Анатолий Матиос: Кастрированные законом правоохранительные органы государства превратились в грушу для битья

Анатолий Матиос: Кастрированные законом правоохранительные органы государства превратились в грушу для битья
112.ua

Анатолий Матиос

Главный военный прокурор Украины

Кужеев: Приветствую зрителей "112 Украина". Сегодня в "Большом интервью" главный военный прокурор Украины Анатолий Матиос.

Добрый вечер. Как настроение?

Матиос: Добрый вечер. Замечательное. Когда есть что читать, смотреть, есть что анализировать, то это еда. А когда есть еда, то ты не голоден, ты не протестный.

- Наверное, "голодать" не приходится в нынешних реалиях.

- Есть пища, а есть фастфуд. Если перехватить, то это фастфуд. Если основательно поесть, то домашняя еда. Поэтому думаем, общаемся, что-то обсуждаем, на что-то не обращаем внимания. И смотрим, что общий тренд и тенденции фастфуда все больше преобладают во всем мире. Все куда-то спешат, никто не хочет остановиться и оглянуться на такие вещи, как история. История неизменна. Она эволюционно развивается, меняются декорации, динамика, но, по сути, ничего не меняется. Добро – зло, сюрреализм – способность, действие – бездействие, слова – поступки и тому подобное.

- Только от такого фастфуда не заработать бы язву.

- Для любой язвы есть медицинская, фармацевтическая и другая "мафия", как говорят, потому что самая большая мафия – это фармацевтическая. Поскольку все болеют, все стригутся, то есть две профессии, вечные: парикмахер и тот, кто дает нам иллюзию, что мы выживем, употребляя те или иные таблетки.

- Вы, как говорят, уже на чемоданах?

- Еще раз?

- Чемоданное настроение?

- По поводу?

- Тренд сейчас такой.

- Никогда не чувствовал себя на чемоданах. Первое: нет причины. Второе: нет тренда. Третье: военный устав, предусматривающий чемоданы, это бегство или дезертирство. У меня до октября военный контракт. Я так понимаю, что война не закончится в той форме, в которой она есть, и, будучи сознательным украинцем, наверное, продлю контракт и буду служить дальше. А наличие военного контракта обязывает меня быть там, где я есть, где мне предназначено, и выполнять свою работу. Чемоданов нет. Я буду, наверное, самый крайний, из тех, которые могут взять чемодан и уйти, оставив страну на растерзание настоящему или на растерзание врагам.

- Ну а кто-то уже претендует на должность главного военного прокурора?

- Фантасмагорию "хотелось" я не обсуждаю и даже не хочу думать. За пять лет не было "хотелок" похлебать дерьмо войны, так отчего сейчас должны появиться? Жизнь не останавливается, несмотря на смену персонажей, на смену декораций и скорость принятия решений. Как не допустить ошибку, как сохранить страну? Страна всегда была – в центре Европы, самая большая страна. Если это развалится, у нас не будет государства. Не хочется. 28 лет с огромными потугами и ошибками у нас строится государство. Страна уже в определенной степени есть. Но страна это не субъектное образования. Это территория. Субъектным образованием является крепкое государство с четким пониманием национальной идеи, общего развития куда-то к лучшему (не только к холодильнику и телевизору). У нас тенденция, что народ скорее смотрит в телевизор, чтобы потом понять, что надо посмотреть в холодильник. В телевизоре сплошной фастфуд и трэш, одна беда, а в холодильнике вроде как все есть, но угроза того, что будет хуже, потому что предшественники украли, - это общая тенденция украинского восприятия. Кто-то - мессия - придет и сделает.

- О ком сейчас говорят, как о следующем министре обороны? Вспомним, что Степан Полторак не такой уж и гражданский министр обороны. Должен ли, по вашему мнению, возглавлять министерство человек из общественного сектора, а не карьерный военный?

- Вопрос не в возглавлении. Степан Полторак, я думаю, находится в должности до середины августа или сентября. Затем сформируется коалиция, которая примет те или иные решения. О том, что сейчас будут голосовать за анонсированные представления на увольнение этих лиц, я глубоко сомневаюсь, потому что эта ВР никогда не примет таких решений. Относительно общественного сектора, то вопрос не в персоналиях, а в конструкции, которая действует или хорошо, или плохо, или никак. Те вещи, которые были начаты, которые с огромным трудом продвигались в результате изменения ментальности, изменения подходов, умирания постсоветских концепций "я начальник – ты дурак", они должны продолжаться. Административная функция министра обороны – это распорядитель средств, которые согласовываются с начальником Генерального штаба. Вопрос поступления этих средств от исполнительной власти за счет налогов, военного сбора, целесообразного и рационального их использования в наиболее перспективных или наиболее нужных позициях. Потому что надо делать первоочередное, а затем – второстепенное. Когда ремонтируют во время войны бассейн Центрального дома офицеров за какие-то огромные миллионы гривен, то я думаю, что на обороноспособность государства это не влияет. Много страшных и абсурдных в определенной мере вещей происходит в любой институции, которая олицетворяет государственную власть. И поэтому разрыв, неприятие обществом действий власти, в которой все украинцы, все друг друга знают, все со всеми общаются и в глаза не говорят, когда попадают на камеру, как я сейчас могу говорить какие-то вещи патетически, не могу уподобляться господину Ляшко, которому нужен – архижизненно! - телефон. Когда ты делаешь работу и не обращаешь внимания на то, как тебя будет воспринимать общество, тогда ты ответственен сам перед собой, перед обществом, перед государством. Но когда ты работаешь исключительно на картинку и на то, чтобы понравиться, ты можешь получить временный, какой-то положительный бэкграунд, но это не повлияет на результат работы, потому что когда ты много говоришь, у тебя нет времени на работу.

112.ua

- Так гражданский или военный министр обороны?

- Если есть закон, его надо выполнять. Если это должен быть гражданский – пусть будет гражданский. Вопросы сотрудничества и взаимопонимания между начальником Генерального штаба и административной должностью министра, который политические функции выполняет, представляет в международных институтах: НАТО и т. д. и подписывает финансово-распорядительные документы. Вот это понимание нужно, потому что любая бюрократия может заблокировать самый совершенный инструмент, механизм и конструкцию. Поэтому я думаю, что тот гражданский, которого изберет парламент, которого внесет президент, он имеет право на жизнь как институция. Думаю, что это будет зависеть от персоналии. Как говорил Бисмарк, роли личности в истории еще никто не отменял.

- Как меняется ваше настроение, когда вы узнаете о нынешних кадровых назначениях президента Владимира Зеленского? Например, Александр Данилюк, секретарь СНБО?

- Это компетенция президента, он его назначил, значит, он ему очертил те мировоззренческие и политические конструкции, которые он должен воплотить через механизм выполнения своих должностных обязанностей секретаря СНБО, а не председателя. Посмотрим 31-го числа, насколько профессионально будет подготовлено заседание СНБО, когда антагонистические по некоторым взглядам члены СНБО будут слушать доклад тех или иных лиц и принимать решения. Это тяжелая работа, технологически сложная, и на ура, экспромтом такие вещи невозможно будет делать. Предыдущий секретарь СНБО Александр Турчинов хорошо владел системой инструментов, которыми располагает СНБО, смог вследствие наличия мощной политической силы в парламенте (на тот момент НФ) влиять на форматирование и формирование мнения членов СНБО, для того чтобы были те или иные голосования. Удастся ли это Александру Данилюку в ближайшее время – мне трудно сказать. Я с ним знаком, у меня есть о нем свое суждение, но сейчас вопрос не в персоналиях. Вопрос в том, будет ли способна государственная институция аккумулировать те вещи, которые должны узакониваться указом президента, совершенным юридическим документом, который подлежит исполнению.

- А роль личности в истории?

- Она для полководца. Когда ты начальник штаба, ты должен подготовить карту боевых действий. Не более. Не будем подменять понятия.

- Секретарь СНБО не историческая фигура?

- Нет. Это технологическая фигура, которая должна досконально подготовить полную картину реалий. Если они тайные, то в тайном режиме, если публичные, то в публичном, чтобы показать, что аппарат главы государства уполномочен на принятие коллегиальных решений исполнительной власти, правоохранительных органов и других приобщенных к СНБО лиц, для тех решений, которые нужны государству. Подписывает или не подписывает решение СНБО – исключительно президент. Секретарь СНБО без политического бэкграунда, без политической силы – это технологическая лицо. Функционер того или иного качества. Пожелаем господину Александру успехов и понимания, что его предыдущие звания инвестбанкира, министра финансов, политика это только сегменты, а СНБО это всеохватывающая система взглядов исполнительной власти, тех политических сил, которые представляют министров, правоохранителей, которые имеют свои субъективные суждения, восприятие или неприятие тех или иных руководителей. Он должен аккумулировать, для того чтобы был совершенный документ и инструмент, который должен выполняться, а не только быть принят и подписан. Отчего же государство у нас в таком вечном болтании? Слова расходятся с делами. Это доказали все предыдущие правительства. Украине уже 28 лет, все президенты доказали, что очень часто, в очень большой критической массе слова правильные, в совершенстве оформленные юридически не взлетали. Потому что то, что не выполняется, – оно мертвое. А мертвое живым быть не может.

112.ua

- Иван Баканов, первый заместитель председателя СБУ.

- Я с ним не знаком, мне трудно судить. Сейчас проходит коллегия СБУ. Насколько мне известно, там будут подводить итоги работы. Будут ли там кадровые перемещения? Это право руководителей, которые находятся на своих должностях. Знаю одно: военная прокуратура, которая была создана в результате страха, когда был и массовый героизм, и массовое самопожертвование, и также массовое дезертирство, была основана 22 августа 2014 года как реакция парламента на страх потери государственности. На страх невозможности соблюдения закона теми, кто получил от государства оружие. Сможет ли сейчас человек, внесистемный, на той должности, на которой Иван Баканов, выстроить четкие отношения, основанные на законе, с огромным количеством оперативных работников, имеющих опыт, имеющих обучение? Мне трудно сейчас судить. Но возвращаясь к истории ... Силы стратегических операций в США периода Второй мировой войны с нуля были созданы, и туда были интегрированы юристы и банкиры. Так вот, они чрезвычайно прагматичные и циничные люди. Они были людьми вне системы, которые выстроили то, что потом превратилось в ЦРУ, которое насчитывает 10 тыс. сотрудников и о нем знает весь мир. Точечные или скальпельные операции влияли на оценку мира, что может сверхдержава США. Если команда, люди или те, кто в большей степени уже есть в СБУ, смогут совместить желание перемен, соблюдение закона, наличие инструментов, процесс неизбежного реформирования из полувоенного формирования в гражданскую разведывательную структуру… Смогут ли они это совместить и дать результат для государства, мне трудно судить. Но СБУ, как и все военные на данный момент в силу различных обстоятельств, - под наблюдением военной прокуратуры. Я хорошо владею ситуацией, что такое СБУ, я хорошо владею всем перечнем вызовов, с которыми за первую неделю работы пришлось столкнуться господину Баканову. У меня есть свои какие-то суждения, я 8 лет там прослужил. Посмотрим. Если будет нуждаться в помощи – обратится. Нарушит какой-то закон – мы поправим. Потому что нельзя сразу наказывать. Надо помогать строить государство. Наверное, у него должно бы получиться. Получится? Это на Божью волю.

- Лишь бы не было саботажа.

- Нет в государстве понятия "саботаж" Это же не частная структура тех или иных сторонников сельского совета. Государство и офицер не могут склоняться к тем или иным политическим предпочтениям и противодействовать системе государства. Жизнь не заканчивается. Могут меняться руководители, а рутинная, ежедневная, тяжелая опасная служба, она продолжается. За 5 лет (кто бы как ни ругал) те или иные подразделения СБУ) в цифровом, статистическом и реальном положительном выражении на порядки лучше, чем все, что было за 24 года. Но запрос на мессию, на одномоментное счастье, которое по кнопке состоится, оно ставит огромные вызовы. И я очень осторожно отношусь к словам, так как можно стать заложником сказанного и невозможности сделанного. Так вот, отсутствие в публичной сфере именно господина Баканова и рутинная работа ежедневно по 18 часов может дать результат. В СБУ работает очень много высококачественных, высокопрофессиональных, чрезвычайно патриотических и способных офицеров, которыми может гордиться не только Украина. По некоторым параметрам сотрудники СБУ тех или иных подразделений, особенно контрразведки, могут дать фору большинству, если даже не стать первыми в мире по качеству и профессионализму выполнения задач.

Новости по теме

- Начальник управления Госохраны Валерий Гелетей подал рапорт об отставке. А президент Владимир Зеленский назначил Алексея Оцерклевича новым начальником УГО.

- Точно так же военные, более 3000 военнослужащих. Мы договорились о встрече с начальником и первым заместителем УГО – мы пообщаемся. Знания военного десантника и военнослужащего, который принимал участие в боевых действиях, – это одно, а УГО, которое должно построить систему защиты для предотвращения и недопущения угроз главы государства, - это совсем другое. Там есть много инструментов, с которыми новоназначенный руководитель точно осведомлен в силу специфики своего обучения. Будем помогать. Это защита институции, а это – лицо государства. Ему придется учиться на ходу.

- Вы сказали: не стать заложником сказанного. Стал ли таким заложником упомянутый Валерий Гелетей, когда говорил о параде в Севастополе?

- Простых ответов не бывает. Что легче: создать иллюзию или ее разрушить? Так вот, неосторожно сказанное слово сносит не только иллюзию, но и реальность, потому что практически никто не понимает, как это может быть воплощено. Большая проблема на долгие годы. Персонифицированное, субъективное желание отдельно взятого или министра, или руководителя УГО провести парад в Крыму должно было быть акцентировано на одной фразе: это произойдет на нашей пенсии или уже парад проведут наши дети. Такова реальность. Если мы не будем называть вещи своими именами, будут говорить, что слово расходится с делом.  

- Он, как министр обороны, такое говорил.

- Когда частную иллюзию ретранслируют, пребывая на должности, как совершенную вещь, то это заложник ситуации. Он сказал то, во что никто не верит. Что невозможно реально. Поэтому военного решения проблемы освобождения Крыма пока не существует, и неизвестно, будет ли существовать в будущем. Этого не знает никто: ни президент, ныне действующий, ни мы, ни наш северный сосед Путин. Он говорит: Крым – российский. Точка. А мы говорим: Крым – наш, украинский. Тоже точка. Мы видим массу суждений политологов, которые строят всевозможные конструкции: от господина Артеменко (на 100 лет в аренду сдать) до "включить воду, свет". Это будет первый шаг к тому, что вы будете мириться с Россией. С Россией будут мириться не за счет экономического раболепия перед Россией, а за счет экономических возможностей показать, что холодильник наполняется, телевизор не промывает мозги, а жизнь продолжается несмотря на политические перипетии. Это жизнь, и не имеют значения персоналии. Если ты хочешь не вляпаться, а войти в историю, ты должен жертвовать собой и работать на благо государства. Иногда потребности всего общества, а не персонифицированного отдельного Матиоса, не всегда корреспондируются с глобальными геополитическими интересами государства, которое должно это общество защищать, строить, процветать и давать надежду на будущее.

- Иллюзии и реальность вокруг персоны Руслана Хомчака, нынешнего начальника Генштаба, главнокомандующего ВСУ.

- Я не знаю, у кого есть иллюзии, у кого есть реальность, но "каждый мнит себя стратегом, видя бой со стороны". То же самое: какой крик подняли после назначения Хомчака! Считаю, что это наиболее удачное кадровое решение президента в условиях войны и в условиях армии, которая является хребтом нации.

- Вы знаете другую точку зрения?

- Если бы я учитывал все точки зрения "стратегов" и "полководцев", проводящих свои баталии клавиатурой в ФБ, то, наверное, сошел бы с ума. Истинный, настоящий боевой офицер Хомчак является высококлассным, высокопрофессиональным, с западным образованием, с курсами в западных военных институтах офицером и генералом, который способен принимать решения, способен на "зубах" их выполнять, нести за них ответственность, и он точно не виноват в том, что пытаются ему прилепить. Я знаю Руслана Хомчака очень давно. Это человек, который пользуется большим уважением в боевых подразделениях и в армии, и проблемы армии он знает в совершенстве. Удастся ли ему, имея прямую коммуникацию с верховным главнокомандующим, президентом, как начальнику Генштаба, создать, подготовить и предложить СНБО или Кабмину те изменения в определенных законах, которые выбьют старое и наносное из армии и сделают армию такой, как в Израиле, я сейчас не готов сказать. Но есть большое желание привести армию к общемировым стандартам. Большое желание – защитить армию от необоснованных посягательств, насмешки и презрения в той или иной степени в обществе. Есть большое желание не всю жизнь армию обеспечивать только за счет волонтерского движения, а за счет тех налогов и за счет военного сбора, который платит каждый гражданин. Эти функции и задачи, которые ему ставит президент, они не лежат в поле уголовного преследования, за что отвечаю я. Военная прокуратура с начальником Генштаба должны отвечать за одно: за защиту каждого, кто взял оружие для защиты Родины. За превенцию наказания, как следствие, за превенцию недопущения преступлений, которые порождает война. Война порождает страшные вещи. Человеческая психика после обстрела может быть неадекватной. Так вот, именно для того чтобы защитить армию, мы должны создать систему: если ты оступился – мы поправим. Если ты защищал – мы наградим. Когда мы построим систему превенции – недопущение преступлений, тогда никто не будет говорить, что армия такая-сякая. Я верю, что в течение года-двух мы увидим сверхсерьезные изменения в системе построения армии, в функционировании армии, в повышении боеспособности, а также снижение уровня преступности. Он сейчас достаточно высок.

- Вместе с тем вы не столь комплиментарны, как к господину Хомчаку, в отношении бывшего начальника Генштаба Владимира Заманы.

- Мы не знакомы с Заманой. Мы расследовали производство "За государственную измену". Комиссия экспертов провела исследование секретных документов – они написали свое заключение. Это является источником доказательств, мы выполнили свою работу. Закончили расследование, и сейчас господин Замана знакомится с материалами производства. Мы ожидаем сейчас предоставление разрешения на рассекречивание некоторых документов ГПУ, особенно периода Майдана, которые точно приведут некоторых в состояние аффективного шока. Потому что эта мантра и эта роль, миссия, которая спасла Майдан (отказался от должности начальника Генштаба, чтобы не вводить войска) она ​​является ложной. Приказы утверждают обратное: приказы о применении армейских подразделений на Майдане подписывал начальник Генштаба Замана. Эти документы будут выложены в открытый доступ.

- Знал ли об этом Александр Турчинов, когда представлял его в стенах парламента?

- Никто ничего не знал тогда. Так же происходил мавзолейный период тогда, потому что вызовов тысячи, а команды сбежали. Оставшиеся - боятся, а революция порождает всегда пассионариев, а пользуются результатами революции очень часто отбросы. Я не хочу сравнивать Заману и ошибки, которые тогда происходили, - я говорю сухими цифрами, сухими доказательствами документов. Примет решение суд - оно будет законно. Если говорить о моих отношениях с руководством Генштаба - сверхсложные отношения с предыдущим начальником, Муженко. Ну и что? Мы должны делать свою работу. Я точно знаю, что все претензии, которые были высказаны нами в Генштаб, были со временем нашей работой доказаны как правомерные, обоснованные, законные. И "защита" мундира, происходящая посредством шельмования или нападок на военную прокуратуру, закончилась пшиком. Мы выиграли все иски, возобновили положение многих вещей, которые позволили нам снизить градус результатов посттравматических расстройств. Снизить преступность в армии, привлечь, как превенцию, к ответственности лиц, имеющих оружие. Которые, например, в состоянии алкогольного опьянения совершали те или иные общеуголовные преступления. Это рутинная работа, которой не видно. Есть что рассказать, но нечем похвастаться, как сказал бы зритель. Но зрителю не интересно.

- Но тот же Замана считает, что на пятую годовщину Майдана властям просто был нужен козел отпущения, и, в частности, вы, господин Анатолий, просто выслуживались перед начальством. И дело это заказное.

- Право подозреваемого позволяет ему говорить все. Время всему врач, и судебные решения так же. Все попытки государства доказать обществу, что была совершена государственная измена Януковичем, находились в латентном состоянии, пока его не осудили на 13 лет за государственную измену. Это не будет быстрый процесс. Право человека, подозреваемого, говорить никто не может у него забрать. Будем говорить в зале судебного заседания с предъявлением документов. Я точно не являюсь тем, кого можно вызвать и нажать кнопку для выполнения того или иного заказа. Я не какой-то предмет, который может всем нравиться. Мне все равно. Я убежден, что мой опыт, мои знания, знания моих подчиненных базируются на нормах закона, которые подтверждаются документами. Субъективное восприятие и шельмование - это абсурд. Точка будет все равно. И она будет законной.

- В Украину вернулся экс-председатель ОГА Одесской обл. Саакашвили. ГПУ, СБУ на этой встрече в Борисполе не было.

- Я не отвечаю за ГПУ в целом, только за военную прокуратуру - нас 670 человек на всю страну, ни за СБУ. У меня отношения к Саакашвили нет. Это человек-фейерверк, который, по крайней мере, в Украине породил мышь. Есть ли у него состав преступления - пусть отвечают те, кто расследовал дело, - господин Кулик и господин Луценко. Передайте дело в суд и публично доведите.

- Саакашвили сказал, что никому не хочет мстить, но, согласитесь, и в предателях ему ходить как-то неприятно.

- Это его право - ему восстановили гражданство, президент своим решением, основываясь на тех или иных основаниях. Но Грузия требует выдать господина Саакашвили для привлечения к уголовной ответственности, и я не думаю, что весь грузинский народ однозначно привержен господину Саакашвили. Если тебе плохо на родине и тебя родина не принимает, ты вечный перекати-поле. А у перекати-поля никогда нет родины - оно куда прикатилось, там и делает шум. Я думаю, что будет еще много шума вследствие безответственных заявлений, шельмований. Если не будут обращать внимания на это и будут делать свою работу, он развернется к тем, кто ему подал руку помощи и подставил плечо поддержки. Такая натура человеческая - вернуться в мейнстрим и в ту воду, в которую уже невозможно вернуться. Это господин Саакашвили. Работа тех, кто его преследовал, если она профессиональная - закончится судебным решением, если нет - то это очередной пшик, который вновь ударит по институту, а не по конкретным персоналиям. Поэтому мне все равно, что говорит господин Саакашвили. Я отношусь к его персоне как к человеку, который ничего не сделал для Украины, кроме хайповых каких-то вещей, создававших картинку, но практически ни к чему отрицательному не приведших. Самое главное: нельзя делать закон незаконными методами. Саакашвили всегда по жизни делал законные вещи незаконными методами. Вот поэтому его и преследует Грузия.

- А кто был прав насчет него: Порошенко или Зеленский?

- Каждый взял меру своей политической ответственности с президентского поста, основываясь на тех или иных мировоззренческих вещах. Точку поставит украинский суд. Если он уважает украинскую систему судопроизводства - он должен идти в суд. А не рассказывать, как боялись, когда его встречал на европейских полях.

- Осенью будет уже четыре года, когда кто-то стрелял по окнам рабочего кабинета тогда еще генпрокурора Шокина.

- Кто - не знаю. Ни дня не имел отношения к расследованию. Расследовали в СБУ, отработали много всяких версий. Что происходило? - Это на совести тех, кто это делал.

- Какие последствия для Украины будут иметь обвинения прокурора Луценко в адрес посла США Мари Йованович, когда он изданию The Hill рассказал, что посол США в Киеве дала ему список людей, которых не должны были бы привлекать к ответственности? Он сказал, что это недопустимо и что никто ему не помешает расследовать. Имеет ли место преступление? Имеем еще одну проблему?

- Если кто-то делает то, что не соответствует ни статусу, ни полномочиям, ни дипломатическому протоколу, предоставляя намеки о недопустимости преследования "грантоедского" бэкграунда, то это вмешательство в государственные дела суверенного государства. Я встаю и не держу это в себе год или два, или три, а выхожу и говорю: "У меня состоялась протокольная встреча, как первого лица, с таким-то человеком, на которой то-то, то-то. Я, как генеральный прокурор, считаю это недопустимым". Протокольные встречи с дипломатами должны происходить в присутствии переводчиков, иных лиц, потому что это очень тонкие вещи. Если это не было сказано, для чего говорить через три года? Говорила? Не знаю. Уместно ли это делать? Так же не знаю. Мы говорили с Юрием Витальевичем по поводу моего видения всей ситуации. Я не причастен к расследованию дел, но скажу одно: генеральный прокурор, даже имея политический бэкграунд, феноменально обладая ораторским искусством, не имеет права делать заявления, которые могут иметь политический подтекст и политические последствия. Это не норма закона. Если нарушена норма закона как вмешательство в государственный суверенитет и территориальную целостность - есть перечень статей. Если уполномоченное лицо генерального прокурора хочет не допустить дальнейшего нарушения закона - оно пишет соответствующее представление на верховного, на президента, на МИД и информирует, что произошло. И прикладывает протокол встречи. Говорить, как утверждение мировоззренческих оценок тех или иных юридических действий, которые произошли или не состоялись, и если это происходит с отсрочкой во времени и дается с уст не экс-прокурора, а генерального прокурора, это в Америке воспринимается как свершившийся факт. Надо очень хорошо взвесить: в состоянии ли ты это говорить, соответствует ли это нормам международного правового сотрудничества, является ли издание The Hill официальным СМИ органов государственной власти США? Я не могу сравнить наш "Голос Украины" с изданием The Hill. Это создание информационной новости и повода, которые затем уже растут по своим законам.

112.ua

- Так зачем давать такой повод?

- Я не спичрайтер генерального прокурора. Юрий Витальевич - феноменальный оратор. Он знает английский язык. Насколько в совершенстве - не мне судить, я его не знаю. Было то, что он озвучил? Не знаю. Все ли действия посла Йованович я приветствую? Нет. Но я их не буду комментировать, потому что это не моя парафия. Мы видим перескакивание этих "грантоедов", от Сергея Лещенко и иже с ним, которые могут перескочить с одного тулупа на другой, только чтобы удержаться и получить свои награды для покупки того или иного состояния в виде квартир, которое никак нельзя объяснить. Генеральный прокурор не может быть политиком. Не может давать политические заявления. Это должно быть жесткое кредо тех, кто возглавлял, возглавляет и будет возглавлять ГПУ.

- Что касается "амбарной книги" ПР - это же звено из той же цепочки?

- Я хорошо знаю Виктора Трепака. Он был моим подчиненным. Он со временем выговорился, сейчас чуть ли не медийная персона. Он, будучи достаточно грамотным оперативным работником, придумал версию появления у него неизвестно откуда "амбарной книги". Виктор, если вы были среди тех, кто 18-20 февраля 14-го года был у штаба ПР, на ул. Липской, и когда гасили пожар, который там был, случайно получили или просто подняли "амбарную книгу" - это одно дело. Если вас, как генерала СБУ, использовали как последний источник моделирования политической ситуации - то вы не профессионал. Если вы втягиваетесь с позиции: я гуцул из Черновицкой области, а он, по-моему, из Турковского района Львовской области, думая, что Львов - пуп земли, то вы тоже не правы. Если вы думаете, что ваше переобувание в воздухе, от Гриценко к Петренко, сделает вам честь и хвалу - то нет. Нельзя быть праведнее Бога. Скажи правду - тогда будет понятно, что происходило. А для того чтобы получить колонку в газете "Зеркало недели" и писать поллюции ума, необоснованного юридического ума, и допрос в НАБУ, который ничем не закончился (со всей бухгалтерии три листа выбросил Лещенко, для того чтобы медийно склонить чашу в сторону одной из партий в избирательной президентской кампании в США) - то не по Сеньке шапка. Поэтому, господин Виктор, оставайтесь, где есть, учитесь и перестаньте поливать ту систему, которая вас вырастила. Это позорно для офицера и для генерала. Вы много хорошего для государства сделали, но поллюции ума говорят о вашей интеллектуально-половой несостоятельности - вы еще не выросли.

- Но руководитель избирательного штаба тогда еще кандидата Трампа Пол Манафорт... Что будет в результате этого скандала?

- Судят не по скандалу или по озвученным вещам в этом скандале. Фискальная система чрезвычайно жесткая в США, и если она доказала, что есть нарушение американских законов в виде неуплаты налогов по законам об иностранном представительстве...

- Благодаря этой "амбарной книге" также, в частности?

- Насколько я знаю, источником доказательств является документ, который передан. Книга не передавалась, потому что это не доказательство. Где она сейчас хранится - понятия не имею. И это ли оригинал? Уклонение от уплаты налогов, насколько я знаю, в США определяется по доказательствам банков, а также когда человек признает и подтверждает собранные публичные доказательства своими показаниями. Поэтому я только могу хлопать совершенству юридической системы США вследствие скорости принятия решений. Но и господин Мюллер 4 года искал русский след. А теперь благодаря одному интервью The Hill, благодаря поллюциям ума Виктора Трепака у нас украинский след еще будет год подряд как дельта коридора, в который загнана Украина и украинский президент, который не имел к этому отношения. Закулисье осведомленности говорит о том, что либо ты платишь собой и говоришь правду, или тебя не используют вслепую. Если генерала СБУ используют вслепую, то он не генерал. Если он сам в это втянулся - это ничтожно для генерала, который защищает свое государство.

- Как-то это заживет или еще будем отхаркиваться?

- Все заживет. Все пройдет. Но непоправимые последствия точно останутся. Украина и так является полигоном для испытания геополитических конструкций, геополитических учений. Мы, как полигон, где упражняются то Россия, то с языковым законом наши соседи, то Европа, одной рукой нам помогает, то "Северный поток - 2", как петлю, нам бросает. То международные финансовые институты, то дают, то не дают, рассказывая, что нам нужно делать. Мы не субъект - мы объект полигона. А полигон - это ямы, воронки в результате того, что кто-то испытывает какое-то оружие. Я не хочу, чтобы украинский народ был и продолжал быть подопытным в геополитических упражнениях. А когда мы теряем субъектность в геополитике, на нас никто не обращает внимание. На нас можно цыкнуть и сказать список, как это говорит генеральный прокурор. И когда представитель государства опускает голову в результате какой-либо политической целесообразности и не говорит: "Дудки, я в своем государстве" - значит, он делает что-то неверно. А когда ты это говоришь после двух лет целесообразности - это тоже неверно. Я всегда называю черное черным, а белое - белым. У нас реформы, у нас построили кучу институтов, дали надежду обществу на неотвратимость наказания, на борьбу с коррупцией. Пшик! Кастрированные законом правоохранительные органы государства превратились в грушу для битья, как такие, которые не победили коррупцию, не имея для этого инструмента, а новые органы не способны ни на что, кроме постоянных скандалов. Ноль приговоров у наших коллег в НАБУ, сплошные скандалы в ГБР. Президент, как гарант Конституции, может делать те или иные назначения, но когда пальцы, сервисы, отдельно взятой руки, которая отвечает за все государство, отсутствуют, то для чего тогда нам государство? Мы снова живем в виртуальном мире. Если человек не способен - до свидания. Я, например, посоветовал бы президенту одну вещь, имея большой опыт. Основная проблема в государстве - это война и борьба с коррупцией. Война - это длинный страшный процесс, и приход к миру через призму не только нисхождения или отступления в каких-то позициях, а доказательства своих позиций с позиции силы и способности отстоять свою позицию. Как можно побороть коррупцию, если у нас так прописано законодательство, ее невозможно побороть. Распущенная ВР оскопила правоохранительные органы. Президенту нужно внести сейчас этой ВР как неотложные изменения в закон о подследственности, где написать, что тот, кто обнаружит факт коррупции - то расследует и доводит до суда. Альтернативная подследственность для всех имеющихся в государстве правоохранительных органов. Не только для 700 избранных, где-то в подвале что-то расследуют, а на выходе за три года зеро. И процесс состязательности тех, кто хочет лифт государственный, кто хочет защитить государство и хочет, чтобы следующие выборы были с улыбкой, а не с плачем, он будет это делать. Есть у нас такие люди, есть в полиции, есть в СБУ, есть в фискальной системе такие люди. У них нет инструмента.

Новости по теме

- Какого еще инструмента не хватает?

- Все, что относится к компетенции НАБУ, - это все, что более 1 млн. Миллион уже вроде ничтожные деньги. Все, что с коррупционной составляющей связано, - это должно расследовать НАБУ. Мы не имеем права вообще. Военная прокуратура каждый день задерживает два взяточника. С 1 января и до сегодняшнего дня - 204 человека задержаны за взяточничество. Мы изъяли у них предметов, взяток на 15 млн. Их взятки - от 500 долл. до 400 тыс. Все, что дальше - это НАБУ. Почему нужно оставлять эту монополию НАБУ? Дайте тем органам, которым налогоплательщик платит зарплату. И увидите, что за три месяца количество выявленных коррупционеров в геометрической прогрессии увеличится. И тогда запрос общества и желание президента будут подтверждены действием. Но когда пальцев нет - то кулаками не ударишь. Нас на всю страну - 670 человек. Это и в ООС, и в гарнизонах. Военная прокуратура закончила расследование и направила в суд 75% всех дел, которые закончила ГПУ. В ГПУ - 11 тыс. человек, а нас - 670. 11 тыс. человек закончили уголовных производств и отправили в суд 25% от 100%. 75% за пять лет. Так почему мы, 670 человек, можем сделать 75%, а 11 тыс. человек - так вальяжно. Я не имею претензий к коллегам, я говорю о КПД тех, кто хочет что-то изменить в государстве и кто хочет сделать полезное что-то для общества. Дайте нам инструмент. Поэтому президент Зеленский должен написать: "Вношу как неотложный законопроект о временной, периодом в три года, альтернативной подследственности коррупционных преступлений для всех правоохранительных органов". Поверьте мне, что под сентябрь у нас штабеля будут лежать. Потому что у нас будет законное право. А сейчас мы не имеем права.

- Это по принципу: кто раньше встал, того и тапки?

- Да. Если не работает администратор, то швейцар его работу не выполнит. А вы дайте всем право. Может, швейцар умнее администратора.

- А если двое одновременно одного схватят?

- Это невозможно. Если президент это напишет, даже воспользовавшись циничным интересом ВР к самосохранению, и она проголосует, чтобы не было монополии НАБУ, которого они боятся страшно (но ничего после этого не бывает), они проголосуют, и будет доказано, что президент снова, как институт государства, стал выше, чем законодатель, который оскопил всю правоохранительную систему в результате нивелирования законов.

- В случае подтверждения неконституционности назначения Артема Сытника головой НАБУ какие это будет иметь последствия?

- Все, что делается вальяжно, то есть долго, - неуместно ввиду вызовов современности. В Конституционном суде тоже скандалы на скандалах. Это не создает монолитность и авторитет любому государственному институту. Это его настигнет, будет ли это конституционным признано, не будет, но дайте инструмент для работы. Если по результатам нашей беседы сайт вашего телеканала напишет: "Матиос рекомендовал" - я не рекомендую, я знаю, как это и что надо сделать. Не нужно придумывать сверхсложных решений. Это как тот Гордиев узел. Он - это коррупция, которую невозможно побороть. Хочется большую рыбу - ее невозможно поймать. ГПУ за последние три года почти 3 тыс. взяточников взяла. Это мизер, потому что мы не имеем другого права. А корпоративная этика такова: если я обнаружу, что есть большой взяточник, то я должен принести эту "рыбу" в НАБУ, а оно будет мной пользоваться, как старшим, куда пошлют. Я не буду это делать.

- Но если в отношении Сытника неконституционное назначение, а далее что? Или конституционное. Что изменится?

- Для этого есть уполномоченная процедура. Если он назначается указом президента и будет признан неконституционным, значит, президент выпустит соответствующий указ с запуском всех других институтов. Пусть проходят все их конкурсы, поднимающие неспособную пену наверх. Сделали конкурс. По политической целесообразности НФ и БПП сделали меня дураком, который не способен был бы возглавить ГБР. Нет ничего личного, но они выбрали самого "достойного". Поэтому все, кто думает хорошо государство и хочет сделать, - 4 года делали, а оно не едет. Так зачем государству право? Тогда будет работать сила права: улица, шина, демонтаж, штурм НАБУ, заход на сессию городского совета, потому что инструменты в государстве не работают. Не предотвращают преступления, добивающие государственность. Я не хочу, чтобы была добита государственность вследствие того, что ВР не может или не хочет проголосовать, а кто-то не подскажет из тех, кто может и должен это делать, главе государства, что это неотложное - четыре вещи. Поверьте, ВР проголосует за альтернативную подследственность для всех органов, потому что выборы, эмоциональное мировоззренческое неприятие НАБУ, и право правоохранителям, здоровым силам, проявить себя как лифт защиты государственности. Простое решение - как мечом...

- На одном из эфиров вы сказали, что этот оборонительный скандал вы "слили" в НАБУ, и оно там и "утонуло". Говорят, что вы это сделали именно из-за обиды на то, что не стали главой ГБР.

- Сливают только в одном месте. Я никогда не "сливаю" - я делаю это публично, если я имею на это законные основания. Не "слив", а все, что было в нашей компетенции, отправил в НАБУ. Я лично отдал почти 90 страниц в руки господину Сытнику. Рассказал, что там (у меня в кабинете), и сказал, что, к сожалению, мы не можем заниматься вашими детективами, которые подозреваются в коррупционных проявлениях, мы не можем заниматься расследованиями этого всего, мы вам передаем. Я не имею права надзора за ними. Единственной моей ошибкой было то, что я должен был предположить, что оно может там утонуть и пропасть. Я должен был копии переправить Холодницкому. Но поскольку у нас на тот момент были довольно странные отношения, в силу разных обстоятельств...

- Ничего себе "утонули". Такой скандалище на всю страну – контрабанда запчастей для военной техники, "Укроборонпром", война, бизнес на крови.

- Медийные конструкции, лозунги, которые были вложены обществу в канун голосования, имеют право на жизнь. Это реакция общества, каждый член которого платит военный налог с каждой заработанной гривны. Но тот, кто уполномочен в государстве, должен сделать свою работу. Был скандал – НАБУ что-то там начало делать. Вы слышали через два месяца, после того, как скандал разразился, результат работы НАБУ? Нет. Мы закончили, мы привлекли к ответственности, заставили заплатить все неуплаченные налоги предприятие, которое имело контракты с предприятиями оборонного комплекса, и все – на этом наша функция и полномочия остановлены.

- Что значит уплатили налоги?

- У нас уклонение от уплаты налогов карается реальным лишением свободы. Если в процессе расследования человек уклонялся от уплаты налогов, и был процессуальный документ, что он уклонялся от уплаты налогов, то если ты платишь налоги, то суд утверждает и не судит тебя до отбытия наказания. Они оплатили 27-28 млн гривен уклонения от уплаты налогов, по доказанным нами фактам, а все остальное должно делать НАБУ. Была ли там коррупция при контрактовании, были ли там кражи, была ли там незаконная какая-то другая деятельность? Это их компетенция.

- То есть "контрабасом" завезли железо, а еще должны были заплатить с него налоги?

- Когда завозят что-то "контрабасом", они всегда показывают, что оно заехало, потому что его невозможно завезти как априори. Они создают фирму, пишут, что предприятие такое-то купило у физического лица танковые прицелы. И после этого предприятие "Оптимумспецдеталь" поставляет это на завод. Физическое лицо понятия не имеет, что предоставило прицелы для коммерческой структуры – на него списали деньги, открыли счет. Эти деньги они сняли со счета банка и сделали наличные. Но при этом не платились налоги. То есть вас не существует – принимают ваши документы. Завозят через границу что-то, пишут, что купили у вас. Закон не предусматривает искать, где вы это взяли, и вас не ищет. Заводская приемка проверила, то это или не то, и купила, заплатила государственные деньги. Фирма берет эти деньги и отправляет на ваш счет, о котором вы не знаете. Снимает наличность, и дальше этот процесс начинает идти вечно. И никто не платит ни копейки.

- Не "оплатил налоги", а это называется "откупился".

- Как откупился? Если предприятие не платит налоги – оно уклоняется от уплаты налогов.

- Какая интересная конструкция.

- В государстве так написаны законы. Когда меня уже кто-то из журналистов достает, я говорю: я, как простой человек, могу пользоваться теми же нормами закона, что и любой журналист: доступом к публичной информации. Я пишу запрос в налоговую, сколько соцвзноса уплатил журналист Петренко. И он замолкает. Потому что от количества уплаченного социального взноса простым добавлением в калькуляторе телефона можно понять, что зарплата Петренко составляет 4000 гривен, а он является топовым журналистом интернет-издания или какого-то телеканала. И все. Он понимает, что мы понимаем, я понимаю, что он понимает. И мы делаем вид общественного договора: я не вмешиваюсь в него, он не вмешивается в меня. Когда кто-то хочет быть честнее Папы Римского – он начинает проповедовать. Но проповедуют на паперти в церкви, а не на отдельной площади, говоря, что я совесть нации, а ты преступник. То, что делают правоохранительные органы, военная прокуратура, контрразведка СБУ – это тяжелая, рутинная, опасная работа, которой не стоит в публичной сфере каждый день хвастаться или рассказывать. Журналист – совесть общества. Делай расследования, но платите также налоги. Я до сих пор не знаю, из каких доходов господин Лещенко должен вернуть долг Алене Притуле, которая одолжила ему деньги на квартиру, которую не расследовал Сытник, а потом снова расследует Холодницкий. Такая конструкция, что на голову не налезет.

- А Лещенко сказал, обращаясь к генеральному прокурору: давайте представление в ВР, снимайте неприкосновенность. Давайте, как говорится, поднимать забрало.

- Я не об этом говорю, а о том, откуда можно заработать средства, чтобы вернуть такой большой долг? Если брать по его зарплате как народного депутата, 16000 гривен, то ему, наверное, до смерти придется быть должником.

- Ну, это уже не ваши заботы – это его и кредиторов.

- Точно не мои. Но когда идет подмена понятий от тех, кто хочет просветить и кому-то рассказать, как надо жить, то сначала пусть возьмет зеркало и посмотрит на себя. Потому что когда берешь увеличительное стекло и ставишь перед котом, он открывает пасть, и кажется, что это лев. Но коты, в виде того самого Лещенко, хотят кушать, как львы. Но лев не может столько съесть, как ему хочется, только потому, что он смотрит в увеличительное стекло, и ему кажется, что он совесть. Он не совесть – он рядовой гражданин, который пользуется инсайдом людей, которые ему это вручают за эти или другие средства, с которых он не платит налоги, наверное, или платит – пусть разбирается фискальная служба, и хочет рассказать, как кому жить. И при этом хочет заскочить на кожух любой политической партии и влиять на выборы в США путем написания фейсбучных историй. Так не будет. Люди не глупы. Люди голосуют один раз в пять лет за то, что они не дураки. И что бы ни говорил представитель государства в моем лице – разумеется, когда я говорю то, что они хотят. Один персонаж из одного фильма, с 2015 года, рассказывал то, что люди знают, и то, что они хотят видеть. Люди сделали выбор. Мы должны быть теми, кого понимает народ. Невозможно объяснить, когда тебя не хотят слушать. В качестве резюме: ВР распущена обоснованно. ВР за последние 1,5 года оскопила правоохранительные органы путем обрезания их полномочий в достижениях в борьбе с коррупцией. В ВР есть много вменяемых, умных депутатов. Политическая целесообразность недостающей коалиции сделала из государства клоуна. Клоуны не могут быть субъектами международной политики. Когда ты клоун – ты на паперти. А потому государство, которое не имеет субъектности и способности защищать устои государственной политики, не есть государство. Поэтому народ, который не воспринимает свою власть, – вынесет ее вперед ногами. Когда оскопленные правоохранительные органы не в состоянии будут превентивно не допускать тяжких и особо тяжких преступлений, появится Пиночет. И он придет с оружием и будет вершить право силы, а не силу права. То есть возьмет автомат и сам осуществит право – без судьи, прокурора и всего остального. Самое главное, что придет делать право не к простому бизнесмену, а в первую очередь к тем, кто представляет государство: к прокурору, к судьям, потому что будет считать, что они крайние, виновные в том, что творится в государстве. Виноваты все – и народ, и их представители. Поэтому дайте альтернативу подследственности и дайте конкуренцию.

- Дело Савченко Рубана. Что, тоже пшик?

- Не пшик – оно слушается в суде. Я убежден, что доказательств совершения тяжких преступлений со стороны названных ваших лиц предостаточно. Если судейский корпус в результате политических потрясений, боязни изменения политической системы и видения подходов боится выполнить свою функцию, то один в поле не воин. Мы расследовали, за год доказали и отправили в суд. Судьи брали самоотводы, чтобы не продлевать меру пресечения за тяжкие преступления – арест. Все остальное – суд, а, я уверен, суд будет.

112.ua

- А эти самоотводы, ну как же так? Все общество услышало о том, что планировалось уничтожение ВР, добивание депутатов из огнестрельного оружия, а потом говорят: извините.

- Никто не перед кем не извинялся, мы сделали свою работу. А самоотводы – это совесть и добросовестное убеждение этих трех судей, которые рассматривают это дело. Они приняли такое решение – есть апелляционная инстанция. В Украине за последние три-пять лет научились расследовать что-либо быстро. Военная прокуратура это делает в максимально разумные и возможные сроки. Мы не Горбатюк. Но боязнь, вечно реформированного, вечно битого судейского курса, потому что сегодня он будет выполнять свою работу, а завтра его люстрируют, потому что Савченко – герой, обуславливает их желание не принимать решения, ища лазейки в законе. Абсолютно законные вещи для самоотвода, а это съедение времени для принятия решения. Время прошло – автоматически выпустили. Я понимаю этих судей – женщин, но я не понимаю одного. Не может быть в государстве кто-то один за что-то виноват. Мы все виноваты за все. Вот так мы живем: здесь подпорку поставили, там глаза закрыли. Я не слышал после выборов никакой благодарности тем, кто что-то делал.

- Это кто?

- Народ, общество, победители.

- Что делал?

- Защищал государство, служил государству. Государство ведь жило как-то. И никто не чувствовал войны, в большей степени, кроме военного сбора. Все жили в ФБ, покупали евробляхи, ездили на заработки. Но я знаю многих, кто сейчас не понимает, в правоохранительной системе, почему даже за сделанное никто не говорит: спасибо, пошли дальше.

- По расследованию, о котором вы упоминали: вы же где-то взяли те 90 страниц о злоупотреблениях в оборонке, которые, как вы сказали, лично в руки передали Сытнику.

- Мы не взяли. Мы их процессуальным путем изъяли, задокументировали и процессуально законным путем передали. Согласно нормы закона.

- Природа этих бумаг, откуда они появились?

- Это распечатки переписки, которая была изъята абсолютно законным путем совершенно по другому делу, которое не имело отношения к "Укроборонпрому", у людей, которые имели отношение к "Укроборонпрому". Официально осмотрели, провели экспертизу, распечатали и увидели, что там написано: что некий придурок (иначе его не назовешь), агент Шевченко, совесть нации и антикоррупционной борьбы, получил для руководителей или детективов НАБУ взятки в виде кофеварки, планшетов, мобильных телефонов. Готовый состав преступления: проверяйте Шевченко, он мошенник, он действительно передал. Если он передал кофеварку в приемную директора НАБУ, и она там стоит, а Сытник о ней ни сном ни духом не знает, то у кого-то есть состав преступления.

- С одной стороны ГПУ дает разрешение на строительные работы на улице Институтской для строительства музея Революции Достоинства, а с другой управление спецрасследования ГПУ заявляет, что следственные эксперименты там не завершены. Бульдозеры на месте совершения преступления, с разрешения правоохранительного органа.

- Я не уважаю безответственную и совершенно ничтожную, по результатам ожиданий, деятельность и работу господина Горбатюка. Если ты, за 5 лет, имея полномочия, максимальную поддержку общества, волонтерских организаций, представителей потерпевших, не смог разобрать ту брусчатку (в разные периоды до 250 человек было у него) и найти следы преступления, то ты можешь и через 10 лет что-то сказать. Есть следственное действие, которое можно закончить за день, два, месяц, но не за пять лет. Это физическая улица, Институтская, – сделай, что должен. А когда ты ничего не делал, а затем, для того, чтобы подкрепить свой тезис, что я готов стать Генеральным прокурором… то ты можешь только стать извозчиком в том государстве, господин Горбатюк. Человек должен выполнять свою работу в совершенстве и в разумные сроки – написано в кодексе. По пять лет не делать осмотр и воспроизведение события преступления, следственный эксперимент там, где это происходило, и говорить это через пять лет – так у нас всегда будет кладбище.

- За отсутствием результатов место преступления грейдером ровнять? Дело же не закрыто.

- Преступление наказано, если сделано все для привлечения виновных. А это доказательства. Если там есть пули, осколки, если там можно установить траекторию – сделай необходимое, а потом, по согласованию с представителями потерпевших, когда ты сделал свою работу… не стоит вопрос, что там должен быть мемориал погибшим. Это правильно. Стоит вопрос, что незаконченные следственные действия – подмена понятий. Закончи следственные действия – должен быть мемориал.

- Мол, было письмо от заместителя Генпрокурора Стрижевской, относительно завершения следственных действий и экспериментов в рамках расследования дел Майдана, внизу Институтской.

- Я говорю, что есть разумные сроки. Человек должен был свою работу сделать – господин Горбатюк со всеми людьми. У него в лучшие времена было 260 человек. У меня 630, и у нас 15000 уголовных производств. 75% работы сделано. А у тебя 250 и ты расследуешь одно дело – расследуешь не спереди, а сзади. Поэтому, кто что пишет, меня не касается. Я отвечаю за свою работу. Но все эти вещи приводят к тому, что все общество думает: и там какие-то придурки, в той прокуратуре. Один умный, потому что ему не дают, а все остальные придурки. Так не бывает. Назовите мне хоть одно достижение Горбатюка. Мне вменяют, что я работал в АП Януковича. Я был командированным сотрудником СБУ, и сейчас такие есть во всех институциях. Но если я так работал, что посадил за государственную измену бывшего президента, Януковича, на 13 лет, то я, наверное, или предатель, или тот действительно государственник, который взял и назвал вещи своими именами, и закончил, и довел до суда. А ты, господин Горбатюк, где был? Писал обвинения госпоже Тимошенко, не подписывая, за которое Юлия Тимошенко сидела в Качановке? Так там ты смог, но побоялся подписать, и это знает вся ГПУ. А здесь ты не можешь – тебе вечно все мешает.

- Во время Второй мировой войны исчезла и уже превратилась в миф эта легендарная янтарная комната. Также останется тайной исчезновение ситуационной комнаты из АП.

- Комната как комната, вроде не исчезла.

- Там был янтарь, здесь – серверы.

- Я не знаю, что там было. Я был в той комнате на совещании один раз. Если оно куда-то исчезло, то надо посмотреть, стояло оно на учете или не стояло? Новый начальник УГО, Оцерклевич, должен поднять журналы допуска в ситуационную комнату, где стояла охрана, журналы ввоза, вывоза. Затем посмотреть, стояло ли на балансе, имело ли другие основания там пребывания. После того ты это заявляй. Еще много будет претензий к прошлой каденции, и, наверное, к президентству Петра Алексеевича. У всех, у каждого свое. Но государство не должно из-за этого перестать существовать. Шельмование институтов государства, даже если ты один из этих институтов возглавил – докажи документально. Это я Данилюку. Может, оно действительно исчезло неправильно – этим должно заниматься ГБР, которое зарегистрировало производства. Но когда такие смешные и гадкие вещи происходят в паблик, на который смотрит весь мир, потому что ты секретарь СНБО, это уменьшает субъектность твоей переговорной позиции в чрезвычайно сложных делах. Нельзя доламывать из желания высказать претензию – законно высказывай. Есть ГБР, расследуйте, предъявляйте подозрение. Но нельзя разрушить субъектность, сакральность государственных институтов. Бьешь по персоналиям – делай это законно. Не показывай, что в офисе президента – разруха, будто это бункер 1945 года. Найди виновного, законным образом докажи и тогда это предъяви. Я не приветствую такие вещи. У нас война, бывают страшные вещи, я же не показываю видео, фото, когда свой своего, когда гранаты бросают в печку, 13 человек ложится, потому что это не повышает авторитета армии – это последствия войны. У нас в Украине как: один плачет, другой скачет, третий этому рад.

- А те убийства, подрывы украинских офицеров на мирной территории, неудачная попытка покушения, когда взорвали машину посреди ночи, вам тоже говорят, что Матиос пиарится на этом? Что это того же подрывника, диверсанта, уголовный розыск задержал, а военная прокуратура потом забрала себе.

- За Хараберюша Прасолова получила 13 лет. Шаповал погиб – мы установили всех, кто был причастен. Никто же не заявлял, что будет опять попытка подорвать сотрудника главного управления разведки. Русский диверсант подорвался при установке мины. Кадровый сотрудник правоохранительных органов РФ.

- Он же сюда как-то попал.

- По поддельным паспортам Кыргызстана. Мы их всех нашли. Мы их допросили, получили разоблачительные показания, все доказательства. Все установили – это никому не интересно. Когда на месте происшествия происходит взрыв – приезжает группа райотдела. Они приехали, увидели, забрали в больницу. Понимая, что это диверсия, я благодарен уголовному розыску Киева, контрразведке СБУ, которые с нами каждый день, мы провели операцию дезинформации о том, что подрывник погиб. За это время удалось провести несколько операций, он остался жив. И с благодарностью к этому миру он дал нам показания. Это работа – мы ее делали вместе, мы должны защищать тех, кто работает на государство и защищает государство: главное управление разведки, СБУ, контрразведку. Мы делаем свою работу, но когда нас начинают бить ногами и вешать на нас всех дохлых кошек, которые возомнили себя львами, – я буду отвечать.

112.ua

- Из всей рутины за пять лет что можете вспомнить такое, что можно рассказать?

- Мое общение с Пушилиным. Июль 2014 года. Сбивают MH17, второй день подряд сидят все представители посольств в зале заседаний Кабмина, все представители правоохранительных органов – просто сидят и не знают, как выйти из ситуации. Председатель комиссии на тот момент, первый вице-премьер, Гройсман, я от ГПУ сижу, и мы понимаем, что выхода нет. Палящее солнце, 33 градуса, остатки тел просто гниют на расстоянии диаметром в 7-8 км. Весь мир просто в шоке от акта терроризма, и мы ничего не можем сделать. Мне нашли телефон Пушилина, и я набрал этого ушлепка. Говорю: я военный прокурор. Я уполномочен провести с вами переговоры на предмет того, что вы остановите стрельбу, запустите рефрижераторы и наше МЧС, для того, чтобы собрать трупы, и мы могли потом передать. На тот момент с ними никто не общался из государственной власти. Он мне: вы мне никто, я с вами общаться не буду. Я говорю: я сейчас вам дам уполномоченное лицо – будет достаточно председателя комиссии? Он: да. Я захожу в зал, где сидит человек сто, подхожу к Гройсману, говорю: с Пушилиным пообщаетесь? Мы сейчас можем решить проблему. Гройсман встает, мы с ним выходим в коридор, и Гройсман говорит: я председатель комиссии, я гарантирую то-то, взамен вы должны то-то. Пушилин взял перерыв – не он принимал решение. Через 30 минут он позвонил и сказал, что они согласны. Он отзвонился в Москву, и это сделал. Я тогда понял одно, когда еще не было военной прокуратуры, и война на улице шла полным ходом: роль личности в истории и ее воли к результату никто не отменял. Если бы Гройсман не дал своих гарантий Пушилину (по открытой связи), который был, есть и останется никем, который привел войну на Донбасс, и не побоялся измарать руки, для того, чтобы спасти уже память погибших людей, ничего бы не произошло. Гройсман это сделал. Это был тот момент, что оглядываться, что кто-то за тебя сделает, когда ты можешь – не имеешь права. Делай, где ты есть, и будь что будет. И когда в государстве есть такие люди, а такие люди есть, я надеюсь, что у нас все будет хорошо. Будет еще хуже, мы еще не дошли до точки катарсиса. И если этим людям хватит себя прийти к пониманию, что на все личностные амбиции, с оскорблениями и без обид, надо стиснуть зубы и начать что-то делать, мы имеем право и шанс на прорыв. Есть простые решения даже для сложных дел. Когда не могут развязать гордиев узел, берут меч и разрубают. Голосование украинского народа показало, что народ готов рубить. Он разрубил классику классической политики. Он дал огромную преференцию и сделал тех, кто дал надежду народу, заложниками высокой планки. Но они не одиноки – в государстве есть государство и инструменты, конкретные люди, которые должны делать свою работу, в конкретно взятой зоне ответственности, – такие люди есть. У меня их 630. И оказывается, что нам не нужен монстр в 40000 правоохранителей, которые просто лишены права. У нас есть 2000 тех, что могут сделать. Через два месяца появится надежда, через три месяца – неотвратимость беременности, когда уже невозможно сделать аборт нормальным начинаниям. Женщина за девять месяцев рожает, так что, мы не можем выстроить систему неотвратимости наказания? Я приду к каждому судье и скажу: вы должны спасти государство. Судите за право уже и немедленно. Но – нормы закона. По Януковичу провели 157 судебных заседаний. Но мы это сделали, когда очень хочешь – сделаешь. Когда понимаешь, для чего ты это делаешь. Мы работаем на государство. Когда наступает вакуум оценки или вакуум тезисов, которые называют вещи своими именами, они заполняются другим контентом. Они заполняются теми, кто недоволен тем, что произошло. Их много, и они также не понимают, что будет происходить. Когда народ недоволен, у него первое желание вершить право здесь и немедленно, как в 1937-м году. Мы должны этого не допустить, и я знаю как.
- О том тестировании на полиграфе в ОРДЛО, о котором вы говорили в нашем эфире?..

- Это не тестирование, это программа, которая через определенные алгоритмы дает подтверждение (это добровольно должно быть) – совершал ты преступления или не совершал тяжкие. Ты причастен к коллаборации, которая имеет тяжелые последствия, или не причастен. Там почти 4 млн украинцев – кто виноват, кто не виноват, будем разбираться. Амнистию одномоментно ко всем нельзя применить. Амнистия – это акт индивидуального юридического действия. Мы должны об этом думать сегодня, потому что завтра наступит, а у нас не будет инструмента. Мы не можем амнистировать тех, кто не совершал преступления, потому что ему надо признать, что он их совершал, а его государство простило. А люди не совершали – большая часть ОРДЛО вынуждена жить в тех реалиях, которые наступили, потому что северный сосед напал, создал квазиобразование, и у нас постоянный гибридный конфликт, когда мы убиваем друг друга.

- Дисциплинарный батальон, дисбат, является рудиментом советской эпохи? Надо ли его сохранить или, возможно, изменить что-то?

- Нет. На момент начала войны в Украине оставался только один дисциплинарный батальон, с возможностью пребывания там 37 человек. Зачем судить того, кто служит и защищает, и наказывать его лишением свободы на страшные годы, если можно административно его привести в чувство, за 15 суток, выполняя норму устава. Не хочешь служить как все (как сказали бы в Советском Союзе) – служи по уставу. Гауптвахты есть, мы сделали комендатуры, возобновили военную службу правопорядка, и уровень невыполнения приказов, дезертирства, пьянства постепенно снижается, потому что когда ты что-то совершил, а тебя не наказали, у тебя вырастают крылья. А когда тебе дали по загривку, по закону, в следующий раз будешь думать. Тот, кто оступился, должен быть наказан адекватно. Потому что военный суд по осуждению тех, кто воюет и берет на себя ответственность умереть в любой момент, не может корреспондироваться с гражданским.

- Посадки людей в больших погонах будут?

- К НАБУ. Дайте альтернативную подследственность, мы сделаем это за месяц.

- Благодарю вас за беседу, господин Анатолий.

- Спасибо.

Источник: 112.ua

видео по теме

Новости партнеров

Loading...

Виджет партнеров

d="M296.296,512H200.36V256h-64v-88.225l64-0.029l-0.104-51.976C200.256,43.794,219.773,0,304.556,0h70.588v88.242h-44.115 c-33.016,0-34.604,12.328-34.604,35.342l-0.131,44.162h79.346l-9.354,88.225L296.36,256L296.296,512z"/>