Виктор Медведчук: С Порошенко уходит эпоха псевдореформ, обнищания людей и русофобии. Но мы пока не знаем, что нас ждет впереди

Виктор Медведчук: С Порошенко уходит эпоха псевдореформ, обнищания людей и русофобии. Но мы пока не знаем, что нас ждет впереди
112.ua

Виктор Медведчук

Председатель Политсовета партии "Оппозиционная платформа ‒ За жизнь"

Павел Кужеев: Сегодня в большом интервью председатель политсовета партии "Оппозиционная платформа - За жизнь" Виктор Медведчук.

Добрый вечер. В интервью различным СМИ, которые вы давали накануне, между первым и вторым туром, вы уже выразили свою политическую позицию по поводу итогов этой избирательной кампании. Кратко это звучит так: голосовали не за Владимира Зеленского, а против Петра Порошенко. Все уже зашаркали ту цитату Лобановского о "результате на табло". От такого итога кампании вам холодно или жарко?

Виктор Медведчук: Ну смотрите, Павел, ну, во-первых, когда я говорил и давал комментарии различные по поводу и первого тура, потом уже по результатам второго тура, я исходил из того, что сегодня действительно был запрос на человека, который победил на этих выборах. Но при этом все хорошо понимали, и здесь я в качестве одного из аргументов в пользу вот этих моих утверждений, о которых вы говорили в вопросе, хотел бы призвать даже социологию между первым и вторым туром, когда задавали вопрос: "Вот  вы будете голосовать за господина Зеленского во втором туре, вы будете голосовать за Зеленского или вы за него голосуете, потому что вы голосуете  против Порошенко?". Так вот, 41-43% склонялись к точке зрения, что "мы будем голосовать во втором туре за Зеленского, но исходя из того, что мы голосуем против Порошенко". Поэтому доля истины в этом вопросе есть. Хотя это ни в коей мере не означает, что мы должны приуменьшать победу г-на Зеленского с сокрушительным, серьезным результатом и фактически провальное поражение, провальное участие в этих выборах действующего президента господина Петра Порошенко.

Новости по теме

Ели говорить по поводу того, как, например, лично я к этому отношусь или что это для меня? Ну, для меня это, в первую очередь то, что  закончилась определенная эпоха у нас в стране, эпоха Порошенко. И я об этом неоднократно говорил, в том числе и публично, комментируя и рассказывая по поводу того, что я считаю  характерными чертами этой эпохи, это то, что наконец ушел человек, который возглавлял страну, и так называемые европейские реформы, которые привели к обнищанию миллионов наших граждан. Тарифный геноцид, криминальный беспредел, неустановление мира и даже попытки усстановить мир на Донбассе так и не проводились. Очень много проблем в социальной, гуманитарной, сфере. Это все на сегодняшний день фактически с этим человеком, который занял позицию антироссийской истерии, пещерной русофобии и фактически возвел эту политику в ранг государственной. Это все закончилось с этим человеком. Что будет потом? Мы сегодня не знаем. Более того, мы это не знаем не потому, что не знаем, что обещал человек, который победил на выборах, и что он будет делать, а потому что политическое лицо человека, который избран президентом Украины, оно неизвестно было во время избирательной кампании. Я не считаю данные его программы официальной, из которой мы могли почерпнуть вопросы о его деятельности в будущем. А даже вот  интервью, которые он давал накануне второго тура, после второго тура, после победы, они пока не могут создать, как для меня, целостной картины, каким будет Зеленский как президент. Поэтому сейчас определять "холодно-жарко" или какое отношение у меня к этому человеку, я не готов. Но то, что уже было сказано, это безусловно у меня вызывает определенную реакцию, потому что если я говорю о том, что я занимаюсь вопросами переговоров и мира на Донбассе, а человек говорит о том, что (я имею ввиду человек уже избранный, но пока еще не вступивший в должность г-н Зеленский, как президент Украины) он говорит, что он против особого статуса Донбасса. Он против закона об амнистии для тех людей, которые сегодня находятся на неконтролируемой территории.  Естественно, я это принять не могу, потому что я считаю, что я,  у меня есть все основания делать вывод в связи с этим о том, что этот человек или не знает, как достичь мира, или точно его не хочет. Но это ж уже было: когда Порошенко не хотел мира и не делал ничего для мира, а просто рассказывал про Минские соглашения и делал вид, что он это делает. Эти люди ему были невыгодны, он не хотел их возвращения в Украину и поэтому он выступал против мира. Я не хотел бы, чтоб это было и с г-м Зеленским, но, опять таик, поживем – увидим.

Павел Кужеев: Сначала в интервью агентству Reuters вы говорите, что после избрания президентом Зеленский согласится на сделку с Путиным в обмен на возобновление экономических, и не только, отношений с Россией: получит дешевый газ, пойдут большие инвестиции, возобновится контроль над оккупированной частью Донбасса (правда, на условиях ОРДЛО). В ответ от команды Зеленского прилетело вот такое (спикер команды Дмитрий Разумков по поводу коэффициента полезного действия г. Медведчука в освобождении украинцев был скептичен): "Не Владимир Зеленский его туда делегировал. Медведчук прежде всего должен был отвечать за возвращение военнопленных, заложников, находящихся как на временно оккупированных территориях, так и в РФ. По-моему, последний серьезный обмен состоялся 25 декабря 2017 года, поэтому, мне кажется, этот формат взаимодействия не очень эффективен".

Новости по теме

Виктор Медведчук: Если начать с интервью агентству Reuters, то вопрос заключался не в том, что Зеленский пойдет или Зеленскому предлагают сегодня договоренности с Кремлем. Я говорил о том, что есть определенные договоренности и понимание того, как можно установить мир на Донбассе и прекратить боевые действия. Раз. Второе, как можно восстановить экономические отношения и сделать Украину мостом между Западом и Востоком. Как можно снизить тарифы за счет стоимости газа и прямых поставок российского газа, о чем мы уже договорились с г-м Бойко, когда встречались с председателем правительства РФ и руководителем "Газпрома". То есть, вопрос заключался в том, что я в этом интервью обрисовал то, что уже есть. Не то, что будет, не какие-то прожекты политического характера в том что, вот "мы можем, мы будем настаивать, мы знаем как". Нет. Мы можем, мы знаем, и самое главное, то, чего не могут себе позволить другие политики – мы это уже сделали. Т. е. по поводу газа мы  услышали решение правительства и "Газпрома", которые согласились на то, что  газ будет снижен на 25%. Ну, это где-то 100-120 долл. от сегодняшней стоимости, около 3000 гривен. Это серьезный вопрос, который может  не просто рассматриваться, а он должен реализовываться, независимо от того, там властью  тогда когда мы это сделали действующей на то время Порошенко, или уже будущей – господином Зеленским.

Более того, когда мы говорим о мире, то ведь этот мирный план реальный, потому что он апробирован и проговорен в своих основных аспектах, разделах и процедуре реализации с теми, от кого зависит его реализация, а именно, с руководством Донецка, Луганска, с Москвой. И когда г-н Грызлов говорит о том, что от имени России мы поддерживаем план Медведчука, то ведь это та площадка переговорная, которая является основой для будущих переговоров. И надо садиться за стол и говорить, и не искать и изобретать велосипед, а реализовывать этот мирный план. И когда там кто-то из советников, кто-то из окружения  г-на Зеленского реагирует в плане того, что дело в том, что Медведчук там недостаточно эффективен в вопросах освобождения или обмена, то я хочу сказать, что при нем, при г-не Зеленском и при его очень "умном" окружении может так случится ситуация, что неэффективность в этом вопросе может продолжиться. Я хочу сразу расставить точки над "і" и сказать, что неэффективным был не Медведчук – неэффективным был президент Украины Порошенко. И почему? Потому что, когда мы договорились об обмене и провели его 27 декабря 2017 года, то мы договорились, что это первый этап. И там Донецк, Луганск и Москва пошли на уступки Украине по моей просьбе. Я отстоял эти уступки и отстоял интересы Украины в плане того, что мы не отдаем всех, кого разыскивают и кого хотят получить в Луганске и в Донецке. Это касалось тех, кто был не связан с преступной деятельностью в районе АТО, это касалось граждан российской национальности, хотя раньше мы их всех меняли неоднократно. Но позиция Порошенко была, и он настоял на этом, и мы сказали, что давайте этот обмен 306 на 74, без этих людей, а следующий. второй этап он будет -  всех установленных на всех установленных. И этот второй этап должен был состояться в январе-феврале 2018 года. То есть более года тому назад.

Павел Кужеев: А что пошло не так?

Виктор Медведчук: А пошло не так то, что г-н Порошенко отказался от тех обещаний, которые он давал мне. А Медведчук в свою очередь с учетом того, что именно я обратился к г-ну Путину, именно я попросил его, чтобы он позвонил в Донецк и Луганск, и те согласились на такой обмен: 306 на 74, без тех людей, по поводу которых они настаивали, чтоб они вернулись в Донецк и в Луганск... И этим людям, давал, заявлял и обязательства давал я. И г-ну Путину, и руководителям Пасечнику и Пушилину, руководителям непризнанных территориальных образований в Донецке и Луганске. Это ведь делал я.  И после этого я  сказал: "Если мы отходим от наших договоренностей, а эти договоренности озвучивал я, но они были согласованы с Порошенко, то я не хочу ездить в Минск на заседание гуманитарной подгруппы, тем более, что вопросы обмена там не решаются". Там решаются вопросы подготовки к обменам. Я заявил это публично. Заявил это открыто президенту Украины, что если вы хотите – меняйте дальше, но я договорился и я готов это сделать, причем за 3-5 дней, как только вы согласитесь с теми договоренностями, которые вы давали мне, а я давал в Москве, в Донецке и в Луганске. И с учетом того, что эта ситуация не изменилась, с мая я фактически не ездил в Минск. И в данной ситуации не было обменов потому, что президент Порошенко не проявил политической воли, т. е. был неэффективен в этом вопросе. Он этого не хотел. Он умышленно не хотел освобождать людей, тех, кого запрашивали Донецк и Луганск, тех, о ком мы договорились. как о втором этапе: всех установленных на всех установленных, и тех, кто мог вернуться домой, к родным и близким, у нас это 62 человека, а у них – 185 человек. И поэтому неэффективным был президент Порошенко. Поэтому обменов не было. Вот как бы так не случилось, что те, кто представляет сегодня нового президента Зеленского, у них тоже так не случилось, что их президент, их руководитель будет неэффективным в будущем. Потому что если не будет политической воли у первого лица, то никаких обменов, естественно, не будет. Освобождения могут быть, а обменов - нет. Потому что освобождения от г-на Зеленского, как и от г-на Порошенко, не зависят. Освобождением занимается наша партия и я, как представитель партии. Это освобождение людей, в том числе это касается и моряков. Когда я ездил в последний раз, встречался с г-м Путиным, я ставил вопрос об освобождении, а не об обмене. И здесь ни действующий, ни будущий президент к этому отношения не имеют. И здесь спрашивать  одного и второго я не собираюсь.

Павел Кужеев: Тогда не получится ли так, что мы станем свидетелями каких-то ваших соревнований или гонки, кто первый долетит до Москвы и будет решать вопрос освобождения или обмена? Потому что когда играют две команды, у них один мяч, а если каждому игроку по мячу дать, то это уже будет абсурд и нулевой результат.

Виктор Медведчук: Однозначно такого не будет. Если у господина Зеленского будет политическая воля для того, чтобы освободить наших ребят в Донецке и в Луганске, я могу еще раз повторить эту цифру - это 62 человека, те, которые установлены в Донецке, в Луганске, то он может это сделать за три-пять дней. При этом он должен дать добро на освобождение всех установленных Донецком и Луганском в Украине, которые подтверждены Украиной, в том числе СБУ, которые разыскивались Донецком и Луганском, и этот обмен может произойти. Если такой политической воли не будет, а будут спекуляции на эту тему, как были у Порошенко… Он говорил: "Давайте освободим так: вы нам отдайте 10, а мы вам – 25, вы нам - 15, мы вам – 35". Это ж в СМИ эти цифры постоянно дискутировались. Они назывались. А там говорят: Стоп, нет, господин Медведчук, мы же договорились: первый этап, второй этап. Почему же вы идете не по второму этапу, всех установленных на всех установленных? Почему ваш президент предлагает вот эти частичные, какие-то точечные обмены, которые, по всей видимости, естественно, выгодны только господину Порошенко? А там понимают, что если они отдадут сегодня 10 и получат 25, они могут не получить остальных. Потому что, может быть, интерес Порошенко есть только в этих 10. В принципе, это так и было, чтоб вы знали. Потому что в первую очередь Порошенко хотел освободить тех, которые были там и содержаться там сегодня  - это военнослужащие. Правильно это? Правильно. Но не получается в первую очередь, если перед этим были договоренности, что это не первая очередь, а второй этап. И если ты давал слово (и это слово потом давал я в Москве, в Луганске и в Донецке), то это надо исполнять. Поэтому соревнования не будет. Будет политическая воля – будут обмены. Не будет политической воли – наша партия и я будем продолжать работать по вопросу освобождения людей, обмены мы ж не можем делать. Для этого нужна воля второй стороны. Так вот, если будет бездействовать господин Зеленский в этом вопросе, тогда мы будем делать то, что мы можем сделать, но это не соревнование. Это означает, что кто-то не хочет делать, а мы будем продолжать линию партии, которая направлена в данном случае на то, чтобы освободить людей, которые находятся сегодня в РФ, в Донецке и Луганске – наших людей, наших граждан Украины.

Павел Кужеев: А какова тогда роль вообще государственной машины? СБУ есть, армия, международные организации – тот же Красный Крест.

Виктор Медведчук: Видите ли, в этом же и есть вопрос. Вот какова роль государства? Какова роль в этом вопросе, в этом вопросе,  президента Украины, СБУ и других органов, которые в той или в иной степени связаны с решением вот этих проблем? Какова эта роль? Вот сейчас мы это видим – на выборах. Мы же увидели на выборах, да?  Вот эта роль оценивается в 24%. Это ж тот сегмент, который тоже включается, – ведь люди этому тоже дали оценку. Они же хорошо понимают, что если что-то не делается, то виноват президент. И даже если это завышенная или преувеличенная оценка возможностей президента, то на выборах это тоже сыграло, когда он получил такое минимальное количество голосов и фактически провалил избирательную кампанию, потому что это крупное и категорическое поражение господина Порошенко. Так вот, я почему так говорю?  Господин Зеленский должен думать и учиться на ошибках других. В данном случае – на ошибках Порошенко. Что не стоит вопрос торговли: когда речь идет о судьбе людей, то торговаться нельзя. Пример Израиля: за одного сержанта Израиль отдал 1026 человек, из которых 400 были осуждены за убийства двух и более лиц. То есть это террористы, это бандиты, и их отдали, за одного сержанта израильской армии. Какая может быть здесь торговля, когда речь идет о 62 людях, а с другой стороны выдвигают встречное требование об освобождении 185 человек? Кто имеет право торговаться по поводу того, что эти люди, как с одной, так и с другой стороны (и хочу напомнить, что вообще то - это граждане Украины), могут вернуться домой, к родным и близким? И если кто-то занимается торговлей, то это и есть вот этот цинизм, который получает оценки. Поэтому, в данном случае, это пример для президента, который вступит в должность о том, что надо делать в этом вопросе и как надо освобождать людей. У него есть все возможности для того, чтобы это сделать. Именно поэтому, когда я давал интервью агентству Reuters, я говорил и о вопросах экономического сотрудничества, и о стоимости газа, которая может помочь решить тарифы, уменьшить эту нагрузку, которые привели к обнищанию наших миллионов граждан, и к вопросу мира на Донбассе. Все это есть, это можно делать, при наличии одного – политической воли главы государства.

Павел Кужеев: О моряках. Суд продлил им срок содержания под стражей. Возможно, очертите какое-то будущее, судьбу этих людей?

Виктор Медведчук: Вы знаете, идет переговорный процесс. Я уже несколько раз встречался с господином Путиным и ставил вопрос по поводу освобождения 22 моряков и двух сотрудников СБУ. Эти переговоры продолжаются. Если бы не было шансов их освободить – поверьте, я бы этим не занимался. Я эти занимаюсь, потому что я вижу возможность их освобождения. Говорить о каких-то сроках, нюансах, об обстоятельствах и элементах договорного процесса сейчас преждевременно. Более того, это вредно для самого процесса. Потому что любые слова, любые нюансы, любая информация, непосредственно касающаяся переговорного процесса, она  может только испортить ситуацию. Вообще вопрос обмена, и я об этом неоднократно говорил, повторяю и буду повторять, он должен проходить в тишине. И только тогда, когда этот вопрос достигнет финальной точки, когда принято решение, тогда можно говорить о том, что завтра мы освобождаем. Или уже когда освободили говорить о том, что переговоры закончились успешно. А рассказывать об этом сейчас, я считаю, это неправильно. Если бы было принято решение, переговоры идут, и если задают вопрос, а есть ли смысл, есть ли шансы, то я говорю: "Да. Смысл есть и шансы есть"

Павел Кужеев: Поскольку уже нужна такая тишина, то пусть будет тишина, чтобы люди вернулись.

- Это абсолютно правильно.

Новости по теме

Павел Кужеев: Касательно внешних позиций: трудно будет Москве с Зеленским?

Виктор Медведчук: Ну знаете, я не знаю. И вообще, а есть ли такой критерий для Москвы: легко или сложно? И вообще стоит ли этот критерий оценки отношений со стороны Москвы или Кремля с новым президентом Украины? Мне кажется, вопрос надо ставить с другой стороны. Это Украине надо, это Зеленскому надо, это Зеленский должен налаживать отношения, по разным причинам, и я могу привести массу аргументов в ползу этого,  а не Москве думать, как это делать. Я не думаю, что в Москве выдвигают какие-то критерии или думают о будущем, насколько оно будет сложным или простым в отношениях с новым главой государства. Более того, после выборов были даны определенные комментарии и г-на Медведева, помню на на следующий день после окончания второго тура абсолютно правильно оценил наши экономические отношения. Он говорил о той части, которой он занимается в РФ, и он сказал, что на сегодняшний день  экономическая ситуация в отношениях убийственная. Естественно, он это сравнивал с тем, что было когда-то, какими были отношения РФ и Украины в экономическом плане. Хотя при всем том, что я соглашаюсь с подобной оценкой, что она убийственная, надо отметить, что для Украины Россия остается главным торгово-экономическим партнером и в вопросах  импорта и экспорта по итогам даже 18 года. И несмотря на это эти отношения убийственны, потому что их потенциальная возможность намного больше того, что есть сейчас. И он сказал, что для восстановления экономических отношений необходимо исходить из таких ситуаций, которые бы характеризовались так: расчет, прагматизм, трезвость. Если это будет, экономические отношения между Украиной и Россией имеют шансы восстановиться. И пресс-служба г-на Путина прокомментировала тоже этот вопрос, о том что они с уважением относятся к выбору украинского народа, но говорить по поводу взаимных совместных действий пока еще преждевременно. Это означает, что в Москве будут смотреть на первые действия президента, какими они будут, что он будет не просто говорить, а что он будет делать. И в зависимости от этого строить отношения. Но я не думаю, что для России стоит такой критерий, что они только об этом думают – будет им сложно или просто. Я думаю, что это не их задача. Это задача больше Украины – вопросы взаимоотношений с Россией.

112.ua

Павел Кужеев: Если убийственные отношения, зачем же их добивать? Это я о том, что российское правительство накануне второго тура выборов запретило экспорт в Украину российской нефти и нефтепродуктов. И упомянутый вами премьер Медведев сказал, что данный запрет осуществляется в рамках контрсанкций, введенных в ответ на ограничительные меры Киева в отношении России.

Виктор Медведчук: Вот. С этого надо начинать.

Павел Кужеев: Инаугурация Зеленского еще не состоялась, а Путин уже выкручивает ему руки?

Виктор Медведчук: Смотрите,  я бы не ставил так вопрос. Ваш вопрос абсолютно объективен. Но надо начинать с того, на чем мы закончили. А зачем надо было в начале апреля вводить дополнительные санкции против России? А знаете, какие санкции были введены? А давайте посмотрим, что это за санкции? Это, первое, это касалось запрета ввоза из РФ на территорию Украины отдельных узлов связи в железнодорожном транспорте. Отдельных электрических приборов. Это касалось стеклотары. Стеклотары. Это такой "серьезный" удар мы нанесли по России – они не смогут больше реализовывать стеклотару на территории Украины.

Павел Кужеев: Банки трехлитровые?

Виктор Медведчук: Может трехлитровые, может двухлитровые. Это знаете, может быть это связано с тем, что они начнут прятать в этих банках , как у нас было принято годами. Что бы прячем в банках? Не в тех банках, что при нашей власти наполовину… а втех банках, которые закапывают.

Так вот, когда посмотришь на эту палитру этих "высокоинтеллектуальных" мер, которые в очередной раз Украина приняла в развитие политики, которую я назвал государственной антироссийской истерией и пещерной русофобией, то после этого последовал адекватный ответ России. Он такой, с изюминкой определенного юмора. Вы стеклотару запрещаете, вы там запрещаете какие-то приборы электрические, вы запрещаете узлы  связи для железнодорожного транспорта, ну  а мы, например, ограничим вам поставки нефти. Хотя нефть из России давно не поставляется, но уголь… 63% импортного угля идет из России по итогам 18 года. Нефтепродукты, примерно 38-40%. Это  дизельное топливо и сжиженный газ. Там еще речь идет о бензинах, но бензин из России в Украину не идет. Более того, там есть еще трубы, которые потенциально могут поставляться в Россию,  их тоже запретили. А скажите? Возникает вопрос: а это от большого ума киевская власть решила ввести эти санкции, для того чтобы получить такой ответ?  Который нельзя назвать адекватным. Он  сверхадекватный со стороны России. Но ведб тогда надо предъявить претензии нашей власти, мол, зачем вы это делаете? Вы же знаете, что мы импортозависимая страна. Более того, мы импортоэнергозависимая страна. Мы энергозависимы от России и от Белоруссии. Потому что практически до 40% энергопродуктов мы сегодня получаем из России и чуть больше - до 42% - из Белоруссии. Потому что кроме дизельного топлива и сжиженного газа мы из Белоруссии получаем 44% всех бензинов. Зачем вы это делаете? К чему это? Поэтому, когда вы говорите о том, что  "Это что? Привет новому президент? Старому президенту?" я думаю, что это привет тем, которые попытались спровоцировать на это. И я может быть буду недалек от истины, может, киевская власть специально пыталась это сделать, для того чтобы "угодить" будущей власти и создать дополнительные проблемы, чтобы служба медом не казалась.

Павел Кужеев: Пусть тогда бы Москва подождала первых шагов Зеленского, а потом уже договаривалась о снятии этих санкций со стороны Украины, или уже тогда конкретно говорила: "Иду на вы?".

Виктор Медведчук: Возможно, вы и правы. Но дело в том, что эти ограничения введены с 1 июня. Это первое. Второе: у этих ограничений есть правила о том, о том что не просто запрещены поставки на экспорт, а в данном случае получение по импорту Украиной вот этих видов продуктов, а они будут или могут поставляться, но со специальными разрешениями. Кстати, раньше такие разрешения тоже были, просто поменяли ведомство, которое выдает эти разрешения. Поэтому, не все так плачевно, как это выглядит внешне. Но, как минимум, это был ответ на действия Украины. Киевская власть, которая вела себя, как провокатор долгие годы, в данном случае тоже провокационно поступила в отношении России. Поэтому я согласен, что может и надо было подождать, как вы говорите, но ведь это суверенное право независимого государства, в данном случае РФ.

Павел Кужеев: Но не поспешили же в Кремле поздравить Зеленского, в отличие от других стран, включая того же Трампа.

Виктор Медведчук: Пресс-секретарь, г-н Песков, озвучил от имени Кремля, что в Москве считают преждевременными поздравления, как и преждевременными вопросы, связанные с совместными проектами или совместной деятельностью.

Павел Кужеев: И еще он сказал, что "в Москве с уважением относятся к выбору украинского народа. В то же время легитимность этих выборов, в целом, была поставлена под сомнение, когда не была предоставлена возможность голосовать 3 млн граждан Украины, проживающих в РФ".

Виктор Медведчук: А что, они здесь не правы? Более того, я вам скажу, что наша партия "Оппозиционная платформа - За жизнь" делала заявление по этому поводу. И мы считаем, что сегодня, при всех этих оценках, которые последовали уже после второго тура, что эти выборы честные и демократичные, с которыми  нельзя не согласиться.  Это было и от ОБСЕ, и от ПАРЕ, и от парламента Евросоюза, и от канадских организаций, и от стран семерки. Это все хорошо. Но при этом, это г-н Песков говорит о 3 миллионах, а наша партия говорит о других цифрах. А как же говорить, что практически 6 миллионов граждан Украины были лишены использовать свое конституционное право на выбор. А именно - это где-то около 2,3-3 миллионов наших граждан Украины, находящихся по ту строну линии соприкосновения, на неконтролируемых территориях. Более миллиона граждан, а сегодня их 1,5миллиона, которые являются временными переселенцами на территории Украины и которые были лишены возможности получить право голосовать. И те 2,5 или 3 миллиона, которые находятся на территории России и которые не имели возможности - просто исключили это право. Мы ж не говорим, сколько из них проголосовало. Но их лишили конституционного права выбора. Поэтому это более 6 млн человек. И здесь, как бы мы не оценивали легитимность выборов, президентских, мы должны исходить из того, что фактически 6 млн были лишены конституционного права выбора. И об этом молчать нельзя. И не говорить об этом это тоже неправильно, потому что киевская власть делала так, чтобы эти люди не проголосовали, и делала это умышленно. И вы понимаете, как бы голосовали все эти категории граждан, которые я перечислил. Они бы точно не голосовали за действующую власть и за г-на Порошенко. Вот  видимо поэтому все его действия были направлены на то, чтобы они были лишены этого конституционного права.

Павел Кужеев: Позиция же государства такова, что в целях безопасности не проводить выборы на территории страны-агрессора.

Виктор Медведчук: Я хочу вам сказать, что эта позиция больше пиаровская. Это позиция, которая отвечает, как элемент, вот той политике, которую проводил г-н Порошенко. Проводить выборы – не проводить выборы. А именно: антироссийской истерии и русофобии. А он не хочет этим людям, которые сегодня работают в России, предложить условия работы, рабочие места в Украине для того, чтобы они не работали в России, а работали в Украине? Хочет? Вряд ли. А если даже хочет, то не может. Поэтому рассказывать сказки по поводу страны-агрессора, рассказывать сказки, что эти люди не должны голосовать у него нет права. Потому что президент Украины, хоть он и глава государства, не имеет права нивелировать или не выполнять нормы Конституции. Конституционное право у  каждого гражданина Украины, где бы он не находился, и чтобы он не делал - воспользоваться своим правом конституционного выбора. В данном случае в президентских выборах. И эта власть во главе с Порошенко лишили этих людей, которые живут и работают на территории России, этого права выбора. А заявления или оценки о том, что это страна-агрессор, это та риторика, которую использует сегодня власть для того, чтобы получить голоса своего электората. Но как он их получил, мы увидели. 

Павел Кужеев: Напоминаю, что в конце марта директор департамента консульской службы МИД Сергей Погорельцев (это по выборам в России) сообщил, что в список избирателей на выборах 14 года были включены 49418 человек. Из них проголосовало 1134. Итак, когда говорят о 3 млн...

Виктор Медведчук: Согласен, но мы говорим о разных категориях. 49000, 1000, а может в этот раз пришло бы 100. Вопрос заключается в том, что люди, граждане Украины, которые живут и находятся на территории РФ, имеют конституционное право участвовать в выборах и голосовать. А им не предоставили это право. А это уже их желание добровольное, участвовать в этих выборах или нет. Поэтому эти рассуждения - от лукавого. Это все является нарушением норм Конституции. А. кстати, глава государства у нас - гарант соблюдения Конституции. То есть он не просто не прогарантировал вот это конституционное право участвовать в президентских выборах, он сделал все для того, чтобы это право не предоставить. И он инициировал запрет, как вы говорите, на территории России, страны-агрессора, голосовать нашим гражданам. Вот это является нарушением Конституции со стороны Порошенко и в целом всей власти.

Павел Кужеев: Государство - это всегда определенный символ и некий указатель, куда президент будет вести свой народ. Вспомним первые визиты украинских президентов. Кравчук первым делом полетел в США, Кучма - в Канаду, Ющенко - в Россию, Янукович - первый визит в Брюссель, Порошенко - в парламентскую столицу Европы Страсбург. И вот теперь новый президент Украины Владимир Зеленский - как тот герой былинный: возле камня с указателем. Куда: Париж, Берлин, Вашингтон, Москва?

Виктор Медведчук: Ну, в Москву его пока не приглашали, и он не изъявлял желания. Это первое. А насчет остальных столиц, то какое это имеет значение? Демонстрация чего была у Ющенко, когда он первый свой визит совершил в Москву? Что он этим хотел показать и что показал? Да ничего.

Павел Кужеев: Евгений Червоненко говорил, что это он убедил Ющенко лететь в Москву.

Виктор Медведчук: Ну, может быть. Я же не знаю.  Он был в окружении Ющенко, может быть он об этом говорил. Но вот вся остальная политика Ющенко была связана с тем, что он хотел строить добрососедские отношения с Россией? Нет. Более того, он первый, кто начал их разрушать, как и разрушать всю экономику нашей страны, потому что разрушение экономики началось с Ющенко. Поэтому я бы не придавал такого огромного значения этому визиту. Вопрос не в визите. Вопрос в том, что человек, который стал президентом, который избран президентом, он должен думать о своей стране. И если б поехал сегодня в Украине в тот или иной регион, где есть масса проблем, и проблемы, которые он готов решить, и готов продемонстрировать, что он будет их решать, то я думаю, что это было бы намного важнее, чем если бы это был Берлин, Париж или Брюссель в конечном итоге, или там какая-то другая столица.  Разве это имеет значение? Значение имеет не то, что он это делает -  визит вежливости или визит, в котором он получит очередные поздравления по поводу своего восхождения на престол главной должности страны, а в том, что он будет делать на этой должности. Поэтому надо демонстрировать отдачу в связи с завышенным ожиданием, как я считаю, которое продемонстрировали наши граждане, проголосовав 73% за него как за президента. Вот здесь надо думать, чем и как отвечать этим людям, для того чтобы эти завышенные ожидания если не в полной, то хотя бы в частичной мере были реализованы.

Павел Кужеев: Арифметическое меньшинство народа создало Оранжевую революцию, изменило вектор развития Украины. Затем прошло время - произошла Революция достоинства, и тоже несколько процентов населения делали ее.

Виктор Медведчук: Это всегда – самая активная политическая часть.

Павел Кужеев: А вот выборы президента в 2019 году, можно сказать, что это был тихий Майдан?

Виктор Медведчук: Нет, я бы вообще не сопоставлял тихий, бурный, революционный Майдан. Вопрос не в Майдане, вопрос в том, как это должно быть на самом деле. То, что произошло, это и есть проявление демократии. Проявление того, что есть в стране. Проявление того, как на самом деле, в реальности происходит вот эта политическая ответственность. Есть команда Порошенко, она была при власти 5 лет. Она что-то делала. Как он утверждает, очень много реформ, 144 реформы. Но это все бред и блеф, потому что можно пройтись по каждой, и я готов аргументировать все, что он сделал и как он сделал. Но вопрос в том, что люди все это видели, и если учесть, что их уровень доходов резко упал, что цены резко выросли, коммунальные тарифы резко выросли, зарплаты, пенсии, прожиточный минимум уменьшился, то люди дали оценку подобным действиям. Это и есть политическая ответственность. А зачем для этого революции? Пошли на выборы. Проголосовали в первом туре. Определили двоих эти двое  вошли в финал, по итогам этих двух один победил с результатом 73% против 24%. И все. Вот так и должно быть. А что, обязательно надо идти через Майдан, через революцию, через не дай бог, как это было в 2014 году, кровопролитие? Потрясение? Зачем? Ведь первый Майдан в 2004 году хоть и не был потрясением, но был обвал экономики. В 2005 году экономика обвалилась в 4 раза. Это тоже результат Майдана. Но не совсем Майдана, а результат прихода той власти, которая была не готова профессионально к тому, чтобы управлять Украиной. И именно этот обвал в четыре раза произошел, когда перед этим, в 2002-2004 гг., этот рост зашкаливал. Он был рекордным в Европе. Поэтому нам не нужны потрясения, нам нужно нормальное развитие государственной жизни. И политическая ответственность тех, кто управляет: народных депутатов, правительства и главы государства. Вот, она дана, эта ответственность, и, как результат, сегодня новый человек возглавил страну.

Павел Кужеев: Когда происходит что-то неожиданное, говорят "щось в лісі здохло". Удивило ли вас решение Броварского суда Киевской области освободить из-под стражи Савченко и Рубана?

Виктор Медведчук: Насколько мне известно и насколько я читал об этом в СМИ (я же не знаю материалов дела и не могу судить профессионально, на юридическом уровне), то там были не выдержаны процедуры по вине прокуратуры, которая несвоевременно предоставляла документы о продлении содержания под стражей. Та это выглядит со стороны. Как  это произошло и почему это произошло на самом деле, мне судить сложно. Я думаю, что это проще говорить адвокатам Савченко и самой Савченко, почему это произошло. Но как это очень совпало по времени с изменениями в стране. Как вот взяли, и за несколько дней до второго тура. И вроде как власти не до этого, хотя из нее пытались сделать врага власти. У них вряд ли бы это получилось, но они пытались сделать из нее врага. Когда-то сделали из нее героя, что, на мой взгляд, заслуженно, а после этого попытались и  хотели и продолжали пытаться  делать из нее врага. Но, видимо, сейчас точно не получится.

Павел Кужеев: Заголовок сообщения "Укринформа" 9 марта 2018-го: "Подозреваемый в перевозке оружия через линию разграничения и организации терактов Владимир Рубан с 2013 года сотрудничал с организацией "Украинский выбор", возглавляемой Виктором Медведчуком". Об этом на брифинге сказал глава СБУ Василий Грицак.

Виктор Медведчук: Я помню эту легендарную речь, которая сотрясла воздух, и потрясла внимание СМИ, когда он говорил: вот у нас есть материалы. Более того, показывал страницы нашего сайта, "Украинского выбора", где на каком-то мероприятии, которое проводилось "Украинским выбором", выступает господин Рубан Владимир Владимирович и проводит какую-то идею, и в этом вопросе его поддерживают активисты "Украинского выбора". И что? В те времена я не знал, кто такой Рубан. Когда начались все эти события, которые начались по вине киевской власти и господина Порошенко, в 2014 году, и возникла необходимость освобождения людей, Рубан активно участвовал в обменах пленными в 14-м году. Потом он продолжал в 2015-м, были у нас даже совместные действия с ним. Тогда я с ним познакомился, встречался два или три раза. Но я даже не знал тогда, что он, оказывается, был сторонником отдельных идей и участвовал в отдельных мероприятиях, которые проводились общественным движением "Украинский выбор". Но видите, как это возвели в ранг того, что вот связь: Медведчук, Рубан, Савченко – это же тоже Медведчук. А тоже это что? Это то, что Медведчук освобождал Савченко. И сделал все, в том числе предложил механизм и процедуру освобождения Савченко, которую не смогли предложить и которой не могли добиться очень многие западные партнеры Украины, которые на всех углах кричали, что Путин должен освободить Савченко. Путин освободил Савченко. Но не благодаря этим воплям и этому крику, в том числе и с Запада. Потому что давление, шантаж и ультиматумы по отношению к России они обычно контрпродуктивны. Так было и здесь. Нашли вариант, который заключался в том, что я обращусь к пострадавшим, потерпевшим в РФ, чтобы они попросили о помиловании Савченко. И этот вариант устроил и Владимира Владимировича Путина, и я встречался неоднократно, попросил, и я сумел найти общий язык с этими людьми. Это сестра одного из убитых, в смерти которого обвиняли Савченко, и была осуждена Савченко, и жена другого. Они пошли навстречу, согласились, и после этого Савченко была помилована. И это тоже: Медведчук-Савченко, ее освободили, потом ей дали задание, и СБУ все рисовало какие-то страшные картины. Страшно красивые для СМИ, для того, чтобы создать сенсацию, за которой абсолютно ничего нет.

Павел Кужеев: Господин Грицак сказал: "Мы подняли очень много интересной информации. Сейчас Рубан дистанцируется от этой истории, о нем стирали упоминания в социальных сетях, на самом деле это ни о чем не говорит".

Виктор Медведчук:  И где она? Наверное, в материалах дела что-то есть. Я ведь не знаю материалов дела. Наверное, что-то  может еще и всплыть. А какое количество людей вообще из тех, кто знал об этом обвинении, когда оно звучало во всех СМИ, насколько они поверили в те обвинения, которые выдвинули прокуратура и СБУ? Мне кажется, что на тот момент бытовало такое общее мнение, что здесь правдой вряд ли пахнет. Конечно, мне нельзя так говорить, как юристу, потому что надо всегда исходить из аргументов, которые являются доказательствами, добытыми в ходе следствия, но мы этих доказательств пока не знаем. Как минимум я не знаю, поэтому я об этом судить не буду. Но я думаю, что это один из тех пшиков, авторами создания которых была предыдущая власть. И в лице господина президента, и в лице правоохранительных органов.

Павел Кужеев: Вы говорите о конспирологии, которая так или иначе завязывается на вашем имени. А как вы относитесь к тому, что, вспоминая о вас, обязательно добавляют "кум Путина"?

Виктор Медведчук: Это они делают от зависти. Они настолько завидуют, что в очередной раз хотят подчеркнуть: Медведчук – кум Путина. Вот не так, как вы меня представляли сегодня: руководитель политсовета "Оппозиционной платформы – За жизнь". Тут правильно все. Вот если бы вы сказали "и кум Путина", вы думаете, я бы на вас обиделся? Нет, но я бы вас причислил к числу  завистников, тем людям, которые с завистью относятся ко мне, потому что я кум Путина, человека, который является одним из самых известных людей в мире и одним из самых влиятельных людей в мире. Поэтому я всем это прощаю. И если они думают, что они меня этим достают, они ошибаются. Более того, подобное упоминание, видимо  с учетом наших временных кризисных отношений, между Россией и Украиной – думают, что настраивает людей против меня. Но те, которые хотели настроиться против меня, негативно, они уже давно настроились. И с ними уже ничего не будет, у них есть твердое мнение. А других, которые об этом узнают, – тут я не знаю. Вот у них может и положительное мнение сложиться, в связи с подобными упоминаниями и в связи с подобной привязкой. Поэтому все, что ни делается – все к лучшему.

112.ua

Павел Кужеев: Продолжая рубрику "нежданчики": "ПриватБанк".

Виктор Медведчук: Красивый проект. Красивый. Только не знаю, его "красота" – это красота имени Коломойского или красота имени команды Порошенко. Вот где там эта красота, в кавычках, закопанная красота, которая стоит украинскому народу 155 млрд гривен и сколько еще будет стоить – неизвестно. И почему команда, которая это все делала, делала это таким образом, что сейчас появились основания у суда признать национализацию незаконной. Это ведь серьезный шаг. И если даже говорить о том, что, может быть там, суд, вынося подобное решение, злоупотреблял, мы не имеем права так говорить. Потому что решение суда является решением суда. И его может отменить только вышестоящая судебная инстанция. Во-вторых. Как же вы так делали, что вы дали основания, чтобы сегодня произошло то, что произошло? И почему сегодня эта история с "ПриватБанком" продолжает действовать? Почему? Это отсутствие профессионализма у госпожи Гонтаревой, профессионализма и надлежащего контроля со стороны президента, со стороны правоохранительных органов? А может, это умысел, который был замкнутый на определенные интересы этих людей, в истории с "ПриватБанком"? И этот интерес, который  не разделила группа собственников этого банка: Коломойский, Боголюбов и остальные, которые не смирились с этим. Ведь и тогда они не молчали, говорили, что будут обжаловать, и они действительно проводили контрработу по поводу признания всех этих шагов власти, направленных в рамках национализации на то, чтобы этот результат был отменен. Но вот сейчас есть решение суда.

Павел Кужеев: Вы видите в этом какой-то сговор?

Виктор Медведчук: Вы знаете, я не хочу говорить о том, что я это вижу. Но я этого не исключаю – такая версия может быть. Никто же мне не может возразить, что может быть какая-то версия, не сговора собственников с властью, а власти, в своих интересах каких-то, для того, чтобы поделить вот это добро, заплатив за это добро из государственного кармана. 155 миллиардов. А собственники с этим не соглашаются и борются.

Павел Кужеев: И правы в этом?

Виктор Медведчук: Но если суд уже принял решение, значит,   не просто "рація", а есть аргументы, которые позволяют это сделать. Безусловно, с этим можно спорить, это можно обжаловать, но уже тот фундамент, который заложен, в виде решения суда первой инстанции, на мой взгляд, является очень серьезным.

Павел Кужеев: И каковы последствия?

Виктор Медведчук: Надо, чтобы это решение устояло – его же будут обжаловать.  Нацбанк уже заявил, что будет обжаловать.  Там же задействован не только Нацбанк, а и Кабинет министров, который принимал это решение, Министерство финансов (одно из подразделений Кабмина). Там замешаны очень многие люди. И эти люди, если что-то в результате выйдет – поступили незаконно,  а страна, бюджет и украинский народ, потерял 155 млрд – это большая сумма. 155 млрд гривен – это большая сума.  Тогда все эти лица должностные, которые это делали должны нести ответственность, в том числе и уголовную. Если для этого будут основания.

Павел Кужеев: Ну это как говорил Паниковский, вспоминаете? Паниковский продаст, купит и еще раз продаст, но уже дороже.

Виктор Медведчук: Да. Это все может быть, особенно в наших реалиях и в наших условиях. Но если об этом говорить  и анализировать с тех позиций, как вы об этом спрашиваете, то это должно в любом случае найти свою оценку. Если это было законно – значит, законно. А если незаконно, то со стороны кого? И кто допустил нарушение этого закона, за который должен отвечать? И знаете,  это серьезный банк, там до 20 миллионов, насколько мне известно, физических вкладчиков. Там сотни тысяч юридических лиц. И это означает, что этот банк сейчас начинает "колбасить" от того, что будет в будущем. И как это будет? И насколько сегодня государство отстоит то, что оно сделало, или собственники признают действия государства и отдельных должностных лиц незаконными и вернут этот банк или компенсацию за этот банк.

Павел Кужеев: Действительно, мы страна невероятных возможностей. Еще один "нежданчик": Кабмин и "Нафтогаз" согласовали, что с 1 мая цена на газ будет составлять 8247 гривен за тысячу кубов. А это на 3,54% меньше согласованного ранее. Как вы объясните природу этого решения?

Виктор Медведчук: Тут давайте в деньгах. В гривнах.  Если это кубометр газа, то это 30 копеек. Если тысяча кубов, то это 302 гривны. А стоимость газа сегодня – 8550 гривен. А позиция "Оппозиционной платформы - За жизнь", которая поставила вопрос ребром еще перед вторым туром выборов, и после того, как мы поехали с господином Бойко в Москву и договорились о снижении цены на газ: что, во-первых, необходимы прямые поставки для того, чтобы снизить тарифы на газ. Во-вторых, нельзя повышать стоимость газа, которая должна была произойти по меморандуму и по постановлению Кабмина, №867, 1 мая. А вы знаете, что стоимость газа должна была повыситься до 9850 гривен, то есть на 15%, на 1300 гривен, а с 1 января 2020 года, так указано в постановлении Кабмина, принятым вот этим героем непрофессиональным, который пока еще находится на должности премьера, Гройсманом, – 12414 гривен. Мы выступили тогда против этого и сказали, что президент, мы тогда, кстати, обращались к действующему президенту, потому что он имел право, что он должен остановить действие этого постановления, потому что оно противоречит нормам Конституции. И мы указывали статьи: 46, 48, 116. На основании которого, нарушения основного закона президент может остановить действие этого постановления и направить в Конституционный суд. И это выход для того, чтобы эти тарифы не повышались. Сейчас, с учетом стоимости газа на рынке, с учетом той формулы, где стоимость газа формируется исходя из стоимости нефти марки "Брент" - когда идет падение стоимости марки "Брент", естественно, уменьшается и стоимость газа. Сегодня наступил тот момент, когда стоимость газа снижается. НАК "Нафтогаз" говорит: давайте уменьшим цену. Постановление Кабмина это запрещало, но сейчас они договорились, что они это сделают. Но это же циничное издевательство, потому что 30 копеек на кубометре, или 300 гривен на тысяче кубометров – это насмешка над людьми, насмешка над их проблемами, над теми людьми, которые уже задолжали 69, 4 млрд гривен неуплаты за коммунальные тарифы. В том числе и за газ, что является основным в этой структуре задолженности по этим тарифам. Более того, "Оппозиционная платформа - За жизнь" считает, что мы можем снизить стоимость газа до 3800-4000 гривен, и мы предложили этот механизм. Это не только прямые поставки газа. Это сегодня возможность для того отменить НДС, отменить плату за недра – внести соответствующие изменения в закон и уменьшить эту стоимость. Это и смешение газа государственной добычи с газом, который покупается по импорту. В прошлом году такого газа купили 10,4 млрд, и автоматом уменьшение этой цены. И потом надо разобраться с этим образованием цены, структурой цены. Потому что когда закладывается для "Укргаздобычи" со стороны пресловутого НАК "Нафтогаза", который умеет получать только высокие зарплаты, ничего не производит, ничего не делает, а является чисто исключительно посреднической структурой, 100% рентабельности, я задаю вопрос: а зачем такие деньги? Что это рентабельность? И когда говорят, что это для того, чтобы вкладывать деньги в развитие и добычу газа, новых месторождений и увеличение добычи, я говорю: так а где эта добыча? Вы за последние годы насколько нарастили эту добычу? Это ж только Гройсман на своих совещаниях рассказывает сказки, что мы можем за год, за три, за пять выйти балансом газа до такого уровня, что не будем закупать по импорту. Это он рассказывает сказки и продолжает их рассказывать. Если мы сравним с 2013 годом, тогда Украина добывала – всего, и государство, и частные структуры – 21 млрд, а по итогам 2018-го – мы добыли 20,7. Мы даже не вышли на этот уровень. Куда же вкладываются эти деньги?

Павел Кужеев: А откуда же эти 3,5%?

Виктор Медведчук: Они использовали исходя из стоимости нефти марки "Брент" и просто ее уменьшили.

Павел Кужеев: Чья это заслуга? Это естественный процесс?

Виктор Медведчук:  Мало того, что это естественный процесс, так это еще и ответ на то, что вы не имеете права повышать. Они же хотели повысить на 1300 гривен. А тут уменьшили на этот смехотворный размер, исходя только из того, что они понимали, а как же  президенту действующему еще, особенно будущему, как же он может сегодня может  смотреть на эти тарифы, зная о том, когда мы раскрыли  карты, и сказали: подождите, да вы остановите это постановление своим указом. Заблокируйте его. И этого повышения не будет. Кстати, не будет не только этого повышения, не будет повышение и с 1 ноября на 23, 5%, и цена вернется, на 6900, а не 8500, и то, что они собираются сделать – 8247. Вот чего добивается сегодня наша партия и говорит: нет. И когда рассказывают сказки, что один не влияет на тарифы, второй не влияет на тарифы. (президенты – действующий, избранный), то это цинизм во лжи. И действующего президента, и тех, кто от имени будущего президента об этом говорит. Потому что президент влияет, а если быть точным, то президент может влиять на размер тарифов. И я говорю,  того, чтобы сегодня не просто остановить стоимость тарифов на газ и стоимость газа для населения, надо заблокировать постановление Кабмина, которым собирались повышать, а сегодня собираются внести изменения и снизить цену на вот эти 30 копеек, и тогда цена на газ будет 6900. Вот возникает вопрос, а президент может это сделать?  Я говорю, что президент это может, имеет право, и самое главное – он должен это сделать. Потому что это в интересах людей, для того чтобы не просто прекратить рост тарифов, а уменьшить эту стоимость. И потом, когда говорят, что действующий президент Порошенко, вы помните как в ходе избирательной кампании он говорил: "Нет, нет, нет. Мы не влияем на это! Это не наше! Это не входит в полномочия президента. Это Кабмин!". Не входит? Кабинет министров? А в Кабмине кто сидит? Разве у него не ручной Кабмин? Разве там не представлены представители его партии – 70% от состава Кабмина? Он не может на них влиять? Уже нет партийной дисциплины? Глава государства не может говорить своим членам Кабмина? Не можешь – предпринимай меры, предусмотренные Конституцией. Они не хотят делать то, что ты считаешь нужным в интересах людей, так бери подписывай указ и блокируй это постановление. Пусть идут в Конституционный суд, доказывают целесообразность и отсутствие нарушений Конституции. И все. А не рассказывай сказки, что здесь я не могу, а там, где речь идет о повышении пенсий, об индексации пенсий, то он рассказывает членам Кабмина, что надо сделать. Значит, там могу, потому что там это дивиденды, там это плюс, а здесь я этого делать не могу, потому что тут надо убрать тарифы, уменьшить поступления НАК "Нафтогазу", и это невыгодно, потому что это требование, в результате того внешнего управления, которое сегодня Вашингтон ввел здесь. Это требование МВФ. И он готов был делать все, для того чтобы угождать МВФ.

Павел Кужеев: Значит, по энергетическому вопросу, как говорит председатель ВР Андрей Парубий, есть потенциал к снижению.

Виктор Медведчук: Есть, особенно когда речь идет про 30 копеек. Это чтоб услышал Парубий лично.

Павел Кужеев: Во время нынешней избирательной кампании популярным стало высказывание, известное еще с девяностых, о тех, кто на лету переобувается. Мне так кажется, что "люстрация-2" может быть в Украине. На низовом уровне: на уровне районов, руководителей департаментов, районо, горздрава... Как вы видите?

Виктор Медведчук: Все может быть. Я категорический противник был и остаюсь закона о люстрации. Я считаю это несправедливым, ненужным и крайне вредным для профессионализма людей, которые были и будут при власти. Потому что таким образом вычистить профессиональные кадры, как это сделал вот этот тлетворный закон о люстрации, другим путем практически невозможно. И такой вред, который причинен национальным интересам законом о люстрации, что никакие враги, даже если б они умышленно действовали и хотели что-то создать другое, для того чтобы навредить, насолить стране, народу, государству – даже сложно представить. А тут сами, по указке с Запада, я уверен, сделали то, что они посчитали необходимым под лозунгом якобы какого-то процесса очищения власти о тех, кто там где-то трудился во времена преступного режима. Ну во-первых, еще судом не установлено, что он преступный, кроме одного, г-на Януковича, которого вы знаете за что привлекли к уголовной ответственности, есть приговор, но он еще не вступил в законную силу. А во-вторых, даже если так, то каким образом чиновник районного звена, областного звена, который честно, профессионально, добросовестно, трудился в интересах страны и тех задач, которые перед ним ставились, такой же работник или такой же руководитель среднего, низшего звена правоохранительных органов – почему они должны были оставить эту службу? В честь чего? А как с презумпцией невиновности? А что это за массовый, под общую гребенку, падеж профессионалов, организованный вот этой властью, которая поступила цинично по отношению к своим гражданам, для того чтобы выбросить их на улицу? Она что, создала условия для себя? Она создала рабочие места? И что, профессионализм в результате зашкаливает? Ну мы же видим состояние экономики, состояние сегодня социальной сферы, состояние государственной политики, состояние гуманитарных вопросов – оно же на низком уровне. Чего стоит уровень пенсионной, образовательной, медицинской реформ? А чего стоят те "достижении", которые достигнуты этими еврореформаторами, пришедшими на замену этим профессионалам, которые действительно трудились, но они были люстрированы и поэтому перестали быть профессионалами. Чего стоят они?

А как у нас сегодня обстоит борьба с преступностью – этот криминальный беспредел, который зашкаливает. Что правоохранительные органы очистились и стали более эффективными? Их результаты стали более явными для людей? И интересы людей защитили? Нет, все не так. Профессионалов выгнали нагло, выгнали цинично, используя политику того, что вы вот были при той власти и поэтому не можете работать. Я понимаю, когда речь идет о близком окружении Януковича. Когда речь идет о людях, которые работали вместе с ним, когда речь идет о людях, которые представляли его команду, которые формировали или влияли на формирование его политики как главы государства, на политику государства. А если этого не было, то почему профессионал, начальник райотдела милиции или руководитель отдела, или следователь должен оставлять должность в соответствии с законом о люстрации? Потому что пришла власть, которая как-то оценивает ту власть, которая была. Оценивайте. А какое вы имеете право сегодня подводить общие нормы под индивидуальную ответственность? Именно поэтому этот закон находится в Конституционном суде. И я уверен, что Конституционный суд, в конце концов, его рассмотрит и примет правильное, справедливое и конституционное решение. Я верю, что оно будет справедливым. Эта власть делала все для того, чтобы не допустить рассмотрения и принятия решения Конституционным судом по вопросам люстрации. Но я думаю, что в ближайшее время мы все равно этого добьемся. Потому что мы участвуем в этом процессе отмены закона о люстрации как неконституционного. И поэтому, когда вы говорите "люстрация-2" - я категорический противник "люстрации-2, 3, 4, 5". Хотя многие с позиции мести, что является крайне неправильным, может быть, и вынашивают такие идеи. Есть один критерий – люди, которые находятся в системе государственного устройства, должны иметь уровень профессиональной подготовки. Они должны быть пригодны к исполнению этих обязанностей, и реализация этих обязанностей должна быть эффективна, направлена в интересах страны, в интересах народа. Если это так, к ним претензий быть не может. А если и будут, то или общие законодательные, или исключительно в профессиональной несостоятельности, если это имеет место. Других оснований не может быть, потому что другое – это политика, которая в данном случае проявляется со своей никчемной стороны.

Павел Кужеев: В нашей предыдущей беседе вы сказали, чтобы уже упомянутый вами премьер-министр Гройсман не слишком расслаблялся, потому что неизвестно, будет ли до конца. Буквально уже через несколько дней после этого интервью в СМИ, в экспертных кругах начались разговоры, дискуссии о судьбе 8-го созыва. Как вы думаете, до июля каким трансформациям может подвергнуться ВР?

Виктор Медведчук: Есть такие движения, есть точки зрения, версии по поводу того, чтобы распустить парламент. Я человек, которому абсолютно все равно, когда будут выборы в ВР. Почему все равно? Не потому, что я не интересуюсь, потому что я собираюсь избираться в ВР. А потому, что  наша партия "Оппозиционная платформа - За жизнь" уже готова к выборам. Мы можем участвовать в них как в июле, так и в октябре. Но если исходить из интересов государства, интересов  страны, то я считаю, что этого нельзя делать. Это недопустимо, и я в это искренне хочу верить, что мы живем все-таки в правовом государстве. А в правовом государстве нельзя искусственно создавать поводы или обстоятельства, которые могут повлечь роспуск парламента, досрочный, в угоду партийным политическим интересам определенной группе людей. Они говорят, что Зеленский заинтересован распустить парламент, чтоб как можно быстрее пойти на выборы. И его команда, партия "Слуга народа" должна пройти в парламент на гребне поддержки и высокого рейтинга, и высокого результата на президентских выборах.

Павел Кужеев: Это было бы правильно.

Виктор Медведчук: Может быть такая версия? Может. Так говорят. Я не знаю, так ли это на самом деле. Другие говорят: Порошенко надо срочно идти на досрочные выбор. Зачем?  Потому что у него низкий рейтинг, но к осени он может быть еще меньше. И поэтому ему надо успеть на подножку уходящего поезда, для того чтобы зафиксировать хотя бы на этом уровне электорат и проценты голосов на возможных выборах, потому что осенью они могут быть еще меньше. А сейчас можно получить еще очень солидный уровень поддержки и провести достаточно большую фракцию в парламент. Может быть такая версия? Может. Есть такая версия есть – об этом говорят. Но и первое, и второе неприемлемо, если речь идет о правовом государстве. Не надо искусственно создавать. Основанием для роспуска парламента может послужить отсутствие коалиции. Так она что, отсутствует сегодня или вчера? Она отсутствует уже два-три года. И все это знают. И почему тогда эти "умники" со всех сторон не ставили вопрос о том, что надо распустить парламент, предупредив за месяц, о том что нет коалиции? Создайте или идите на выборы. Почему тогда не сделали? А интересам людей это отвечает? А я говорю – Нет! Потому что люди сейчас ждут от г-на Зеленского первых шагов. От него сегодня ждут уменьшения тарифов – 40%, по социологии, за неделю до второго тура. В течение 100 дней люди ждут и будут предъявлять претензии. Будут! Снижение тарифов – раз, отмена депутатской неприкосновенности, неприкосновенности судей, президента. Третье – начало переговоров с РФ – 23%. Четвертое – борьба с зарплатами топ-менеджеров. Вот ожидания наших граждан, по социологическим исследованиям. И президенту надо думать, как это делать. Его что, спасут досрочные выборы? Он скажет: я еще не разобрался, дайте время, у нас сейчас три месяца, мы пойдем на выборы, наша команда придет, мы займем все должности в государстве (как это было у Порошенко: президент, его ручное правительство), потом мы сядем, определимся, и тогда приходите на прием. Будем рассматривать вопросы возможного удовлетворения ваших интересов и потребностей. Будут или нет? – Неизвестно. Но делать то надо сейчас.

Павел Кужеев: А вы как думаете? Будут?

Виктор Медведчук: Я думаю, однозначно будут пытаться. А вот получится или нет – у меня большой вопрос.

Павел Кужеев: Ваша политическая сила всю дорогу декларировала оппозиционность к политике, которую проводит президент Порошенко. Ну а теперь как?

 Виктор Медведчук: Почему в прошедшем времени? Мы после первого тура приняли решение, что мы не поддерживаем ни Порошенко, ни Зеленского. Мы этим высказали свою позицию к Зеленскому. Более того, сразу после выборов второго тура мы заявили, о том, что наша партия находится в реальной оппозиции к новоизбранному президенту. Почему? Мы тоже объяснили. Потому что есть ряд аргументов, которые не дают нам возможности утверждать, что мы можем поддержать его действия в вопросах мира на Донбассе. Мы не видим реально, что он может этот мир установить, потому что те заявления его окружения в этой части и его личные заявления в части того, что он не поддерживает особый статус, не поддерживает подписание закона об амнистии, говорит о том, что он не собирается выполнять минские соглашения, не собирается идти по пути мирного урегулирования и прекращения боевых действий. По вопросам тарифов, по вопросам прямых переговоров и прямых договоренностей о поставках российского газа, по вопросам, связанным с газотранспортной системой, по вопросам восстановления экономических отношений с Россией – нет шагов, нет действий.

Павел Кужеев: То есть еще рано из названия партии убирать слово "оппозиционный".

Виктор Медведчук: Нет, мы не будем этого делать. Более того, стратегическая задача нашей партии "Оппозиционной платформы - За жизнь" - бороться за первое место на парламентских выборах. Но даже заняв первое место, если у нас это получится, а мы будем к этому стремиться, может так случиться, что заняв первое место,  мы будем в оппозиции. Поэтому рано говорить о том, что необходимо что-то изменять. "Оппозиционная платформа -  За жизнь" - у нее есть идеология, есть задачи, и мы будем реализовывать эти задачи.

Павел Кужеев: Но смотрим социологию. На парламентских, если бы выборы состоялись сегодня, "Слуга народа" на первом месте, на втором - ваша политическая сила. Это значит, что есть потенциал взять большое количество депутатских мандатов, и тогда вам со "Слугой народа" придется договариваться и создавать коалицию? А вы говорите - в оппозиции.

Виктор Медведчук: Будет такая необходимость и будем ли мы это делать, это еще неизвестно. Что значит создавать коалицию с партией, у которой другие идеологические запросы и другие программы? Чем отличается сегодня наша партия, в том числе и от партии "Слуга народа"  на сегодняшний день, мы же не знаем, как будет завтра. Мы говорим: мы хотим мира на Донбассе, мы хотим прекращения боевых действий. Это в принципе, хотят все.  Это было самое главное ожидание от президентских выборов у людей – 80%, по всем социологиям об этом говорили. И от парламентских выборов это тоже главное ожидание. Но мы не просто говорим о мире на Донбассе - у нас есть план, мы его приняли: мирный план-концепция. Этот план-концепция он же не просто нарисован в тиши кабинета. Занимаясь подготовкой этого плана-концепции и ведя переговоры параллельно, он был согласован и с Донецком, и с Луганском как та площадка, которая направлена на реализацию минских соглашений, и люди готовы это обсуждать. Люди с Донецка и Луганска готовы обсуждать. Причем они это публично заявили. То же самое было и в России, когда Грызлов сказал от имени России,  мы поддерживаем мирный план-концепцию Медведчука, план мирного урегулирования. Так ведь  это уже не слова, это уже не лозунги, это конкретные действия. Мы говорим – вот есть план, который все те, от кого зависит решение вопроса, готовы обсуждать. Мы говорим по поводу стоимости цены на газ, мы проводим переговоры – нам говорят: мы готовы на 25% снизить цену на газ. Так это же конкретика. Это  конкретика  с людьми, которые не занимают должностей. Мы не занимаем должностей кроме должностей в своей партии. И мы это конкретно предлагаем не потому, что вот, мы можем договориться, мы такие хорошие, мы такие умные и вообще мы знаем с какой стороны зайти и как договорится. Нет.  Мы уже договорились – ведь публично председатель правительства не будет рассказывать сказки. Он же заявил, что мы готовы снизить цену на 25%. Вот чем отличается наша партия от других политических сил. И мы с этим идем на выборы, на парламентскую кампанию. Мы понимаем, что сегодня на первом месте находится партия "Слуги народа", но если вы зададите вопрос: а вы с этим соглашаетесь? - Нет. Мы не собираемся с этим соглашаться. Мы будем бороться за лидерство, мы будем бороться за высокий результат, и у нас есть не просто программа, а есть конкретные дела, которые мы демонстрируем сегодня. А не завтра, когда придем. Потому что когда: "Вы нас изберите, а мы придем – мы там все порешаем и там все сделаем". Нет! Мы уже  порешали, если исходить из этой примитивной терминологии. Мирный план готов, и разговаривайте именно по этому плану. Газ – готовы разговаривать. Восстановление экономических отношений – готовы разговаривать. Транзит газа с 1 января, который грохнется вместе с трубой для Украины, – готовы разговаривать по поводу консорциума, что может быть выгодным и единственно выгодным для Украины.

Павел Кужеев: Вы сказали идти на парламентские выборы. Вместе с вами на парламентские выборы могут пойти Вилкул, Мураев? То, о чем говорили после первого и второго тура: мол, надо как-то мириться, объединяться.

Виктор Медведчук: В принципе, мы не ругались. Я хочу напомнить историю данного вопроса. Она заключалась в том, что когда мы создавали "Оппозиционную платформу - За жизнь", стратегическая цель была представлять интересы жителей юго-востока, русскоязычного населения и всех граждан Украины в вопросах того,  чтобы покончить с тарифным геноцидом, радикально изменить экономический курс страны и сделать так, чтобы уровень доходов и благосостояние людей росло. Под это мы хотели объединить все значимые политические силы, политиков, к которым с уважением относятся жители, в первую очередь,  юго-востока страны и русскоязычное население. И мы вели три месяца переговоры с г-ми Вилкулом, Новинским, Колесниковым.  И эти люди отказались от договоренностей и решили идти самостоятельно. Но при этом мы выполнили большую часть, которая была в основе стратегической задачи объединения. Потому что два самых рейтинговых политика на этом электоральном поле были г-да Бойко и Рабинович. По социологии они набирали 8-10% вдвоем. И когда мы объединили этих двоих и у нас был выдвинут единый кандидат, Бойко, а те, о ком вы спрашиваете, отказались от этого объединения, пошли своей дорогой, мы же не могли против этого возражать. Хотя, конечно же, если б мы пошли одним крылом и выдвинули единого кандидата, то, так считали эксперты, так считали мы, и сегодня это уже видим очевидно, наш кандидат, г-н Бойко, был бы во втором туре. Вопрос даже не в обычном сложении тех голосов, которые набрали Бойко и Вилкул, 16%, а вопрос синергии такого объединения. Ведь электорат юго-востока и русскоязычного населения знало, что есть один кандидат, и других нет на этом поле. И он заслуживает доверия и поддержки в первом туре голосования. И тогда бы наш кандидат, а не Порошенко, попал  во второй тур. Но этого не произошло. По чьей вине? По вине тех людей, которые отказались от объединения. И поэтому сегодня, когда вы задаете этот вопрос, я скажу, мы этот вопрос еще не обсуждали, этот вопрос пока никем не инициируется, ни нашей, ни той стороной. И я не думаю, что сегодня это задача, которая относится к актуальным. На мой взгляд.

Павел Кужеев: Не могу не спросить, пользуясь цитатой лидера крымских татар Мустафы Джемилева для "Крым. Реалии". Он сказал, что крымские татары будут в конструктивной оппозиции к Владимиру Зеленскому: "Мы - команда Петра Порошенко, и крымские татары его активно поддерживают. Почти очевидно, что мы будем в оппозиции, но в оппозиции конструктивной. Во всем, что может сделать новый президент на благо государства, и в вопросах, которые мы считаем правильными, мы будем полностью его поддерживать. Но если что-то будет противоречить нашим идеям и нашему народу, мы будем подавать свой голос". Виктор, в чем разница между стремлением крымских татар к собственной автономии и вашим предложением автономии для отдельных территорий?

Виктор Медведчук: Хороший вопрос. Разница в том, что когда я предложил автономию как автономный регион Донбасса с целью достичь договоренностей по вопросу мирного урегулирования, и по вопросу прекращения боевых действий и по вопросу возвращения Донбасса в Украину, а Украины – на Донбасс, то ответ власти был: уголовное дело против Медведчука. Причем надуманное, необоснованное, цинично лживое и не заслуживающее даже внимание. Это такой пиар-ход. Но в результате такого пиар-хода были назначены экспертизы, и сегодня экспертные учреждения, институты, занимаются исследованиями вопроса: а было ли там нарушение действующего закона и есть ли в этих действиях состав преступления, предусмотренный уголовным кодексом? Вы правильно задали вопрос по поводу автономии крымских татар. А здесь  дело не возбуждали. И крымские татары действительно инициируют этот вопрос, но поддерживает их сам бывший президент Украины, а тогда действующий президент Порошенко. И даже конституционная комиссия приняла решение, что они будут предлагать создание такого автономного региона крымских татар дополнительно в составе Крыма, в составе Украины. То есть, это можно было делать. А вот предлагать для Донбасса как средство, как ресурс и механизм, который может привести к мирному урегулированию и прекращению боевых действий и  возвращению этих людей и территорий, здесь – нет. Потому что это Медведчук предлагает.  

Павел Кужеев: А разве это тождественные вопросы? Мы не путаем двери с забором?

Виктор Медведчук:  Нет. Мы не путаем. Потому что речь идет о форме, об особенностях государственного устройства. У нас - унитарное государство. Но в унитарном государстве всегда был и остается раздел: Автономная республика Крым. То есть автономный статус одного региона или нескольких не говорит и не бросает тень на унитарность государственного устройства. И поэтому одним можно (это там, где президент), действуя в угоду крымским татарам и поддерживая их, потому что они поддерживают его, а здесь Медведчук предлагает то, что если вдруг вернется в Украину, так они же будут против таких, как Порошенко и ему подобных. Зачем же это поддерживать? Вот это  двойные стандарты.

Павел Кужеев: Видят опасность в том, что полезут другие сепаратистские движения в Украине.

Виктор Медведчук: Вопрос не в сепаратистских движениях. И это далеко от сепаратистского движения. Это  ничего общего с этим не имеет. Если государство сильное, а мы его должны создавать таким, то сегодня стратегическая задача, которая стоит перед Украиной, – это вопрос сшивания страны. Ведь у нас не просто раскол – у нас начался распад. Крым, Донбасс – это процесс распада. Мы должны остановить процесс распада – раз. И начинать сшивать страну. Каким образом? Тем, о котором когда-то говорили Грушевский, Франко, Драгоманов. Когда-то говорил Черновол. И я сейчас не имею в виду федерализацию, хотя я  сторонник федерализации и считаю, что это единственное средство от раскола страны. А сегодня уже – распада. 

Павел Кужеев: Вам токсичности добавляет именно позиция по федерализации.

Виктор Медведчук: Вопрос не в токсичности, а в принципиальности и последовательности позиции. Это позиция моя принципиальная и последовательная, потому что я вижу в этом единственное лекарство от распада страны. Более того,  это же не потому, что только я вижу. Я же назвал не последние имена в истории Украины. И Драгоманов, и Франко, и Грушеский, и Черновол, уже покойный ныне, ни же ставили этот вопрос. Так вот, исходя из сегодняшних реалий, я говорю об автономном статусе в составе Украины. И в этом ничего нет, если это средство для достижения мира, прекращения боевых действий, возвращения людей и территорий. То есть здесь – нельзя. А там, где это поддерживалось Порошенко, конституционная комиссия даже сделал свое заключение, что да, это можно делать и мы это будем поддерживать. И он публично говорил Порошенко, что мы будем поддерживать внесение изменений в Конституцию по поводу автономного статуса Крыма как крымско-татарского. Это и есть двойные стандарты. Это есть цинизм: отношение – мое, мои, в моих интересах – хорошо. Все, что вне этого очерченного круга, – это все против. И здесь надо натравить прокуроров, СБУ, возбуждать уголовные дела, сотрясать воздух и рассказывать, что вот те люди, которые сепаратисты и все остальное.  И когда вы говорите, что такие желания могут появиться и в других регионах, то лучше пусть такие желания появляются и это все будет в составе единой Украины, единого мощного государства, чем в этих регионах будет происходить то, что происходит сегодня. Кто-то получает паспорта на уровне 100-150 тысяч, как в Закарпатье венгры, 100 тыс. румынских паспортов. А сколько выдано так называемых  карточек поляка? До миллиона! А сколько российских паспортов выдано и выдается? Это нормальное явление? Мы этим удержим страну, ее единство, территориальную целостность? Мы должны создать условия, для того чтобы территориальная целостность, единство, было догмой, непоколебимой, было аксиомой, не требующей доказательств.  Только в случае процесса сшивания и создания условий для людей, которые могли бы ценить это нахождение в единой стране, в стране которую они любят и которая является их родиной, мы можем добиться вот этого результата: не просто сшивания, а сохранения страны, государственности и интересов всего народа.

Павел Кужеев: Вы руководили АП в начале нулевых. Знаете это здание. Как вам идея Зеленского? Прав ли он, объявив о намерении работать в другом помещении, вдали от Банкового сооружения?

Виктор Медведчук: Ну, честно, Павел, хотел сейчас сразу отреагировать резко. Потом подумал, как-то это будет неинтеллигентно. Вот будь на моем месте кто-то, слушая ваш вопрос сказал была это все понты.  Самые настоящие. Я скажу по-другому. Я скажу, что это неправильно. Потому что, если  вы знаете, эта идея не первый раз возникает. Вы не помните, кто еще вынашивал эту идею? Да, господин Ющенко. Рассказывал: "Да нет, здесь эти стены. Да тут сидел Кучма, ну и Медведчук, Щербицкий…".  Там еще многие известные люди сидели в истории Советского союза и истории Украины. "Да нет,  там стены пропитаны ненавистью, распрями и всем остальным". Но потом он отошел от этого.  Помните, госдачи хотел продать, но не продали. Видимо, покупателей не было, а потом сам ими пользовался: и до того, как стал президентом, и после. Вопрос в том, что это здание специально сооружалось под коммуникационный центр управления государством. Когда-то это было помещение Киевского военного округа, потом это был ЦК партии, потом АП и рабочее место президента. Зачем сейчас поднимать эти вопросы? А других вопросов нет? Пусть порешает вопросы тарифов, пусть отменит неприкосновенность. Начни не с помещения, а с того, чего ждут от тебя люди. Они рассказывают сказки, я не знаю, это он говорит, или это говорит его окружение. Я просто точно этого не знаю. Но я думаю, что это глупая затея, и это неправильная затея. Есть АП, есть рабочее место и надо его максимально использовать в интересах выполнения тех полномочий, которые Конституцией предусмотрены и предоставлены президенту страны.

112.ua

Павел Кужеев: Мы с вами беседуем в разгар весенних праздников. Многие говорят, что надо оставить их так, как есть. Другой взгляд – что надо их все отменить, потому что работать надо. Плюс еще декоммунизация. Как вам этот весенне-праздничный период?

Виктор Медведчук: Вы знаете, те праздники, которые не нужны были  и которые каким-то образом специфическим связывали нас с тем прошлым, которое не является положительным, мы эти праздники уже отменили. Я вам приведу такой пример. В 2000 году, когда была так называемая бархатная революция в парламенте и когда было переизбрано руководство, и от руководства были отстранены представители Компартии и представители селянской и  социалистической партии (господа Ткаченко и Мартынюк), и мы поменяли тогда руководство. Тогда были избраны Плющ, первым заместителем   председателя ВР был избран я и заместителем председателя – Гавриш,  мы тогда тоже приняли определенные меры - отменили праздник 7-8 ноября. Не было никакой декоммунизации. Мы просто отменили праздник рождения той страны, которая перестала существовать. Я принимал это решение как единственный чиновник, который управлял ВР: выполнял обязанности председателя и подписывал эти документы о снятии коммунистической символики с ВР. Потому что это ВР независимого суверенного государства. И мы тогда приняли решение большинством, когда еще голосовали в Украинском доме. Потом вернулись в парламент, для того чтоб убрать эту символику. Это были правильные шаги.  Но они не были такими, что могли нам сказать, что мы в этом переборщили. А вот когда речь идет о декоммунизации, то там во многом переборщили. И когда вы спрашиваете меня по поводу весенних праздников, я могу вам сказать о том, что праздники, которые есть, их надо чтить, уважать. Нсчет работать – правильно. Но надо работать тогда, когда отведено время, и самое главное – тогда, когда есть работа. Вот это главное.  Власти надо думать, и тем прихлебателям, которые ставят вопросы об отмене разных праздников разных, им надо думать о том, как создать людям рабочие места, как обеспечить их работой и как наполнить реальным содержанием уровень доходов и реальное благосостояние. Вот о чем надо думать, а не об отмене праздников. Если праздники являются достоянием людей, то как бы ты их не отменял, в какой цвет бы не красил число календаря – красное или черное, люди все равно его будут праздновать. Поэтому не надо заниматься глупостями. Надо жить и жить таким образом, чтобы уровень жизни улучшался, чтобы нашим людям жилось лучше, чтобы мы жили и построили успешную страну. Нашу страну, нашу Родину – Украину. 

Павел Кужеев: Вы напомнили об этих решениях, а я вспомнил, как делал репортаж, когда сбивали символику с ВР.

Виктор Медведчук: Да, вот. Это было в те времена. Я тогда и Вам интервью давал, как исполняющий обязанности председателя, когда подписывал документы. А потом Конституционный суд, коммунисты ж подали в Конституционный суд. Я помню, как 6 часов потом  меня допрашивали судьи Конституционного суда, насколько правомерными были мои действия. Но признали, что они были правомерными.

Павел Кужеев: Я благодарю вас за беседу.

Виктор Медведчук: Спасибо.

видео по теме

Новости партнеров

Loading...

Виджет партнеров

d="M296.296,512H200.36V256h-64v-88.225l64-0.029l-0.104-51.976C200.256,43.794,219.773,0,304.556,0h70.588v88.242h-44.115 c-33.016,0-34.604,12.328-34.604,35.342l-0.131,44.162h79.346l-9.354,88.225L296.36,256L296.296,512z"/>