В Минске должны быть усилены переговорщики со стороны Донбасса

Народный депутат Сергей Тарута в эфире телеканала "112 Украина" рассказал о ситуации на Донбассе, как чувствует себя в роли народного депутата, а также поделился информацией о том, кто финансирует партию "Свобода"

В Минске должны быть усилены переговорщики со стороны Донбасса
112.ua

Народный депутат Сергей Тарута в эфире телеканала "112 Украина" рассказал о ситуации на Донбассе, как чувствует себя в роли народного депутата, а также поделился информацией о том, кто финансирует партию "Свобода"

Влащенко: Чтобы ни происходило в нашей стране тема Востока по-прежнему остается центральной. И мы будем  сегодня говорить об этом и о других событиях недели с нашим гостем, народным депутатом Украины Сергеем Тарутой.

Здравствуйте. Вы один из инициаторов плана восстановления Донбасса. Кто этим планом будет заниматься? На чьи деньги он будет делаться? Под чьи гарантии? Кто будет партнером в этой работе?

Тарута: Есть несколько механизмов. Один из них тот, который был принят правительством. По аналогии созданного по инициативе администрации неравнодушными людьми Агентства по восстановлении Донбасса. Точно такое же Агентство по восстановлению Донбасса было принято постановлением Кабмина. К сожалению, структурное образование его происходит очень долго, как в принципе все и происходит в нашей стране. Уже более двух месяцев не назначено ни руководство, ни структуры, не выделено  финансирование самой структуры. Хотя часть финансирования в размере 200 млн уже выделена. Но без структуры, естественно, эти деньги некому будет реализовывать. Это что касается действий правительства. У нас в сентябре месяце было организовано Агентство. Организовано достаточно серьезными, небезразличными людьми, в том числе и с Запада. В рамках этого Агентства была оказана уже достаточно большая помощь по восстановлению разрушенных домов в Семеновке и в Николаевке. Мы создали открытый склад, куда можно привозить материалы для восстановления. Также активно нам помогали в этом специалисты ООН. И часть гуманитарной помощи была выделена со стороны ООН. И, конечно же, многие волонтеры, многие области привозили туда достаточно много материалов и продукции для того, чтобы показать, что Донбасс не безразличен, что Донбасс в центре внимания. И особенно это было на первом этапе, когда освободили Славянск, Дружковку, Краматорск. Тогда было целое движение. Сейчас все поутихло, градус спал, но, к сожалению, мы свою миссию не выполнили.  

Вы пришли в Верховную Раду для восстановления мирной жизни на Донбассе. Депутаты всегда опираются либо на свою фракцию, либо на группы своих единомышленников. Вы же не присоединились ни к кому. На кого вы будете рассчитывать и опираться в той работе, которую вы планируете делать в ближайшие годы в Верховной Раде?

На всех тех, кто желает изменений. А таких достаточно много в ВР в различных фракциях. И они будут убеждать свои фракции, что необходимо сделать. Я планирую быть одним из центров консолидации этих здоровых сил с точки зрения идеологической. Мне не нужны ни партийные структуры, ни какие-то другие. Хотя я вышел с инициативой о создании временной специальной комиссии по стабилизации социально-экономической жизни в Донбассе,  в Луганской и Донецкой области. Надеюсь, что мы на следующей пленарной сессии утвердим эту комиссию, и в рамках этой комиссии тогда сможем вести диалог со всеми правительственными организациями по улучшению работы на Донбассе.

Основой восстановления жизни на Донбассе будет являться бизнес. Насколько я знаю,  там сейчас все предприятия стоят, у них нет снабжения. Нельзя завезти сырье, вывезти продукцию. Что делать людям сегодня? 

На тот момент, когда я был губернатором, нам удавалось максимально  оказывать содействие бизнесу. И он работал там, где еще не была повреждена инфраструктура, железнодорожная и электрическая. Там работал бизнес, работал по украинскому законодательству, платил налоги. Нам удалось собирать налоги, и мы, в принципе, за девять месяцев выполнили план по поступлению всех налогов в бюджет в объеме 85%, что отлично для этой ситуации. И не так трагично, как все время рассказывали в Киеве. И мы старались, действительно, в ручном режиме помогать каждому предприятию. К сожалению, сейчас ситуация резко ухудшилась. С одной стороны, есть требование многих представителей "ДНР", "ЛНР", чтоб они работали на этих территориях по законам, которых не существуют.  Естественно, бизнес отказывается. Потому что они тоже сразу будут причислены к сепаратистам. И сейчас такая двоякая ситуация. Там, где разрешают работать по украинскому законодательству и по украинским законам, там предприятия еще работают. И мое глубочайшее понимание позиции, что мы должны помогать этим предприятиям, и здесь нужно будет откорректировать указ президента и постановление Кабмина по работе на этой территории. Нужно изменить очень многое, чтобы бизнес имел возможность выживания. Потому что у них следующая альтернатива: или быть порезанными на металлолом, и об этом говорят им боевики, или предприятие должно работать. Во многих случаях они соглашаются с тем, чтобы эти предприятия работали по украинскому праву. Таким предприятиям нужно давать возможность.    

А что с Алчевским меткомбинатом? В прессе появились сведения, что его якобы собираются перевозить в Польшу?

Алчевский завод невозможно перевезти, как и Киев невозможно перевезти, потому что это сотни тысяч тонн оборудования. Такого оборудования, которое не перевозится. Естественно, это не соответствует действительности. Алчевский комбинат, к сожалению, не работает уже три месяца из-за того, что разрушена железнодорожная инфраструктура. К сожалению, здесь наше правительство тоже очень слабо работает в этом направлении. Здесь главная проблема – станция Дебальцево. Её нужно уже давно запустить, и, в принципе, ничего не мешает. Только должна быть серьезная работа со стороны правительства, консолидирующая  и Министерство обороны, и Генштаб, и "Укрзализныцю", для того  чтобы дать возможность, чтобы эта станция заработала. Если она заработает, мы сможем вывезти 2 млн тонн угля, которые необходимы нам для электростанций. Я не понимаю, почему это так долго  происходит. Мне приходится ходить и уговаривать министра обороны, зализныцю: давайте вместе будем работать, давайте это сделаем. В принципе, это в меньшей степени моя функция. Это функция правительства. Они должны это сделать. И вторая проблема – это разрушенные электрические магистрали. Особенно высоковольтные.

А какой ресурс на их восстановление?  Как быстро это можно сделать?

Это можно сделать быстро. На самом деле железнодорожную станцию можно за неделю восстановить. Здесь я не вижу проблем. Но, конечно же, если не будут вестись боевые действия. Высоковольтные линии тоже за две-три недели можно восстановить.

Сегодня нам рассказывают, что нет угля, и негде его взять. А вы говорите, что эта проблема решаема. Много споров о социальной сфере: должны мы там платить пенсии или не должны. Вы знаете людей, которые там остались. Вы знаете там ситуацию. Ваш взгляд на эту проблему?

Что касается угля, то это не решает полностью проблему, но эти два миллиона тонн – очень сильное подспорье для того, чтобы стабилизировать ситуацию. Слава Богу, зима не такая холодная. И это даст нам качественное улучшение по генерации. В отношении социальной ситуации я был категорическим противником тех принимаемых решений правительства и президента с точки зрения того, что эта территория не должна обслуживаться. Мы тогда действовали, и я уговаривал и президента, и премьера, и руководителя Нацбанка: пока мы можем выполнять свои функции, нам их нужно выполнять. И там, где нам мешают, там мы ссылаемся, что нам не дают сделать то, что мы должны сделать в рамках работы казначейства, банка, отдела социального обеспечения и пенсионного. Нам мешают боевики. Виноваты боевики. Так давайте вместе поможем, чтоб работали эти институты, тогда мы будем вам платить. Таким образом, мы не давали им ощущения, что они брошены. Мы говорили, что мы делаем все для того, чтобы вам помочь,  платить. Более того, многие переезжали в другие, свободные города и там получали пенсии. И не было такого социального внутреннего протеста по отношению к Украине. А сейчас идет усиление враждебных настроений по отношению к действиям Украины. Их, жителей Донбасса, оккупировали, они уже пострадали. Они ждут, когда их освободят, а при этом мы еще ничего не делаем для того, чтобы платить пенсии. Сказать, что там невозможно это сделать, – я бы так не сказал. Я думаю, что процентов 60-70 это можно будет обеспечить. Да, окажется часть населения, где очень сильно разрушено все, где не хотят возвращаться люди, те, которые должны обеспечить эти функции. Там, конечно, будет проблема. Но по всем остальным городам мы можем регулировать эту проблему.  

Как сделать так, чтобы проблема войны и мира начала решаться? Кто с кем должен вести переговоры? Что для этого нужно сделать? Каков механизм для приближения этого мира?

Сейчас идет очередной этап ожидания переговоров в Минске. Все, конечно,  надеются, что ситуацию сможем решить мирным путем. Хотелось бы, чтобы был выработан четкий план, который будет реализован. Мое понимание, что должны быть усилены переговорщики с Донбасса. Те, которые там присутствуют, не представляют весь Донбасс.  Донбасс голосовал за многих уважаемых представителей громад, таких как Лукьянченко, Хотлубей, Клеп в Горловке. Они или другие представители Донбасса должны быть расширены, для того чтобы голос был услышан не только через мнение боевиков, потому что они – представители боевых подразделений, и, естественно, они отстаивают свои интересы. Здесь мы должны сбалансировать через более широкое представительство Донбасса. Россия, конечно же, должна быть тоже усилена. Если на сегодняшний день недостаточно посла, то тогда надо встречаться на уровне министров иностранных дел. И здесь Женевский формат будет являться наиболее актуальным, для того чтобы, наконец-то, стороны выполняли то, о чем договариваются. В противном случае, остается только другой сценарий: отстаивать силой.  

Есть ли ресурс для решения этого вопроса с Россией в ближайшее время?

Да, есть. Я в этом уверен. И нормальная консолидация – с точки зрения ресурсов наших оборонительных и качества наших военных подразделений. Нужно сконцентрироваться и решить те главные проблемы, которые стоят сейчас пред Министерством обороны и перед Генштабом. В том числе, и перед Национальной гвардией. Общество до конца не понимает, что на самом деле наши ребята показали чудеса геройства. Они показали, что могут маленькими силами противостоять очень большому количеству и серьезной военной технике, и системам залпового огня, и танкам, и всем остальным средствам, которые применялись. И Мариуполь показал, что мы можем быть более эффективны, чем российские военные и боевики. Но это крайний сценарий. Его не хотелось бы задействовать. Хотелось бы, чтоб мы через мирный диалог, чтоб договорились в Минске или в другом городе, и это начало реализовываться. Это должно быть немедленно. Потому что ситуация усугубляется. Она, кроме военной и социальной, превратилась уже в гуманитарную катастрофу. И сегодня очень многие, к сожалению, умирают с голода, замерзают. Во многих городах нет тепла в домах. Нет электричества, и это огромная проблема.      

Должны ли мы в международных судах поднимать вопрос компенсации? Украина понесла огромные бизнес-потери, связанные с аннексией Крыма, с событиями на востоке. Или это пока тупиковый путь, и об этом не нужно пока говорить?

Я не считаю, что это тупиковый путь. Я думаю, что здесь нужно делать то, что делает бизнес. У меня арестовали все активы, и я, конечно же, обращаюсь через адвоката в суд и пытаюсь это все опротестовать в судах. То же самое должно делать государство. Пример Ходорковского, который так же подал иск, и на сегодняшний день выиграл. Причем, сумма, достаточная для компенсации. Также новый иск он предъявил и в отношении физических лиц. Это один Ходорковский против России. А если это государство Украина, если оно обоснует все потери, которые мы понесли...  А потери колоссальные. Премьер-министр, когда докладывал свою программу, он сказал о том, что сейчас предъявлен или готовится к предъявлению иск на 1 триллион долларов. Поданы уже документы и обоснование или только планируется – к сожалению, очень многое обществу неизвестно. И это провоцирует определенные слухи. И вызывает растерянность, почему же мы такие бессильные? 

Вы часто бываете в Мариуполе, Донецке, Луганске? Как вы считаете, настроения меняются? На кого у местного населения главная обида? Считают ли они, что они тоже несут ответственность?

Что касается освобожденных территорий, например, Мариуполя, то там происходит украинизация Мариуполя. Сегодня проукраинские настроения набирают большую критическую массу по отношению к другим. На самом деле тех, кто хотел присоединиться к России, их мало. Их не было так много, и на сегодняшний день абсолютно неправильное восприятие, что это внутренний конфликт, спровоцированный этими настроениями. Ничего подобного. Мы понимаем, что это внешняя агрессия. И против внешней агрессии можно бороться только консолидацией всех сил. Население хочет жить лучше. Но сегодня мы сталкиваемся с тем, что бизнес сворачивается, там постоянная угроза со стороны военных, которые находятся на той территории, обстреливая практически ежедневно Мариуполь. Город сегодня живет с постоянными канонадами  утром и вечером. Это вызывает беспокойство. Часть населения уезжает. Никто не желает размещать заказы на этих территориях. Предприятия находятся все в худшем и худшем финансовом состоянии. Им сложно сегодня выплачивать заработную плату. Люди, не получающие зарплату, естественно, имеют очень сильные претензии к местной, к центральной власти. Хотят мира и хотят лучше жить. Это основные требования. Если б была децентрализация, если б отдали эти права – настроения были бы другие. Я не хочу сказать, что ситуация бы изменилась, но настроения были бы другие. И сегодня я в Верховной Раде, к сожалению, слышу, что там кто-то кому-то в спину стреляет. Это, вообще, не соответствует действительности. На самом деле у нас огромное количество жителей и Донецкой, и Луганской областей воюют во многих батальонах, воюют в армии. А представление такое, что воюют другие области, а Донбасс не воюет. Первые формирования всех батальонов, они происходили как раз из добровольцев Донбасса. Но, к сожалению, эту информацию не озвучивали, потому что боялись за родственников, которые находились  (и еще некоторые находятся)  на занятых территориях, и там идет немедленная реакция со стороны боевиков по всем родственникам. Поэтому все держится в секрете. А здесь выдается, что воюют Ивано-Франковская,  Львовская области. Сегодня погибает очень много жителей Донбасса. А так, как страдает Донбасс, не страдает ни одна другая область. Очень много гибнет мирного населения, которое не желало этой войны и которое находится на оккупированной территории. Мы обращались тогда и к правительству, и к парламенту: давайте проведем референдум, социологический, который не будет раскалывать нашу страну территориально, а даст возможность действительно получить общественное мнение, что же желает Донбасс. Донбасс всегда желал изменений, поэтому есть абсолютно объективные предпосылки, почему Донбасс такой. Он еще при советской власти был индустриально люмпенизированным. Закрывались шахты, а шахты были градообразующие, и в этих городах все начинало вымирать. А вымирая, люди оставались кинутыми, естественно,  шло озлобление, люмпенизация, и вся эта критическая масса всплыла. И она, конечно же, на сегодняшний день имеет очень много претензий к местной власти (их так же не любят), претензий к областной власти и к киевской власти.

Новости по теме

А меру своей ответственности люди осознают? Как вы считаете?

Нет. Они считают, что они не виноваты. А за что их винить, если сегодня они смотрят картинку искаженную. Каждый день они ее видят.

Вы – поклонник проекта "Стена". Вы и дальше остаетесь поклонником этого проекта?

Я не поклонник "Стены". Я сказал, что необходимо, безусловно, обезопасить нашу границу. За основу следует взять требования ЕС, если мы говорим о европейской интеграции. И, насколько возможно, в рамках сжатого времени, рамках бюджета это сделать. За две недели в марте в Донецкой области был прорыт большой противотанковый ров, который не позволил им перемещаться. И эта территория,110 км, которую мы прорыли, она была полностью закрыта от возможных пересечений. Деньги это не такие большие. Мы хотели дополнить еще другими компонентами, которые бы обеспечивали охрану. Там не было миллиардов. Когда я слышу такие цифры, мне сразу же становится интересно, и сам себе задаю вопросы: а для чего так много вот на этот момент?

Вы говорили, что необходимо создать СМИ для вещания на оккупированных территориях. Что это должны быть за СМИ, с вашей точки зрения, и могут ли они иметь отношение к вновь созданному Министерству информации?

Мы столкнулись с проблемой вещания телевизионных каналов  в первые дни, когда начались эти протесты. И когда появились боевики, зеленые человечки, первое, что они начали делать – захватывать телевизионные станции, для того, чтобы обрезать вещание украинских каналов. Поэтому на сегодняшний день это можно делать только с помощью спутника. И я вижу огромную проблему, что мы не только в этой оккупированной зоне не можем вещать. Но, в целом, и мировое сообщество не до конца понимает той картины, которая происходит реально у нас на востоке Украины. Они смотрят все, в основном, российское телевидение, а там определенный контент, искаженный, и так они воспринимают эту информацию. Когда общаешься с немцами, французами, англичанами, они совсем по-другому представляют. Поэтому сейчас мне хотелось бы, чтобы в рамках этого министерства работала программа, чтобы мы создали спутниковый контент, который бы посылал объективную информацию за пределы Украины, в том числе и на занятую территорию, и в Россию. У нас было предложение. Я еще в мае месяце предлагал в Администрации президента вариант, как это можно сделать. У нас был уникальный случай, когда нам предложили это сделать, но это, скажем, не моя епархия, не моя ответственность, и, к сожалению, это не было услышано до конца и не было реализовано. Тогда мы этот шанс упустили. Я надеюсь, что в рамках нового министерства мы сейчас восполним эту проблему,   и мир будет знать реально, что происходит каждый день. Когда разговариваешь с некоторыми пенсионерами, сотрудниками корпораций… Они были проукраинские, патриоты, а сегодня они не верят, что это боевики обстреливают их. Они верят в то, что это украинские военные.

У нас не могут договориться элиты. Одни олигархи воюют с другими. Есть ли вообще у нас возможность, как во всех цивилизованных странах, чтобы у нас договорились элиты об общих правилах игры?

Пока мы инфицированы этой болезнью. И эта болезнь достаточно уже запущена. Я думаю, что лекарства уже нужны будут достаточно сильные (тут без этого уже не обойдется)  со стороны европейского сообщества и со стороны той ситуации, которая есть. 

Как вы считаете, закон о люстрации – он нужен или нет?

Общество желало очищения власти. В люстрации мы увидели абсолютную некомпетентность тех, кто готовил этот закон. В результате пострадали и те, кто виноваты (но они ведь должны быть не только очищены от власти, но и должны нести криминальную ответственность), и наряду с этим десятки тысяч людей высокопрофессиональных страдают, и мы ослабляем управленческое  поле. И когда начинаешь узнавать о том, что те, кто являются на сегодняшний день мировыми лидерами мнений в научной деятельности ("Южмаш", Алексеев, человек, который признан во всем мире, человек, который создал очень многое и прославляет сегодня космическую отрасль везде в мире), тоже попадает под люстрацию... И таких примеров много. Закон нужно доработать, Венецианская комиссия дала резкую оценку. Мы должны сделать из этого выводы. И признать, что да, это было, частично некоторые пункты были ошибочны. Мы не должны это, во-первых,  распространять только на срок  2010-2014 гг. А что, у нас не воровали за предыдущую каденцию правительства? У нас в Министерстве сельского хозяйства и в Министерстве экологии воровали не меньше, чем при Януковиче. А даже больше. Они не должны быть люстрированы? А при Ющенко? Поэтому люстрация не должна распространяться на один период.

Вы всегда были известны как мощный антикризисный менеджер. Считаете ли вы, что вы как губернатор справились со своими задачами на тот, военный  момент? Ваши личные ощущения?

Мои личные ощущения, что мы достаточно много сделали, хоть это и не моя была профессия. Нам самое главное удалось: большая часть Донбасса осталась на украинской земле, т. е. полностью контролируется нашими силами. И в том, что мы выстояли в Мариуполе, была часть нашего интеллекта, наших сил. Это знает команда, это знают жители Донбасса. Они сейчас могут сравнить  с сегодняшней командой губернатора: кто же больше участвовал и что сделал. Время пройдет, и, может быть, некоторые вещи можно будет уже говорить, потому что я старался быть не публичным и мало говорил о том, что мы реально делали. Но хочу сказать, что если бы не было меня с командой, то граница Донецкой области была бы гораздо дальше.

Вы голосовали за программу правительства?

Сначала я был против. Хотел воздержаться. Но когда Яценюк озвучил, что они включают все, что записано в коалиционном соглашении как часть действий программы… У меня к программе огромное количество вопросов, но с другой стороны, надо было дать сигнал международному сообществу о том, что есть консенсус, дать возможность получить следующий транш (мы знаем, что миссия МВФ находится в Украине, и она приезжала сразу же после принятия программы), поэтому я проголосовал "за".

Вы лично верите в реформы?

Надеюсь, да. Но не в таком объеме, как нам это обещают.

В одном из интервью вы сказали, что вы расскажете, чей проект "Свобода". И я не могу удержаться, чтоб у вас не спросить: чей же проект был "Свобода", и кто им платил деньги?

Я ж не был в политической тусовке. И не мечтал быть. Но то, что я слышал от участников политического процесса, то там деньги были и тех, кто убежал, господина Клюева, насколько это я знаю, и говорили о том, что часть и Коломойский в свое время  прикладывал  усилий, и часть российских средств шла на подпитку, на финансирование. Дело в том, что когда стояла задача не допустить дальнейшего распространения влияния БЮТ, нужно было найти противоядие БЮТу. И вот в "Свободе" нашли это противоядие. И все, кому мешал БЮТ, те финансировали, естественно, создание. Но это был начальный этап.

Новости по теме

Как часто вы видитесь с Ахметовым?

Раз в две-три недели.

Но контакт такой системный сохраняется?

Да, по телефону.

Где живут ваши дочери?

В Киеве.

Понесла ли урон ваша знаменитая коллекция картин и других предметов искусства во время событий в Донецке? 

Они все в Киеве. Поэтому, Слава Богу, они не пострадали. 

Остаетесь ли вы в хороших отношениях с Тимошенко?

Да. 

Считаете ли вы ее великим политиком?

Да.

О каком несовершенном поступке в своей жизни вы жалеете?

Сейчас не жалею. Ни о чем не жалею.

Сумма наличных денег, которая всегда у вас есть при себе?

2-3 тысячи гривен.

Житейская мечта?

Хочется созидать, и хотелось бы, чтобы этому не мешали. Я по жизни человек творческий, пытаюсь это делать и в металлургии. Конечно, сейчас мечта одна – мир.

Элемент комфорта, без которого вы не можете обойтись?

Я веду аскетический образ жизни. Нужно только время. Больше мне ничего не надо.

С кем из известных людей прошлого вам бы хотелось встретиться и пообщаться?

Мне хочется общаться с Патоном. К сожалению, у нас мало времени, я часто не общаюсь с теми, к кому тянется душа.

А с историческими персонажами, которых уже нет?

Сейчас  нет.

Что вас в людях раздражает больше всего? 

Жадность, обман, лицемерие.

За что вы готовы переплачивать без сожаления? 

За свободу.

Три самых больших проблемы Украины?

Отсутствие консолидации политиков, и, естественно, мы не реализовываем то, что обещаем. Коррупция. И отсутствие консолидации со стороны руководства страны по максимальному созданию быстрой и эффективной армии.

Спасибо большое, Сергей Алексеевич. С нами сегодня был народный депутат Украины Сергей Тарута. 

видео по теме

Новости партнеров

Загрузка...

Виджет партнеров