В плену мне всегда говорили: "Ты девушка, тебя жалко бить"

МАРИЯ ВАРФОЛОМЕЕВА - украинская журналистка. Родилась в городе Луганске. 9 января 2015 года была задержана боевиками "ЛНР". Ее обвиняли в сотрудничестве с "Айдаром" и "Правым сектором", и "подрывной деятельности" на территории так называемой "ЛНР". Провела больше года в плену. Была освобождена 3 марта 2016 года

В плену мне всегда говорили: "Ты девушка, тебя жалко бить"
"112 Украина"

Наташа Влащенко

Журналист

МАРИЯ ВАРФОЛОМЕЕВА - украинская журналистка. Родилась в городе Луганске. 9 января 2015 года была задержана боевиками "ЛНР". Ее обвиняли в сотрудничестве с "Айдаром" и "Правым сектором", и "подрывной деятельности" на территории так называемой "ЛНР". Провела больше года в плену. Была освобождена 3 марта 2016 года

Влащенко: Сегодня у нас в гостях человек, о котором много писали, журналистка, которая просидела больше года в луганском плену – Мария Варфоломеева.

Здравствуйте, Мария. Что такое, реально, луганский плен?

Варфоломеева: Я была, наверно, в пяти разных местах содержания. Везде были разные условия, но везде, практически, это был подвал - отсутствие воздуха, отсутствие дневного света, отсутствие нормальных жизненных условий. Они говорили: "Вот, тебя не бьют, значит, здесь курорт". Но после этого "курорта" я сейчас прохожу лечение. Спасибо, что моя страна обеспечила мне реабилитацию, лечение. Сейчас волонтерские организации дают мне возможность попасть на санаторное лечение.

- А кого там бьют, а кого не бьют?

-Ко мне применялось моральное давление. Мне всегда говорили: "Ты девушка, тебя жалко бить".

- Ваш арест был случаен?

- Меня попросил мой знакомый, луганский журналист, сфотографировать пару домов. Это обычные частные дома, с хорошим ремонтом. Когда я фотографировала, из здания вышли люди, и я у них еще спросила номер дома. Я не знаю, чьи это были дома раньше, но оказалось, что это были казармы ополченцев. И эти же самые ополченцы меня и задержали. Я думала, что все это быстро закончится, потому что мне все время говорили: "Мы понимаем, что ты хороший человек, и ни в чем не виновата", но в итоге это оказалось очень долго.

-Вы год провели с людьми, которых называют врагами. Вы искали с тюремщиками какой-то контакт?

-Там есть такой момент: если ты не будешь ни с кем общаться, то ты вообще с ума сойдешь. Целый день висит тишина и ничего не происходит. В итоге понимаешь, что это, в принципе, нормальные люди. Там были и плохие люди, но были и хорошие. Поэтому я благодарна тем, кто ко мне хорошо относился. У меня были книги, медиа местные. Раз в неделю приезжал мой папа, из России, и тоже мне привозил книги по французскому, по другим языкам. Надо было все время что-то делать, что-то думать, чтобы не было пустоты в сознании.

- А сколько человек с вами сидело в подвале?

- В основном я была сама. В принципе, у меня все, как это возможно в плену, было максимально обеспечено. Хорошие взаимоотношения с людьми располагают к тому, чтобы люди помогали тебе обеспечить какими-то бытовыми вещами. Можно было постирать, помыться. Большая проблема была с туалетом - два раза в сутки. За счет хороших отношений могли вывести три раза.

-Просидев год в плену, вы для себя поняли, почему возникли такие жесткие противоречия в двух регионах? Чего эти люди хотят?

-Изначально мутить воду стало звено, которое, действительно, хотело отделения: либо вступить в Россию, либо отделиться от Украины, чтобы деньги не шли в Киев, а чтобы все оставалось на месте. Остальные были нейтральны: "Если Украина - хорошо, если Россия - тоже неплохо. Отдельно - не очень хорошо, но если так надо, то мы смиримся". Но потом пошли провокации, обстрелы, стали говорить: "Украина вас обстреливает, Украина стреляет", и люди, которые, может быть, были даже с проукраинской позицией, начали принимать позицию: "Что мы из-за Украины страдаем". Многие люди были бы проукраински настроены, или были бы нейтральны, если бы не было этой всей пропаганды: "Киевская хунта всех обстреливает". Люди считают, что стреляет Киев, Украина, и она уничтожает свой народ. Человек из ополчения мне говорил, что "я пришел в ополчение, когда прилетела, грубо говоря, мина. И только потом я понял, что это были провокации с нашей стороны". Это мне говорили буквально несколько человек.

- Могли ли вы позвонить родным?

- За все время там у меня ни разу не было общения с моими родными. Это было самое сложное. Я все время ждала от папы хоть какой-то записочки. Я не знала практически ничего о том, что здесь происходит.

- А сейчас вы знаете, кто о вас первый написал?

- Я не знаю, кто был первый, потому что слышу сейчас это от очень многих людей. В принципе там, у всех сидящих людей, есть телефоны. Меня, как особо опасного преступника, посадили в такую камеру, чтобы ограничить от контактов с внешним миром.

Новости по теме

- А кто были люди, которые сидели с вами в камере?

-Когда я сидела в СИЗО - это были люди, отбывающие наказание за криминал.

- А страшно было с ними сидеть?

- Да. Эти люди в своей среде чувствуют себя очень хорошо, а я не знала, как себя вести. Там была девушка, у которой во время этих событий был разбит дом, а ей сказали, что я корректировщица огня.  

- А на каком основании вас считали корректировщицей огня?

- Потому что я фотографировала, и мне вменялась статья - диверсионная деятельность. Люди, занимавшиеся моим делом, понимали прекрасно, что я ни в чем не виновата, но решают не они, а все решается на более высоком уровне. 

Новости по теме

-Как вы считаете, есть ли в этой ситуации правые и виноватые?

- Там это: "Они к нам пришли, они пришли на нашу землю". "Они" - это украинская власть. Я говорю: "Украинская власть всегда была на этой земле. Украинские военные части всегда здесь находились, и ничего нового не произошло". Момент, почему ситуация накалилась, это когда начали захватывать административные здания. "Вот, во Львове тоже захватывались". Я говорю: "Они захватывались под украинским флагом, и не было призывов к отделению. Любая страна будет отстаивать свою территориальную целостность". Но они этого не осознают: "Мы всего лишь позахватывали свое". А Украина, что, пытается Зимбабве атаковать, или Россию? Украина отстаивает свою территориальную целостность, и все.  

-Как вы думаете, есть ли у нас шанс вернуться в то состояние, которое было? А если нет шанса, то что с этим делать?

- У меня там тоже это спрашивали. И я говорила, что я хочу, чтобы была Украина неделимая, я хочу видеть контур своей страны с Крымом, с Донбассом.

- А почему они считают, что русская власть была бы лучше для них.

- "Уровень жизни. Мы же русские. Русский язык". Я говорила, что у нас никогда не было проблемы русского. Я за то, чтобы русский язык был официальным, потому что я понимаю, что там для людей это уже вопрос принципа: "Донбасс не слышат". Пускай бы это было бы уже для двух областей. Это как для детей - надо дать какую-нибудь игрушку, чтобы они не плакали. Но была бы уже какая-то другая проблема. Я хочу, чтобы Украина была целостной -  но какой ценой? Допустим, мы победим в этом противостоянии силой, вернем обратно нашу территорию. Но эти люди все равно будут считать: "Вы нас не покорили, вы отбили территорию". Все равно они будут ненавидеть до тех пор, пока у людей не поменяется понимание об Украине, что Украина - это не исчадие зла, воплощение зла, а то, что это родная страна. Пока люди не могут полюбить страну, нет никакого смысла возвращать, потому что все равно будет ненависть. Они мне и сами говорили: "Даже если… - мы, все равно, будем непокорны". Поэтому, ценой смертей стольких людей… я не знаю, честно говоря, как правильно.  Ментально -  это только новое поколение. Даже уже пятилетних детей воспитывают на пропагандистском журнале с "зелеными человечками", их воспитывают, что Украина - это плохо. Я не знаю, какая должна быть проделана работа, чтобы освободить людей от представления об украинской власти, как о зле.

- Вы считаете, что они пропагандистскую работу лучше ведут, чем мы?

- У нас там нет никакой пропагандистской работы. Возможно, они смотрят украинские телеканалы, так же, как я смотрю российские. Я смотрю их не для того, чтобы почерпнуть новости, а узнать, о чем там говорят, чтобы понимать, как освещаются там события. Так же и они смотрят - для расширения кругозора, а не для того, чтобы узнать правду. 

Новости по теме

- К вам в больницу приходил Цеголко. О чем он вас спрашивал?

-Мы разговаривали о ситуации этого всего противостояния. Он меня расспрашивал о моих переживаниях. Мы очень позитивно пообщались.

-А если бы к вам пришел президент Порошенко, чтобы вы ему сказали? Чтобы вы у него спросили?

-Когда я была там, люди меня часто спрашивали, почему президент или премьер делают то-то или то-то, или что-то сказали.

- Т. е. они интересуются тем, что происходит в Украине?

- Это позиционируется не так, что в Украине произошли какие-то события, а это все идет сравнение: "А вот у нас лучше". На самом деле ни капельки не лучше, но им кажется, что так. 

- Вы будете возвращаться в Луганск?

-Я, собственно, приехала в Луганск для того, чтобы ухаживать за бабушкой. Бабушка умерла, и сейчас мне нет смысла возвращаться туда. У меня там нет ничего, чтобы меня связывало с этим городом.

-Вы сказали, что вы будете работать в журналистике. Что вас будет интересовать в журналистике?

-Я сейчас пока не могу адаптироваться, вообще, к этому миру.

- А люди, с которыми вы общались до того, как вы покинули  Киев, они рядом с вами?

-Да, я очень благодарна, что все эти люди за меня переживали, пытались хоть маленькую лепту внести в мое освобождение. Даже люди, которых я не помню, меня поддерживают, меня все ждали. 

Новости по теме

- Что бы вы хотели сказать людям, которые живут здесь, где нет войны?

-Первая переоценка ценностей у меня была, когда в Луганске, в моем районе, пять месяцев не было света и воды. Только там ты начинаешь ценить такое благо цивилизации, как свет. Потом, пока ты не лишаешься свободы, ты даже не думаешь, как тяжело быть ограниченным в передвижении, ограниченным в общении. Пять минут с кем-то пообщаться - это всегда было такое счастье. Пускай уже рассказывают весь свой бред - только не тишина. Еще был тот момент, что мои родные меня не бросили, они меня любили, и очень важно было не впустить в себя зло, которое окружало меня. Меня все вокруг ненавидели, и очень важно было не возненавидеть в ответ. Я бы хотела поблагодарить всех людей, которые за меня боролись, которые меня сейчас поддерживают, помогают мне вернуться к нормальной жизни. И я благодарна Богу, что я не сошла с ума, в этих условиях - я читала Библию. Я хочу, чтобы люди, у которых есть трудности в жизни, обращались к Богу, и ждали поддержки от него.

- Я вам желаю как можно быстрее адаптироваться. Спасибо большое. 

видео по теме

Новости партнеров

Загрузка...

Виджет партнеров

d="M296.296,512H200.36V256h-64v-88.225l64-0.029l-0.104-51.976C200.256,43.794,219.773,0,304.556,0h70.588v88.242h-44.115 c-33.016,0-34.604,12.328-34.604,35.342l-0.131,44.162h79.346l-9.354,88.225L296.36,256L296.296,512z"/>