banner banner banner

Владимир Горянский: Украинская политика поглощает всех, кто туда приходит, - что старых, что новых

Владимир Горянский: Украинская политика поглощает всех, кто туда приходит, - что старых, что новых
112.ua

Мага: Добрый вечер. У меня в гостях человек-праздник – Народный артист Украины Владимир Горянский.

Все, кто подходят к Горянскому, хотят фееричности, праздника. А видят перед собой не очень веселого человека. Что накладывает отпечаток на настроение?

- Может, восприятие зрителя, какие-то роли, много комедийных сериалов. В театре более разнообразный репертуар. Поэтому думают, что я такой же, как на экране. Я достаточно веселый, но без повода веселиться нет смысла. Я серьезный человек, серьезный артист.

- А ты следишь за тем, что происходит вокруг? Говорят, что, если ты не интересуешься политикой, политика интересуется тобой. Ты переживаешь за всеми процессами в Украине или абсолютно аполитичен – телевизор выбросил и не смотришь?

- Скажу честно: да, я выкинул телевизор. Мы не смотрим практически никаких новостийных программ. Я слежу, не могу сказать, что я вообще вне. Но я не слушаю политиков, я знаю, что они скажут наперед, на полгода. К сожалению, это система, которая поглощает всех, кто приходит: новые, старые.

- Я скажу, почему я зашел через политику. У меня в этом году практически нет новогодних концертов, корпоративов, люди не празднуют. Люди выбирают вариант: дайте 100 долл. в конверте и не трогайте нас.

- К сожалению, состояние людей сейчас действительно выжить. Это значит психологическая нестабильность. Я езжу на гастроли и вижу, что, когда приезжаешь, люди немножко разряжаются. Но у всех достаточно напряженное состояние – что будет завтра. Сейчас пытаются что-то новое влить, но все сейчас решается деньгами. А еще есть совесть и достоинство.

- А откуда эта бесконечная вера в доброго царя? У меня просят номера телефонов Зеленского, Гончарука.

- У меня то же самое. Ко мне в театр приходил человек, который когда-то был мэром, и мой земляк. Он говорит: вот мое резюме, передайте президенту – я хочу быть мэром. 

- Практически все твои земляки - это шахтеры. Город Стаханов – сейчас Кадиевка. Рабочие люди, и вдруг у тебя желание быть разным. Откуда эта бацилла, как она попала?

- Детская художественная самодеятельность. Кадиевка - маленький шахтерский серенький городок, где недалеко от моего дома была железная дорога. Мимо проходили пассажирские поезда, в которых торшерчики стояли, и это вызывало во мне бурю эмоций, фантазий, что это другой мир. Я хотел быть машинистом, и потом этот мир фантазий я нашел в этом драматическом коллективе.

- Уже как взрослый актер ты приезжал к себе домой?

- Да.

- Ты там местный "Ленин"? Тебя там встречают цветами?

- Меня даже в музей попросили отдать какие-то вещи. Я отдал коробку грима, фотографии. Я не знаю, что с тем музеем сейчас. Но, во всяком случае, есть луганское землячество, которое всегда звонит, приглашает. Там очень много серьезных людей, и это приятно.

- Ты окончил Днепропетровское театральное училище. Высшее образование ты получил "организация производства и управления". Я знаю, что Горянский - это человек очень организованный. Ты всегда трезвый. Ты всегда был такой серьезный, организованный, ответственный?

- Насчет "трезвый". У меня был такой опыт детства – мой отец очень любил это дело. И я думаю, что у меня такой иммунитет. Когда человек в пьяном состоянии, у меня это всегда вызывало отвращение. К сожалению, у многих коллег судьба изменилась из-за того, что не смогли с этим справиться.

- В детстве ты убегал от реальности?

Да, конечно. Драматический коллектив: мне хотелось пару часов быть принце или жить в другой сказке. Я очень любил маму, но мне внимания отца не хватало. Я помню своего отца один день трезвым. Мы были с ним целый день вместе. Я все помню до мельчайших деталей. Мы с ним сидели на улице, и он мне клеил змея.

- Он еще успел увидеть тебя?

- Нет, он умер в 73 году.

- Первая "огромная" известность пришла к тебе в 80 году в фильме "У матросов нет вопросов". Тебя сняли и даже не записали в титры. Было обидно?

- Какие титры? Это была массовка. Там был один крупный план, но для Кадиевки тогда, когда весь город увидел мой крупный план, то забыли про всех героев и говорили только обо мне. А сняться тогда в кино, даже не сняться, а мелькнуть, — это что-то невероятное было.

- Есть государственный театр, который ты не покидаешь, продолжаешь в нем работать. В Государственном театре есть такой кошмар, как сказочки.

- Я это все прошел, когда был молодым. Сказочки – это удел молодых.

- Сколько приходилось в день сыграть?

- Было по три сказки в день. Сейчас делаются сказки, потому что действительно на елках надо зарабатывать. Театру нужно жить, выживать, у нас сейчас новое руководство, молодежь пришла руководить театром. 

- А в театре не зажимают старшее поколение?

- Нет. Сейчас Стас Жирков поставил именно на старшее поколение спектакль, который называется "Альбатросы". У нас труппа замечательная. И молодежь у нас работает, и старшее поколение работает. Как-то так репертуар формируется: есть притирки, нюансы, с той эстетикой, с которой пришел художественный руководитель.

- Занятость в театре… Хотелось бы еще больше? Или "блеснул" и иду в кино зарабатывать деньги.

- Без кино тяжко прожить. И то, что сейчас много актеров пригласили в кино, – материальное положение они все-таки подправили. Потому что то, что было до этого, – это существование. Раньше мы, молодые люди, то вагоны грузили, то плитку клали, а потом приходили в театр репетировали. И, слава Богу, что пришло время, когда актер подрабатывает своей профессией.

- Ты никогда не хотел быть бедным, находил какие-то подработки. К тебе серьезно относятся бизнесмены. Когда ты понял, что все на тебе?

- Я ушел из дома в 16 лет. Одна моя знакомая художница, когда я рассказал, как я уходил в 16 лет, принесла мне картину: мама, я и такой сказочный дворец стоит в коробке, и дорога. Я в 16 лет был уже самостоятельным, уехал в Днепропетровск, поступать в училище. И с тех пор у меня была мечта, чтоб не мама мне посылала посылки, деньги, а чтоб я. И уже тогда я был независимый: продавал билеты, клеил афиши, был контролером в троллейбусе. И это параллельно с тем, что я занимался театром

- А был тот момент, когда ты почувствовал себя богатым?

- Наверно, в какой-то период я думал о богатстве в материальном смысле. Сейчас для меня богатство в другом. Богатство – это твое мироощущение, в твоем душевном состоянии.

- Из чего состоит богатство Владимира Горянского?

- Любить, видеть, семья, отдавать. К сожалению, сейчас наш мир, наше общество поменяло ценности. Все настолько упали в материальное, что сейчас за 100 долл., или за 250 грн, можно вывести на любую акцию. Их не интересует за кого, что. Журналистов можно купить: где больше платят, он там. И эта всеобщая продажность – это катастрофа для страны. Включая политиков.

- Разве не зрители привыкли к тому, что им нравится "срач" по телевизору? Разве не зрители отказывались смотреть замечательного украинского певца Мишу Фому, который роскошно поет украинские романсы? Но когда он назвался Дзидзьо – вот оно. Чем дальше будет привлекать зрителя Володя? Не страшно, что зрители уже видели абсолютно все?

- Сложный вопрос, но я хочу встать на защиту зрителя все-таки. Я помню времена, когда появились видеомагнитофон, видеосалоны, и тогда был такой отток из театра публики, что сказали, что все, театр умер. Прошло время, и зрители вернулись. Потом была волна КВН, ржака. Когда к этому юмору привыкаешь, то становишься уже немного "плоский". Люди говорят: вот были, так смеялись, а потом тошнить начало, как будто пластмассы наелись. Организм уже сопротивляется каким-то вещам.

- Похабщина ниже пояса…

- Да. Природа настолько мудра, что она тянет человека опять в театр. "Майн Кампф, или Носки в кофейнике" уже 26 лет в театре. Спектакль не простой, притчевый. И вдруг на него зритель опять пришел. Он всегда был, но я слышу, как они изголодались по каким-то замечательным цитатам, они аплодируют мудрым цитатам. И ты понимаешь, что зрители хотят более глубокого чего-то. Я сейчас об антрепризе говорю, что есть потребность сейчас в антрепризах не комедийного характера.

- Я ваш спектакль "Он моя сестра" видел много раз. Сколько там всего смешного. Когда не навязывается ничего, а просто показывается спектакль о добре, зрители выходят после спектакля просто другие. Значит, и ржака может быть человечной?

- Конечно, есть разное качество смеха – что в него заложено, какая глубина. Есть глубокие вещи, от которых ты смеешься и очищаешься. Я люблю жанр трагикомедии все-таки. В нем такой диапазон эмоций, потому что театр - это эмоции. Человек приходит за эмоциями. И спектакль этот тоже неоднозначный. Жены тащат мужей, а они не хотят, а потом понимают, что спектакль не про это.  Спектакль про добро, про человечность, про то, что человек человеку друг, а не враг. Сила спектакля в том, что на него возвращаются, чтобы пережить эти человеческие эмоции. Когда мы только начинали играть этот спектакль, он был без антракта, и мы попросили, чтобы после спектакля оставался буфет. Люди не расходились после спектакля, они стояли, разговаривали. Женщины обсуждали мои ноги на шпильках.

- Какой размер обуви у тебя?

- 43.

- Где ты берешь туфли?

- Это сейчас не проблема, есть все.  

- Когда Хостикоев, брутальный полицейский, стоит, и я верю, что посреди лета в Нью-Йорке идет снег, и кричит в пустоту: "Господи, благодарю тебя за то, что ты послал мне гомика с золотым сердцем".

- А я просто конфетти бросаю – какой образ. Виталий Малахов ставил этот спектакль. Совершенно замечательный режиссер, великолепный человек. Настолько тонко – ни одной пошлости нет, не к чему придраться. Есть же много людей, которым только дай.

 - А ты видел когда-нибудь материалы о себе, где ты понимал, что кто-то заплатил, чтобы тебя смешали с нечистотами?

- Конечно. Я проанализировал, кто-то убирал все положительные статьи обо мне из интернета. Я вошел, такое ощущение, что меня вообще нет.

- Ты никогда не играл хохла-дебила. Но у нас есть эта беда. Самое страшное это, как раз, в тех ржаках. Как избавиться от этого? Откуда должно прийти понимание к нации, что она высокая, культурная, и что она способна.

- Согласен с тобой, это есть, это вопрос потребления. Если это смотрят, значит, это пожалуйста. Но есть вещи, по которым нельзя идти на поводу у зрителя.

- Музыка же переступила через это. Сколько интересных парней и девушек появилось, которые поют неожиданные вещи. И ты думаешь – какие классные украинские исполнители.

- Все-таки и для эстрады нужна конкуренция. Если очистить поле только для своей эстрады и не понимать, что где происходит, так же, как и для театра, и для кино, а потом открыть дверь туда, и думаешь: а где мы? У нас отсутствует гастрольная афиша европейских звезд. Ее нет.

- У нас нет системности в этом.

- Надо это делать, открывать, а потом понимать, где мы. Тогда конкуренция приведет к тому, что мы будем развиваться, иначе мы так сваримся в своем супе.

- Ты говоришь – новоиспеченные худруки, которые начинают делать все что угодно. Вот это воинственное невежество мы сможем побороть чем-то?

- Это была ошибке в законе. Он был принят на скорую руку, когда объединили директоров и худруков. В первой редакции были директор и главный режиссер, у них абсолютно разные функции. Теперь неразбериха: они берут себе еще главных режиссеров. Это же еще деньги с государства. Такое единовластие уже безграничное. Хорошо, если приходит человек талантливый и ему доверяют театр, но таких мало. В столице с этим все более-менее, тут все на виду. Все люди, которые пришли сейчас к руководству… театры поднялись. Но на периферии очень много проблем. Взять Львовский театр "Заньковецкой". Это бред. Поэтому здесь столько вопросов, и такие реформы нельзя с кондачка, на колене решать. Приняли контрактную систему. В чем она? За рубежом, если с тобой заключают контракт, то в нем оговаривается количество спектаклей, твой гонорар. Здесь с тобой заключают контракт на три года, а в нем ничего не изменилось: ты в рамках ставки. Художественный руководитель не может выйти за эти рамки и сказать: я хочу пригласить звезду, дать ей вот это, вот это. Это не контракт, это зависимость.

- Почему, когда разрабатываются такие законы, не приглашаются Бенюк, Хостикоев, Сумская?

- Не знаю. Кому-то это выгодно – полную зависимость театра сделать, артистов. Здесь очень много вопросов. Пытаются к нам что-то тянуть с Европы, но есть реалии наши, пока мы к этому не готовы. Тогда тяните и зарплаты те. Но у нас об этом не говорят, у нас только об обязанностях.

- Доказано, что театр может выживать. Фактически театр прибыльным быть не может. Закон о меценатстве мог бы решить это все?

- Я верю в это, но пока в государстве есть более проблемные отрасли, как медицина.

- Когда уже культура выйдет на первый план? Дети не читают. А у меня в театре проблема: пришли зрители и говорят, что деньги заплатили, а кресла сломаны. А я говорю: утром был детский спектакль. И как объяснить мамашам, что их 12-летние оболтусы, которые залезают на кресла, - это не активный ребенок, а уродец, которому надо дать по одному месту.

- Мы сейчас забрались в институт семьи, который у нас абсолютно отсутствует. Это катастрофа. А ребенок накапливает опыт именно примера семьи. Дети – это результат воспитания, социума. В школах наркомания, куча проблем.

- Накануне Нового года что бы ты пожелал этой стране, какой ты ее видишь? Чтобы пришел Володя Горянский домой и сказал: я абсолютно счастливый человек, с выброшенным телевизором, не хочу знать ничего, я и так знаю, что там все хорошо.

- У нас действительно великолепная страна, Богом данная нам. С ее землей, черноземом, богатствами. Богатейшая страна, за которую борются мировые полюса. А я хочу, чтоб мы боролись сами за себя. Чтобы мы нашли в себе те вещи, которые заставят нас по-настоящему объединиться. Может, это будущее детей, которого, если мы так будем продолжать, не будет просто. Нам не надо уезжать из нашей страны, а для этого надо сделать совсем немного: жить честно. Посмотрите, как вы общаетесь с соседями, научитесь любить друг друга, научитесь в этом маленьком пространстве сделать чистоту. Сделайте вместе площадку для детей, и отсюда будет расти государство. Наша беда в том, что у нас нет государственников. Все думают о личном, а ты ж не живешь на острове, ты живешь в мире. И если мир вокруг грязный, то и ты будешь грязный и будешь плавать в этой грязной воде, хоть и с двумя сундуками денег. Этот мир вокруг себя нужно постепенно очищать любовью к ближнему. Нужно начинать с себя.

- В 2020 году я желаю всем вам, чтобы мир вокруг вас был таким чистым, как мир души Владимира Горянского. Спасибо.

- Не хочется врать. Хочется делиться тем, что болит. Я думаю, что те люди, которые смотрят нас, они видят, что мы общаемся искренне, у нас болит душа за это. Я думаю, что они выводы для себя сделают, что артисты - такие же люди, которые живут рядом. Я надеюсь, что 2020 год принесет нам какие-то позитивные чувства, впечатления, эмоции.

видео по теме

Новости партнеров

Loading...

Виджет партнеров

d="M296.296,512H200.36V256h-64v-88.225l64-0.029l-0.104-51.976C200.256,43.794,219.773,0,304.556,0h70.588v88.242h-44.115 c-33.016,0-34.604,12.328-34.604,35.342l-0.131,44.162h79.346l-9.354,88.225L296.36,256L296.296,512z"/>