Мы ошибаемся в том, насколько мы влияем на этот мир

ЛЮБКО ДЕРЕШ - известный украинский писатель. Автор 10 книг, среди которых "Последняя любовь Асуры Махараджа", "Миротворец", "Голова Якова". Работает в стиле молодежного постмодернизма. Его романы переведены на немецкий, польский, итальянский, сербский языки. Окончил Львовский физико-математический лицей и экономический факультет Львовского университета. Первая публикация - роман "Культ" в журнале "Четвер". С 2008 года ведет программу "Книжная полка" на телеканале КРТ

Мы ошибаемся в том, насколько мы влияем на этот мир
"112 Украина"

Наташа Влащенко

Журналист

ЛЮБКО ДЕРЕШ - известный украинский писатель. Автор 10 книг, среди которых "Последняя любовь Асуры Махараджа", "Миротворец", "Голова Якова". Работает в стиле молодежного постмодернизма. Его романы переведены на немецкий, польский, итальянский, сербский языки. Окончил Львовский физико-математический лицей и экономический факультет Львовского университета. Первая публикация - роман "Культ" в журнале "Четвер". С 2008 года ведет программу "Книжная полка" на телеканале КРТ

Влащенко: Сегодня у нас в гостях культовый украинский писатель - Любко Дереш.

Здравствуйте.

Дереш: Приветствую вас. Но я не считаю свой статус культовым.

- Вы в 16 лет написали свой первый роман. Вас не утомлял статус вундеркинда?

- Я уже далеко не "кинд", хотя мне это до сих пор упрекают - мне уже 30. Действительно, в какие-то моменты я чувствовал себя пожатым тем, что ссылаются, в основном на какие-то первые книги, тем, что было написано в 16-18, а не тем, что было написано сейчас. То, что было написано в последнее время, вызвало довольно неоднозначную оценку. Например, роман "Голова Яківа" - получил "Золоту бульку".

- А вас обижают такие вещи?

- Сначала, когда мне было 16-25, критика, которая звучала на всю страну - это был серьезный вызов. Меня это и ранило, и задевало, и раздражало. Я пытался понять, как правильно наработать к этому какой-то подход. На самом деле, оно только где-то сейчас начинает выравниваться, потому что человека задеть очень просто - достаточно сказать, что он что-то неправильно делает. Поэтому я не могу сказать, что я уже полностью справился с этой задачей.

- Последний год не изменил ваше отношение к политике - вы говорили, что писатель должен быть вне политики?

- Только укрепил. Потому что стало очевидным, насколько легко через медиа формируется какая-то мысль, которая за очень короткое время может быть изменена на прямо противоположную - и ты ничего этому не можешь противопоставить, так как полностью зависимый - твое "я" вынесено в медиа. И задача писателя - это укреплять человека не во внешней ее позиции, а во внутренней. Безусловно, там есть место для политики, для анализа медиа, но должен быть внутренний фронтир, куда ты не пускаешь эти мимолетные речи, там, где ты можешь разбираться с фундаментальными своими вопросами. И тогда ты будешь достаточно зрелым, достаточно прочным, чтобы принимать правильно решения в тех обстоятельствах, которые очень быстро меняются.

- Нет у вас ощущения, что люди, которые владеют сегодня коммуникациями и сетями, играют, как в футбол, огромным количеством людей?

- Это является темой моих постоянных размышлений. Вопрос в том - насколько широко мы готовы это увидеть. Иногда можно проснуться, увидеть, что делается в мире, в общем, и понять, что такова нынешняя цивилизация - когда есть диктат медиа, когда есть быстрый мир, и ты понимаешь, что это проблема современного человека.

- Когда это будет доведено до абсурда, что будет дальше?

- Я думаю, что мы переоцениваем зависимость ситуации от нашего решения. Для меня очень показательным является Лев Толстой - "Война и мир". Если почитать эпилог, где он на 40 страницах подытоживает все - французы напали на Россию, русские отбили французов, загнали под Париж и т. д. И вывод Толстой с этого делает такой, что мы находимся в иллюзии, что мы принимаем решения, что мы направляем те армии, мы отбиваем те армии, а на самом деле есть определенная историческая данность, которая должна происходить. В зависимости от того, какое наше мировоззрение, мы можем говорить, что так история должна происходить, или что такова воля Бога. Этот страх перед апокалипсисом, который может произойти с причин человечества - он от того, что мы переоцениваем свою силу воздействия. Нам кажется, что эта система настолько хрупкая, что она не может поставить нас сама на место. Мне кажется, что все события, которые происходят в Украине и в мире, они происходят в свое время, и естественным образом. Они назревали, они должны были состояться, и в свое время они закончатся, и придут те изменения, которые должны были прийти. Но на фоне этого происходит большая паблик-драма.

- Вы хотите сказать, что есть неотвратимость и это никак невозможно форматировать? Свобода, воля человека, историческая миссия лидеров - это все придуманные вещи?

- Мы ошибаемся в том, насколько мы влияем на этот мир. На самом деле, это такая тонкая материя... У нас значительно больше свободы в том, как мы реагируем на ситуацию, чем в том, как эта ситуация происходит. Иногда делаются беспрецедентные меры, чтобы эта ситуация не произошла. В определенных странах есть тенденция бороться за безопасность, делается что угодно, но, все равно, с абсолютно неожиданной стороны это вылезает. Должна произойти какая-то неприятность - и она происходит, и ты не убережешься от этого. И так же определенная историческая данность - как бы ты не пытался ее приостановить или ускорить - она все равно происходит тогда, когда должна произойти. И вопрос в том, насколько мы готовы к этим событиям, насколько будем включены в них. Возможно, мы будем включены в роли лидеров этого события. Мне очень созвучна мысль Толстого, что командиры армии считают, что это они ведут армию - а может, мы будем просто, как наблюдатели? И будем понимать, что действительно, мы можем эмоционально быть привязанными к ситуации, либо - нет. Это не значит, что нам нужно оставаться пассивными. Есть определенные обязанности, которые на нас возложены, есть определенные роли, которые мы должны сыграть - но эти роли не должны заслонять нашей внутренней жизни, и не должны нам заступать друг друга. Так случается, что те исторические события проезжают между нами, как какой-то поезд. Мы перестаем видеть друг друга. И это, как раз, самое страшное.

Новости по теме

- Вы говорили, что одна из причин наших бед, что мы не понимаем, какую страну мы хотим построить. А вы, лично, понимаете, в какой стране хотели бы жить?

- В какой-то мере. В той мере, в которой я могу проектировать себе культуру, отношения между людьми - да, я это понимаю. Мне нравится идея Дацюка о том, что будущее за сетевыми органи-зациями.

- Т. е. вы тоже считаете, что национальные государства устарели, как идея? И что будущее за коммуникационными сетями?

- Безусловно. Я - за децентрализацию. За то, чтобы расформировались города, расформировалась власть, так, как она сейчас представлена. За то, чтобы формировались круговые формы поручительства. Такие формы общения, где предполагается искренность человеческая, способность доверять по сердцу, а не по букве закона, по должности. Я вижу эту страну направленной на инновации, в частности, связанные с внутренним миром человека, с его внутренним потенциалом - страну, построенную на более трансцендентных началах.

- Получается, по горизонтали - коммуникационные сети, а по вертикали - корпорации?

- Корпорации веры, корпорации общения.

- А где будут финансовые интересы?

- Я не специалист по экономике. Я вижу, что кроме экономики денег еще может быть экономика знаний, экономика дарения, а также, экономика веры, когда мы дарим друг другу воодушевление.

- Вы год были в Египте, и говорили, что не хотите возвращаться. Но вы вернулись. В связи с последними событиями, нет у вас такого чувства, что вам опять хочется оставить то место, где много агрессии?

- Нет, у меня нет какого-то отвращения к агрессии. Периодически она происходит в мире. Во-первых, я сам вернулся в Украину, потому что понял, что мне нужно возвращаться. И я продолжаю осознавать, что мне нужно оставаться здесь, в Украине. Здесь моя аудитория, здесь есть люди, с которыми я могу общаться, и которым я могу что-то передать, и от них я могу что-то получить. Вот такой аудитории на Западе, несмотря на то, что там и книги выходят, и общение тоже есть - я пока не вижу.

- Какой вы видите свою аудиторию?

- Там есть часть аудитории, которая сложилась исторически. Среди людей есть только часть, которую я считаю по-настоящему своими читателями. То есть это те люди, которые глубоко понимают, о чем я пишу, и которые резонируют. На 60-75% моя аудитория - это люди молодые, и очень молодые. Я должен признать, что я остаюсь достаточно молодежным писателем. Студенты, иногда школьники, большой мерой люди после университетов - промежуток 20-30 лет - это основная моя аудитория.

- Представителем какой группы писателей вы считаете себя?

- Очевидно, что за последние год-полтора ситуация на самом деле изменилась, и векторы как-то подвинулись. Я бы не называл себя представителем поколения, завязанного на прошлом, на определенном образе прошлого. В Андруховича, в Забужко есть желание или найти идентичность сразу для всех, или избавиться от нее, деконструировать - это я более о Андруховиче говорю. Жадан не занимается вопросами групповой идентичности - он работает с какими-то другими вещами. А мне больше интересный человек, как таковой. И не столько в социальном срезе, сколько в метафизическом, психологическом срезе. Мне интересен человек юнгианский, интегральный, так как его видят современные философы, психологи, трансперсоналисты. Человек, который имеет связь с какими-то нижними и с верхними мирами, который включен в космос сразу, а не в нации, или в какие-то планетарные расписания.

- Описанные вами люди существуют в незначительном количестве в окружающем мире.

- Когда я сам для себя увидел красоту осознания того, что ты существо космическое – возникло желание дарить ощущение другим. И я постепенно, через свои книги, дарю это ощущение своим читателям. И я вижу, что потихоньку оно идет туда.

Новости по теме

- Почему у нас, в украинской литературе, не заполнена ниша, если сравнивать с шоу-бизнесом, не Стаса Михайлова, а Высоцкого?

- Это проблема пруда и большого озера. Когда есть большое озеро - я говорю о русской литера- туре, то там есть место для всякой рыбы. А когда мы говорим о пруде, то речь идет о том, что каждый каждого знает, и все проблемы пруда воспринимаются очень личностно. Во многом литература 1990-2000, которая формировалась - она формировалась от того, чтобы перебарывать что-то. Были какие-то социальные вызовы, которые нужно было перебарывать - постколониализм, феминизм, национализм. Небольшое количество писателей - Малярчук, София Андрухович, Издрик, Прохасько, которые не занимались перебарыванием, а выстраивали себя - эти люди имеют внутри ощущение, что им нужно держаться внутреннего стержня. И не опираться на что-то внешнее, а строить что-то внутреннее свое. Тогда выстраивается вокруг этого и интеллектуальная литература, которая является вместе с тем общечеловеческой, которая и затрагивает проблемы современности, но в первую очередь, она строит внутренний мир человека. Тогда как и литература, которая чисто опирается на конфликтность - она оставляет тебя немного растерянным, потому что ты не очень продолжаешь понимать кто ты после этого.

- Но если нет конфликта – нет смыслов.

- Конфликтности в украинской литературе хватает. Ее черпают, как правило, из исторического материала. Украинская литература на самом деле очень драматична. Слишком.

- А кого лично вам интересно читать?

- Честно говоря, я безнадежно отстал от современной украинской литературы. Не потому что мне не интересно, а потому, что я запутался в своих проектах. А в мировой литературе есть несколько авторов, которые меня пробирают просто до слез. Это - Курт Воннегут. Он для меня писатель № 1. Это - Лев Толстой, Гомер. Мне интересно, когда внутренняя жизнь становится космосом.

- На что вы живете?

- Именно благодаря переводам, благодаря тому, что книги были опубликованы на Западе - появилась возможность посвятить себя полностью писанию. Долгое время я сомневался, пробовал себя в роли редактора, инструктора по каким психотехникам, пока не понял, что надо выбрать что-то одно, и идти туда. И финансы как-то позволяли это делать.

- Фактура последнего года - она дала героя?

- Она дала много героев. Безусловно, герои нужны. Но, мне кажется, вызов времени сейчас не столько в героях, сколько в культурных героях. Это две разные категории. Герои проходят испытания и "умирают - воскресают". Культурные герои приносят новые знания, новые учения, новые взгляды на мир. И Украина нуждается сейчас вот в таком обновлении, нуждается в приходе культурных героев. Сергей Дацюк для меня - один из таких культурных героев.

Новости по теме

- Есть ли аудитория для этих новых культурных героев? Есть ли люди, для которых это необходимо?

- Культурные герои не приходят на готовый запрос. Они приходят для того, чтобы сформировать этот запрос. Это всегда проводник, который приносит знания, свет. До этого ты не знал, что у тебя есть потребность в этом.

- У вас бывают минуты, когда вы понимаете, что все, что вы написали - это бессмысленно и никому не не нужно?

- Да. Это одно из наиболее ценных ощущений. Это ощущение внутреннего умирания - оно всегда предшествует тому, чтобы увидеть все в новой перспективе. Не так часто, но иногда я его чувствую, и после него приходит что-то новое, и это новое - оно настолько поит, настолько наполняет, что ты понимаешь, что надо было пережить ту фрустрацию, чтобы почувствовать это обновление. Когда ты чувствуешь, что ты уже дошел до предела нелепости, бессилия и отчаяния, то пройди еще немного - и ты выйдешь на новую землю.

- У вас есть вопрос?

- В чем мудрость?

- Мудрость - не искать ее. Отдаться жизни - это и есть самая большая мудрость.

Спасибо большое. У нас в гостях был Любко Дереш, культовый писатель, который не похож ни на кого. А люди, которые не похожи ни на кого, дают нам надежду, что мы будем куда-то двигаться.

видео по теме

Новости партнеров

Загрузка...

Виджет партнеров

d="M296.296,512H200.36V256h-64v-88.225l64-0.029l-0.104-51.976C200.256,43.794,219.773,0,304.556,0h70.588v88.242h-44.115 c-33.016,0-34.604,12.328-34.604,35.342l-0.131,44.162h79.346l-9.354,88.225L296.36,256L296.296,512z"/>