Вирский меня увидел и говорит: ребята, вы все плясуны. А он – танцует. Учитесь у него культуре танца

Вирский меня увидел и говорит: ребята, вы все плясуны. А он – танцует. Учитесь у него культуре танца
112.ua

Мирослав Вантух

Народный артист Украины

Мага: Этому легендарному человеку принадлежит фраза: "Украину знают не только благодаря Кличко, футболисту Шевченко и Чернобылю. Украину знают также благодаря ансамблю имени Павла Вирского". Я пригласил сегодня к себе в гости настоящую легенду: Героя Украины, народного артиста, лауреата всех возможных и невозможных премий Мирослава Вантуха.

Когда я говорил, что буду записывать с вами интервью, и кто-то начинал говорить "а кто это", я возмущался. А потом понял, что, в принципе, управлять таким танцевальным коллективом, как и быть его участником – немножко неблагодарное дело. Знают, что есть ансамбль имени Вирского, но даже солистов очень редко знают по имени. Кажется, что все происходит само по себе. Для тех, кто не знает: Мирослав Вантух – человек, который делает ансамбль Вирского именно таким, какой он есть. Я приветствую вас.

Вантух: Спасибо, Петр Петрович.

- Сейчас много говорят об операции "Висла", об обмене польскими и украинскими гражданами, который был проведен еще при сталинской эпохе. Насколько я знаю, вы родились на территории Польши. Что-то помните из того времени?

- Нет. Я родился в 1939 году. На Львовщине, в селе Желехов, теперь – Великоселки. Но польский язык знаю – я его изучил не дома, а в Польше. Когда во Львове работал, в юности, я каждый год ездил в Польшу на постановки танцев, в коллективах Польши. Выучил там язык, и польскую культуру достаточно хорошо знаю.

- Тогда, когда снимали с места – это стало очень большой трагедией для многих людей.

- Конечно. Переселенцы были и с Львовщины, и на Львовщину. В селе, где мы жили, наши соседи были переселенцы.

- Стандартное советское село, где были, наверное, клуб, библиотека, магазин, фельдшерско-акушерский клуб – все, что было нужно для жизни.

- Конечно, это было.

- Танцевальную свою бациллу первую вы получили там?

- В школе. Я пошел в первый класс в 1946 году.

- А что было во время войны? Все-таки семь лет вы прожили, когда вокруг гремело и стреляло.

- Мне было шесть лет, когда война закончилась. И помню как сегодня: когда немцы отступали, а советские войска наступали, все жители деревни убегали в лес. Где-то 1,5 км от нашего села лес был. Когда бомбы летят, поднимешь голову – такое впечатление, что на тебя летит. В лесу матери своих детей – в ров, и сверху падали, ложились на своих детей, защищали. И это отразилось на моей жизни.

- А ваша мама?

- Моя тоже.

- Кем были ваши мама, отец?

- Мама была простой крестьянкой, работала в колхозе. Потом сестра работала там. Отец был почетный человек, его очень уважали. Он с войны пришел в 1946-м году, инвалидом, и очень помогал людям. Во Львов тогда на телеге возили.

112.ua

- А какое расстояние до Львова было?

- 35 км.

- Если телегой, то тогда часов пять надо было ехать.

- Не меньше. На Михаила, зимой, под домом оркестр играл. Отца пришли поздравлять.

- Как звали того гениального человека, который взял и сделал из маленького Мироська Вантуха танцора?

- Если откровенно, то у меня было несколько таких преподавателей. А в школе у нас был учитель истории, который где-то танцевал до того. Его звали Орест Михайлович. И он создал в школе танцевальный кружок. У меня в семье никого, кроме меня, артистов нет. Уже сейчас дочь, сын, внучка, зять, но это уже другое поколение.

- Это уж вы заразили всех.

- Да. А тогда я в школе увидел впервые, что такое танец. Первые азы мне показал именно учитель истории. А от природы я пел. Пел я довольно интересно: си-бемоль второй октавы я принимал свободно. Мне даже говорили: поступай в консерваторию. Но я поступил в училище сначала на дирижерско-хоровое отделение, потому что хореографии не было тогда. А когда оканчивал, открыли хореографическое отделение, так я закончил, и меня оставили преподавателем работать там. Я преподавал на шестимесячных курсах украинский танец, а затем работал в самодеятельном коллективе.

- У вас звезда Героя, с желто-голубой лентой. В то время, когда вы учились в школе, за такое сочетание двух цветов можно было сесть в тюрьму. Вы что-то помните о том моменте?

- Помню. Я до седьмого класса включительно учился на отлично. Когда я окончил седьмой класс, за восьмой-десятый надо было платить за обучение. Но: поступай в комсомол. А я вырос на Львовщине, там это не очень, и я отказался. И за это мне на осень поставили двойку по тригонометрии. Мне очень было обидно.

- Как ребята в деревне относились к тому, что вы танцуете? Потому что, в принципе, нормальный парень должен играть в футбол, драться со сверстниками, а тут вдруг парень берет и танцует.

- Все это у меня было, о чем вы говорите. И на лошадях я ездил, и шалили. Если откровенно, то: село, церковь, школа. Телевидения не было, читал и писал при керосиновой лампе, в школе писали на грифельной доске. На столбе черная тарелка – единственная информация. По радио была такая передача: "Театр у микрофона". И я все время слушал. Я так влюбился в театр, что сказал себе: я буду артистом, драматическим. Я бесконечно читал пьесы, слушал. Но когда я пошел в школу, и мне учитель привил любовь к танцу – он победил. И я пошел по этой линии. Слава богу, что окончил еще и дирижерско-хоровое отделение – мне это в жизни помогает. Я разбираюсь в музыке, но танец стал моей жизнью.

- Эта широкая специализация, то, что вы вбирали в себя очень много информации – все успешные люди, с которыми я разговаривал, говорят именно об этом, что они росли благодаря книгам. Сейчас, когда смотришь, как кто-то пытается узко специализироваться, как в консерваториях свели к минимуму мастерство актера…я видел, как вы показываете своим танцорам упражнения какие-то, я вижу, что у вас на лице. Это все от той наполненности, от того, что вы были не только, как говорили в театре Образцова, "мыслитель нижних конечностей", а вы были человеком очень широкого творческого спектра, и во Львове вы уже тогда стали большой танцевальной звездой. Как это произошло?

- Я еще в школе выступал как артист разговорного жанра. Я очень много читал. Я имею дипломы, грамоты. В искусстве нельзя замыкаться узкопрофильно в профессии. Потому что искусство гораздо шире. Оно несет в себе духовность народа, и каждый руководитель коллектива должен хоть на 10-15 шагов быть впереди. Не только своих воспитанников, но и общества.

- Вы определились: вы стали танцором, хореографом. Сейчас все взгляды направлены на Киев, а вы делали себя и свой коллектив в Львове. Как это было, как вы возглавили там коллектив, о котором тогда узнала вся страна и не только?

- Это было во дворце имени Гагарина. Я пришел туда работать у своего руководителя. Я танцевал в самодеятельном, очень хорошем коллективе трамвайщиков, который стал лауреатом шестого всемирного фестиваля в Москве. И там был выпускник Ленинградского хореографического училища: Константин Ефремович Альмухаметов. Он руководил трамвайщиками и работал во дворце Гагарина. Он пригласил меня к себе помощником репетитора. Он проработал там год, и я у него. Потом он уволился и стал работать только у трамвайщиков. А я остался на работе, и директор дома культуры говорит: давай я тебя сделаю руководителем. Я говорю: я не хочу. Он же написал приказ, но я его заставил, чтобы он написал "временно". И так временно я проработал 20 лет.

112.ua

- Как назывался коллектив?

- "Юность". Он относился к профтехобразованию. Был начальник управления профтехобразования, который очень критиковал: все ваша самодеятельность никому не нужна. Не моя, а та, что была раньше. Я проработал год, сделал несколько постановок, и он все это просматривал. Когда увидел, говорит: о, теперь это уже на что-то похоже.

- Так может, он был правдивый?

- Правдивый. Он меня похвалил, мне это было очень приятно, а потом выделяли средства. Мы поставили "Польскую сюиту", и надо было полонез: благородный, богатый, в мехах, шапках. 100 тыс. рублей один танец стоил. И он выделил мне средства на этот танец.

- Я никогда не отстаивал то, что было в Советском Союзе. Но когда во львовском доме культуры им. Гагарина на один танец могли выделить 100 тыс. рублей – для меня это шок. Потому что за 100 тыс. рублей можно было купить дом или построить декорации в Академическом театре. Значит, в вас верили?

- Я вам много правды мог бы рассказать.

- Это какой год был?

- 1973 год. "Юность" стала заслуженным коллективом Украины. Мы побеждали на всех конкурсах. И международных в том числе. Мы завоевывали 6 золотых медалей. А на международном конкурсе в 1967-м году, в Италии, где было 55 стран мира, мы завоевали Гран-при.

- Наши руководящие органы о вас знали все от кгбистов, которые ездили с вами на гастроли. Были такие?

- Были. И в "Юности" ездили, и в ансамбле Вирского. Если 100 человек ехало, то было 2. Но, еще кроме того, были и свои, внутренние.

- Вы их знали?

- Нет. Это уже мне позже Евгений Кириллович Марчук рассказал.

- Вы на тот момент интересовались ансамблем Вирского?

- Бесспорно. Иначе невозможно. Если в искусстве работать и не знать, на каком свете ты и другие, то ты будешь "прозябать".

- То есть вы знали, что есть блестящий ансамбль у Моисеева на тот момент.

- Не только знал. Я в 1968 году полгода был на стажировке в Большом театре и у Моисеева.

- Вы знали о Вирском, знали, что есть прекрасный коллектив, танцевальный, в Грузии.

- Да, Сухишвили – Рамишвили, и я с ними был знаком. Нино Рамишвили – его жена, и Илико Сухишвили. И с Павлом Павловичем я, к большому счастью, был знаком. Он даже писал обо мне и назвал меня талантливым человеком, в 1967-м году, когда я привез "Юность" в Киев, на конкурс, а он был главой жюри.

- В 1967 году о вас пишет Вирский, через семь лет после этого его не стало. Вы переросли Львов, однозначно, вы переросли тот коллектив – и все это понимали. Вас начинают звать в Киев, предлагают возглавить ансамбль Вирского, и вы, как и в доме Гагарина, говорите: нет, не хочу.

- Это правда.

- Вы не видели для себя здесь места или просто вы так любили Львов?

- Вирский в то время был над всеми нами, балетмейстерами, на высоте. Он действительно гениальный человек, организатор, талантливый. Он даже сам говорил: я не знаю, какой я балетмейстер, но то, что я прекрасный репетитор, это я знаю. И организатор – это правда. Это была глыба. Я у него даже в 1973-м году дома был – он меня пригласил к себе.

- Как жил Павел Павлович Вирский?

- Скромно.

- Это не Пассаж был, не в центре?

- Это было где Софиевская улица. И так случилось, что когда он, к сожалению, умер, и меня в 1980 году заставили поехать в Киев…

- …Щербицкий сказал: Мирослав, прекрати прятаться.

- Нет, он не мне сказал. Он сказал это первому секретарю обкома партии Львова: что вы Вантуха прячете? "Юность" – это хорошо, а погибает государственный коллектив. Кстати, я со Щербицким был знаком, потому что я часто был главным балетмейстером в Киеве, еще работая во Львове, и на съездах партии, и на других государственных мероприятиях. И когда я поставил в "Юности" Вторую рапсодию Листа. И теперешняя моя жена, Валентина Владимировна, ныне народная артистка, директор хореографической школы, была тогда солисткой. И именно Щербицкий посмотрел эту работу, вышел на сцену, при сводном хоре, очень похвалил выступление "Юности" и говорит: еще в истории не было такого, чтобы в самодеятельности давать заслуженную артистку. Но мы посоветовались, и я думаю, что вашей солистке мы дадим заслуженную артистку Украины. Тогда я чуть в обморок не упал от того, потому что это такая потрясающая вещь. Я еще тоже не был никакой там ни заслуженный, ничего. Просто молодой парень.

- А в Киев вы переезжали уже заслуженным?

- Нет. В Киев я уже переехал заслуженным деятелем искусств и народным артистом Украины. В 1977-м году я получил после конкурса, который был посвящен 50-летию Советской власти, и я показал коллектив. А до того Вирский был у нас, выступал со своим коллективом во дворце Гагарина. Мое руководство пригласило его на ужин, мы долго сидели, разговаривали, и он говорит мне: ты сам это делал? Я говорю: сам. "Молодец. Но я тебе посоветую: работай над культурой танца. У тебя не хватает ее".

- А откуда она могла взяться?

- Я всего-навсего проработал полтора года в "Юности". А начал я с нуля.

- А может он правильно делал, что сразу требовал от вас высочайшей планки?

- Абсолютно правильно. Но интересная вещь. Я привез коллектив туда, и вдруг приходит за кулисы секретарь жюри и говорит: вас зовет Вирский. Я иду как мертвый: никого не зовут – меня. А я только первый танец показал. Я подхожу, а он говорит: а, так это ты? Он спрашивал, кто там руководитель, секретарь ему сказал, что Мирослав Вантух, а он сказал, что не помнит. Позвал меня, увидел, мы еще показали три номера. Он дал нам золотую медаль, и в перерыве, в Октябрьском дворце, вышел покурить. И вокруг него все балетмейстеры, из Украины, облепили – сам Вирский.

- Боялись или уважали?

- Я бы сказал: боялись и уважали. И вот я иду по фойе, Вирский меня увидел и говорит: иди сюда. Я подошел, он положил мне руку на плечо, провел пальцем по всем балетмейстерам, которые стояли, и говорит: ребята, вы все плясуны. А он – танцует. Учитесь у него культуре танца.

- Он подарил вам моментально "кучу друзей"?

- Да. Но это была наивысшая похвала.

- Здоровый дядька был Вирский?

- Высокий, где-то 190.

- Одессит, русскоязычный, причем сделал такой украинский коллектив, который стал визитной карточкой на весь мир.

- Он по национальности был еврей. Но я говорю: какой великий украинец. Организовал коллектив и дал ему лицо, украинское. Моисееву было легче работать, потому что он все 15 республик, только по одному танцу и уже две программы. А потом по миру ездил и оттуда всегда привозил.

- А почему его так не сохранили? Или так хотели ему за что-то отомстить? Потому что эта одна фотография, которая испортила ему жизнь. В Испании, когда его сфотографировали рядом с молодым симпатичным мужчиной – он не подозревал, что это Отто Скорцени. И был большой скандал, сказали: фашистский прихвостень.

- Да. И 5 лет ансамбль не выпускали на гастроли из Украины. И от него все отвернулись, и только на день рождения Щербицкий лично позвонил ему и поздравил его с днем рождения. И от того потеплело по отношению к Павлу Павловичу. Он действительно не знал, что это Скорцени. Говорят, что ему сказали, что он собирается прийти на сцену. Вирский был своеобразный человек, самостоятельный, и решил остаться. И тот пришел, и сфотографировали. И на другой день во всех газетах Европы разлетелось, и это была большая неприятность.

Новости по теме

- Львов прекратил прятать своего золотого мальчика, потому что вы действительно, на тот момент, были очень нужны Киеву. Вы приехали. У вас конкуренция была? Еще кто-то претендовал на это место? Или приглашали вас одного?

- Когда меня в первый раз, в 1975 году, пригласили, министр культуры, Романовский, говорит: вот мы думали. Я ему сказал: я вас прошу, оставьте меня в Львове. Я создал коллектив с нуля, я не могу его бросить. Он говорит: в три часа надо ехать в ЦК партии, вас примет секретарь ЦК, Маланчук. Тоже из Львова. Поехали, и он то же самое повторяет. Я говорю: прошу оставить меня во Львове. Я тогда был депутатом города, меня там на руках носили.

- Жилищные условия у вас были хорошие?

- Прекрасные. У меня была квартира в люкс доме, в 50 метрах от Оперного театра. Высота потолка там была 5 метров. 180 кв. метров квартира. Камин как в сказке – из белого кафеля. Я сделал там ремонт и никуда не хотел ехать. Это во-первых, а во-вторых, я боялся после Вирского работать. И я это заявил первому заместителю министра.

- Вы боялись, что вас не воспримет коллектив?

- Да. Вирский – глыба.

- Эти пять лет после смерти Вирского кто руководил там?

- После смерти Вирского сразу работал Алексей Гоман.

- Он у меня в театральном институте преподавал немножко танцы. Мне кажется, он немножко выпивал.

- Выпивал, к сожалению. И плохо закончил. Он был очень способный, талантливый парень. Из-под пера Павла Павловича много получилось воспитанников. Разных. Но один из талантливых – это Алексей Гоман. Когда министром был Богдан Ступка, он жил в хоре, не имел ни квартиры, ничего. Я пошел к Ступке, и говорю: "Богдан Сильвестрович, народный артист человек, из детского дома, ни кола ни двора. Сделайте ему квартиру". Сделали – и он получил трехкомнатную квартиру.

- А что предложил вам Киев?

- Сначала я жил в гостинице "Киев". Потом я жил в гостинице цирка. Потом мне министерство на Малышко дали гостинку, однокомнатную квартиру, в общежитии.

- А львовская квартира оставалась вашей?

- Нет, я отдал своему преемнику. В советское время так не было, что ты можешь оставить кому-то. Но я не обижен – Киев дал мне хорошую квартиру, на Прорезной. Там пять комнат. Сделал ремонт, и до нынешнего дня я там живу.

- Как вы "ремонтировали" ансамбль Вирского? Я поставил в дворце "Украина" очень много концертов, в которых принимал участие ансамбль Вирского, и я знаю, как ваши ребята и девушки приходят заранее, растягиваются. Заходит Вантух: все стоит, все работает. Когда вы смогли подчинить такой коллектив своей воле, потому что там все с характером?

- Вы же никогда не слышали, чтобы артист сказал, что я посредственный артист или плохой. Только гениальный. Это сложная штука, бесспорно. Но я проработал до того, как пришел в ансамбль Вирского, 20 лет в ансамбле. Я вел и уроки классического танца, народно-сценического, репетиции, постановки, и костюмы, с художниками мы работали.

- Чтобы достичь такого уровня мастерства, надо работать день и ночь.

- Что я и делаю. У меня выходных дней нет. Прихожу даже тогда, когда в ансамбле никого нет. Я прихожу даже в пустой зал – никого нет, походишь по этому залу, какие-то мысли появляются. Мы с коллективом проехали 85 стран мира. И у многих были по 20-30 раз. И когда бушует – зал стоит. Все континенты – мы везде были. В Сенегале +55 в тени. И когда мы туда приехали, я думаю: как же они воспримут нас? А они от первого танца до последнего, до гопака, аплодируют. А в конце встали. Выхожу на сцену, и полные глаза слез – от гордости и радости за свою землю. За свою культуру, за свой народ.

112.ua

- Наибольшее количество концертов в одном зале? Аргентина, Буэнос-Айрес?

- 32. И суббота-воскресенье по 2. Зал вмещает 11 тыс.

- Я просто хочу обратиться ко всем тем, кто когда видит афиши на дворце "Украина", ансамбль Вирского: о, опять совок показывают. Когда я такое слышу, меня от этого тошнит. Сейчас опять пытаются вернуть на нашу сцену российских артистов, эту несчастную никчемную попсу. Эта земля еще очень сильно должна понять, чтó для нее эти парни и девушки, которых вы отбираете по одному. Девушки 175, и не дай бог 300 граммов лишних, и Вантух отправляет очень далеко. Это определенный страх, но они сами понимают, к какому коллективу они имеют отношение?

- Понимают. Каждому человеку хочется вспоминать приятное. Я не хочу вспоминать, что было, когда я пришел. Видит бог, и ты, кто меня знал – я натерпелся много.

- Выгнали много людей из коллектива?

- Нет, на пенсию ушли. Потому что когда я пришел, коллектив был уже в возрасте 40+. А в 40 уже не потанцуешь: присесть можно, а встать трудно. Григорович когда-то поставил блестяще "Спартак". Он Героя за это получил. А Плисецкая и Васильев стали народными артистами и получили Ленинскую премию. Это что-то необыкновенное. В Украине был один человек, лауреат Ленинской премии, Соловьяненко, а в Молдове – Биешу. Они в Большом театре получили. Прошло время, и началась между ними война, и они начали против Григоровича. И Майя Плисецкая в том числе. Я когда был на стажировке, тогда танцевала еще Галина Уланова. И Григоровича журналисты спрашивают: как можно долго танцевать? Он говорит: "танцевать можно долго, только смотреть нельзя". Когда человек уже в возрасте, с одной стороны надо поклониться ему, что он еще танцует, но вовремя надо… потому что искусство танца – это искусство молодых. Как бы мы ни хотели. Сцена любит молодых, красивых.

- Но вам не так мало лет, а вы продолжаете воевать. Ваш фронт – это борьба за народное искусство. За народный танец. Что бы вы сказали всем тем, которые говорят, что нам не нужен народный танец, что нам не нужен народный вокал, что нужно только академическое искусство. Тем, кто пробует загнать все украинское в угол, обзывая это шароварами, нафталином, – вы имеете сейчас возможность сказать от имени ансамбля имени Вирского.

- Искусством народного танца (я знаю и классику, и преподавал классику, и мне очень много дала стажировка в Большом театре, у Моисеева) я живу с 1956-го года. И когда я слышу, что это вчерашний день, шароварщина – это не украинцы говорят. Это враги украинские. Если бы хоть один из них, один раз, был с ансамблем Вирского далеко от своей земли, за границей, и посмотрел, как аплодирует мир украинской культуре. Ясно, через ансамбль Вирского. И, бесспорно, нам есть чем удивлять. Любой коллектив, любой художник должен удивлять людей, потому что если не будет удивлять, на него никто не пойдет – а это непросто. Для того, чтобы творить украинское, свое, надо любить это дело. Я никогда никого не обманывал. За свою жизнь не опоздал ни на одну минуту никогда никуда. Я обязателен до предела. Когда мир стоит и аплодирует, Украине, и то, что вы сегодня сказали, что Украину знают не только по Чернобылю, не только по братьям Кличко, но и по ансамблю Вирского. Я это чувствовал, меня тысячи людей спрашивали "что такое Украина"? И все тысячи журналистов написали: кто еще не знает, что такое Украина, пойдите посмотрите ансамбль Вирского, и вы все поймете. Я прожил жизнь, мне сто один раз предлагали остаться за границей, даже деньги предлагали, в 1979-м году. Но я не сделал этого и не жалею. Я рос сиротой, отец умер, когда мне было 6 лет. Я Украину люблю. Я хочу дышать этим воздухом, ходить по этой земле, это у меня в крови. И я убедился в целом мире, как люди уважают Украину и как нашему искусству, то есть нашему народу, рукоплещет целый мир. А мы с вами есть частичка этого народа. Мы должны помнить, где наш родительский, материнский порог, где мы, кто мы, что мы. Вы представляете себе украинца без украинской песни? Я все нации уважаю, а люблю больше всего свою.

- Спасибо. Мирослав Михайлович, я хотел бы, чтобы каждый человек, живущий в Украине, так впустил в свою душу, в свое сердце, в свою кровь Украину, так гордился Украиной, но не просто гордился, а делал так, чтобы Украину любили и радовались ей во всем мире. Так, как это делает народный артист Украины, Герой Украины Мирослав Вантух. Я вам очень благодарен за то, что вы пришли. Я вам очень благодарен за то, что вы не опоздали ни на секунду, потому что все знают, что Мирослав Вантух – это дисциплина, Украина и ее олицетворение.

 

 

 

 

видео по теме

Новости партнеров

Loading...

Виджет партнеров

d="M296.296,512H200.36V256h-64v-88.225l64-0.029l-0.104-51.976C200.256,43.794,219.773,0,304.556,0h70.588v88.242h-44.115 c-33.016,0-34.604,12.328-34.604,35.342l-0.131,44.162h79.346l-9.354,88.225L296.36,256L296.296,512z"/>