banner banner banner banner

У нас некоторые правоохранительные органы работают по принципу телешоу

Министр юстиции Украины Павел Петренко в интервью программе "Бацман" на телеканале "112 Украина" рассказал о специфике своей продолжительной работы, о борьбе с коррупцией в министерстве, а также о доказательствах того, что сепаратистов финансируют из Москвы

У нас некоторые правоохранительные органы работают по принципу телешоу
Министр юстиции Павел Петренко в эфире телеканала "112 Украина" 112.ua

112.ua

Редакционный блог

Министр юстиции Украины Павел Петренко в интервью программе "Бацман" на телеканале "112 Украина" рассказал о специфике своей продолжительной работы, о борьбе с коррупцией в министерстве, а также о доказательствах того, что сепаратистов финансируют из Москвы

Бацман: В эфире программа "Бацман". В студии Павел Петренко – министр юстиции Украины. Добрый вечер, Павел Дмитриевич. Скоро четыре года, как вы работаете министром, и вы один из немногих министров-долгожителей, на которых держится коалиция. У вас за это время было два начальника. С кем из них: с Арсением Яценюком или с Владимиром Гройсманом работать комфортнее и легче?

Петренко: Быть долгожителем в Кабмине – это не большой плюс, потому что эти четыре года можно сравнить с двадцатью годами в частном бизнесе или в реальном секторе экономики. Что касается работы в трех Кабминах – к сожалению, у нас такая политическая культура, что каждый Кабмин за годы независимости проживал максимум год-полтора. Два года - это был потолок. С обоими премьер-министрами у меня были и остаются прекрасные рабочие и человеческие отношения. Неважно, от какой фракции или партии ты выдвигаешься – если ты приходишь в исполнительную власть, ты должен: а) быть профессиональным, б) отдаваться полностью своей работе, в) у тебя должен быть здоровый оптимизм, потому что по-другому мотивировать себя, почему ты должен идти на работу, бороться с системой, что-то менять, кардинально - очень сложно.

[media type="video" position="1"]

- Кто из двух премьеров более вспыльчивый?

- Мы же все живые люди – у каждого есть свои эмоции. Они достаточно разные с точки зрения эмоций. Арсений Петрович – сдержанный, но иногда может эмоционально отреагировать на какие-то ситуации, и это прекрасно. Он искренне радуется, когда что-то получается. Причин радоваться первые полгода, а то и год, у первого Кабмина вообще не было. Когда мы пришли в полностью разваленную систему и на счету было 100 тыс. гривен - все думали, что этому Кабмину будет жизни недели две. Но мы как-то выстояли, благодаря, в первую очередь, его оптимизму и вере в то, что надо двигаться дальше. Он очень многих людей буквально мотивировал, в Кабмине люди же разные, многие пришли не из госслужбы. Некоторые ломались, некоторые боялись – мотивация руководителя очень важна. Владимир Гройсман – очень оптимистичен. Если он видит цель – команда "Двигаться – мы всегда победим".

- У вас были за эти четыре года ситуации, когда вы хотели уйти с должности?

- Достаточно часто. Я никогда за эту должность не держался, и иногда были ситуации, когда ты понимаешь, что ты делаешь правильные вещи, а идет сумасшедшее сопротивление, необоснованное вранье и выливание ведер грязи. Особенно это во время избирательной кампании. Мы же пережили за эти четыре года несколько избирательных кампаний, и когда они происходят, ожидать конструктивна или каких-то честных оценок не приходится. Перед выборами 14-го года мы начали делать какие-то вещи по реформированию Министерства юстиции. Это было очень бюрократическое, проблемное, сложное министерство, с огромным элементом коррупции. Была Регистрационная служба, которая входила в Минюст, - это был один из самых коррумпированных органов – по принципу налоговой инспекции, правоохранительных органов. Вся недвижимость, которая регистрировалась в этой стране, от квартиры до завода, проходила через коррупционную составляющую, которая была выстроена с Киева вниз. 5 долларов за квадратный метр - огромные очереди, люди занимали очереди с 6 часов утра. Миллион договоров аренды земли, с которыми стояли в очереди просто, чтобы зарегистрироваться. Мы начали ломать эту систему, начали с верхних вещей – убрали коррупцию с реестров, сэкономили в первые четыре месяца 800 млн гривен. И тут ко мне пришла женщина на прием (обычный прием граждан) и говорит, что вопросов у нее ко мне нет, а хочет посмотреть мне в глаза. Она рассказала, что сама с Черкасской области, похоронила мужа три недели назад, пришла за свидетельством о смерти, а у нее попросили 500 гривен взятки. И сказали, что это собирают централизованно. Я тогда распустил целое районное управление юстиции. И остался такой осадок, что тогда было такое желание…

- Вы хотите сказать, что к министру юстиции Петренко может попасть любой гражданин на прием?

- Я езжу по всей стране, и в каждом областном или районном центре, куда я приезжаю, я провожу прием граждан. В нашей системе бесплатной  правовой помощи, куда приходят граждане за консультацией, мы делаем анонсы. А как ты по-другому можешь чувствовать общество, если ты с ним не общаешься?

- В студенческие годы вы дружили с Арсением Петровичем? Вы же были однокурсниками.

- Я не был ни одноклассником, ни однокурсником Арсения Петровича. У нас разница в возрасте в четыре года. Я закончил ту же школу с золотой медалью и тот же университет с красным дипломом, как и Арсений Петрович, но мы с ним никогда не пересекались. Первая короткая встреча у нас была, когда я работал в "Ощадбанке", в юридическом департаменте, а Арсений Петрович был и.о. главы Нацбанка. Он заехал к главе "Ощадбанка", и мы случайно пересеклись в приемной. А познакомились мы на президентской кампании 2009-го года, когда я, будучи уже достаточно успешным адвокатом, у которого была большая адвокатская компания, пришел в штаб Арсения Петровича и сказал, что мы готовы помогать в этой избирательной кампании.

- Школьник и студент Яценюк попадал в такие ситуации, чтобы о нем говорили: "Далеко пойдет"? Вы о нем знали?

- Я уже потом общался с его однокурсниками. Да, он был очень ярким, активным студентом. Но, когда он заканчивал юрфак, я пошел только на первый курс. Потом он начал преподавать, но мы  с ним не пересекались как преподаватель и студент. Но он был очень активным, и все всегда говорили, что "з цього хлопця буде діло".

- Я хочу спросить у вас как у министра юстиции, почему у нас в стране не сидит ни один большой коррупционер? Обычно все заканчивается тем, что фигурант улетает в приятные страны или возвращается на рабочее место. Вам как министру юстиции такая ситуация нравится?

- Мне как гражданину ситуация, когда нет справедливости, и те, кто виновны, не несут ответственности, в принципе не нравится. Закон должен быть один для всех. Если мы говорим о справедливости и о преследовании тех, кто совершил любые преступления, мы как общество требуем, чтобы был результат в виде объективного наказания виновного. Так складывается, что у нас некоторые правоохранительные органы работают по принципу телешоу: словили рыбу, показали ее, взвесили и отпустили. Даже не пожарили. Я считаю, что любое расследование, тем более, что это уголовное расследование, тем более, если оно связано с возможностью публичной дискуссии по тому или иному лицу, - должно проходить в полной тишине. Результатом должен быть приговор: обвинительный или оправдательный. Наша правоохранительная и судебная система – самая репрессивная в Европе: 98% всех приговоров – обвинительные.

- А сколько процентов обвинительных приговоров среди чиновников?

- Практически тот же процент. Так работает судебная система: если ты не предприниматель, обычный гражданин или человек без места жительства – если ты попал в "лапы" правоохранительной системы, она никогда не признается, что она ошиблась по тебе. Доведут дело до приговора и все равно посадят или дадут какое-то другое наказание по приговору.

- Почему этот механизм не работает, когда речь идет о высших чинах?

- Сейчас 4 тыс. уголовных дел, которые ведут органы прокуратуры по коррупции по всей стране, по разным фигурантам. Если речь идет о публичных личностях, нужно проводить расследование без пиара, доводить дело до конца, а потом предъявлять результат. А когда показывают процесс обыска или у чиновника, или на каком-то предприятии, все это описывают в пресс-релизах, а потом правоохранительные органы не доводят дело до обвинительного приговора, у общества возникает мысль, что есть полная безнаказанность. Но, с другой стороны, за эти 3 года количество обысков у бизнеса увеличилось в два раза. В 14-ом году это было 40 тыс. обысков, в этом году – 70 тыс., в прошлом – 100 тыс. обысков. Каждый день, каждый час проходит 10-15 обысков. Притом, что у нас 98% обвинительных приговоров, притом, что у нас судьи, практически, становятся филиалами правоохранителей. Если в обществе не поменяется к этому отношение, т. е., любой наш гражданин требует, чтобы к нему была применена справедливость: если он совершил правонарушение – он должен нести ответственность. Если не совершил – он не может быть мелкой сошкой в статистике тех или иных правоохранительных органов. Так у нас осталось, к сожалению, с Советского Союза. Мы получили  в наследство советские суды, советские правоохранительные органы, которые потом научились зарабатывать деньги на процессе.

- Вы же не будете отрицать, что проблема коррупции есть в нашей стране. Украина стала лидером по коррупции во всем евразийском регионе. Речь же идет о коррупции в высших эшелонах власти, которая не дает жить и работать бизнесу, который приходит в Украину. Почему, все-таки, не сидят большие коррупционеры?

- Коррупция не имеет границ и оценок - если занимается коррупцией директор госпредприятия или коммунального предприятия, и украл пару миллионов у своих граждан, или это министр, или другой высший чиновник. Нет разницы, берет взятку патрульный полицейский, прокурор или высший чиновник. Наиболее большие возможности для коррупции были в энергетической сфере. Самая большая топ-коррупция в этой стране на протяжении 20 лет. Это была кормушка высших эшелонов власти – в газе и в энергетике. Контракты с Россией, 500 долларов за 1000 кубометров, откаты. Страна переплачивала в среднем до 10 млрд дол. в год за импортный газ. За эти три года мы отказались от российского газа, тратим на 7-10 млрд меньше, проживаем как-то третью зиму. Этот процесс запустило правительство Яценюка, и эта реформа продолжается правительством Гройсмана. Чудес не бывает. Если где-то кто-то перестал получать откаты – это поступает в бюджет. Тот же "Нафтогаз", который был всегда убыточным – сейчас у него профицит 100 млрд гривен. Это те 100 млрд, которые раньше, фактически, воровались. Наиболее чувствительные вещи для граждан - это бытовая коррупция, когда граждане сталкиваются с чиновниками. Я понимал, что нужно поломать систему полностью, потому что косметически ты ее никогда не переориентируешь. Ты не переучишь регистратора, который берет деньги за свидетельство о смерти, потому что это у него в голове. Его нужно только уволить, а если словил, то посадить. В Минюсте у нас было 20 млн контактов ежегодно с гражданами, начиная от свидетельства о рождении и заканчивая свидетельством о смерти. Я понимал, что переучить 5 тыс. регистраторов, которые привыкли каждый день жить на нетрудовые доходы – невозможно. Поэтому мы ликвидировали полностью институт Государственной регистрационной службы, передали эти полномочия нотариусам, которые являются  независимыми и заинтересованы вам сделать нормальный сервис. Мы передали эти функции нотариусам и местным органам власти, и проблема коррупции, как таковая, исчезла, потому что нет поля для этого. Третий блок – правоохранительная система. По всем отчетам – самая большая проблема в госпредприятиях. В министерствах денег нет. Министр сейчас, после реформы госслужбы не подписывает ни одного финансового документа. Даже кадровые решения он не принимает. Мы сделали такую реформу для того, чтобы отделить политическую должность от операционной, управленческой функции. Но в госпредприятиях, которые никто не хочет приватизировать, огромные бюджеты и огромные ресурсы, которые точно воруются. Правоохранительная система  - та же проблема, по тем же обыскам. Поэтому, когда мы сегодня приняли закон по "Маски шоу – стоп", я был на Европейской бизнес ассоциации, 500 предприятий – все хлопали: "Спасибо большое, революционный закон". Я перед ними извинился, что у нас, к сожалению, такая страна, что нам приходится на уровне закона останавливать "Маски-шоу". Я бы хотел, чтобы ментальность наших правоохранителей была другая.

- Самое громкое коррупционное дело – дело Романа Насирова. Недавно он был на свадьбе вашего заместителя, Севостьяновой, где были и вы. Сейчас идет еще расследование. Как вы считаете, такие личные отношения не повлияют на ход и непредвзятость этого расследования и не дискредитирует ли это Минюст?

- Кроме этого публичного дела есть и другие публичные дела. Допустим, дела, которые расследуются ГПУ по поводу так называемой схемы Клименко-Януковича, по воровству 100 млрд гривен. Дело налоговиков, когда по всей стране арестовали десятки людей и конфисковали около полумиллиарда гривен только их кэша. Тут надо отдать должное генеральному и военному прокурорам, которые доводят это дело до суда. То же дело Януковича, которое является не менее резонансным.

- Это понятно – это "злочинна влада". А  те люди, которые уже пришли на Революции достоинства?

- У преступления не может быть партийных флагов. Если человек совершил преступление – он должен понести наказание. Наказание должен определить суд. Если бы мы могли назначать виновных, то тогда нам не нужно ни государство, ни правовая система. Я бы не хотел жить в той стране, где назначаются виновные.

- Вы не чувствуете, что это немножко щекотливая ситуация. Вы можете себе представить, чтобы в Америке такая ситуация была?

- В Америке, как и в Украине, действует принцип и презумпция невиновности: пока нет приговора, человек априори не является виноватым. Я не буду давать оценки фабуле дела Насирова. Будет приговор: если он будет признан виновным – он будет нести наказание. Свадьба – это частное мероприятие человека. Роман Насиров на госслужбе работал всего полтора года. До этого он был в частном бизнесе, поэтому его контакты и знакомства, с кем он дружит в этом городе – это его личное дело. По системе Минюста мы имеем систему бесплатной правовой помощи, где адвокаты предоставляются людям, которые не имеют такой возможности. Т.е., если человека задержали – мы сразу предоставляем ему адвоката, чтоб его не побили, не пытали и т.д. Только за один год, каждый год около 700-800 людей признаются полностью невиновными. Я как юрист и гражданин считаю, что один закон для всех. Человек будет нести наказание, когда будет приговор. Поэтому я бы перевернул страницу. Копаться в чужом белье не всегда хорошо. Нужно смотреть объективно в любой ситуации. Любые шоу, связанные с расследованиями, – это плохо. Это вредит, в первую очередь, следствию и объективности суда. Я бы хотел, чтоб у нас было побольше реальных приговоров и меньше шоу.

- В СМИ появилась информация, что Наталье Севостьяновой должны вручить якобы повестку от НАБУ. Будет ли она вручена, и за что?

- У нас очередное осеннее обострение. Особенно в преддверии очередных выборов, с каждой осенью оно все больше усугубляется. Я уже перестал реагировать на любые провокации, любые вбросы, любые негативные информкампании, которых было очень много против Минюста. Когда ты запускаешь люстрацию, когда увольняют многих людей с должностей, когда ликвидируешь регистрационную службу и у людей теряется сотни миллионов гривен дохода – тебя никто не любит. Когда ты запускаешь электронное декларирование, и судьи тебя просто ненавидят, потому что они увольняются из-за этого. Я к этому привык. В этой ситуации мы как министерство открыты для любого рода расследований, по любым вопросам, которые могут быть у любого правоохранительного органа. Потому что это огромная система, где работает много людей. А святых людей не бывает. Я прекрасно понимаю, что если кто-то из сотрудников совершил правонарушение – он будет нести ответственность.

- А есть вопросы у НАБУ?

- Любые информационные вбросы, которые были, - наша позиция была очень четкая. Если есть какие-то вопросы  к Министерству юстиции – мы готовы на них ответить. Пока мы только видим очень много вбросов, заявлений, манипулятивных, на которые реагировать не вижу смысла. Если эти информационные атаки для того, чтобы дискредитировать Минюст – у них это не получится.

- Кто это делает?

- Бог его знает. Я думаю, что людей, которые поддерживают – больше, но тех, кто не поддерживает, тоже хватает. Когда в прошлом году мы запустили систему электронного декларирования – 2000 судей уволились. И мне передавали, что "мягко говоря, вас не любят, господин министр".

- Угрозы были какие-то?

- Я не хочу комментировать угрозы. Мне сложно угрожать. Я родился еще в Советском Союзе, пережил несколько революций, 90-ые годы, поэтому мне угрожать бесполезно. За это время всякое было. В 14-ом году была такая огромная штука, как система продажи арестованного имущества. Рынок около 80 млрд, еще по курсу 8. Когда я пришел в Минюст, была одна частная компания, которая была монополистом по продажам всего арестованного имущества по всей стране. Эта компания была очень приближена к сыну Януковича и к ряду бывших депутатов Партии регионов. Мы приняли решение, что так не будет, и отменили тот порядок, когда можно было продать, условно, от дома до автомобиля, завода где-то в подвале, разыграв это между своими участниками. Мы ввели систему электронной продажи арестованного имущества. Месяца три были жесткие информационные атаки на меня, и передавали приветы от разного рода товарищей с тем, что "ты смотри, тебе же ходить по городу и жить". Я сказал, что я готов спокойно жить и ходить по городу, потому что я знаю, что я делаю правильные вещи. А те, кто думает, что таким образом можно меня напугать, увидят, что будет все наоборот. Так и получилось.

- Сколько у вас охранников?

- У меня не было охраны до последнего времени. Со мной один человек, как бы и все.

- Это не мешает? Вы научились с этим жить?

- С этим невозможно научиться жить. Главное, если ты внутренне чувствуешь, что ты делаешь правильные вещи – ты не боишься. Большие переживания всегда за близких. Это только один пример. А когда мы перекрывали схему выплат роялти – Минюст каждый год платил 300 млн гривен трем офшорным компаниям за их "огромный интеллектуальный взнос" в разработку реестров. Они получали пару десятков миллионов долларов многие годы. Мы отменили решение правительства. Они "расстроились", возбудили пару уголовных дел против меня и команды. Я обратился в ГПУ – если так, то давайте публичный процесс. Т.е., если вы считаете, что это публичное преступление, когда мы перекрываем вывод со страны 300 миллионов гривен в год – то расследуйте публично. У нас еще такая специфика правоохранительной системы, что дела ложатся под сукно. Насколько я знаю – дела были закрыты, но они могут быть всегда реанимированы. Потому нужно быть всегда готовым к любым провокациям. К системе манипуляций невозможно привыкнуть, но с этим можно жить. Главное, не поступать самому по отношению к другим людям так же.

- Насколько граждане могут себя чувствовать защищенными, если они что-то купили или чем-то владеют и на следующее утро после покупки что-то произойдет, и в реестре уже будет другой человек? Ведь документа у них на руках, по сути, нет - все пошло в электронный реестр.  Как вы защищаетесь?

- Сейчас можно получать  письменный документ с печатью, подписью регистратора, на бланке - по старинке. Было достаточно много хакерских атак, в том числе со стороны РФ, но наши реестры являются полностью защищенными. Ни одной успешной хакерской атаки не было зафиксировано. Более того, со следующего года система реестров недвижимости и бизнеса будет переведена на блокчейн – это самая передовая технология защиты баз данных в мире. Поэтому все спокойно - будьте спокойны по поводу вашей информации в реестрах, а при желании получайте выписки.

- Оказывается, что всеукраинская база регистрации собственности зависает, что мне подтвердили нотариусы. Во времена Майдана она "висела" пять суток. Что можно сделать за это время? Что мы тогда потеряли как страна? Почему это происходит до сих пор?

- Любые перерегистрации в какое-то время проводятся конкретным человеком, у которого есть конкретный электронный ключ. Это отслеживается очень легко, маломальским опытным киберполицейским или экспертом. База подвисла на час, и за это время сделали переброс недвижимости – это невозможно. Это не летающая конструкция. Тому примеры арестованное имущество в рамках уголовных дел, которые ведет прокуратура. Десятки или сотни квартир они арестовали окружения Клименко, Арбузова и передали в управление государству. Что касается возможных подвисаний по системе. Когда перешли в систему регистрации и нотариусы, и местные органы власти - в начале года были проблемы, потому что количество регистраторов увеличилось. Мы дали доступ 6 тыс. нотариусов и местным органам власти. Сейчас такой проблемы нет. Есть проблема с качеством интернета в некоторых населенных пунктах. Если интернет не скоростной – то база достаточно сложная и у регистратора может подвисать.

- Я говорила с киевскими нотариусами.

- Странно. Пусть не экономят на интернете. На выходных проходят технические работы по обновлению баз данных. Каждые три часа наш реестр обновляет информацию с Пенсионным фондом, с налоговой. А что касается времени Майдана, то я знаю, что было несколько дней подвисание в январе. По этому поводу есть ряд уголовных дел, которые расследуются правоохранительными органами. Но в контексте активов, которые принадлежали Януковичу и его окружению – вся информация была получена прокуратурой достаточно просто. Невозможно скрыть какие-то объекты недвижимости – их же никуда не перенесешь.

- Есть еще одна проблема, на которую жалуются нотариусы. Очень часто люди, проверяющие нотариусов, находят нарушения и отключают нотариусов от базы, по сути, лишая их работы. А чтобы включить уже эту базу, есть такса по взяткам – 10-25 тыс. долларов. Вы об этой проблеме знаете, и как с этим бороться?

- Если такие озвучиваются таксы, то предлагаю сделать спецоперацию вместе с НАБУ, правоохранительными органами и зафиксировать мошенников, которые этим занимаются. По нотариусам возникла следующая  проблема. В 15-ом году, когда мы сделали реформу системы регистрации, мы дали нотариусам честно, легально зарабатывать на новой услуге. Раньше нотариусы не регистрировали недвижимость. Можно было спустить регистрацию местным органам власти и сделать коррупцию на местах, потому что когда есть монополия, всегда есть очередь и коррупция. Я собрал тогда 4 тыс. нотариусов и обратился к ним: мы вам даем возможность легально заработать, потому что, согласно закону, вы получаете процент от админсбора. Только дорожите своим свидетельством, не допускайте ошибки, не ведитесь на соблазны, когда вам кто-то предлагает несколько тысяч долларов за незаконную сделку. Абсолютное большинство нотариусов работает честно. Но было пару десятков, которые начали заниматься "черным нотариатом". И тогда бизнес и граждане обратились к нам, чтобы мы их проверяли. Можно увидеть, что некоторые нотариусы работают очень плотно ночью – с 24 до 5 утра. Поэтому мы ввели систему специальных камеральных проверок – не выездных. Согласно этой проверке, нет права и возможности у чиновника Минюста коммуницировать с нотариусом. Он заходит в реестр и смотрит. Если есть операции подозрительные: ночью или типичные, одинаковые операции, он дальше в реестре смотрит документы. Если документов нет – тогда нотариус отключается. Что касается возможных манипуляций по поводу подключения – если такие факты есть, давайте реагировать.

- Вопрос по исполнительной службе, которая может любое решение суда, по сути, превратить в туалетную бумагу. Вы понимаете, что исполнительная служба превратилась сегодня в коррупционного монстра, государство в государстве. Она может перебить решение любого суда. Правда ли, что де-факто вас лишили влияния на исполнительную службу Украины, хотя де-юре она в вашем ведомстве?

- Исполнительная служба всегда была проблемным органом. Всего 5% всех решений на протяжении последних 20 лет исполнялись фактически. Это катастрофа, когда государство, которое выдает решение "именем Украины", не выполняет свои обязанности перед гражданином по его исполнению. Причин было очень много: низкие зарплаты, персонал, который подбирался, отсутствие мотивации, коррупция бытовая. Потому что проще было не выполнить и взять за это взятку, чем выполнять и рисковать. Мы начали реформу этой службы. Непростую реформу, даже в том контексте, что у министра сейчас нет возможностей по принятию кадровых решений, кроме своих замов. Но политическая ответственность у министра есть за всех. Это новеллы нашего нового закона о госслужбе.

- А как же тогда решать проблемы?

- Если есть соответствующие лица, которые нарушили закон в системе, то нужно обращаться в Минюст и ставить вопрос перед дисциплинарной комиссией, чтобы она принимала решение по конкретным должностным лицам. За 9 месяцев этого года мы запустили институт частных исполнителей, мы дали мотивации исполнителям. Уровень исполнения увеличился в три раза – до 18%. Это еще мало. К сожалению, исполнительную службу нельзя было ликвидировать, как регистрационную службу, потому что государство должно исполнять свои обязанности. Но я верю, что мы получим частных исполнителей, - уже больше 100 частных исполнителей начали работать, и мы видим по базе данных, что частный исполнитель исполняет решение в среднем за две-три недели. Это уникальная скорость. Ни одного государственного исполнителя, даже с высокой зарплатой, невозможно заставить так быстро работать. Эту большую проблему мы исправляем, и я надеюсь, что через год-полтора мы увидим другую картину. Я в это верю.

- Будет ли Украина экстрадировать Саакашвили в Грузию?

- Есть юридические процедуры. Для меня это не политическое дело, потому что я министр юстиции, и ко мне поступили эти материалы. Я должен действовать исключительно строго по закону. Сейчас прокуратура проводит проверку экстрадиционную, поступят к нам материалы, и тогда я как министр юстиции буду исключительно по закону, без каких-либо эмоций принимать окончательное решение. Сейчас я пока не могу сказать, какое оно будет.

- Есть ли сегодня у Украины задокументированная связь финансирования Москвой сепаратистов, боевиков?

- Конечно, есть. И таких доказательств очень много. Я могу назвать один из факторов – это были показания свидетелей плюс документы по второму большому делу Украины против России в ЕСПЧ - "Донбасс" - первые полтора годы войны. Более 100 свидетелей, огромное количество документов. Четко подтверждено, что луганский аэропорт был уничтожен ракетной установкой "Точка-У" с территории России,  вооружение и боеприпасы под видом гумконвоев завозились с территории России. Есть подтверждение, что выдавались боевикам деньги российскими рублями на территории оккупированного Донбасса. Эти все вещи зафиксированы. И финансовые транзакции, и кэш, и имущество, и боеприпасы, которые передавались для поддержки этих бандформирований - таких доказательств очень много.

- Эти доказательства уже пошли в суд?

- Они были собраны по крупицам нашими юристами. Я считаю этих конкретных людей героями, которые воюют на юридическом фронте. Они ежедневно опрашивают десятки свидетелей, собирают доказательства, ездят в том числе в зону АТО, берут показания у наших военных. Они собрали в кучу из десятков уголовных дел, которые расследовались разными правоохранительными органами, такого рода доказательства. Оформили для Европейского суда по правам человека, перевели, изложили на тот язык, который понятен судьям международного суда, и уже направили и по Крыму, и по первому делу "Донбасс" нашу юридическую позицию с огромным количеством доказательств.

- Украина выиграет в международном суде?

- Я в этом убежден.

- Сегодня выбрали руководителя Государственного бюро расследований. Им стал Роман Труба – кум Сергея Пашинского, как рассказал Борислав Береза. Как это повлияет на работу нового органа?

- У меня таких фактов нет. Я не знаю, чей он кум. Я бы пожелал новому руководителю и руководству этого органа, в первую очередь и только, руководствоваться законом, который должен быть один для всех, и беспристрастно проводить расследования. Потому что уголовные преступления, уголовные расследования - это серьезная работа, которая должна приводить к наказанию виновных.

- Павел Дмитриевич, я вас благодарю за интервью.

- Вам спасибо.

Источник: 112.ua

видео по теме

Новости партнеров

Loading...

Виджет партнеров

d="M296.296,512H200.36V256h-64v-88.225l64-0.029l-0.104-51.976C200.256,43.794,219.773,0,304.556,0h70.588v88.242h-44.115 c-33.016,0-34.604,12.328-34.604,35.342l-0.131,44.162h79.346l-9.354,88.225L296.36,256L296.296,512z"/>