

- У меня нет никакого списка средств от доктора Комаровского. Я не строю из себя великого доктора Хауса и великого врача. Я – коммуникатор между медицинской наукой и мамой. Я могу маме рассказать, что помогает, а что не помогает. Например, первая помощь ребенку с высокой температурой – это теплая одежда, но прохладный чистый воздух – 18-20 градусов. Трудно сбрасывать тепло, когда в комнате 25. Мы вдохнули воздух 25, а выдохнули 37. Выдыхаемый воздух имеет температуру, равную температуре тела. А если мы вдохнули 18 и выдохнули 37, мы тепла потеряли намного больше. Поэтому, как правило, у детей не бывает 40, если в комнате 18. Но при этом есть очень много заблуждений на тему того, что ребенка с температурой надо раскрыть и раздеть. Если кожа контактирует с прохладным воздухом или холодной водой, возникает спазм сосудов кожи и ребенок перестает потеть. Температура кожи понижается, а температура внутренних органов увеличивается. Начинаются судороги, и мы едем в больницу. Поэтому чистый, прохладный, влажный воздух, но не должно быть ощущения, что тебе холодно. Ребенок должен быть тепло одет. Любые жаропонижающие активизируют потоотделение, поэтому главная задача – напоить.  С этого начинается лечение, а не с таблетки ибупрофена и парацетамола. Я назвал всего два препарата, которые используются. Ничего другого. Никакого аспирина или анальгина. Я привожу международные названия, а какое вы выберете торговое название – это ваши проблемы. Но до того, как вы засунете в ребенка таблетку или сироп (детям не дают таблетки – только детские лекарственные формы, жидкие), вы должны напоить, одеть и установить правильную температуру. Если у ребенка высокая температура и спазм сосудов, то свечка из попы не всасывается – она там мирно лежит. Чтобы определить, будет свеча эффективна или нет, вы берете ногу и смотрите: если пятка розовая и теплая – свеча поможет. Если пятка бледная и прохладная – свеча эффективна не будет.

- Кока-колу когда пить?

- Кока-кола – это торговое название. Я никогда не называю торговых названий. Коричневая жидкость с пузырьками является мощным энергетическим напитком. Если ребенок все отказывается пить, то фактически капельница с глюкозой равна кока-коле. Пейте на здоровье эту гадость, но никогда не давайте ее здоровым детям. Давайте, когда он больной, пусть пьет. А здоровому ребенку ее можно давать только при условии, что он худой и с шилом в заднице. И папа регулярно с ним бегает. А если он целый день сидит со смартфоном – ему этого нельзя.

- Недавно вы мне сказали, что для того, чтобы быть здоровым, надо каждый день пить. Я думала, что вообще-то наоборот.

- Это не я сказал. Оказывается, небольшая доза, хороший стакан вина в день, уменьшает общую смертность на порядка 18%. Ежедневно. А два стакана вина уже увеличивают смертность. А остановиться нам всегда очень сложно. Я считаю, что у нас очень большие проблемы со спортом, с детским особенно. Мы очень отстаем. Как только в мире что-то запрещают – все это тут же оказывается здесь. Как только запретили ходунки почти во всем мире, они в огромном количестве появились у нас. Мы не хотим за этим следить, а ведь это функция государства.

- Украинская элита – для вас это кто?

- Для меня элита – это Вова Зеленский, "Квартал95". Я знаю практически каждого из них, слежу за ними. Это люди, которые работают командой много лет, помогают друг другу, дружат семьями, умеют находить общий язык и с утра до ночи пашут. Все, что заработали, заработали своим интеллектом. Они вызывают смех, но самое страшное то, что мы должны рыдать над этими шутками. Для меня это элита. Это настоящие патриоты страны. Андрюша Данилко – это для меня элита. Человек, который никому не продался. Человек, который Богом данный талант сохранил для своей страны. Вова и Андрей могут жить припеваючи в любой стране мира, и если б Андрюша сейчас жил не в Киеве, а в Амстердаме, он бы мог каждый день летать на заработки в любой город России, вывозить оттуда чемоданами деньги. А он здесь, это его страна. А мерзавцы учат нас всех патриотизму.

- Если Зеленский пойдет в президенты, вы можете его поддержать?

- Я ему верю, я его люблю, он – пахарь. Володя, родившийся в Кривом Роге, не имел никаких связей и особых способностей, чтобы стать тем, кем он стал. Кличко Бог дал генетику, а трудолюбие было его. А есть люди, которым Бог не дал ничего, кроме таланта. Но пробиться таланту в нашей стране, не имея денег и связей, можно только тогда, когда ты пашешь с утра до ночи. И когда такие люди, как Володя или Андрей, пробиваются к вершинам известности, то это для меня эталон людей, которые могут пахать и не продать себя, свой талант, свое искусство.

- Вы сегодня сказали очень много важного, но печального. Я бы хотела закончить на другом настроении. Давайте какой-то анекдот, любимый.

- Я расскажу одну историю, которая приключилась со мной лет 7 назад. У меня во дворе растет дуб, ему лет 150. Моя жена ненавидит этот дуб, потому что только в этом году вывезли 40 мешков желудей. Но очень красиво. И мы как-то с детьми решили сделать Лукоморье во дворе. Покрасили цепь желтой краской, купили плюшевого кота и посадили его на цепь. И тут стал вопрос: русалка. Где ее взять? И как-то еду я мимо Харьковского гидропарка и вижу, что мужик продает надувные игрушки: дельфины, киты. Я приехал домой: "Придумал!" Врываюсь в кабинет и набираю в интернете "надувная русалка". И мне вываливается 50 страниц предложений. Оказывается, "русалка надувная" – это классная позиция всех секс-шопов Украины. Я сижу, смотрю на это все, и тут заходит жена с вопросом: "И что ты придумал?" Я боюсь, что вся наша политика очень похожа на русалку надувную из секс-шопа.

- Спасибо вам большое.

- На здоровье, Алеся. 

видео по теме

Новости партнеров

Загрузка...

Виджет партнеров