banner banner banner

У меня нет иллюзий относительно уровня развития людей, которые сидят в высоких кабинетах

Александр Ройтбурд - известный украинский художник. Один из основателей украинского постмодернизма. Окончил художественно-графический факультет Одесского педагогического института. Возглавлял центр современного искусства Сороса в Одессе. Был президентом Ассоциации "Новое искусство", а также региональным куратором фестиваля "Культурные герои". Работал директором галереи Марата Гельмана в Киеве. Активный участник Евромайдана, резко критикует агрессию России против нашей страны. В "Фейсбуке" иногда пишет с легким одесским акцентом. Его картину "Прощай, Караваджо" продали с молотка на лондонском аукционе "Филипс" за 97 тысяч долларов, за что автор получил звание "самого дорогого художника". Член Национального общества художников Украины. Считает, что в искусстве всегда был ориентир на конъюнктуру

У меня нет иллюзий относительно уровня развития людей, которые сидят в высоких кабинетах
112.ua

Наташа Влащенко

Журналист

Александр Ройтбурд - известный украинский художник. Один из основателей украинского постмодернизма. Окончил художественно-графический факультет Одесского педагогического института. Возглавлял центр современного искусства Сороса в Одессе. Был президентом Ассоциации "Новое искусство", а также региональным куратором фестиваля "Культурные герои". Работал директором галереи Марата Гельмана в Киеве. Активный участник Евромайдана, резко критикует агрессию России против нашей страны. В "Фейсбуке" иногда пишет с легким одесским акцентом. Его картину "Прощай, Караваджо" продали с молотка на лондонском аукционе "Филипс" за 97 тысяч долларов, за что автор получил звание "самого дорогого художника". Член Национального общества художников Украины. Считает, что в искусстве всегда был ориентир на конъюнктуру

Влащенко:  Сегодня у нас в гостях известный художник Александр Ройтбурд.

Здравствуйте. Вас и Корогодского обвиняют"Фейсбуке"), что  вы делаете все для того, чтобы опошлить сам процесс демократических выборов. Я считаю, что такие люди, как вы, должны всегда быть в системе, для того, чтоб она была здоровой, в принципе.

Ройтбурд: Дебилов всегда хватает – с одной стороны. А с другой стороны, невозможно опошлить нашу избирательную систему больше, чем она сама с собой это сделала. Используются настолько шаблонные, тупые избирательные приемы, и применяют их все. И применять их можно, а издеваться над этим нельзя? Насмешка - это строить детскую площадку за две недели до выборов, а не смеяться над этим. 

- Вы в хороших отношениях с Боровиком, находитесь все время рядом с этой командой. Сколько в этом вкуса хорошего – быть рядом с властью?

- Быть рядом с Сашей Боровиком – это совершенно другое, чем быть рядом с властью. Это человек совершенно другой политической культуры, совершенно другой жизненной философии, чем наша власть, совершенно другой системы ценностей, чем наша власть. Это - человек мира. Это человек, который не знает даже, как устроена эта наша коррупционная украинская система. Если к власти придет этот человек, то, может быть, он сможет зачистить какие-то вещи, на  которые никто  из тех, кто, так или иначе,  интегрированы в эту систему,  на них даже не покусится.

- Можно ли зачистить какие-то вещи в системе, если ты не понимаешь, как устроена система?

- Я думаю, что разберется. Он несколько лет получал зарплату по миллиону долларов. Он не связан тем, что чиновник приходит на должность мэра и у него оклад 200 долларов. Понятно, что это смешно, когда 200-300 долларов получают депутаты ВР и министры.

- Есть такая мифология, что Одесса - это особый город и что чужакам там не место. 

- Знаете, какая была особая страна Грузия? Насчет чужаков – он был построен чужаками. Ришелье и Дерибас не родились в Одессе. Этот город сделали иностранцы.

- Кто за последние 20 лет приехал в Одессу и смог туда интегрироваться для того, чтоб быть там значимым лицом?

- Гурвиц тоже не одессит  - у него бабушка жила в Одессе, ну и у Боровика бабушка жила в Одессе. Не надо это все абсолютизировать. К тому же Одесса за последние пятнадцать лет,  когда я там не жил,  настолько изменилась, что я не узнаю какие-то общественные, социальные реакции. Как-то очень трансформировалась легкость отношения к жизни, мудрая ирония, сильно понизился, как по мне, IQ города, креативный потенциал. Я надеюсь, что это временно и связано с тем, что часть функций города утрачена. Была Российская империя, и был в ней город  - Таганрог.  Это были главные морские ворота России. Потом основали город Одессу,  и Таганрог превратился в уездный городишко. Без интеграции с советской империей Одесса во многом утратила свое значение как хаб. Какие-то шаги, чтоб чем-то это компенсировать, предприняты не были. Город стремительно утрачивает функцию – все-таки большой Ялтой Одесса не сможет стать. Для того чтобы она стала даже какой-нибудь Ниццей, нужны инвестиции больше, чем в промышленность. Нужно убирать целые районы, выносить остатки промышленности туда,  где сейчас сельскохозяйственные земли, разрешать игорный бизнес, строить концертные залы, музеи для того, чтоб приезжали не отдыхающие, которые рассчитывают купить полуторалитровую бутылку пива и этим обеспечить себе отличное времяпрепровождение.  Нужно, чтоб это был город, который предлагает некую культурную составляющую, чтоб даже недели не хватило, чтоб обойти все объекты.

- Но ведь менталитет города - это такая штука, которую в результате инвестиций вы не создадите за короткое время. Он намывается временем.

- Сейчас он вымывается. Поэтому эти процессы надо как-то приостанавливать, компенсировать,  разворачивать вспять.  Поэтому для Одессы единственное спасение – развернуть вспять энтропию.

- Нет у вас ощущения, что сегодня хуже всего молодым? Есть официальная среда для искусства – альбомы по Майдану, еще что-то, и это официальное искусство прикармливает молодых художников. Оно говорит: кто с нами, у того есть перспектива.

- Как ни странно, среди молодых художников, которые считаются прогрессивными, очень развиты способности к конъюнктуре.  Для меня это было открытием. Но бывает.

- Вам не кажутся опасными эти процессы? АП очень активно контактирует с людьми, которые являются известными блогерами, журналистами, художниками. Мне кажется, что человек, который занимается искусством, должен быть равноудален. Что вы скажете?

- Я не согласен. Я думаю, что если есть шанс высказать свою точку зрения в этих стенах, значит, надо этим пользоваться. Потому что там должен звучать голос разума. Я думаю, что я таковым, отчасти, являюсь.

- А вы думаете,  что власть контактирует с популярными и любимыми в народе людьми для того, чтобы услышать их точку зрения, или для того, чтоб купить их лояльность?

- Чем они могут купить мою лояльность?

- Разве не подкупает, когда топ-менеджеры государства готовы с вами поговорить?

- Смотря о чем и смотря какой результат. У меня нет пиетета перед высокими должностями. У меня нет иллюзий относительно уровня развития людей, которые сидят в высоких кабинетах.

- А у вас есть иллюзия, что эти разговоры что-то меняют?

- Что-то - да. Даже то, что уже ставятся вопросы, в обсуждении которых я участвую, это уже много. Хотя, конечно, маразма хватает.

- Как вы считаете, украинская культура почувствовала работу Министерства культуры за последний год, с тех пор как его возглавил Кириленко?

- На самом деле я ни разу в жизни Кириленко слова не сказал. Я его впервые увидел этим летом в коридоре Одесского театра музыкальной комедии, когда был кинофестиваль Вики Тигипко. Личной неприязни я  к нему никакой не испытываю. Просто я вижу, что все, что делается в рамках Минкульта – это, в основном, бессмысленно. И это не то, что нужно сегодня украинской культуре, государству. Я был бы рад, если бы вдруг чудесным образом что-то изменилось. Но я думаю, что оно не изменится, потому что этот человек вряд ли понимает вызовы времени. Он мыслит совершенно в другой системе координат, которую пора похоронить. К сожалению, это так.  

- Всем должны заниматься профессионалы. Например, дирижировать должны Георгиев и Спиваков, хоть они и вата.

- Это - специфика русской культуры, в которой народу нужен царь, в которой художник должен быть придворным. Началось это с Пушкина, которому было обидно, что камер-юнкер - это достаточно низкое звание. Но, тем не менее, ему льстило, что с ним разговаривает царь. 

- Ни в искусстве, ни в литературе ничего особенного за последние двадцать лет не происходит. Не кажется ли вам то, что Алексиевич получила Нобелевскую премию фактически за мощную гуманитарную составляющую своих книг,это сегодня важнее для мира, чем эстетическая составляющая чего бы то ни было?

- Нобелевская премия всегда была странной. Но, как сказал один из моих друзей в "Фейсбуке", то, что Нобелевскую премию опять дают за русофобию – это приятно. Это -  очередной плевок в лицо этого монстра, туловище которого расползается щупальцами из Кремля на огромную территорию. Цивилизованный мир опять дал понять, что это уродливое образование находится по другую сторону добра и зла. Эта реакция мира на путинскую Россию приятна.

- Я недавно узнала, что Госкино и комиссией по морали за последние 20 лет было запрещено 1,5 тыс. фильмов к показу в Украине. Как вы считаете, как государство должно регулировать эти процессы?

- Я думаю, что если какие-то вещи и можно запрещать, то только в судебном порядке. Если есть прямое нарушение закона, о порнографии например, а не личные вкусы каких-то пенсионного возраста экспертов. Что касается прямой пропаганды в условиях войны, нужна была цензура, и надо называть вещи своими именами. Да – это военная цензура, а  это - пропаганда противника. У нас АТО, а у нас отношения с Россией даже не понижены до консульского уровня – у нас послы есть, полноценные дипломатические отношения.  

- Какова должна быть структура и процесс отказа от российского? Мы должны прекратить дипломатические отношения или мы должны прекратить бизнес и активную торговлю с Россией?

- Когда эта страна посылает сюда вооруженных людей убивать наших сограждан, то делать вид, что все нормально, это не совсем правильно.

- Ваше самое сильное человеческое и эстетическое впечатление за последний год?

- Это смена моего образа жизни. Я больше года почти безвылазно живу в Одессе, окружил себя какими-то предметами, из-за чего мне захотелось писать натюрморты. Я думаю, что это от того, что я погрузился в какую-то обстановку, к которой я давно тяготел. Я и чувствую себя художником конца 19-го начала 20-го века. Вот я и живу в той обстановке. Это и есть мое самое сильное впечатление – год,  проведенный там, куда давно замыслил я побег.

- А вот то, что происходит в мире, эта тревога, это бывает диссонансно внутри вас?

- Надо учиться у израильтян, которые с первого дня основания государства живут либо в состоянии войны, либо в состоянии террористических атак, либо в состоянии угроз войны и террора. Живут в полную силу каждый день, вопреки всем тем силам зла, которые находятся вокруг. Вопреки всем тем, кто хочет их уничтожить. Они живут, они любят, они смеются, они зарабатывают деньги, они создают экономику, культуру, искусство и не зацикливаются на этом милитаристском сознании, но при этом все служат в армии, все проходят сборы. Красивые женщины в сексуальных нарядах идут по улице, едят мороженое, а за спиной – автомат.

- Поэтому они и выжили.

- Вот и нам надо выжить и прекратить заниматься каким-то таким мазохистским расковыриванием ран и наслаждением тем, в какой катастрофе мы находимся. Мы живем нормальной жизнью.

- Спасибо большое. 

видео по теме

Новости партнеров

Loading...

Виджет партнеров

d="M296.296,512H200.36V256h-64v-88.225l64-0.029l-0.104-51.976C200.256,43.794,219.773,0,304.556,0h70.588v88.242h-44.115 c-33.016,0-34.604,12.328-34.604,35.342l-0.131,44.162h79.346l-9.354,88.225L296.36,256L296.296,512z"/>