Виктор Медведчук: Обмен удерживаемыми лицами нужно конвертировать в достижение мира на Донбассе. Нужно продолжать диалог с Россией

Виктор Медведчук: Обмен удерживаемыми лицами нужно конвертировать в достижение мира на Донбассе. Нужно продолжать диалог с Россией
112.ua

Виктор Медведчук

Председатель Политсовета партии "Оппозиционная платформа ‒ За жизнь"

Ведущая: Давайте поговорим о том, что обсуждается весь день, – законе об импичменте президента. Что это было?

Виктор Медведчук: Да, действительно, был принят закон так называемый об импичменте президента. Я хочу сказать, вы абсолютно правильно уже подметили, за сколько времени он был принят. Но суть не в этом. Суть в том, что весь этот законопроект – это только название, "закон об импичменте президента". Это очередной пиар-ход сегодняшней власти, и мне очень не хочется без оснований, без аргументов критиковать эту власть по разным вопросам, в том числе и в этом. Но дело в том, что если вы вспомните пожелания наших избирателей, если вы вспомните социологические исследования, то ведь речь в них идет о чем? Об отмене депутатской неприкосновенности, об отмене неприкосновенности президента и судей.

Так вот, я вам хочу сказать, что, если рассматривать его в этом контексте и в этом аспекте требований и пожеланий наших избирателей, то он абсолютно ничего общего не имеет с тем, о чем я сказал. Закон об импичменте президента говорится, да, этот закон нужен, да, об этом говорили политики, да, об этом говорили депутаты. Пауза. Напрасно говорили. Знаете, почему? Дело в том, что говорили те, которые в этом не понимают. Почему не понимают? Да потому что эта мантра – она идет с конца 90-х и с начала 2000-х годов. Когда была принята Конституция в 1996 году, в 111 ст. речь шла об импичменте президента, и это норма прямого действия. И даже если бы не было никаких законов, этот механизм все равно действовал, потому что он предусматривал процедуру и регламент вопроса импичмента президента.

Потом, в 2000-х годах, был принят закон о регламенте, и в этом законе о регламенте был целый раздел, посвященный вопросу импичмента президента. И когда говорили, что есть Конституция, а нет закона, то лукавили те, кто не понимал или просто не читал, или когда речь идет об отдельных народных депутатах, они не дочитали до этого 30-го раздела закона о регламенте, где популярно, подробно был регламентирован сам процесс импичмента президента.

Новости по теме

Возникает вопрос: а зачем сегодня нужен закон об импичменте президента, если он не отвечает вопросу и пожеланиям, чаяниям наших людей, которые говорили о снятии неприкосновенности? Зачем он нужен, если эти нормы урегулированы? Он нужен только для пиар-ходов сегодняшней власти. Именно как пиар-ход его рассмотрели, как вы правильно сказали, за 20 или 28 минут и приняли, причем приняли в нарушение закона о регламенте, в нарушение Конституции, потому что в первом и втором чтении принимать нельзя, если есть требования народных депутатов по поводу внесения правок. А они были, звучали в зале, и рассматривать его сразу во втором чтении нельзя было. Казалось бы, такой важный закон. Стратегический закон. Он был первым сегодня… Разве можно было так принимать? Нет, нельзя было принимать. А что с сущностью в данном случае института президента и неприкосновенности? Ничего.

"Оппозиционная платформа – За жизнь", которую я здесь представляю, внесла как инициативу для обсуждений и разместила на своем сайте законодательный проект в отношении отмены неприкосновенности президента, а это означает внесение изменений в ст. 105 и отмену 111-й, импичмента президента. Потому что если отменили неприкосновенность депутатов, надо отменять и неприкосновенность президента. Но этого не случится. Не случится потому, что был внесен этот закон.

Не случится потому, что власть пошла другим путем, - дальнейшего втюхивания, что, вот, хотели импичмента президента – получайте закон. И одновременно с этим, я уже сегодня отмечал в неоднократных интервью о том, что я поддерживаю господина Парубия, народного депутата этого созыва, который сказал: "Я хочу вам сообщить радостную вещь: закон об импичменте есть, он принят, но он не вступил в силу, потому что президент Украины его не подписал в нарушение Конституции". Здесь господин Парубий только забыл, что если он не был подписан в установленные сроки, 15 дней, то он сам должен был опубликовать этот закон, и он бы вступил в силу. Он этого не сделал, поэтому его этого нет. А тот закон был намного важнее, потому что он был о специальных следственных комиссиях и о временных следственных комиссиях, то, что могло дать ресурс парламенту как контрольных функций, то есть контроля парламента за действиями исполнительной власти. Этого не произошло. А то, что произошло сегодня, абсолютно ничего не значит.

Виктор Владимирович, а почему тогда так делается? Об этих нарушениях заявили сегодня представители разных фракций, кроме "Слуги народа". Все фактически.

Не фактически, а все.

Все говорили, просто не всех удалось услышать.

Аня, во втором чтении его поддержала одна фракция - "Слуга народа". И было 243 голоса. У всех остальных на табло против названия фракции шли нули. Э то подтверждение того, что нельзя действовать с нарушением закона. Хотя говорить о том, что все эти не поддерживали во втором чтении, нельзя, потому что в первом чтении проголосовали очень многие.

Виктор Владимирович, заключение главного экспертного управления говорит о том, что есть замечания и закон требует доработки.

И направление его на второе чтение.

Абсолютно. Плюс мы понимаем, что если уж есть такая насущная необходимость и если есть желание воспроизвести принцип справедливости, то, во-первых, можно уменьшить срок перерыва между чтениями, а второе - изменить регламент. Это же элементарно можно сделать. А почему это не делается?

Вы знаете, я думаю, что вас услышали, Аня. Вас услышали. Это не очень хорошо, потому что когда я сейчас уезжал из ВР, уже раздали законопроект об изменении в закон о регламенте. Они хотят упростить процедуру. Я хочу сказать о том, что да, некоторые процедуры в законе о регламенте могут быть охарактеризованы как бюрократические. Я согласен. Не все – некоторые. Но если идти по пути упрощения, то, упрощая процедуру, мы упрощаем такое понятие, которое так и не приобрело своего полного статуса: это нормы и принципы демократии. Чем меньше процедур, тем меньше демократии. Хорошо это или плохо? Мы увидим по результатам, потому что есть законы, которые дают эффект и результат для людей. Для простых людей, для граждан Украины, для страны. А есть то, что вот под этот шумок - сокращение и упрощение процедуры, нарушение этим закона и Конституции - можно сделать так, что провластное большинство, а оно есть и в достаточном количестве – больше 226, может принимать те законы, которые не всегда будут иметь и повлекут положительные последствия. И вот это вопрос. Потому что когда речь идет о демократических процедурах, о регламенте – тогда есть механизмы сдерживания. Есть так называемые тормоза, предусмотренные регламентом. А здесь они упростятся. Поэтому, если упростят все до минимума, то неизвестно, какой продукт в виде законодательных актов, а значит, регулирования правовых отношений в нашей стране, в результате мы получим.

Мы еще поговорим о том, что в нашей студии уже называли стиль работы новой ВР 9-го созыва бешеным принтером. Уже разные есть эпитеты, определения…

Не только принтером, а и ксероксом.

Даже так (смеется). Вы сейчас нам процедурные моменты рассказали, а хотелось еще о сути вообще. Еще немножко о сути этой инициативы об импичменте. Потому что выглядит это довольно красиво, выглядит это интересно и справедливо, правда?

Запрос людей, запрос общества.

Есть запрос, было обещание предвыборное, которое сейчас выполняет президент. Мы понимаем, что определенный предохранитель, определенный баланс мы сейчас получаем. Потому что президент, мы все знаем, может взять и распустить ВР, более того, он же пригрозил сделать это.

Сейчас не может, только через год.

Через год, о чем президент и сказал. Если будете недорабатывать, через год – goodbye. То есть президент с ними может сделать, с вами, народными депутатами, все, что угодно. А вы с ним, оказывается, ничего не можете сделать.

Аня, я думаю, когда он об этом говорил, он это пугал свою фракцию. Потому что остальные в зале – я не заметил испуга. Я не заметил испуга. Поэтому он может пугать только своих этим, потому что все остальные, я думаю, как были готовы, так и остаются готовыми к выборам. И то, что есть сегодня провластное большинство, и которое диктует свои условия, и внедряет их в жизнь, это хорошо, если это хорошо закончится. А если оно не закончится хорошо, тогда будет спрос и ответственность тех, кто это все поддерживал.

Когда вы говорите по поводу этого закона (я отвечаю на ваш вопрос), я скажу, вы знаете, я прочитал этот законопроект накануне, вчера вечером, и хочу сказать, что я был уверен, что он будет рассматриваться в первом чтении, во втором чтении его можно будет попытаться (не поправить, а попытаться) подправить, отредактировать в свете того, что записано в статье 111, в свете того, что исходит из закона, действующего закона о регламенте. И я вам хочу сказать, общая характеристика – он усложняет процедуру импичмента за счет отдельных дополнений, которые сегодня вмонтированы, имплементированы в тот закон, который уже принят. Это первое.

И второе, когда вы говорите по поводу того, что это были предвыборные обещания, я таких обещаний от г-на Зеленского не слышал, как и других обещаний, потому что на самом деле (и это правда) их не было. Но запрос людей был не в вопросе импичмента. Потому что люди не всегда понимают процедуру и суть или результат, на которые они рассчитывают и которые они ожидают.

Я еще раз говорю: они ожидали отмены неприкосновенности от всех категорий – депутатов, судей, президента. Этот закон в этом вопросе ни одной из этих проблем, ни одну из этих задач, которую ставили люди и которой отводили одно из первых мест, более того, в течение 100 дней этот закон не решает. Вот это что является главным, чтоб люди понимали, что есть – вы правильно сказали – депутаты с отмененным статусом депутатским и президент, который оставил свой статус. Более того, он сегодня именно благодаря людям, благодаря доверию, которое было оказано на одних и других выборах, получил полную, всю полноту власти. Как законодательной, так и исполнительной, так и в лице президента. И на минуточку, возвращаясь к отмене депутатской неприкосновенности, хочу сказать, что наша фракция всегда отстаивала вопрос снятия депутатской неприкосновенности и снятия неприкосновенности судей и президента. И мы считали, что это надо делать одним пакетом, это надо было делать рядом законодательных актов, которые надо было принимать для того, чтобы сохранить тот баланс власти, который заложен как основа взаимодействий ветвей власти в Конституции. Я по специальности являюсь специалистом по конституционному праву и понимаю, что любой дисбаланс означает диспропорции взаимоотношений к власти. И это может причинить вред не одной ветви власти, а другой ветви власти. А это причинить вред может людям в защите их интересов.

Так вот, возвращаясь к отмене депутатской неприкосновенности, что было сделано незаконно, в нарушение Конституции, процедуры и закона о регламенте, я хочу сказать, самое главное – это не то, что люди хотели отмены неприкосновенности и получили, я хочу сказать другое, о чем политики говорить не будут, многие политики говорить не будут. Суть заключается в том, что это отразится на людях. Каким образом? Отразится на людях тем образом, что депутат, потерявший неприкосновенность, не будет во многом эффективным в защите прав своих избирателей, как это было, когда этот статус был. И когда люди говорят, что надо всех уровнять, потому что идут за мандатом, идут воры, идут коррупционеры, идут те, которые скрываются от уголовной ответственности, то люди должны понимать, что не надо тогда за них голосовать. А если вы голосуете за них, то вы доверяете.

И вот именно поэтому Венецианская комиссия, Парламентская ассамблея Совета Европы говорила с учетом того, что институты демократии являются не развитыми в полной мере в Украине, отмена депутатской неприкосновенности может повлиять на реализацию их полномочий. Вот так и будет. Потому что если говорить или переводить это на совсем уж простой язык, то любой полицейский или любой участковый будет иметь больше прав по отношению к депутату, чем депутат по отношению к власти, которую он обязан контролировать по Конституции. И вот это поставит перед ним дилемму: или он будет ради людей, своих избирателей, защищая их права, бороться с этой властью, а эта власть будет применять в отношении его репрессии, его семьи, его близких и родных, или он подумает, что лучше этого не делать, так как неприкосновенности нет, и я подожду, и я останусь в стороне. Вот эта дилемма, которая отразится на интересах людей. Это по-простому, но это так, к сожалению, будет.

Наверное, мы хотели единых правил для всех…

Для всей власти.

А вышло… Но поговорим об обмене. Было много счастья, эмоций. Виктор Владимирович, можно ли это считать первым шагом к миру?

Вы знаете, я хочу так считать, искренне хочу, потому что вот это – результат прямого диалога. Собственно говоря, в основе этого решения и того, что вы увидели самолеты разных цветов в одном и в другом аэропортах, да, это результат прямого диалога, прямого диалога и политической воли двух президентов – президента Украины Владимира Зеленского и президента России Владимира Путина. Без этого диалога, без их договоренностей этого бы не состоялось. Это факт, причем это факт бесспорный. Говорить о том, что это – первый шаг для мирного урегулирования, - да, есть все основания, потому что вопрос диалога означает: если договорились в этом вопросе, то почему они не могут договориться в главном вопросе, это прекращение боевых действий и мир? Они должны это сделать. Более того, когда речь идет о нашем президенте, господине Зеленском, то ведь, согласно социологическим исследованиям, 70-75% считает, что ради мира президент Украины Зеленский должен вступить в прямой диалог с президентом России Путиным. И здесь произошел этот первый этап, первый шаг, начало первого этапа, можно называть по-разному, - то, что повлекло вот этот обмен, 35 на 35. Люди освобождены, люди вернулись домой, к родственникам, в семьи, это самый главный результат. И теперь, если этот диалог был столь успешным в этом, он должен продолжаться теперь в вопросе мира и окончательного урегулирования ситуации на Донбассе, результатом которой должно стать возвращение Донбасса в Украину и Украины на Донбасс.

Я правильно понимаю, что то, что состоялся обмен, это уже такой маркер того, что появляется взаимное доверие, без которого нельзя построить, в принципе, ни один мирный процесс? То есть это доверие действительно появилось, вы видите его?

Смотрите, оно однозначно появилось, потому что не было бы этого обмена и взаимного освобождения людей. Вопрос – как его конвертировать теперь дальше в этом стратегическом вопросе для Украины. Ведь это стратегический вопрос для Украины – мир на Донбассе. И здесь надо продолжать переговорный процесс, тем более, что в этом вопросе есть площадка, я имею в виду Минская площадка. В этом вопросе есть нормативный документ, который именуется "минские соглашения", утвержденный резолюцией Совета безопасности ООН.

Более того, минские соглашения, которые надо выполнить и посредством их реализации добиться мира на Донбассе, признаны во всем мире: от Вашингтона до Киева, Донецка, Луганска, Брюсселя, Парижа, Берлина, Страсбурга. Т. е. во всех столицах Европы и мира, те, которые говорят, те, которые вовлечены в процессы мирного урегулирования, они все признают, что минские соглашения – это основа, это фундамент, и они безальтернативны. Поэтому, коль есть такой документ, коль начался диалог, коль, как вы правильно сказали, этот диалог свидетельствует о наличии доверия между двумя главами государств, то этот процесс должен быть продолжен.

И мы хорошо понимаем о том, что сегодня от Москвы зависит очень много в вопросах мирного урегулирования, потому что у Москвы есть влияние на тех, кто находится в Донецке и в Луганске, а для Киева это первоочередная задача, потому что, чтобы мы сейчас с вами не обсуждали, начиная от импичмента, заканчивая тарифами, до которых руки у ВР не дошли, и пока даже на горизонте они не просматриваются: ни руки, ни законы, ни тарифы, во всем этом первое, главное и единственное возможное для развития всего остального – это мир в Украине. Все.

А вот глава комитета по внешней политике Богдан Яременко назвал Минские соглашения позорными. Снова звучит это заявление.

Вы знаете, оно снова звучит. Очень жаль, к огромному сожалению, это звучит не просто от правящей коалиции, а это звучит от человека, который возглавляет комитет по внешней политике в ВР. Я бы мог добавить некоторые высказывания еще нового министра иностранных дел господина Пристайко, который, например, решил, что, как и первый, на которого вы ссылаетесь, они, видимо, решили помочь господину Зеленскому наладить содержательный диалог с президентом РФ. Один по поводу этого выдает критические высказывания о Минских соглашениях, хотя они признаются во всем мире, а другой начал говорить, что вот пять лет они просуществовали эти Минские соглашения, и Россия ни одного пункта не выполнила. Видимо, это все вместе создает эту почву для того, чтобы этот диалог между Украиной и Россией, между Киевом и Москвой, был более удачливым, более результативным или эффективным. Понятно, что я шучу, но если говорить серьезно, то это не добавляет в вопросах тех устремлений, если они реально существуют у господина Зеленского, чтобы установить мир на Донбассе.

А что с формулой "всех на всех"?

Вы знаете, формула "всех на всех" или формула, которая трансформируется в формулу "всех установленных на всех установленных", это формула минских соглашений. Я хочу сразу сказать о том, что произошло в воскресенье, к минским соглашениям никакого отношения не имеет. Это отношения между РФ и Украиной в вопросе освобождения лиц, которые содержались в местах лишения свободы и под стражей в одной и другой стране. Кто-то был осужден, кто-то находился под следствием. Когда мы говорим формула "всех на всех", это формула Минского соглашения. Это касается тех удерживаемых лиц, которых мы разыскиваем и хотим вернуть домой, граждан Украины, которые сегодня содержатся в Донецке и Луганске, а Донецк и Луганск в свою очередь хочет вернуть тех лиц, которые находятся в Украине. Это формула, о которой я неоднократно говорил, в том числе и в ваших программах, Аня, и на вашем канале, о том, что эта формула должна быть реализована. Более того, эта формула, которая могла быть реализована, намного проще той, результат которой мы с вами наблюдали в воскресенье. Почему? Потому что списки, лица, все это изучается в течение последнего времени – года или полтора. И если бы была поставлена задача оперативно решить этот вопрос, то те, кто сегодня ведут переговоры по обмену, представители киевской власти и представители властей непризнанных Донецка и Луганска могли бы уже выйти на финишную прямую.

Из СМИ я слышу заявления той стороны, что мы готовы, мы передали списки, украинская сторона думает, как сегодня произвести процесс процессуального очищения. Это значит, кого-то помиловать, где-то прекратить дела, кого-то освободить из-под стражи. Затянулся этот процесс? Да, однозначно, затянулся. Можно вернуть людей, которые содержаться в Донецке и Луганске, причем некоторые по три и больше лет? Можно. От кого зависит? Зависит только от власти. Потому что обменами занимается власть, и она обязана этот обмен "всех установленных на всех установленных" довести до логического завершения.

Перейдем к тарифам. Сегодня мы узнали, что США направят в Украину экспертов, которые помогут нам с отопительным сезоном.

Значит, у нас будет тепло. Вы что, сомневаетесь? У нас будет тепло. Мы раньше не знали. Порошенко заблуждался. Ему надо было сразу специалистов оттуда вызвать, и они бы все наладили – и с тарифами, и с отоплением, и со стоимостью горячей воды, и, самое главное, со стоимостью газа.

Да-да. Они будут заниматься разработкой зимнего плана действий на случай возможных перебоев в поставках газа из…

России.

Именно.

Я почему-то сразу догадался об этом.

Относительно возможного плана действий на случай возможных перебоев поставок газа и энергоресурсов из России. Что тут делать? Даже нет сейчас программы, возможно ли будет ее наработать с помощью наших американских партнеров?

Вы знаете, я бы, конечно, хотел, чтобы нам помогали, и эта помощь была нам не только нужна, чтобы она была востребована и, главное, она дала результат. Но я к этой вашей новости сегодняшней, хотя она, вообще-то, вчерашняя, ну, с учетом разницы во времени, добавлю еще одну вчерашнюю новость.

Вчера там, на каналах, в СМИ, в интернет-ресурсах, сообщалось о том, что была такая встреча президента РФ господина Путина вместе с руководителем "Газпрома" Миллером. И вот когда Миллер и господин Путин общались, они коснулись и Украины. Они коснулись поставок газа в Украину и транзита газа. И там было сделано, акцентировано внимание на чем? Что вопрос главный даже не транзита, хотя транзит – это очень важная составляющая. Если не будет транзита в Европу через Украину, то мы не только потеряем поступления в доходную часть бюджета, а все эти годы это было в среднем где-то около 3 млрд долларов - это те деньги, которые шли на образование, на охрану здоровья, на другие бюджетные программы и содержания бюджетного персонала, на многие другие статьи, которые были в интересах нашей страны в целом. Но мы не только потеряем эти деньги, мы еще не сможем обеспечить себя газом. Потому что газ, который мы покупали по импорту, якобы за границей, якобы в Европе, якобы, как прежняя власть называла, по реверсу, - это газ, который зашел из России: вот, граница с Украиной, и должен был идти в Европу, там, западная граница Украины. Но он оставался здесь, его изымали из трубы и заключали договора с европейскими операторами о том, что мы этот газ, который идет к ним, мы его купили и оставили здесь. Это было нормальное явление, но объем этого газа – более 10 млрд кубов, по году. Это то, что мы закупили по импорту.

Теперь если этот газ не будет заходить здесь, чтобы выйти там, в Европу, то возникает вопрос: а где брать газ? Поэтому господин Миллер вчера сказал, когда объяснял это своему президенту, что главный вопрос заключается в том, будет ли Украина подписывать контракт на покупку газа, потому что действующий заканчивается 1 января 2020 года. И если этот газ она не будет получать, а она не будет… Если транзит уменьшится, а он уменьшится, потому что "Северный поток – 2", который если даже не будет введен в конце декабря этого года, будет введен в действие через несколько месяцев, в 2020 году, то есть идет уменьшение, и сегодня, снова-таки, нет договора на транзит газа из России через Украину в Европу, то тогда возникнет проблема, а где брать этот газ, как его раньше Украина брала из транзита, не покупая напрямую?

Вы же помните, как господин Порошенко и его команда говорили там: "450, 530, 580 дней без российского газа, мы соскочили с российской газовой иглы". Но эта игла заходила в Украину, ее здесь изымали, и потом частично газ шел дальше. Но это была та же российская игла и тот же российский газ. Но намного дороже, потому что применялась формула "Дюссельдорф+". И если по поводу "Роттердам+" идут расследования и выяснения, то по формуле "Дюссельдорф+" никто даже не заикается. Более того, новая власть это хорошо знает. Видимо, все это устраивает, потому что этот механизм они, наверное, собираются использовать и сами в будущем.

Да, совершенно верно, как минимум структуры, которые были раньше, они и сегодня наживаются на этой преступной, коррупционной схеме. Так вот, если сравнить эти две новости, то возникает вопрос: так что будет с газом? Что будет с транзитом? И это уже волнует Европу. Что будет с газом – это должно волновать всех граждан Украины, потому что то, что сегодня правительство новое и власть рапортует о том, что цены на газ уменьшились почти на 30% и составляют чуть больше 6 тыс. грн за тысячу кубов – это ведь явление временное, сезонное, и с октября месяца начнется обязательный рост, рост, потому что он естественный и логичный. И вопрос заключается в том, что мы ж еще не знаем, с каких источников мы этот газ будем брать, и там люфт и рост цены будет еще большим, и мы даже не знаем, насколько, потому что мы сегодня не имеем конкретных механизмов получения этого газа.

И когда говорят, что нам помогут по поводу отопительного сезона, когда мы знаем, что 19 сентября состоится встреча ЕС, представителей Украины и России по поводу газовых поставок, по поводу газового транзита, то мы понимаем, что сегодня не все уже зависит от Украины, и Украину пытаются убедить в том, что необходима конструктивная позиция. Будет она или нет – не знаю. Но, возвращаясь к вчерашней новости, второй или первой, потому что она была раньше, могу сказать, что господин Миллер там продекламировал о том, что цена на газ для Украины будет на 25% ниже сегодняшней по "Дюссельдорф+". Это та договоренность, которой мы достигли когда-то с господином Бойко в переговорах с господином Медведевым и Миллером, подтвержденная президентом Путиным в свое время еще весной.

С этого времени новая власть палец о палец не ударила, и вчера ей еще раз подтвердили, что если будут прямые поставки из России газа в Украину, то эта цена будет на 25% меньше. Не знаю, что будут советовать американские специалисты, потому что у меня есть сомнения, правильные ли они могут давать советы, да? И эти опасения и сомнения – они аргументированы для меня, я знаю хорошо, почему. Но в конечном итоге, если власть не решит эту проблему, то будут страдать наши люди. И снова этот рост стоимости на газ – он подымется, а значит, подымется стоимость коммунальных услуг всех, начиная с отопления, горячей воды, и многих других вопросов, где в себестоимости сидит стоимость газа, которая, безусловно, будет, к сожалению, повышаться. И поэтому здесь есть еще один механизм, кроме того, что мы договаривались о снижении цены на 25%, мы предлагали, как снизить цену на газ. И когда власть говорит: "Мы сейчас думаем" - ну, отлично, что вы думаете. Но вы возьмите разработки, не говорите, что это "Оппозиционная платформа – За жизнь", используйте их для интересов людей. А мы говорили: для того, чтобы снизить цену на газ до 3,8 тыс., до 4 тыс. грн за 1000 кубов, надо отменить НДС для газа, который добывается государственным предприятием на территории Украины, не импортный, а то, что добывает Украина, а этого газа достаточно для потребности населения. Убрать НДС и убрать за пользование недрами, то есть за то, что платят, что этот газ добывается как полезное ископаемое на территории Украины. Ведь тот же газ идет людям, народу, а владельцем недр является украинский народ. Если эти две составляющие, которые влияют на цену газа, сегодня реализовать, то цена на газ уменьшится до 4 тыс. грн. Такой законопроект "Оппозиционная платформа – За жизнь" внесла в парламент.

Посмотрим, как будут через парламент проходить законодательные инициативы разных фракций…

Аня, я согласен. Есть разные политические видения, есть идеология, все правильно. Есть политическая борьба, это все нормально, это есть демократия. Но когда мы говорим о газе и о тарифах, мы говорим: "Можно сделать так". - "Нет, это плохой метод". - "А какой лучше?" - "А вот, лучше есть". Вопросов нет, мы поддержим этот лучший. Только лучших нет, потому что мы эту ситуацию исследовали, и у нас достаточно специалистов в этой отрасли для того, чтобы помочь людям улучшить их благосостояние в этом вопросе и уменьшить коммунальные тарифы. Мы говорим: "Сделайте это. Сделайте. И вы решите проблему. Проблему тарифного геноцида". Или сейчас нельзя это говорить? "Тарифный геноцид". Потому что я знаю, что "Ньюзван" уже привлекают к ответственности за то, что отдельные гости высказываются. Ну, то, что они привлекают, это еще они хотят, а признает это суд или нет – это мы еще поживем и увидим.

У нас самый справедливый суд в мире.

Он самый справедливый, не самый справедливый, но есть суды не только в Украине, но и за пределами Украины. Поэтому, как говорится, поживем – увидим. Но, возвращаясь к тарифам, я хочу сказать: любой механизм, который предлагают… завтра предложит фракция "Слуги народа", "Батькивщина", "Голос", депутаты-мажоритарщики, любой механизм должен восприниматься и должен реализовываться, если это в интересах людей. На пользу людям. Все. И мы будем всегда это поддерживать, не говоря о том, что у нас могут быть идеологические противостояния с "Европейской солидарностью", с той же "Батькивщиной" или любой другой фракцией. Но в вопросах того, чтобы показать, продемонстрировать, что мы пришли туда для того, чтобы улучшить жизнь людей, мы должны все вместе делать необходимое, чтобы люди сложили о нас и о нашей деятельности именно такое впечатление.

Знаете, вот вечный разговор. Это касается и "минского формата", это касается и газового вопроса.

Нет, нет, там немного другое. Смотрите – "минский формат", Аня, это не совсем удачный пример. "Минский формат" – это международный формат. Этот формат был утвержден главами государств "нормандской четверки". Т. е. там, кроме Украины, были европейские партнеры, и была Россия. И это все согласовали. Потом этот "минский формат" вышел на более высокий международно-правовой уровень, который называется Резолюция Совета безопасности ООН. И когда говорят, что надо его изменить – формат участников, надо изменить содержание, тогда надо говорить с теми, кто его подписывал, с участниками-подписантами не только минских соглашений, но и главами государств, которые утверждали это декларациями, заявлениями четырех руководителей государств и резолюцией Совета безопасности ООН. Мне почему-то кажется, что если мы начнем ревизию, о которой вы уже говорили, ссылаясь на точку зрения председателя комитета по внешней политике – я считаю, что он заблуждается. Хотелось бы верить, что искренне, но, наверно, все-таки идеологически заблуждается. То я вам хочу сказать – это путь в никуда. Потому что о новом формате мы вряд ли договоримся. Я человек, который в переговорном процессе с мая 2014 года. С мая. Не тогда, когда были подписаны первые минские соглашения, в сентябре, а вторые - в феврале 2015 года, а с мая 2014 года. Я хорошо знаю позицию той стороны. Потому что эта позиция мне известна и по всем этим годам, и прошлого года, и этого года. И я хорошо знаю о том, где и как можно договориться, а где нельзя договориться. Так вот, тот путь, который предлагают те, которые хотят пересмотреть минские соглашения, – это путь в никуда.

Я поделюсь, Виктор Владимирович, с вами и со всеми, с нашей уважаемой аудиторией разговорами, которые у нас постоянно происходят в студии. Говоришь уважаемому, критикующему "минский формат": "Предложите лучший, такой, чтобы удовлетворил всех четырех, по меньшей мере, глав государств". Разводит руками. Вот такой ответ.

Я знаю, Аня, я знаю другие ответы, часто смотрю эти форматы с вашим участием, я хочу сказать, меня возмущает еще другое – нет-нет, мы не можем идти на все компромиссы. Стоп – почему все? Там же прописаны эти компромиссы. Это уже не компромиссы, это норма документа, который утвержден резолюцией Совета безопасности ООН. Мы, если это решим так, как там написано, это будет означать капитуляцию. Какая капитуляция? Я долго хотел услышать, в чем же будет капитуляция вот если мы в этих вопросах. И один из представителей "Слуги народа", который сейчас является одним из председателей комитетов, капитуляция – это если мы пойдем на эти реализации, на эти договоренности, на прямые переговоры с Донецком и Луганском, это означает, что мы их легитимизуем. Вы понимаете, какой уровень восприятия идеологической вот этой атмосферы, что мы их легитимизуем, не вернем людей, не вернем территории, не установим мир, а они боятся, что они их легитимируют? Так они легитимизованы своими подписями под минскими соглашениями, они легитимизованы не только этими подписями, которые оставляли руководители непризнанных вот этих территорий, они же легитимизованы резолюцией Совета безопасности ООН. О чем тогда вы говорите и что это у вас за аргумент, который направлен не за мир, а против мира для объяснения своей ситуации, когда они не хотят выполнять минские соглашения.

Вы сейчас сказали о ревизии. Если кто-то говорит о ревизии Минска, то очень интересно, куда приведет эта ревизия, учитывая сегодняшние тренды внешнеполитические, приведет? Возвращение России в ПАСЕ, постройка "Северного потока"…

Высказывания Макрона о роли России в вопросах дальнейшей в Европе.

G7, которая скоро станет G8…

И кто является сторонником этих течений. Тот же Макрон, тот же Трамп, и это совершенно ясно, потому что сегодня мировая политика – она развивается в тех трендах, которые в той или иной степени затрагивают интересы этих больших государств. Потому что если мы говорим про G7, семерку, да? Я хочу напомнить историю, вообще это было G2 – это были США и Советский Союз. Это потом уже там насаживались вот эти разные государства, которые создали семерку, а потом в 90-х годах была восьмерка с участием России, когда Советского Союза не было, а была Россия. Вопрос заключается в другом.

Это семь самых экономически развитых стран, это так? Не так. Ну, не так. Не так. Потому что в G7 не входит ни Италия, ни Канада. В 7 не входит Британия. А входит сегодня Индия, Китай, Германия, Россия, США – это не 7 самых экономически развитых стран. Потому говорить о семерке как вот о том, что создавалось и какой бренд и авторитет ее существует, нельзя. И поэтому сегодня те же США, ревнуя Россию во влиянии на тот же Иран, на ту же Турцию, сегодня на их взаимоотношения с Китаем, понимают, что если Россия отодвигается от Европы, если Россия отодвигается в сторону Азиатско-Тихоокеанского региона и этих стран, и в сторону сегодня Китая, Индии, это предполагает сегодня другие межгосударственные объединения, такие как БРИКС, такие как ШОС, которые сегодня уже представляют 45-48% населения мира и столько же по объему ВВП, производимому в мире, - естественно, это сегодня очень серьезные и очень мощные экономические и политические объединения. И тот же Макрон, понимая это, говорит о роли России в Европе. И тот же Трамп – это же не от любви или не из-за любви его к Путину, а из-за соблюдения и защиты интересов США он считает, что Россия должна быть вовлечена в эти процессы. Или, допустим, вы говорите про ПАСЕ. Так ведь главную роль возвращения российской делегации сыграл кто? Франция. Франция как руководители Совета министров Совета Европы. Они эту роль сыграли. А почему они сыграли эту роль? Потому что они понимают, что лучше иметь противоречия, - лучше конечно, их не иметь, но если есть противоречия, то лучше их решать с участником того, с позицией кого ты не согласен, в данном случае позицией России, чем говорить об этом в том кругу, где тот субъект международных отношений, в данном случае Россия, не присутствует. Лучше дискутировать с участием России, чем без России, и это абсолютно правильно, это законы сегодня идеологического…  Это законы общения. Это законы международного общения и международной дипломатии. Поэтому эти тренды развиваются, и они будут развиваться. И от них никуда не деться, в том числе и Украине, и власти в Украине.

Как раз очень скоро мы сможем убедиться в том, в каком тренде движемся мы. Куда мы идем - я надеюсь, мы это поймем. Кто мы такие вообще, где наше место в мировом разделении труда и т. д.

Аня, ну мы знаем, кто мы такие. Мы – страна, суверенная и независимая. Хочется в это верить, даже при том, что с 2014 года введено внешнее управление США. Введено и остается, и развивается, к сожалению. Но, не в интересах, а против интересов Украины. Мы знаем, что наша страна находится в центре Европы, мы знаем, чего хотят наши люди: лучшей жизни. Просто, если исходить из того, что мы еще в этом будем искать свое место, то искать здесь не надо. Надо искать и делать так, чтобы эта жизнь становилась лучше. Не в вопросах взаимодействия о том, как о нас подумают там, условно, в Париже, в Берлине, в Брюсселе, в Страсбурге или Вашингтоне, а того, как подумают люди, которые живут в Киевской области. Как подумают киевляне, как подумают те, которые живут в Закарпатье. Как подумают те, которые сегодня живут на неконтролируемой территории: в Донецке и в Луганске. Вот о чем надо думать власти, вот о чем надо думать нам всем, чтобы улучшить эту жизнь, повысить уровень благосостояния. Повысить доходы. Вот это главное. А не искать место в мире, где-то, о том, а как там к Украине относятся. Да мы должны к своей стране сами относиться так, чтобы люди и страна уважали тех, кто делает и создает этот авторитет, это уважение. А как отнесутся там? Если мы здесь и власть здесь будет чувствовать себя уверенно, если она создаст все условия для людей, то там тоже будут относиться как к уверенной власти, а значит, уверенной и успешной стране.

Для этого осознание собственных интересов должно быть четко очерчено и нам всем понятно, а это можно сделать, только если есть такое банальное словосочетание в действии как "свобода слова". И это тот пароль, тот код, который понятен всем в мире, мне так кажется. И США, и Германии, и Франции.

Это неотъемлемый сегмент демократии.

Абсолютно, как и процедура, о которой мы говорили с вами в начале разговора. У нас ситуация очень интересная, и вчера доклад о свободе слова в Украине передали специальному представителю ЕС по правам человека. У нас за несколько дней была реакция представителя ЕС госпожи Могерини и на ситуацию с обстрелом нашего канала из гранатомета, и здесь интересно, как...

А сегодня есть реакция на все это, на свободу слова от правящей партии, от "Слуги народа". Они сегодня подали проект-постановление, который будет зарегистрирован, собирают кандидатуры для создания следственной комиссии по расследованию многих вопросов деятельности трех каналов – "112 Украина", NewsOne и Zik. Это тоже элемент свободы слова. Это, видимо, ответ на то, что вы сейчас говорите и ссылаетесь на международные источники, как сегодня относятся к свободе слова, к обстрелу из гранатомета 112-го, к попытке незаконной лишить цифровой лицензии "112 Украина", к обращению в суд в отношении лишения лицензии NewsOne. Это все вот на сегодняшний день, это то, как власть относится к свободе слова. А подтверждение или там одно из таких, вряд ли финальное, потому что финальных точек мы еще не видим в вопросах свободы слова…

А подтверждением является сегодняшним то, что должно стать предметом расследования следственной комиссии, как приобретались каналы, как они действуют, какая у них редакционная политика, какое у них место в информационном пространстве, насколько они успешны и эффективны, все остальное. Вы понимаете, вы про тарифы, мы про жизнь, как ее улучшить, а люди думают по поводу вопросов, связанных с каналами. Это для них важнее. И они, видимо, знают, почему это для них важно. А вот для того, чтобы они осознали, почему это для них важно, а мы подтвердили это, это будет зависеть от вашей деятельности, насколько вы будете принципиально отстаивать принципы свободы слова, в том числе и на вашем канале.

Мы делаем все зависящее от нас, и здесь многое зависит от вас как представителя власти.

Конечно, зависит.

Я имею в виду нашу аудиторию, которая у нас лучшая и самая умная, все понимает прекрасно, что происходит. Это аплодисменты нашим зрителям и аудитории. Здесь вопрос же в том, прислушиваются ли к нам, потому вы когда-то говорили, что временно-следственную комиссию хотят создать и инициируют создание, причем там депутат, который был журналистом, является инициатором, от "Европейской солидарности"…

Так это же, вы знаете, это тренд. Сначала журналист, потом становится политиком… Знаете, как в советские времена, я помню, был такой журнал "Фитиль", я думаю, люди старшего возраста помнят, там Леонов роль такую играл в ролике. Вот говорит: "Почему вы лес воровали?" – Он лесник. – "Ну как, я же в лесу работал, я лесник поэтому". Судья думает. "А вы, - говорит, - судья, вы имеете меня. Я имел лес, а вы – меня". Вот так и здесь. Пока он журналист, он борется, он использует свободу слова. Он использует. А когда он приходит во власть, он начинает издеваться и душить эту свободу слова. И, к сожалению, к сожалению, мы еще увидим очень много таких эпизодов, которые будут вот в этом крайне негативном ряду, который будет влиять на свободу слова в стране.

И флагманами здесь выступают как раз действительно те, кто должен был демонстрировать солидарность с журналистами. Бывшие журналисты, которые понимают, как непросто, как трудно, как трудно быть watchdog, сторожевым псом демократии, чем должны быть СМИ и журналисты в принципе. И они власти не должны по головке постоянно гладить, потому что это не их миссия, они должны контролировать.

Так вот, для того, чтобы это не делали, сегодня проверяются и пытаются уничтожить каналы, которые, как вы говорите, мы же тут все точки зрения представляем, у вас есть политики всех политических сил… Ну а кому это надо? Если, допустим, по поводу этого закона по импичменту вы услышите, что будут говорить сегодня в вашей программе в дальнейшем, на втором этапе "Пульса". Вы увидите о том, что будут говорить другие каналы. Это же все неприятно. А зачем, чтобы вы об этом говорили? Или вы говорите правильно, или лучше, чтобы вы вообще закрыли рот. Вот сегодня власть пытается закрыть рот СМИ, которые являются свободными, которые являются демократичными. Все очень просто. Очень простая формула.

И очень тревожная своей простотой. Сегодня в Административный окружной суд Киева поступили иски о признании отсутствия у госпожи Герасимюк и господ Ильяшенко и Черныша полномочий членов Нацсовета…

Это же процедура, которую надо соблюдать при принятии решений. В парламенте, Нацсовете, то, о чем мы говорили с вами.

Интересно, чем это закончится в их случае. И чем закончится в нашем случае. У "112 Украина" тоже суд скоро. Что можете здесь спрогнозировать? И какое будущее у Нацсовета?

Нацсовет сегодня превратился в смотрящих. Вы меня не поддерживайте, это я говорю, для того, чтоб вас не обвинили. Они превратились в смотрящих в самом негативном смысле этого слова. Я вам хочу сказать, я как юрист – как юрист могу сказать: я ознакомился и тоже смотрел заседание на "Ньюзване" по поводу того, что в результате стало обращением в суд о лишении лицензии. Я знаю ситуацию и знакомился с вопросом того, как пытаются лишить вас цифровой лицензии. И как юрист я вам могу сказать, никаких, ни малейших оснований повлиять сегодня на "Ньюзван" и "112 Украина" как каналы, которые допускали нарушения действующего законодательства, нет. Но если власть будет действовать по беспределу, то она может, к сожалению, сделать все. Но я считаю, что вы должны бороться, у вас есть много поклонников и сторонников, и я считаю, что борьба за свободу слова – это борьба вообще не просто за демократию, это борьба за условия нормальной жизни наших граждан в нормальной демократической успешной стране. Это надо делать, и вместе с вами это будут делать очень многие. Поверьте мне, я в этом не ошибусь.

Мы, правда, будем делать все от нас зависящее, чтобы у нас была возможность, по крайней мере, говорить. Вы о благосостоянии говорили. Две минуты мы можем бюджету посвятить, очень интересно.

Еще ж нет его.

Что с ним будет, потому что мы все хотим понять, как мы дальше будем...

Это откроет карты на очень многие вопросы, когда появится этот бюджет.

Когда он появится, мы поймем ориентиры, мы поймем, какие нам точки развития установят, с поддержкой финансовой, хотя очень интересно, чем, скажем, госпожа Маркарова из правительства Гройсмана будет отличаться от госпожи Маркаровой правительства уже господина Гончарука?

Вы знаете, она может отличаться, потому что вопрос заключается в том, какие указания давались ей при той жизни и какие указания она получит при этой жизни. Я вам скажу несколько слов: то, чего вы ожидаете, и то, что ожидаем мы. Из заявления г-на нового премьер-министра, потому что вы знаете – программы нет, не успели, готовят, пишут, думают, считают – это такое дело: можно это не воспринимать, можно с этим не соглашаться, потому что премьер есть и Кабмин есть. Так вот – как они собираются поднимать экономику. Они заявили о том, что за пять лет у нас экономика вырастет на 40%. И при этом сказали, что в основе будет лежать привлечение инвестиций и либерализация экономики. А также уменьшение государства во всех экономических процессах. Второе и третье – полностью согласен, что это надо делать. Теперь первое: мне как человеку, который сведущ в этих вопросах: как можно привлечь инвестиции, вот сейчас, не создав инвестиционного климата? Сегодня это крайне невозможно. Потому что объем прямых инвестиций в Украину за эти годы, начиная с 2013 года, у нас же знаете как, раньше был 1913, а сейчас 2013, мы так сопоставляем уровень развития и соотношение цифр. Так вот, было 53 миллиарда прямых инвестиций. Часть из них убежали, 20 миллиардов. Осталось 32 с небольшим, 33 миллиарда. Раньше в год привлекали 5,5 миллиарда, сейчас, по итогам 2018-го года, при старой власти привлекли 2,9. Но для того, чтобы поднять этот уровень, мало иметь новую власть. Надо создать тот климат. А это: правовая система, это реализация антимонопольного законодательства, это реорганизация антимонопольного комитета, который допустил создание экономических монополий, где олигархизация достигла того уровня, когда уничтожается средний и малый бизнес. Если этого не сделать, а сделать это просто так, с кондачка, на скорости, то никакие инвестиции сюда не придут. И самое главное, Аня. Я мог бы всего этого не говорить. Пока в Украине не будет мира – инвестиции сюда не придут.

Что же, ждем, когда будут конкретные шаги как раз в этом направлении, которые мы с вами будем обязательно обсуждать уже при следующей встрече. Спасибо. Виктор Медведчук был гостем главного политического шоу страны.

Спасибо.

видео по теме

Новости партнеров

Loading...

Виджет партнеров

d="M296.296,512H200.36V256h-64v-88.225l64-0.029l-0.104-51.976C200.256,43.794,219.773,0,304.556,0h70.588v88.242h-44.115 c-33.016,0-34.604,12.328-34.604,35.342l-0.131,44.162h79.346l-9.354,88.225L296.36,256L296.296,512z"/>