banner banner banner banner

В БПП нас из фракции не хотят исключать, но, например, из партийного чата исключили

Народный депутат от БПП Сергей Лещенко в интервью программе "Гордон" на телеканале "112 Украина" рассказал, кто на самом деле руководит страной, почему Украина обречена побороть коррупцию и как чувствует себя в парламенте

В БПП нас из фракции не хотят исключать, но, например, из партийного чата исключили
112.ua

Дмитрий Гордон

Журналист, писатель, телеведущий, певец

Народный депутат от БПП Сергей Лещенко в интервью программе "Гордон" на телеканале "112 Украина" рассказал, кто на самом деле руководит страной, почему Украина обречена побороть коррупцию и как чувствует себя в парламенте

Гордон: В эфире программа "Гордон", и сегодня мой гость -  народный депутат Украины Сергей Лещенко.

Добрый вечер. У вас всегда очень много яркой и сенсационной информации. Откуда вы ее берете? Кто источники?

Лещенко: Это последствия того, что я был журналистом. Людей, с которыми я общался, за эти 15 лет очень много. Журналист – это не профессия, это способ прожить жизнь очень интересно. Чем больше вы работаете, тем больше у вас связей и контактов с людьми, которые хотят с вами чем-то поделиться или, например, предотвратить какую-то схему. Есть люди активные, которые пытаются найти контакты с журналистами. Мои старые связи до сих пор дают о себе знать, и в то же время, став депутатом, число людей, с которыми я общаюсь, выросло в разы. И эти люди очень неравнодушны – они рассказывают, просят помочь, что-то предотвратить, понимая, куда это может привести.

- Самая яркая сенсация, которой вы поделились с людьми, какая была?

- Будучи журналистом - вся история "Межигорья" Януковича. Как он, по сути, за украденные деньги построил свой кусочек рая. Страна жила в нищете, а он упивался деньгами, которые были украдены у наших граждан. "Межигорье" же было государственной собственностью. Надо было показать, как оно попало в руки временных людей, которые были нужны только для того, чтобы отмыть эту сделку. Как оно перешло на структуры Януковича, как оно было оформлено. Когда я был журналистом, я об этом писал без какой-то задней мысли, а когда Янукович сбежал, первый месяц, в марте, у меня был допрос несколько часов, и я все эти документы передавал в ГПУ. Я свидетель по этому делу – по завладению Януковичем "Межигорья", и документы, которые я собирал как журналист были переданы уже как следственные материалы. На основе этих материалов были предъявлены обвинения и соратникам Януковича, и самому Януковичу. Тогда никто не мог предположить, что это обернется такими последствиями. Для любого журналиста – это большое признание, что его материалы ложатся в основу уголовного производства. А когда я стал депутатом – то каждый день какая-то сенсация появляется. Депутат, все-таки, боле информирован, чем журналист, потому что круг знакомств больше. Журналист должен искать источник, а к депутату люди сами стучатся.

Новости по теме

- Вы – автор книги "Американская сага П. Лазаренко". Кто предоставил для нее материалы?

- Это история несложная, потому что в Америке если уголовный процесс заканчивается приговором, то потом все материалы лежат в суде. И любой человек, который имеет возможность посетить Америку, может прийти в суд и это изучать. Я был как журналист в Калифорнии и имел возможность ходить в суд. К сожалению, такой огромный материал, что на первом этапе я просто фотографировал, а потом, приехав в Украину, уже сортировал. В Украине ни один наш отечественный коррупционер не сидит – а в Америке посадили на 8 лет. Сама история Лазаренко драматична – покидая Украину, он был уверен, что скоро вернется. Когда он поехал в очередной раз проверять свои счета, его в Швейцарии задержали. Он дал какие-то показания, подписал бумагу, что вернется на суд в Швейцарию, вернулся в Украину, а потом сбежал в Америку через Грецию. Он был уверен, что будет там жить на широкую ногу, и если будут проблемы – то он очень быстро их решит. Его арестовали в 1999 году, и он так и не вернулся. Все деньги, которые были найдены – до сих пор арестованы. Американским правосудием было найдено 250 млн, и они до сих пор предмет гражданского иска.

- Лазаренко перед теми, кто пришел после него, – "ребенок"?

- Методология, схема – та же самая, она не поменялась. Ты работаешь чиновником – у тебя есть возможность распределять или материальные блага, или поменять закон, или  поставить свою фирму на какой-то поток. Получаешь с этого половину -  прячешь деньги в оффшоры. Мартыненко – это тот же самый Лазаренко. На Лазаренко европейская финансовая система потренировалась, потому что Лазаренко жил во времена, когда были кодированные счета. Мартыненко действовал по такой же схеме – деньги шли на его панамскую фирму (откаты за "Энергоатом" там аккумулировались), но за 20 лет все поменялось, и когда началось следствие в Швейцарии, то очень быстро установили, что это фирма Мартыненко. Ментальность украинских коррупционеров, старых политиков не поменялась. Поменялись объемы – Лазаренко крал меньше, чем те, кто пришел после него. Экономика развивалась, и с большей экономики можно было больше украсть. А Янукович, в сравнении с Лазаренко, крал, наверно, раз в десять больше.

- На Майдане вы не были. Почему?

- Я не был на Майдане в феврале, но я был в декабре. В 2013-ом году, весной, я получил возможность присутствовать в США на программе-стажировке  в Фонде поддержки демократии, которая финансируется Госдепартаментом. Уехал я в конце сентября. Это не туризм, и когда ты едешь, ты должен работать над своим проектом, над информацией, которую тебе предоставляют в этой организации. Подавался я еще в 2012-ом году, уехал в 2013-ом, и когда начался Майдан – я вернулся, и весь декабрь был в Киеве. Потом мне нужно было возвращаться, потому что были мои обязательства, закрепленные письменно.

Новости по теме

- Что вас объединяет с М. Найемом и С. Залищук?

- Мы, я считаю, являемся теми людьми, которые не предали идеалы Майдана, в БПП. Мы когда шли, не обещали, что мы будем покрывать коррупцию. Мы продолжаем делать то, что мы обещали: менять политику изнутри, вскрывать гнойники и делать все возможное, чтобы, если не в этом парламенте, то в следующем, появилось новое поколение политиков, которые будут менять нашу страну, делать ее цивилизованным европейским обществом, где права человека будут уважаться, будет рыночная экономика и не будет коррупции, олигархии. Когда нас брали, расчет был такой, что нас размажут, растворят в БПП и создадут комфортную зону. Но мы же такого не обещали – что мы обещали, то мы и продолжаем делать. Поэтому нас троих объединяет обещание менять страну, даже если это противоречит планам людей, которые своим именем назвали блок, в худших традициях 90-ых годов.

- Я не сомневаюсь, что после Майдана у вас было много предложений от партий.

- Нет, это не был трансфертный рынок. К нам не приходили – мы ходили и смотрели. Мы были минимум в четырех партиях и пытались понять "температуру". Мы встречались с разными политическими лидерами, пытались понять, какие у них планы. Исходя из той ситуации, понимая, какой кредит доверия был у действующего президента, было понятно, что он является локомотивом, который может тянуть ситуацию вперед, менять страну. Но спустя три года вся страна убедилась, что кредит доверия был просто растрачен на то, чтобы обогащать себя, просто используя политику. И вот этот конфликт интересов у Порошенко: он хочет быть номером один в списке Forbes как олигарх или как исторический деятель, который получит в учебнике истории целую главу беспрецедентных реформ? Он для себя этот конфликт интересов не решил, к сожалению. Его тянет его прошлое, его тянет привычка использовать политику для собственного кармана. А эта привычка идет еще из 90-ых, потому что Порошенко, как и Тимошенко, и другие люди – из 90-ых.

- Почему вы ожесточенно критикуете президента и ваших коллег по фракции?

- Мы приносим присягу украинскому народу. Нас же на мусорнике не подбирали, как кому-то говорил Ющенко. На момент, когда мы избирались – мы были журналистами, успешными, у нас было международное признание. По моим расследованиям уже было несколько подозрений в уголовном деле против Януковича и его окружения предъявлено. В этой среде мы себя ведем так, как люди нам наказали вести себя. А они нам наказали менять ситуацию, менять политику изнутри. Они нам не говорили раствориться и стать серой массой традиционного украинского коррумпированного болота. Почему президент? Потому что он является чрезвычайно важным фактором изменений. Когда мы говорим о борьбе с коррупцией как об очень важном блоке, то для того, чтобы победить коррупцию – необходимо три составляющих, три ингредиента. Первое – гражданское общество, которое должно заставлять политиков бороться с коррупцией, которое верит, что с коррупцией Украина никогда не будет успешной. И оно право – нет в мире примеров успешных коррумпированных стран. Этот ингредиент у нас созрел полностью. Второй ингредиент - институции. Чтобы независимо от того, кто президент – институции работали: НАБУ, САП, Антикоррупционный суд. Этот ингредиент частично дозрел. А третий ингредиент – политическая воля президента. Без него бороться с коррупцией практически невозможно, потому что его аппетиты и интересы могут служить или во благо страны, или во благо кармана. Сейчас Румыния, над которой все смеялись, у всех на устах – как пример борьбы с коррупцией на самом высоком уровне. И это пошло только после того, как их президент Бэсеску сказал, что не будет вмешиваться, что он дает карт-бланш. И даже он пострадал, потому что его брата посадили в тюрьму, но его политическая воля дала толчок трансформациям во всем обществе.

Новости по теме

- К вам коллеги по фракции не подходят, не спрашивают: "Ребята, что ж вы делаете?"

- Сперва подходили – сейчас уже махнули рукой. Они же нас из фракции не хотят исключать, понимая, что мы получаем свободу, но, например, из партийного чата исключили. То, что они обсуждают – нас в этом обсуждении нет. Даже в 90-ые люди были с определенными моральными ограничениями. Это была советская школа, ее есть много за что критиковать, но в ней были какие-то моральные барьеры. Многие из 90-ых что-то строили, и потом они это разрушить, распилить, украсть уже не могли. А это уже дикий капитализм, на стыке 90-ых-2000-ых, когда у них нет исторической памяти – они ничего не построили. Что они - фабрику К. Маркса построили? Или "Ленкузню"? У них советское имущество, которое они путем разнообразных схем просто получили в частную собственность. И из этих аппетитов, практики продолжили заниматься коммерцией на политике -  использовать мандат на преференции, на потоки, на смотрящих и т. д.

- Украинский парламент просто отвратен. Вам не хотелось хлопнуть дверью и уйти?

- Не просто хотелось – это ежедневные инстинкты, позывы. Но это же проще всего – получишь душевный комфорт. Если хочешь жить в комфортной среде – очень хорошо быть журналистом. Журналист – человек, обласканный публикой, человек, у которого есть завершенность его действий. А политик может годами что-то строить, делать, и нет гарантий, что ты этого добьешься. Поэтому это намного более дискомфортная сфера деятельности, если, конечно, ты не мотивирован личным обогащением. Я в какой-то момент перешел в сферу поддержки малого и среднего бизнеса от наезда правоохранительных органов. У меня за последние полгода целая пачка жалоб на СБУ: наезды на бизнес, на айти-компании, торговые компании, спиртовых импортеров и т. д. СБУ у нас стала главным душителем бизнеса в стране, причем это происходит в условиях, когда СБУ есть чем заниматься.

- Кто из украинских политиков вам нравится – есть такие?

- Тут вопрос не в "нравится", а кто бы мог быть моральным авторитетом. К сожалению, одного из таких авторитетов мы потеряли в этом году – Л. Гузара. Он был человеком, слово которого дорогого стоило. Сверстюк – писатель. Мы часто начинаем ценить людей, когда их уже с нами нет. Что касается действующих игроков – некорректно давать оценку, потому что мы находимся в одном поле.

- Вы назвали Саакашвили великим человеком. Что у вас с ним общего?

- Мы участники общего движения борьбы с коррупцией. Преимущество и уникальность Саакашвили в том, что у него, в отличие от украинских деятелей, есть что показать. Наши рассказывают, что вот мы, воруя, будем еще и строить, и реформы проводить – и нечего показать, а у Саакашвили, пожалуйста, – 2 часа на самолете, и вы можете увидеть, как Грузия изменилась. Я был в Грузии в день инаугурации Саакашвили в 2003 году как журналист, и был в этом году. Даже через несколько лет после ухода Саакашвили изменения никуда не делись – они продолжаются, потому что институции начали работать. И в этом, возможно, должна быть историческая миссия реформаторов – что ты действуешь не во благо своего имени, а во благо того, что ты после себя оставишь. Поэтому его наличие в Украине – это благо, если б его не рассматривали как личного конкурента. Порошенко видит в нем врага, потому что он его личный политический конкурент. И на Саакашвили нашли зацепку – паспорт. Но это не единичный случай, а системный подход АП Порошенко для того, чтобы дискредитировать или закрыть рот тем, кто его критикует. На Садового нашли мусорный скандал, и его рейтинг существенно снизился, а ведь, на самом деле, таких историй с мусором полно по всей стране. Его решили просто наказать за его независимую позицию. Саакашвили – гражданство, Шабунин – гранты. Со мной тоже прошлись – потренировались на мне с квартирой. Для меня честь быть в этом списке – это показывает, что наши действия эффективны. Люди нам верят, и коррупционеры видят, что наши слова, наши разоблачения, законопроекты – они реально вредят им, делают нашу страну чище и делают украинскую экономику работоспособной.

Новости по теме

- У М. Саакашвили есть будущее в Украине?

- Он вернется в Украину – попытка будет предпринята. А в части его участия в политическом процессе – он не может баллотироваться напрямую ни в парламент, ни в президенты, потому что нет термина проживания в стране соответствующего, но то, что он будет ассоциировать себя с большим антикоррупционным движением – я сомнения не имею. Для него это личный вызов, личные амбиции. Его пытались уничтожить, но он не из робкого десятка. Он вернется, даст Бог, и будет активным участником большого движения по очищению страны.

- Вы недавно заявили, цитирую, что "группировка Авакова готовится к захвату власти". Что это значит?

- Я не говорил, что она готовится, я говорил, что такой риск всегда существует. А "группировка" - есть очень простое объяснение. Есть силовой блок – Кива, Дейдей и люди, которые находятся в этом поле. Есть пиар-департамент – А. Геращенко. Есть бизнес крыло: Котвицкий, авторитет по кличке Браслет. Они образовывают такой клан, который на сегодняшний день на самом деле является по своему влиянию сопоставимым с кланом Порошенко. Клана Яценюка уже как такового нет, потому что Мартыненко имеет серьезные проблемы, хотя его схемы продолжают работать, и те же "прокладки", которые НАБУ разоблачает, по-прежнему получают свою комиссию с продажи продукции госпредприятий, которые отдали Яценюку на прокормление, после Революции Достоинства. Но его влияние значительно меньше. А Аваков - сегодня второй центр влияния в правительстве. Он как первый вице-премьер, настоящий, потому что Кубив – он не вице-премьер. Он там порученец, посыльный АП. А реальный центр влияния №2 – Аваков.

- А кто сегодня руководит Украиной?

- У нас, с одной стороны, происходит попытка концентрации определенного ресурса в руках президента. Это силовой ресурс, медийный, коррупционный. Деньги, медиа, силовики – три главных ингредиента для победы на выборах  президента. А у нас уже подготовка к выборам идет. Для того, чтобы выйти на старт кампании, нужно зачистить, например, поле антикоррупционеров. Порошенко хорошо понимает, что то, чем мы занимаемся – мы меняем повестку дня в стране. Мы заставляем всю страну говорить о коррупции и о борьбе с коррупцией. Мы говорим, что коррупция – это зло, а борьба с коррупцией – способ очищения страны, и если с такой повесткой дня Украина входит в избирательную кампанию, то Порошенко проиграет эту кампанию, потому что у него каждый второй – потенциальный клиент НАБУ.

- А кто выиграет?

- Я уверен, что круг антикоррупционного движения определится с кандидатом в момент, когда для этого будет подходящее время. Сейчас кампания не идет, но в том, что такой кандидат будет – я в этом уверен. Порошенко это понимает и пытается информационную рамку в стране поменять, чтобы мы не обсуждали его коррупцию, и поэтому запускает фальшивые темы, пытается закрыть рот определенным социальным сетям, пытается атаковать айтишников, нападать на малый и средний бизнес, который является опорой для всех протестных движений. Он пытается предстать в глазах общества псевдопатриотом, потому что патриот - это тот, кто не крадет ни с госпотоков, ни с госбюджета. А они хотят и этим заниматься, и рассказывать, как они будут переименовывать улицы, менять местами праздники – 8-9 мая. Создавать белый шум, или дымовую завесу, которая  будет представлять их в патриотическом свете, а на самом деле они будут дальше грабить, а мы будем обсуждать по студиям, как у нас праздники переставить местами, или какой памятник снести, или какую улицу переименовать. Это все – псевдопатриотизм. Возвращаясь к нашему вопросу – Украиной руководят силовики, медиа и коррупционный ресурс в руках президента. В то же время то, что я вижу… недавно я был в Черновицкой области – они, как остров. У них уже треть области с румынскими паспортами, у них свой смотрящий – Бурбак. Как Юра Енакиевский был у Януковича – за Донбассом следил, тут Бурбак следит за своей вотчиной. У них свои кланы контрабандистов, свои силовики, свои законы. Они живут как бы в Украине и не в Украине. Это не самоуправление. Самоуправление – когда действуют в рамках украинского закона и у них просто больше полномочий. Это позитивно. А у них уже просто проходит сепаратизация коррупционных потоков, и они начинают жить по своим законам. Они обособленно вот так вот живут. Но это не единственный прецедент – такие же процессы и в Одесской области. К сожалению, в этих процессах происходят неконтролируемые явления, когда центральная власть, увлеченная собственным обогащением, просто теряет из виду, происходящее в регионах только потому, что они отдали регион на откуп кому-то или позволили там уже построить свою квазикоррупционную республику и жить по своим законам.

- Вы общались со многими олигархами?

- Я общался со всеми, кроме Фирташа. С ним, лично, мне не довелось общаться.

Новости по теме

- Кто из них самый интересный?

- Я бы сказал, что есть люди с мозгами, а есть люди, которые руководствуются просто инстинктами. С мозгами – Пинчук и Григоришин. А с инстинктами – Ахметов и Суркис.

- Говорят о том, что вас содержит российский олигарх К. Григоришин. Это так?

- Это анекдот, который уже не смешон. Это – неправда. Наши отношения никогда не были построены ни на каких коммерческих отношениях, где фигурируют деньги или обязательства. Но общаться – я с ним общался. Но с другими я тоже общался и могу сравнивать глубину понимания ими процессов. И инсайд, которым эти люди обладают, для меня важен, чтобы понимать происходящее.

- Есть видео в интернете, где вы получаете деньги в "Сбербанке России". Вы клиент этого банка?

- Нет, конечно. Это был одноразовый платеж. Когда эта история была, я специально взял выписку со счета, где видно, что все операции в этом банке были проведены в один день. Деньги были положены и переведены на другой счет. Это было сделано с целью заплатить государственную пошлину – комиссия банка была минимальная. Банк на мне ничего не заработал – а деньги заработал украинский Пенсионный фонд, потому что я делал платеж на счет Пенсионного фонда.

- Вас называют то американским, то российским агентом. Чей вы агент на самом деле?

- Я – агент украинского общества, и это очевидно, потому что я не представляю ни американские, ни российские интересы. Я работаю депутатом и в своей деятельности защищаю принципы, которые поменяют наше государство. У меня нет счетов в оффшорных юрисдикциях, у меня нет смотрящих. Депутат – это должность, на которой очень легко можно что-то получить. У меня нет ни своей фирмы-прокладки, ни своего закона, который я внес в интересах какого-то олигарха, ни своего смотрящего на должности замминистра. Это - новая мода, которую мы пытаемся привить.

- Почему П. Манафорт обвинил вас в шантаже?

- Это была спецоперация. Мы с американским журналистом из New York Times посмотрели, как создавался фейковый аккаунт, используя один из почтовых ящиков, которым я давно не пользуюсь, но имею к нему доступ. Там история взаимоотношений пятнадцатилетней давности. И мы нашли в одной из папок, как летом прошлого года создавался фейковый аккаунт, с которого кто-то слал Манафорту сообщения. Кто-то провел эту спецоперацию, и я не могу говорить - спецслужбы украинские или российские. Я давал пояснения ФБР по этому поводу - давал им свою электронную почту, и они могли в этом точно убедиться. Американским журналистам это показывал – я с Манафортом в жизни не общался, никаких сообщений членам его семьи не слал. Видел его в жизни два раза – когда он пришел с Ахметовым на украинский завтрак в Давосе в 2007-ом году, и второй раз, когда он пришел на инаугурацию Януковича вместе с Ахметовым в 2010-ом году. Оба раза я был как журналист, а он общаться с прессой отказался.

- Вам известно, кто и за что убил П. Шеремета?

- Я думаю, что никто не знает этого. Но требование эту истину установить – одно из самых острых в нашем обществе, потому что это был вызов не просто журналистам, а всей стране, что в центре города можно безнаказанно осуществить показательную казнь. Поэтому, если президент сказал, что для него это дело чести, то он должен это дело чести довести до конца. Мое чувство и интуиция ничем не подкреплены, но мы знаем, что за Шереметом, Притулой, мной следили украинские спецслужбы в тот момент. И в процессе расследования, у меня есть такое ощущение, что те, кто это расследование ведет, вышли на своих коллег, которые эту слежку вели. И они поняли, что эти люди совершили служебное преступление, и это заблокировало все расследование, потому что им или нужно расследовать, в том числе и эту деятельность, и наказывать тех, кто дал указание следить за журналистами, или тогда расследование просто зависает в воздухе и никаких подозреваемых нет.

- В 2012-ом году В. Пиховшек написал статью, в которой допустил возможность вашего убийства с целью дискредитации Януковича. Была угроза убийства?

- Прямым текстом с его стороны, я считаю, это была скрытая угроза. Он таким образом посылал сигнал, чтоб я не позволял себе лишнего, а то меня будет ждать судьба Гонгадзе. Но это нас не остановило – мы продолжали заниматься журналистскими расследованиями. Это как раз было начало истории про "Межигорье". Но, все хорошо, и я надеюсь, что угроза убийства останется чьим-то плодом фантазии. Но сейчас, возможно, политика - самое небезопасное по сравнению с тем, что было раньше: оружие на руках, агенты различных государств свободно себя чувствуют внутри Украины, парламент превратился в боксерский клуб. Если раньше телохранитель Фирташа, водитель Ахметова вели себя в рамках приличия в парламенте позапрошлого созыва, то в этом созыве босяки, которые еще вчера занимались гоп-стопом, стали депутатами ВР и позволяют себе вести себя так, как будто здесь новая сфера применения их талантов. Да, политика стала более опасной, но прямых угроз на сегодняшний день нет, хотя я знаю, что слежка ведется правоохранительными органами. Я знаю точно, что телефонные разговоры фиксируются, смс-переписка фиксируется. Они получают несанкционированно допуск к моей смс-переписке, к моим телефонным разговорам. Я считаю, что это должностные преступления, и они будут расследованы после смены власти.

- Каково это, жить, зная, что вас "просвечивают"?

- Нужно ничего такого  не делать, чтобы… даже та история с квартирой не стоит выеденного яйца. Но я то целенаправленно оформил ее на себя, не прятал ее, заплатил все налоги. Бюджет ничего не потерял – только приобрел мои официальные платежи. Я сознательно на это шел, а они из этого раздули целую историю, потому что им необходимо было нас как антикоррупционеров дискредитировать. Необходимо быть честным – и я это показал. Это указывает, в том числе, и на мою готовность столкнуться с тем, что за нами следят, прослушивают и т. д.

- 12 лет вы были заместителем главного редактора интернет-издания УП. "Украинская правда" – это грантовский проект?

- УП была грантовским проектом до поры до времени. Она возникла в 2000 году как грантовский проект, потому что после смерти Гонгадзе были выделены гранты и американского посольства, и фонда Сороса. Но со временем, 4-5 лет, в Украине появился интернет-рынок. УП была одним из трех первых интернет-изданий. Появился интернет-рынок, интернет-реклама, и последние десять лет – это проект, который живет за счет рекламы. Время от времени появляются гранты на какие-то адресные проекты: социальные или по журналистским расследованиям.

- Западные гранты – это хорошо?

- Конечно. Это хорошо, если эти гранты даются для построения институтов гражданского общества, защиты демократии, а не гранты в понимании просто подкупа, когда ты, получая деньги, должен отрабатывать, атакуя каких-то политиков или продвигая идеи, которые вредят украинским национальным интересам.

- А активисты, которые живут на гранты, должны декларировать свои доходы?

- Нет, не должны, потому что гранты – это деньги, которые не изъяты из украинского бюджета. Это деньги не украинских налогоплательщиков. Декларируют те, кто живет за счет налогоплательщиков. Гражданский активист на то и активист, что он не имеет отношения к государственным деньгам и он не должен их декларировать. И то, что сейчас сделали, – это попытка обуздать, наказать, накинуть платок на рот, заставить замолчать. Ответственность за неправдивое декларирование коррупционера, который живет за счет госсредств и их разворовывает, и ответственность активиста, который не живет за счет госсредств, – одинакова. И тот, и другой находится под угрозой тюремного заключения. И коррупционера никто не покарает, а активиста могут покарать.

- Коррупция сегодня в Украине – она тотальная? Принято обвинять власти, но и ведь народ тоже весь, практически, сидит на коррупции.

- Коррупция – явление глобальное, и борьба с коррупцией - тоже явление глобальное, поэтому попытки Порошенко кого-то заставить замолчать, ботов натравить, Луценко на кого-то "спустить", натравить СБУ – они идут против законов природы и истории. Во всем мире идет тренд борьбы с коррупцией. Это мода 21 века. 20 век был веком борьбы с нацизмом – сначала он пришел к власти, а потом с его наследием полвека боролись – пытались построить институты, которые бы не позволили повториться трагедии 39-45 годов. 21 век – это век борьбы с коррупцией. Тут созданы уже все инструменты: прозрачность, социальные сети, обмен информацией. Манафорт - будет уже новый большой пример, когда все его деньги по всему миру расследуют и он предстанет перед судом. В 21 веке создана глобальная инфраструктура для борьбы с коррупцией, и Украина обречена быть страной, где будут бороться с коррупцией, потому что  пасту из тюбика уже выжали и назад ее не засунешь. И мы, в свое время, будем хорошим примером для наших стран-соседей, и на нас будут равняться.

- Почему в Украине никто не сидит?

- Потому что не достроена инфраструктура борьбы с коррупцией – не создан Антикоррупционный суд. В ближайшие годы будет стоять дикий вой, будут наняты армии ботов - только бы не создавать независимый судебный орган. Я думаю, что это неизбежно – его создадут тяжелой кровью, но это исторический процесс. Никто не сидит еще и потому, что эта ментальная трансформация в политике, в этих "элитах" еще до конца не произошла. Есть люди, которые привыкли воровать и не сидеть. Пока они будут в политике – это явление будет иметь место. Но как только начнутся прецеденты посадок… Тот же Мартыненко важен тем, что если у нас будет пример, что украинский суд посадил украинского коррупционера и он отсидел от звонка до звонка за то, что он получал откаты за контракты на украинские государственные электростанции, на украинские предприятия урановой промышленности, - это будет пример всем остальным. Если не побоялись поднять руку на Мартыненко, значит, могут поднять и на других – значит, может быть, просто не красть? Зачем провести потом полжизни в тюрьме?

- М. Саакашвили сказал, что он хотел бы вас видеть генеральным прокурором. Вы станете генеральным прокурором когда-нибудь?

- Это вопрос, на который я вам ответить не могу. Я считаю, что ГПУ должна быть реформирована, в том числе она должна отказаться от полномочий, которых у нее не должно быть. Сейчас Луценко специально концентрирует следствие в прокуратуре, а на самом деле прокуратура должна от следствия полностью отказаться. И со временем этот пост не будет настолько горячим, чтобы за него шли такие бои, потому что это будет орган надзора и представления интересов государства в суде.

- Внеочередные парламентские и президентские выборы в Украине будут?

- На сегодняшний день президентские – маловероятно, парламентские – 50 на 50.

- Спасибо, Сергей.

- Спасибо за приглашение.

Источник: 112.ua

видео по теме

Новости партнеров

Loading...

Виджет партнеров

d="M296.296,512H200.36V256h-64v-88.225l64-0.029l-0.104-51.976C200.256,43.794,219.773,0,304.556,0h70.588v88.242h-44.115 c-33.016,0-34.604,12.328-34.604,35.342l-0.131,44.162h79.346l-9.354,88.225L296.36,256L296.296,512z"/>