Некоторые патриоты и патриотические силы у нас таковы, что врагов Украине уже и не нужно

Экс-председатель ВРУ и народный депутат Владимир Литвин в интервью программе "Бацман" на телеканале "112 Украина" рассказал о том, как, по его мнению, можно закончить войну на Донбассе, что происходило на Евромайдане, а также о своем отношении к Владимиру Вятровичу, руководителю Института национальной памяти

Некоторые патриоты и патриотические силы у нас таковы, что врагов Украине уже и не нужно
112.ua

Владимир Литвин

народный депутат

Экс-председатель ВРУ и народный депутат Владимир Литвин в интервью программе "Бацман" на телеканале "112 Украина" рассказал о том, как, по его мнению, можно закончить войну на Донбассе, что происходило на Евромайдане, а также о своем отношении к Владимиру Вятровичу, руководителю Института национальной памяти

***

Бацман: В эфире программа "Бацман". Добрый вечер, Владимир Михайлович. "Стране нужен Литвин". До сих пор?

Литвин: Я думаю, да. Если бы у меня была возможность в 2013-2014 году влиять на ситуацию (я имею в виду организовывать работу ВР), я беру на себя ответственность утверждать, что жертв и кровавых событий в Украине не было бы. Я это чувствовал в 2004-м году, я видел, как меняются настроения, как люди радикализируются, и понял, что надо брать на себя ответственность. Хотя я осознавал, что для меня лично это может быть дорога в один конец, что потом мне это припомнят. Я думаю, что они просто не успели: был короткий промежуток, чтобы отомстить мне за то, что для разрядки ситуации в 2004-м году я провел решение о недоверии правительству, чтобы успокоить общество.

- Скажите, а кто был автором того слогана?

- Это люди, которые мне советовали, помогали во время избирательной кампании. Я не был автором, но я воспринял это как данность.

- А вы отказались от президентских амбиций или нет?

- Я думаю, надо понимать очевидное. Чтобы участвовать в президентских выборах, должно быть, прежде всего, три условия: 1) деньги, 2) большие деньги, 3) очень большие деньги. И плюс к этому - доступ к эфиру. К большому сожалению, таких составляющих нет.

- Вы подтверждаете сумму в 250 млн долл.?

- Я думаю, что сейчас будет больше с учетом инфляции. Когда ситуация зашла в тупик в 2004-м году, и, по закону, надо было принять решение о проведении повторных выборов, утром в тот день ко мне приехала целая делегация. Мне сказали, что если я соглашусь участвовать в выборах, будет принято решение о следующих выборах, но никакого третьего тура, который не предусмотрен ни одним законом Украины, не будет. Я думаю, тогда бы проблема президентства была решена в мою пользу, так как я брал на себя абсолютную ответственность за события в Украине.

- А почему вы отказались?

- Я исходил из того, что надо как можно быстрее успокоить общество, чтобы эти протестные настроения не переросли в непрогнозируемые события.

- Кто был в этой делегации?

- Это были люди, от которых зависело принятие соответствующего решения.

- Фамилии назовем?

- У Алексея Толстого есть такие слова: "Ходить бывает склизко по камешкам иным. Итак, о том, что близко, мы лучше умолчим". До определенного времени. Я не хочу, чтобы сейчас этих людей преследовали.

- Какая фамилия должна быть у президента Украины, чтобы он закончил войну?

- Проблема не в фамилиях. Проблема, скорее всего, в том, что этому человеку необходимо осознать, что обеспечивать свое доминирование за счет запугивания людей войной и удержания их в состоянии войны – это абсолютно против природы нашего общества, это аморально, политически безответственно и преступно.

- Выборы уже не за горами. Первой идет сейчас Юлия Тимошенко. Она сможет закончить войну?

- Мне бы так хотелось (возможно, я выдаю желаемое за действительное), чтобы Тимошенко изменилась, многое переосмыслила, чтобы это была уже не та Тимошенко, которая была, скажем, до 2010-го года. Очевидно, если она получает поддержку, люди интуитивно чувствуют, что, возможно, она решится на то, чтобы все направить на установление мира в Украине. Хотя это очень сложно будет сделать, поскольку партия войны очень сильна. Иногда я чувствую сожаление, ощущаю разочарование из-за того, что Юлия Владимировна хочет удержать в орбите своего влияния и этот спектр политических настроений, демонстрируя определенную всеядность, чтобы всем в этом плане понравиться. А сегодня тон в политических процессах задает агрессивная группа радикально настроенных людей. И украинские политики для того, чтобы держаться во главе этих процессов, пытаются быть еще радикальнее. Обратите внимание – активисты начали блокирование Донбасса. Власть патетически и гневно заявляла, что теряет украинский бюджет: озвучивались цифры – один или два процента ВВП. А потом опомнились и через решение СНБО объявили блокаду Крыма. Объявили не столько экономическую блокаду, сколько блокаду тех людей, которые проживают в Крыму и которых они считают гражданами Украины. К большому сожалению, в этом просматриваются какие-то бизнес-интересы, это старая сталинская большевистская привычка воевать за территории, а не за людей.

- Вторым идет сейчас Анатолий Гриценко. Он смог бы закончить войну?

- Я думаю, что он активно мог бы ее начать. Поскольку он всеми своими действиями, своими заявлениями демонстрирует, что он военными действиями обеспечит целостность Украины.

- Олег Ляшко?

- Я не видел, чтобы в рейтингах Олег Ляшко был третьим.

- Но вопрос о нем.

- Я думаю, вряд ли все эти люди, которые сегодня тасуются в рейтингах, смогли бы решить эту проблему. К большому сожалению, часть из них зависима от тех, кто их содержит и кормит.

- А что должен сделать Петр Порошенко, чтобы снова стать президентом?

- Во-первых, сформировать команду, где были бы не подчиненные, а союзники. Люди, которые имели бы свою позицию и отстаивали бы ее. Чтобы звучал голос разума, а не голос одного человека. Я думаю, что это главное. Но, вместе с тем, это будет трудно сделать, потому что когда рейтинги катятся вниз, остановить их практически невозможно. Сегодня повсюду массовое разочарование людей, апатия, от которой недалеко и до агрессии. Я ни разу не слышал в адрес нынешней власти (с парламентом включительно) хотя бы нейтральное слово.

- Петр Порошенко сможет закончить войну?

- Судя по тому, что США передали новое оружие (правда, они приказали его держать на складах под охраной или под контролем военнослужащих США), это является сигналом того, что с помощью Украины будут пытаться приручить Россию, точнее говоря, российского президента Путина.

- Правда ли, что в последнее время между вами и Порошенко пробежала черная кошка? Потому что у вас всегда были достаточно близкие отношения.

- Я бы не говорил о последнем времени. Должен сказать, что отношений между президентом и народным депутатом нет.

- А между Петром Порошенко и Владимиром Литвином?

- В том числе. Дело в том, что я не напрашиваюсь со своими советами к президенту. Когда только начинался минский процесс, я изложил свое видение, что, на мой взгляд, следовало бы делать для того, чтобы выйти из состояния войны. Я и сегодня считаю, что никакие посредники, никакие форматы четырех президентов не решат проблему до тех пор, пока не начнутся прямые дискуссии, диалог между президентами России и Украины. Причем публичный. Мы должны думать не о том, как "порешать" проблемы между Украиной и Россией, а как выстроить систему отношений странам, которым судьба определила быть соседями, и странам, у которых есть общая история. Нравится она или нет – но она есть. Я считаю, что из этого надо исходить.

- Вы сказали о посредниках. А что там делает в переговорах Виктор Медведчук?

- Судя по публикациям, он, в первую очередь, занимается вопросами обмена пленными или заложниками. Я считаю, что сегодня главная проблема для нас – вернуть всех тех людей, которых незаконно удерживают, не ставя никаких условий, ни с той, ни с другой стороны. Я думаю, что этому должна быть посвящена работа в минском формате, в том числе Медведчука. Очевидно, он является коммуникатором между президентами. Ибо, судя по всему, контакты между ними не прерывались, несмотря на такую, казалось бы, агрессивную позицию со стороны украинского президента.

- Вот вы говорите о прямых контактах. А на практике как бы вы делали? Как это должно происходить? Что, Порошенко должен ехать к Путину?

- Да не нужно ехать. Надо сегодня сделать так, чтобы, во-первых, прекратилась война. Надо исходить из очевидных вещей, а не кричать везде, что Украина завтра будет в НАТО. Как только наши руководители начинают делать такие заявления – на Донбассе растет интенсивность конфликта. Видимо, надо ставить перед международным сообществом проблемы в такой последовательности: Будапештский меморандум должен приобрести статус юридического и обязательного документа, который должен быть признан и зафиксирован на уровне ООН. Во-вторых, следует исходить из того, что Украина, которая сегодня является центром, где пересекаются конфликтные интересы, должна остаться внеблоковым и нейтральным государством. Но это должно быть решение международного сообщества. Я думаю, что это дало бы возможность российской стороне говорить, мол, мы добились того, что граница между Украиной и Россией не будет границей с НАТО. Такие предложения в свое время озвучил Бжезинский, дополняя следующим: если возникнет какое-то обострение или конфликт, в действие должно вступать решение, которое до этого должно носить "спящий" характер, - что Украину без всяких условий принимают в НАТО.

- Я хочу спросить у вас о провокациях, которые были на Майдане, о расстрелах. Как вы считаете, кто или что стоит за этими провокациями?

- Я не могу руководствоваться догадками. Но я думаю, что только со временем мы узнаем всю правду. Тем более сегодня пытаются установить "истину" в одностороннем порядке, чтобы как можно скорее закрыть эту тему. Думаю, что там все было не так просто. Если внимательно читать и анализировать информацию, которая есть в открытом доступе, я не исключаю, как и многие другие, что происходил циничный процесс стимулирования людей на Майдане для того, чтобы достичь желаемого результата. Проще говоря, для того, чтобы на крови забежать во власть. Обратите внимание – в Армении проходили протесты. Вся страна заявила, что она не разделяет позиции правящей партии и власти. Но все происходило мирно. А у нас не хотели ждать, потому что чувствовали: власть к рукам подходит – как же ее не ухватить? Очевидно, нужно было увеличить возмущение общества и увеличить давление со стороны международного сообщества. Потому что я не могу понять радости, которую сегодня демонстрируют, в том числе украинские политики, по поводу того, что погибли правоохранители. Как можно рассчитывать на то, что эти правоохранители завтра будут обеспечивать порядок в стране, если они хорошо помнят, что произошло с их коллегами? Это попытка таким образом быстро закрыть эту проблему.

Новости по теме

- Какие разговоры или встречи вы помните во время Майдана, которые были реально важными?

- Для меня самый важный момент был тогда, когда после разгона молодежи на Майдане Верховная Рада через несколько дней собралась на заседание, и мне удалось выступить на этом заседании, сказав такое: "Если вы рассчитываете – все, и власть, и оппозиция, – что эти события рассосутся сами собой, вы глубоко ошибаетесь. Нужно принять комплексное решение, в том числе дать оценку правительству. Но не спонтанно, а подготовить это решение и задать правительству вопрос, почему это случилось". Я обращался поименно к лидерам всех фракций. Некоторые смеялись, другие выражали свое недовольство, но я был прав. Тогда, с самого начала, можно было бы остановить вероятный (а он стал реальным) негативный сценарий для Украины. И второй момент – это когда ВР разбежалась. Впечатление было такое ужасное, когда я шел к метро "Арсенальная" по улице, а военнослужащие бежали, ветер нес мусор. Мне это напомнило картины, будто советские войска отступили, а немецкие еще не вошли, такой короткий период междувластия, и грабят кто что может утащить. Помню, как подходили к автобусам военнослужащие, в том числе внутренних войск, а за ними сзади бежали молодые парни, избивали их, отбирали у них щиты, – эта картина была ужасной. Я вернулся домой и думал, что же делать дальше. Мне позвонил президент, Леонид Данилович Кучма, и энергичными фразами, которые я не буду пересказывать, говорил следующее: "А чего вы разбежались? Почему вы бросили страну на произвол судьбы? Ведь в 2004-м году ты же брал на себя ответственность. Почему вы сейчас все спрятались? Принимайте решение, иначе страна погибнет". Я так понимаю, что ему не к кому было больше апеллировать – власти в Украине не было. Тогда я надиктовал заявление с призывом к тому, чтобы ВР вернулась в сессионный зал и чтобы депутаты взяли ответственность в свои руки. Это заявление транслировали через каждые 15 минут. Я начал созваниваться с депутатами. Прежде всего, это были внефракционные депутаты, в том числе Игорь Еремеев. Тогда некоторые боялись идти к ВР, звучало предложение от нынешних правящих собраться в Михайловском соборе и там начать работу ВР. На что я ответил, что эти решения не будут иметь легитимности – они будут поставлены под сомнение. Договорились собраться у метро "Арсенальная" и группой идти в ВР. Я не поддержал, приехал в ВР, а там никого не было. Потом зашла в кабинет Мария Матиос, мы с ней пообщались, начали подтягиваться депутаты. Не было работников аппарата. Начали составлять список, чтобы набрать 226 депутатов, чтобы хотя бы на основании списка прийти к принятию решения, но их не было. Все красиво говорили, но некому было написать хоть какой-то проект постановления, и ваш покорный слуга этим занимался. Для меня это памятно.

- Вы говорили тогда с Александром Турчиновым?

- Не говорил, потому что когда он стал председателем ВР и и. о. президента, у него там была своя команда, свой штаб. Я не считал нужным. Комитет по безопасности и национальной обороне принял те решения, которые надлежало принимать, и первые решения, которые я представлял. Тогда было сложно, было много неизвестного, ряд предложений просто отбросили.

- То есть вы тогда советовали Януковичу уволить Азарова, Захарченко?

- Я Януковичу не советовал. Я по этому поводу прямо сказал Николаю Яновичу Азарову, что было бы хорошо, если бы он ушел в отставку. После того он со мной не разговаривал. Я это сказал Андрею Клюеву. Я предложил с самого начала принять такое хирургическое решение. Я напомнил им Макиавелли и сказал, что в таких условиях нужно резать, резать и резать, чтобы сохранить здоровую часть. Под здоровой частью я имел в виду Украину.

- И они не согласились?

- Они приняли это решение, когда оно уже никого не устраивало.

- Зачем вы голосовали за законы 16-го января?

- Я не голосовал. Это можно посмотреть и проверить.

- Когда вы были председателем Верховной Рады, был принят языковой закон Колесниченко - Кивалова. Именно когда вас вызвали в Администрацию президента Януковича, ваш заместитель и друг Адам Мартынюк поставил его на голосование, провел его. Он мне сказал, что вы ему простили. Какие он аргументы привел насчет того, почему он это сделал?

- Аргументов он никаких не приводил. Мне жена сказала: "Отпусти эту ситуацию со временем". На самом деле, я не воспринимал, собственно, не сам закон, а то, как его хотели протолкнуть в ВР. Потому что если есть воля ВР, то надо идти по закону о регламенте ВР. И когда меня так внезапно пригласили на заседание Гуманитарного совета, у меня какие-то не совсем хорошие были ощущения. Если человек пережил немало вызовов – интуиция обостряется. Я позвонил Адаму Мартынюку и сказал, что не буду на вечернем заседании, что мы должны идти только по тому расписанию, которое определено. То расписание не предусматривало рассмотрение закона о языковой политике. Таким образом, мы четко договорились. Когда закончилось заседание совета, Виктор Янукович предложил мне подъехать в Феофанию, проведать Блаженнейшего Владимира, который находился там, – я не мог отказать, ибо я глубоко уважал этого человека. Мы поехали в Феофанию, там уже был накрыт стол. Мы там пробыли где-то с час, и Янукович предложил подъехать в Пущу-Водицу на встречу с представителем религиозных кругов. Приехали туда – там снова был накрыт стол возле озера, разговоры велись ни о чем. Когда я поднялся и пошел в дом, охранник мне передал записку о том, что ВР приняла закон. Я был в шоке, я не верил. Янукович это почувствовал, но я решил, что если устрою истерику, это будет свидетельствовать о моей слабости. Через несколько минут ему кто-то позвонил, очевидно, доложили, что дело сделано, и он уехал. Я был просто на грани взрыва. Я начал искать Мартынюка – до утра я не мог его найти. Утром, когда я зашел в здание ВР, увидел, что он идет мне навстречу, говорит: "Доброе утро". Я ему ответил словами, которые пишут в определенном возрасте на заборах. И после этого сделал заявление в ВР. Я до сих пор не могу понять, почему он так поступил. Есть же человеческие отношения, есть, в конце концов, закон, совесть. Мы же договорились.

- Под вашим председательством Верховная Рада голосовала за ратификацию "Харьковских соглашений". Мне кажется, что тогда впервые в ВР бросали яйца. Кто из депутатов тогда бросал эти яйца?

- Все эти люди, которые сегодня руководят ВР. Все эти люди, которые пилили забор вокруг ВР, а сегодня возводят барьеры. Тогда были и другие сценарии, например, облить краской перед входом в ВР. Председатель Комитета по иностранным делам Олег Билорус докладывал, был полностью выдержан регламент. Но, по моему глубокому убеждению, мы тогда отложили любые территориальные притязания в отношении Украины. И я считаю, что тогда было принято единственно правильное решение. Я не говорю уже об экономическом аспекте проблемы, поскольку сверстать бюджет при той ценовой политике на газ было совершенно невозможно. Уже был апрель 2010 года, а страна не имела государственного бюджета – это первый момент. А второй – если бы было спокойное обсуждение в ВР, то неизвестно еще, каким было бы решение ВР. А эти дерзкие действия, на мой взгляд, стимулировали ВР принять это решение. Могли принять, но с соответствующими оговорками. А когда депутаты, которые еще колебались, увидели, каким образом совершается надругательство, я думаю, некоторые из них проголосовали в знак протеста.

- То есть вы сейчас считаете, что "Харьковские соглашения" – это было добро для Украины, а не зло?

- В политике нет терминов "добро" и "зло". В политике есть реальность, с которой невозможно не считаться. А что тогда – надо было объявить о том, что Черноморский флот должен покинуть Украину? Объявить войну России? Почему тогда зафиксировали, что ЧФ арендует украинские базы до 2017-го года? Тогда также, видимо, современные родители украинской государственности понимали, что иначе образовать Украину как государство будет невозможно. В 2010-м году я это чувствовал и понимал, что мы не сможем удержать, что нам нужно время для того, чтобы Украина утвердилась, чтобы Украина нарастила мышцы. Потому и создали хотя бы каркас государства. Не нужно было этого делать? Так не нужно сейчас с Россией торговать. Но импорт из России у нас растет. И мы находимся в состоянии войны. Некоторые патриоты и патриотические силы у нас такие, что врагов Украине уже абсолютно не нужно. Я могу привести простой пример. Вносится в ВР законопроект о том, чтобы современная Украина объявила себя преемницей исключительно УНР. Я когда прочел, удивился и написал по этому поводу статью "История как инструмент политики". Если исходить из того, что мы преемники исключительно УНР, тогда надо признать, что Крым не входит в состав Украины, ибо тогда Крым не входил в состав страны. И надо признать, что подписанный договор с Польшей предусмотрел отторжение западноукраинских земель – они также не принадлежали Украине. Но такие законы вносят люди, которые считают, что только они являются абсолютно рафинированными патриотами Украины. Я не говорю уже о ряде других глупых решений, которые прикрываются патриотической фразеологией.

- А вам как историку нравится директор Института памяти Вятрович?

- Отчего он мне должен нравиться? Это человек, который работает на раздор в Украине, который просто тупо навязывает Украине свое мировоззрение и заставляет власть слепо идти за ним. Обратите внимание, как активно он ссорит Украину с Польшей. А украинские чиновники идут за ним, как за козлом-провокатором.

Новости по теме

- Так а что за сила у него такая, что за влияние, раз так за ним идут?

- Потому что боятся, что их обвинят в том, что они лишний раз не выкрикнули "Слава Украине". Сейчас уже, правда, меньше стали кричать, но это были целые ритуалы. Думают, что чем больше будет демонстрации такого голого патриотизма, тем лучше будет для украинского общества. Они просто не знают, чем живут люди. Наши чиновники, наша высшая власть с тех пор, как зашли в высокие кабинеты, ни разу не общались с простыми людьми и не слушали их. Потому что считают, что это их все должны слушать. Это абсолютно разрушительные действия для Украины. Это раздор в Украине, это многолетний конфликт для страны.

- Недавно в интервью Дмитрию Гордону Герой Украины генерал Омельченко сказал, что подстрекателем в убийстве Георгия Гонгадзе были вы. Что вы ответите генералу?

- Я не считаю его, во-первых, генералом. А во-вторых – это их давние сделки и попытки прикрыть тех людей, которые действительно причастны к этому делу. Чего-то нового от этого "борца" за справедливость никто не услышал.

- А вы знаете спустя столько лет, кто это сделал и почему?

- Если бы я знал, я бы это публично рассказал. Я знаю, что это была попытка не только сбить тогдашнюю власть, но и тех людей, которые имели неплохие перспективы.

- Насколько этот скандал, это дело изменило вашу жизнь?

- Я должен сказать – поразительно. Я просто живу с этим и не могу дать точный ответ на вопрос – почему и за что? Я для себя понял одно: когда ты делаешь дело один, когда не окружил себя целой группой, – это не сработает на тебя. Я никогда не думал, что может быть такой удар в спину.

- Ваша мама до недавнего времени жила в Житомирской области, в вашем родном селе. Вы ее сейчас забрали в Киев?

- Она и сейчас живет в нашем родительском доме. Живет одна – ей 90 лет. Она себя без своей родины не мыслит. Рядом живут сестра, мой младший брат, генерал-лейтенант, который сейчас таскает мешки, работая на мельнице.

- Как это?

- Очень просто. Когда его пытались сделать врагом за Иловайскую трагедию, навесили всех собак…это, кстати, о дружбе с действующим президентом. Когда я спрашивал, зачем это делается, – "ну, ты понимаешь, здесь такая обстановка, такая атмосфера, мы исправим ситуацию". Тем более что к Иловайску он никакого отношения не имел. Но единственное, что от него требовали, когда случилась эта трагедия, – чтобы он сдал в Генеральный штаб все донесения, все документы на тот счет. Когда он отказался это делать, и документы были переданы в ГПУ, военному прокурору, ему таким образом отомстили. Я думаю, что беспристрастное следствие – надеюсь, которое будет проведено и завершено, – покажет ответственность, в частности действующего начальника Генерального штаба, которому было доложено о вторжении войск. На что он дал ответ, который цитировать в приличном обществе не принято. Но это есть в материалах следственной комиссии. А они в это время обмывали очередные звезды, погоны и готовились к параду на Крещатике. А потом пытались найти стрелочников.

- Так а что он там сейчас делает?

- Работает на мельнице. Таскает мешки. Надо же как-то семью содержать. Мои братья, моя семья служили как верные псы государству, а стали врагами. Обратите внимание: из Крыма были выведены только пограничники и корабли пограничной охраны. Все остальное – Крым сдали. Те, кто сдал Крым, – они сегодня герои, их награждают. А эти люди, которые сделали дело, которые стояли, защищали страну, – они никому абсолютно не нужны. Здесь сделали все, чтобы разгромить семью. Тем более делали это люди, которые ели из моих рук, которых я продвигал. Когда я приезжал домой, то нынешний начальник Генерального штаба, который тогда служил в Житомире – почему-то все время приезжал, я его и не знал, – стоял возле собачьей будки. Но они между собой связаны этими трагедиями, этими котлами, друг за друга держатся, пытаются найти крайних и повесить на них ответственность. Не получится. Главный военный прокурор сказал: "Если бы не генерал-лейтенант Литвин, то украинские войска стояли бы возле белорусской границы спиной к Украине".

- У вас есть известный сват – Андрей Деркач. Вы сейчас дружите семьями?

- Мы одна семья.

- У вашей дочери есть свои магазины брендовой одежды. То, как вы выглядите на эфирах, – это ее заслуга?

- Ее, а сейчас невестки. Бизнес дочке пришлось прикрыть, поскольку сегодня это не позволяет даже содержать тех людей, которым она платила приличную заработную плату.

- Ваш сын Иван тоже политик?

- Нет, он не политик.

- Чем он занимается?

- Он занимается своим делом, пытается встать на ноги. Но когда люди не связаны с государственным бюджетом, сделать это трудно. Но я горд, что он ищет себя, что он учится, защитил диссертацию. Хотя он и сказал, что сделал это по моему настоянию, что он себя в науке не видит.

- Спасибо вам за интервью.

- Спасибо вам.

видео по теме

Новости партнеров

Загрузка...

Виджет партнеров

d="M296.296,512H200.36V256h-64v-88.225l64-0.029l-0.104-51.976C200.256,43.794,219.773,0,304.556,0h70.588v88.242h-44.115 c-33.016,0-34.604,12.328-34.604,35.342l-0.131,44.162h79.346l-9.354,88.225L296.36,256L296.296,512z"/>