Все политики – плохие артисты

Народный артист Украины, композитор и сценарист Андрей Данилко в интервью программе "Бацман" на телеканале "112 Украина" рассказал об инциденте во время Нацотбора на Евровидение, об отсутствии политических симпатий, о пике популярности Верки Сердючки и отношениях с родными и близкими

Все политики – плохие артисты
Андрей Данилко "112 Украина"

112.ua

Редакционный блог

Народный артист Украины, композитор и сценарист Андрей Данилко в интервью программе "Бацман" на телеканале "112 Украина" рассказал об инциденте во время Нацотбора на Евровидение, об отсутствии политических симпатий, о пике популярности Верки Сердючки и отношениях с родными и близкими

Бацман: Добрый вечер. В эфире программа "Бацман". Андрей, добрый вечер.

Данилко: Добрый вечер. Очень, кстати, люблю ваш канал. Мне кажется, он такой качественный - мирового уровня.

- Многие мои знакомые, которые очень далеки от шоу-бизнеса, даже не знают, наверное, что такое Евровидение…

- Ну, они же не из тайги, что не знают, что такое Евровидение.

- …по крайней мере, не знают, что сейчас проходит Нацотбор. Они узнали об этом именно благодаря тебе, потому что ты в субботу послал в одно место администратора одной из финалисток, певицы TAYANNA. Что это было?

- Во-первых, я не знал, кто это такой вообще. Потому что я пытаюсь высказать мысль, и тут какие-то выкрики. Конечно, фраза, которая была сказана, резкая – я жалею об этом. Нужно быть сдержанным, нужно понимать, что это прямой эфир, там были и дети. Я извинился, конечно, в эфире. Но это была реакция на ту фразу, которую я услышал со стороны этого человека. Я же не знал, что это администратор, хотя какая разница. Нужно уметь себя вести, если вы команда, тем более, если ты участник этой команды, TAYANNA.

- Если честно, мне показалось, что ты уже был какой-то заведенный. Была какая-то причина, которая сработала, как спусковой крючок.

- Финал - это всегда нервозная ситуация. Я позвонил Бородянскому, главе "СТБ", и сказал, что если там какие-то будут мутки, я встану и уйду с прямого эфира. Я живу в этой стране, потому у меня были подозрения, что может быть что угодно, в том числе и фонограмма. Но TAYANNA успешно доказала, что это не так.

- Вы помирились с командой TAYANNA?

- Я с ними не ссорился. Это они со мной что-то пытаются выяснять. Но я думаю, что это все должно сойти на нет, все просто были на эмоциях.

- Сейчас все реально честно? Сегодня есть возможность, если ты талантливый, реально поехать и добиться, чтобы быть…

- Абсолютно. Там присутствую я. Если я там сижу… конечно, я многих раздражаю, но, ребята, давайте играть по-честному. Если ты лучший – езжай ты. Понятно, что для каждого человека команды – свой лучше. Но у меня абсолютно ровное отношение ко всем участникам.

- MÉLOVIN сможет привезти победу в Украину?

- Я такими тоже категориями не мыслю. Вот для чего вам эта победа? Что это значит?

- Ну а для чего соревнование? Разве не для того, чтобы в нем победить?

- Да это чисто советская история – какое место? Я говорю: "Нам место до одного места". Главное – хорошо показаться. Когда-то меня тоже попрекали, когда я победил в Нацотборе (когда Сердючка была), мне говорили: "Вы - позор Украины, вы представляете страну". Я говорю: "Я не президент Ющенко (на тот момент). Я представляю жанр, который есть в Украине". И поэтому, когда MÉLOVIN победил в Нацотборе, я обрадовался. Потому что из всех участников, мне кажется, он как машина с полной комплектацией. У него есть те качества, которые нужны для этого специфического конкурса. Если бы мы посылали участника, допустим, на "Новую волну", то, конечно, TAYANNA, потому что вокальные данные, а там важен вокал. А на этом конкурсе, если я там участвовал, вокал не особо важен. Ты должен быть интересным, ты должен быть оригинальным, за тобой должна бегать пресса. И я считаю, что как раз MÉLOVIN с этим образом вот просто рожден для этого конкурса.

- Кто его продюсирует?

- Никто. Он сам собой занимается, он - умный парень. Ему 20 лет, он - боец. Единственный номер, который поменялся с полуфинала в финале – это был у него. Я люблю, когда я прочитываю мысль. И чаще всего ее нет ни в одном номере. А у него в номере ты читаешь – я доиграю до конца, даже если все горит под тобой. Понятно, ему нужно заниматься, и произношение хромает, но этому можно научиться.

- Давай поговорим о твоих ребятах, которых ты продюсируешь.

- Я не продюсирую – я наставник. Мне слово продюсер вообще не нравится. Они - мои друзья. Они меня вдохновляют.

- Вы, кстати, контракт какой-то подписывали с ними?

- Конечно, какие-то юридические моменты существуют. Это общепринятые нормальные вещи.

- Ты – член жюри. Они принимали участие в этом Нацотборе. Не было конфликта интересов?

- Я предложил им поучаствовать в Нацотборе. Это была вторая попытка. В том году их не допустили с песней. Песня была в соавторстве со шведскими авторами, была добротная, но Костя Меладзе сказал, что песня плохая, не подходит. И их не взяли. Я снимаюсь в роликах для Евровидения, которые у нас, в Украине, не показали. И там так получилось, что едет Сердючка по Крещатику, я предложил, чтобы там была талантливая молодежь, спортсмены. В общем, едет Сердючка и забирает всю эту талантливую молодежь в машину. И остались только мои пацаны, единственные из молодежи, которая должна была ехать со мной в этой машине. Шведы так влюбились в пацанов. Получается, что они не поучаствовали в этом национальном отборе, но зато поучаствовали в ролике. Я у них не был на репетициях, хотя, мне кажется, я бы сделал это лучше, точнее. Я сказал, что если сомневаются в моей объективности, если мое пребывание в этом кресле помешает пацанам, то я верну деньги за работу и уйду. Но я же не поставил даже 9, потому что я считаю, что все-таки MÉLOVIN в полуфинале был лучше. Но все равно, даже если брать песню, написанную Сашей, то, мне кажется, что это песня, которая похожа на песню.

- Тебе не кажется, что из-за того, что все сосредоточились на конфликте интересов и возможной заангажированности, засудили специально или не специально ребят? Что если бы тебя не было в жюри, то у них было бы больше шансов победить?

- Может быть такое. Но я считаю, что это был для них крутой опыт. То, что они, кроме "финалистов "Х-фактора", имеют еще одну строчку "участники национального отбора на Евровидение". Они не расстроились – это была досада.

- А у тебя среди твоих коллег много врагов появилось за то время, пока ты в жюри Нацотбора?

- Я как-то их оскорбляю? Вот как это было с TAYANNA:они почему-то решили, что я пытаюсь ее каким-то образом задавить. Они, даже не дослушав комментарий, бежали ее защищать.

- А украинский шоу-бизнес похож на украинский политикум, как тебе кажется?

- Мне кажется, да. Мне кажется, эта агрессивно настроенная политика вот этой группы TAYANNA – это неправильно. Мне кажется, они сделали медвежью услугу певице вот таким отношением. Мне кажется, такая немножко завышенная самооценка, которая очень сильно повлияла на отношение к ним.

- Кто из украинских политиков, по-твоему, если вдруг решит уйти из большой политики, имел бы хорошие шансы сделать классную карьеру в шоу-бизнесе?

- Вопрос какой-то детский. Они - очень плохие артисты все. У меня есть симпатия к некоторым, но они все - плохие артисты. Мне нравится, бывает смешно, и как-то он находится "влучно", Олег Ляшко. Конечно, он как артист - да. У Юлии Владимировны, конечно, с этим тяжелее. Я дал бы мастер-класс. Или там, допустим, Виталию Кличко. Мне кажется, можно было бы пару дать занятий, чтобы он расслабился, чувствовал себя проще. Вот не я даю интервью, а мы с тобой разговариваем. А тут плакатные фразы.

- А Юлии Тимошенко что бы ты посоветовал?

- Мне кажется, в жизни они все - нормальные люди. Они просто в такой находятся политической ситуации, что я врагу не пожелал бы. Что касается каких-то советов, как публично себя вести, чтобы было им проще, то, мне кажется, я бы мог дать пару занятий.

- Сейчас все больше и больше начинает пахнуть выборами, то ли парламентскими, то ли президентскими. К тебе приходили уже гонцы от каких-то партий или кандидатов, чтобы ты за кого-то выступал или как-то агитировал?

- Чтобы к нам приходили какие-то гонцы – это очень дорого стоит, это раз. Когда-то была такая агитация за Януковича, а собирал бригаду артистов Иосиф Давыдович Кобзон. У меня с ним очень хорошие всегда были отношения, и я никогда про него не мог сказать чего-то плохого. Он ко мне тоже очень хорошо относился. И думаю, относится. И вот мы идем по Юрмале, к нему все бегут подписывать. И я ему говорю: "А какие расценки, какая гонорарная часть артистам?" Я ему называю, сколько это стоит, и он: "Хорошо, молодец". Конечно, он был поражен, но при этом восхищен. Потому что я знаю, что там деньги есть, и если мы уже в этом участвуем, то вот такой у нас прайс. И мы не поехали – они эти деньги не нашли. Это было много – на эту сумму можно было взять 54 коллектива и 34 артиста. Я был очень доволен тем обстоятельством, что мы не поехали, потому что потом начались эти разборки – кто за кого. И мы в этом не участвовали. Это было, когда Ющенко-Янукович.

- А сейчас есть сумма, за которую ты готов поехать агитировать за какого-то кандидата?

- Я - обеспеченный человек. И если мне не нравится кандидат или партия, то нет таких денег, чтобы я согласился.

- А если кандидат тебе симпатичен?

- Пока таких нет. Наверное, цена есть. Я не буду говорить, что я такой непродажный. Наверное, она существует. Но с годами мне важно быть честным перед собой. Мне нравится, когда я могу сказать "нет". Мне нравится, когда я могу сказать "да". Самое важное - свобода и независимость, я никому ничего не должен.

- Есть же гражданский долг. Ты же на выборы пойдешь голосовать?

- Никогда.

- Ты не ходишь вообще на выборы?

- Никогда не был. Даже не знаю, как это происходит.

- Ты же активно интересуешься политикой.

- Да, но я не голосую. Я не верю в это. В один момент у меня даже вызывал симпатию один президент, но потом это так меняется, что я думаю: слава богу, что я за него не проголосовал. Скорей всего, это неправильно, то, что я сейчас говорю. Но если бы это была честная игра и я понимал, что мой голос как-то повлияет на какой-то результат. Но я не вижу кандидата, за которого я хочу умереть. Сказать, что я хочу, чтоб победил он.

- На эти выборы ты тоже не пойдешь?

- А кого выбирать?

- Давай пройдемся по списку тех, которые есть сейчас: Порошенко, Тимошенко, Рабинович, Ляшко, Гриценко, Бойко, Добкин. Может быть, Вакарчук и Зеленский.

- Вот это больше всего меня насмешило. Я многих знаю. А что касается участия артистов – ну как так можно? Слава, пой, пиши песни, ты - талантливый человек. У тебя такая репутация – не порть ее этой историей. Я еще понимаю, когда на выборах Сердючка – это какой-то стеб. Я не понимаю этого – это очень неестественно, и не про меня это все.

- Ну а Рейган? Был же человек актером? Это пример успешной истории.

- Что вы все время Рейгана вспоминаете? Это другая страна, это абсолютно другой менталитет. Другие люди. Я понимаю, что тут деньги. Славика как-то заинтересовали, наверное.

- Эксперты говорят, что, чтобы провести президентскую кампанию в Украине, надо 250 миллионов долларов. Если ты супер раскрученный, то немножко меньше.

- Поэтому я не верю. Я не понимаю, зачем ему это нужно.

- Насколько на твою лично жизнь влияет политика сегодня?

- Конечно, влияет. Влияет на отношения с коллегами, которые в России. У меня же там и друзья. Со многими реально мы не общаемся.

- А кого тебе не хватает больше всего для общения?

- Мне обидно за ситуацию. Я ушел из публичной сферы с персонажем Сердючка. Я работаю, у меня много работы, но я не выступаю публично, на телевидении, когда вот такая история, эти события. Тем более мне не нравится сегодняшний шоу-бизнес наш. Я смотрю, это какие-то все время свои группировки, премии дают своим. Такой междусобойчик – мне это не нравится.

- Скажи, он лучше не стал? После того, как война началась, он не стал более ответственным, самостоятельным, взрослым?

- Я считаю, что у нас очень талантливые люди. У нас все-таки очень европейская музыка, и у нас появляются очень интересные коллективы. Мне позвонил Бородянский, у него было под вопросом проведение этого национального отбора, потому что это очень затратная история и невыгодная коммерчески. Понятно, что мы получаем деньги, у нас есть гонорар, мы не сидим в жюри просто так. Он говорит, что у нас настолько это затратно, что мы не можем. Я ему сказал, что я за то, чтобы это проводить. Я готов там сидеть бесплатно только из-за того, что появляются такие интересные коллективы. Когда был первый отборочный, три года назад, я понял, что это новая страница шоу-бизнеса. Именно то, что сделали "СТБ" и отбор. Новые лица, новая кровь, и они приобретают свою аудиторию, и я прямо счастлив.

- Насколько война повлияла на количество корпоративов у тебя лично?

- Очень сильно. Условно у меня тогда было 1000 корпоративов. Я некоторые года свои не помню. Я был в таком колесе. И я только сейчас превращаюсь в Андрея. Сейчас – 20. Но при этом это достаточно дорого стоит, и если приезжает коллектив из 26 человек, то это плюс накладные расходы. И в основном люди, которые не хотят нас подставлять, они гуляют не в Москве, а, к примеру, в Швейцарии или в Париже. Иногда там даже дешевле провести мероприятие, чем в Москве. Конечно, это очень обеспеченные люди, очень воспитанные. Никогда я не видел быдлотства такого. Моя задача, чтобы эти богатые люди, которые там сидят, забыли, что они миллионеры. Они сбрасывают пиджаки, змейкой танцуют, и мне нравится, когда они превращаются в детей. Сверхзадача Сердючки не рассмешить. У меня это давно закончилось. Задача – поменять настроение и объединить. Бывают моменты, что нас спаивают, а Сердючка не может не допить до дна. Мне очень помогает в этом плане Инка, потому что она тоже берет на себя, мол, и мама хочет попробовать. Но я очень люблю корпоративы. Для меня это никакая не халтура. Сто тысяч лет назад мы работали на корпоративе у Касьянова. Выступают три артиста: Алла Пугачева, Валерий Леонтьев и Верка Сердючка. Нас потом посадили за стол. Мы сидели с женой Касьянова, нам было неудобно, но к нам как к детям отнеслись. Выступает Алла Пугачева, что-то ей не понравилось по атмосфере, и она ушла. Жена Касьянова говорит мне: "Чего она обиделась? Она нам приказала встать – мы встали, она приказала потанцевать – мы потанцевали". Но, видно, некоторым артистам некомфортно, когда столы.

- То, что я видела: внутренний конфликт с собой, когда, с одной стороны, это тебя кормит, а с другой стороны, ты уже ненавидишь этих людей из-за того, что ты должен перед ними плясать, когда они едят.

- У меня такого никогда… Во-первых, я никогда не видел, что когда мы выступаем, кто-то ест. Все танцуют, как-то реагируют или просто смотрят. Важно, если ты артист, на себе сфокусировать внимание, отвлечь. Я не фоновый артист. Надо – раз, чтоб они поднялись и были танцы. Многие артисты стесняются этих выступлений.

- Многие артистки жалуются, что особенно на корпоративах, когда человек, который тебя заказал, уже себя не контролирует, он начинает считать: я заказал, мне можно все. Но ведь это же бывает не только по отношению к женщинам, наверное, по отношению к мужчинам тоже? Были у тебя такие неприятные ситуации?

- Ко мне звонит интернет-сайт – они делают опрос: звезды и насилие. Я говорю: "А чего вы мне звоните?" А он говорит: "А были ли у вас такие ситуации сексуального домогательства". Я говорю: "К сожалению, ни разу".

- А к девушкам из коллектива?

- У нас такой жанр… такого не было. Такое чаще всего происходит в девичьих коллективах, которые поют под фонограмму. И бывают заказы с продолжением. Это специально создающиеся коллективы, которые могут за это брать деньги.

- Ты можешь назвать максимальную сумму гонорара, который у тебя когда-либо был за корпоратив?

- Это было только раз. Это бывает у артистов на пике популярности. Был какой-то Новый год, еще до звезды на голове. Какая-то компания заказала Сердючку, но с тем условием, чтоб мы в Москве не выступали в эту ночь нигде больше. И это стоило дорого.

- Какой же максимальный гонорар тебе платили за всю твою карьеру?

- Если брать корпоративы и брать тот период Сердючки, пиковый, который был много лет назад, то за эксклюзивную новогоднюю ночь - 260 тыс. дол. Я настолько был удивлен из-за этой суммы, что мы подумали и решили нигде не выступать – только у них. Тогда не было интернета, и когда мы собрали два концерта в "Лужниках", это 2003-й, кажется, год, пришла Пугачева с Максимом, а ее не пускают. Потом она прошла, люди их увидели, похлопали, она осталась на банкет. Я с большим уважением к ней отношусь, мне было всегда с ней комфортно, как с понимающей, что происходит. Она понимает, что тебя любят, тебе поют дифирамбы, когда ты на пике. Чуть сбавил темп – и не вспомнят. Я никогда не питал иллюзий по поводу дружбы с великими артистами… вообще иллюзий я давно не питаю по поводу людей.

- Для меня самая яркая работа – "За двумя зайцами". Как тебе работалось с ней?

- Я тогда был очень востребован и очень занят. Мне позвонила Пугачева и сказала, что очень хочет сыграть эту роль вместе с Максимом Галкиным. А я вообще забыл, какую роль. Это лето было, а осенью "Интер" уже планировал эти съемки "За двумя зайцами", где Проню должна была играть Сердючка, а он - Голохвостого. Но я так не хотел это играть, потому что роль Криницыной в этом фильме… я говорю: "Так сыграйте". Я помню, что почему-то все композиторы, которым предлагали, отказались писать музыку. То ли ее боялись – она же тоже непростой человек. И я с перепуга там нашарашил этих "все устали от забот..." - все эти песни. Я просто сидел между концертами и это сочинял. Писал тексты Аркадий Гарцман, я на это выдумывал какие-то мотивчики и отсылал. Она была всегда очень избирательна, никогда не пела дуэты просто так. Я бы в жизни не мог представить, что буду петь в дуэте с Пугачевой, даже в таком развлекательном мюзикле.

- Ты говоришь о том, что она туда напросилась, что ее там даже не было.

- Да. Это снимал Максим Паперник. И они снимали такую финальную сцену, камера поднимается, и я понимаю, что с этой точки Алла Пугачева будет только голова и ноги. А у меня - только морда и тапочки. И вот они подходят к монитору, где смотрят этот дубль. А я сзади хожу. Она смотрит и не знает, как отреагировать. А я говорю: "Алла Борисовна, мне кажется, что это говно". И она раз - и такая тирада… Я свое дело сделал и думаю: "Сейчас она им вставит". Они ее очень боялись. Но я ее очень люблю. Я видел ее без маски.

- А какая она без маски?

- Она очень трогательная. Была такая история: мы записывались в офисном центре. Она собралась покурить, а я ей говорю: "У нас в студии не курят. Курят на лестнице". Мы с ней вышли на лестницу, а люди спускаются с работы - мы на 8-м этаже. Она говорит: "Ну как, слава не давит?" Я ей говорю: "Когда я снимаю все свои доспехи – не давит". Пугачева: "Счастливый". Я очень хорошо к ней отношусь, и рад, что она имеет сейчас жизнь, которую она хочет.

- Вы сейчас не созваниваетесь?

- Я вообще не созваниваюсь просто так. Мне всегда неудобно. Бывает, с праздниками поздравляем.

- А кто твой лучший друг или подруга?

- Подруга – Инка.

- Это и есть твой лучший друг?

- Близкий человек. Когда-то мы отмечали мой день рождения и уехали в Эдинбург. Мы так дали хорошенько, и я ей говорю: "А чего ты не вышла за меня замуж?" А она: "А ты предлагал?" Какая-то родственность настолько… Я очень люблю, когда она ко мне приезжает. Что касается хозяйки, она для меня в этом плане идеальна просто.

- Ты допускаешь мысль, что может не сейчас, а через какое-то время ты сделаешь так, как сделал Филипп Киркоров? (детей Киркорову родила суррогатная мать, - ред.)

- Почему вы меня все время об этом спрашиваете? А чего я не могу это сделать как-то иначе?

- Если ты встретишь человека, ты можешь это сделать как-то иначе.

- Я пока этого человека не встретил, с которым можно построить семью. Опять же, у меня нет еще такого желания. Это очень большая ответственность. Но я думаю об этом. Это не происходит просто так – оно должно совпасть. Это же не телевизор купить. Или мне это не дано – я не знаю.

- Мама твоя тебе не говорит: "Ну, когда уже внуки?"

- Нет. Ты говоришь о каком-то стандарте. А у нас свои отношения. Маме моей 80 лет. Недавно мама с моей племянницей ко мне приезжали – это мои родственники. Племянница – дочка старшей сестры. С сестрой не общаемся.

- Почему?

- У нас всегда были отличные отношения, но в какой-то момент у нее случился заскок или как это еще назвать, не знаю. Не работает. У моего племянника была какая-то проблема со здоровьем. И так как сестра с людьми очень неуравновешенный человек, я его взял и положил в "Медиком" на обследование. Он там начал общаться, превращаться в человека. И тут на студию ко мне приехала милиция меня арестовывать. Они говорят: "Нам поступило заявление (от моей сестры), что вы украли ребенка, чтоб продать его на органы". Я понимаю, что это родной человек, но я сказал: "Все, на этом мы заканчиваем наши отношения".

- Сколько лет было племяннику?

- Лет 12. Сейчас у него уже все в порядке. Я им всем купил квартиры в Полтаве. Я жил в пристройке, сами строили, и утром у меня было мокрое лицо от инея. Слава богу, что у меня есть возможность купить всем квартиры, чтоб у всех была возможность жить хорошо.

- С племянниками хороший контакт?

- Очень хороший.

- Вся Украина знает сценическую маму Верки Сердючки. Но о твоей маме практически ничего не известно. Она похожа на сценическую маму Верки Сердючки?

- Это тоже детский вопрос. Ну, конечно нет. Мы Весы все, и Инка тоже Весы. Моей маме исполнилось 80 лет. У нее была очень непростая жизнь. Был такой случай: она была маленькая, была война, и они ехали в эвакуацию. Напротив них сидела семья – они сидели по ходу поезда. Женщина попросила мамину маму поменяться с ней местами. Сказала, что ей некомфортно ехать по ходу поезда. Они меняются местами, и тут немецкие самолеты. И только они пересели – и эту семью расстреляли.

- У тебя хорошие отношения с мамой, доверительные?

- Да. Я купил ей квартиру, говорю: "Переезжай уже, хотя бы на зиму".

- А какой самый трогательный или самый неожиданный подарок ты сделал своим родителям?

- Такого не помню. Папа был в тюрьме по пьяной лавочке, но когда был трезвым – он был совершенно нормальным человеком. Я в пионерском лагере рассказывал, что у меня папа - профессор, такое нес… и вот папа приехал за мной в лагерь, забрал меня домой, и это был первый и последний контакт такой – когда я и папа. У меня ни одной фотографии с ним нет. Потом папа умер, я помню похороны. Я пришел в школу, и мне сказали читать стихотворение Пушкина "Зимний вечер". Это до сих пор мое любимое стихотворение. И такая тишина гробовая была в классе, что мне показалось, что все почувствовали энергетику сопереживания. И для меня до сих пор самый важный момент в выступлениях артистов – я им сопереживаю, когда они это делают. И для меня это показатель – если я это ощущаю.

- Если бы ты был президентом Украины, чтобы ты сделал?

- Я мыслю как президент коллектива. Должна быть команда, которой я доверяю, которая направлена на то, чтобы сделать дело, а не на то, чтобы заработать деньги. Вся проблема этих людей в том, что каждый понимает, что это временно, и они все пытаются украсть, потому что это скоро закончится. Я вообще никаких иллюзий не питаю. Должно пройти время, должно прийти новое поколение. А оно есть. Я спросил у Саши, солиста Mountain Breeze: "На каком месте у тебя деньги?" Он: "Не на первом, но и не на последнем". Я ему говорю, а теперь ты спроси у меня, на каком? Он спрашивает, а я ему: "На своем". Ему так понравился этот ответ, что он говорит: "Надо запомнить". Но я так и вправду думаю: на своем.

-А сколько тебе надо, примерно, в месяц для жизни сегодня?

- У меня достаточно денег для того, чтобы помогать другим и быть независимым, ну вот вообще ни от кого.

- Помнишь, был такой голливудский фильм, реально нашумевший, в котором ты тоже снимался. Как ты туда попал?

- Это, как я сказал, к вопросу об Евровидении – главное не место, а как ты проявишь себя там. Благодаря телевидению голливудский режиссер Пол Фейг увидел в Британии выступление Сердючки. И нам позвонили с предложением сняться в фильме в Будапеште, сыграть себя – концерт на площади. Мы приехали с Инкой туда, нас встречают, мы живем в крутейшем отеле. Это Голливуд, и Фейг от такого расположения к нам придумывает специальную сцену, где Мелисса Маккарти, Стейтем. В моем понимании круче работы, организации не было. Съемки начинались в 9 утра, в 7 – подъем, грим, заканчивались в 7 вечера. Для того, чтобы артист приехал, привел себя в порядок, выспался и чтоб у него было нормальное лицо. Когда мы снялись в этом фильме, нас пригласили на ковровую дорожку уже в Нью-Йорке. Мы там выступали в самом крутом отеле, на их вечеринке закрытой, я был спокоен, как двери. Они настолько, как дети, радуются, не завидуя тебе, и они очень любят аутентичность. Что это не содрано. Я живу на Крещатике в доме со звездой. Они хотят ее убрать в связи с декоммунизацией. Я говорю: "Ребята, после 2007-го года эта звезда к символике коммунистической партии не имеет никакого отношения. Это шапка Сердючки". Когда в мае Евровидение было в Киеве, то иностранцы даже фотографировались с этим домом, потому что по легенде здесь живет Сердючка.

- Ты сказал, что из российских олигархов самый яркий – Абрамович. А из украинских кто самый яркий?

- Наверное, из тех, с кем я общался, – Ахметов. У меня была такая ситуация, еще до всех событий: мы сидели в Донецке в его отеле, он со всеми общается, а со мной как-то нет. А потом он на меня смотрит и говорит: "Это же вы играете Сердючку?" Я говорю: "Да, я". Он говорит: "Берегитесь, у вас будут такие проблемы: я вас не узнал – на вас нападут большие деньги. Я не знаю, как вы будете с этим справляться". Я ему говорю: "Но вы же справляетесь". У меня было какое-то приятное ощущение от этого разговора.

- А кто самый жадный из олигархов?

- Откуда я знаю? Я помню, какой был самый щедрый. Он сейчас в розыске, правда. Тельман Исмаилов. Времена же были другие. Он меня посадил возле себя за столом, и я у него попросил сигарету. Он говорит: "А я свои сигареты никому не даю, я их подкуриваю". Подкурил сигарету и дал мне. После этого все ко мне подходили: "какой я талантливый артист". Я вот эту тусовку, артистическую, в плохом смысле… вот эта школа лицемерия… а я в этом тоже участвовал: я хихикал, когда кого-то обсуждали, смеялся с несмешных анекдотов, разговаривал, обсуждая кого-то.

- У тебя сегодня есть комплексы?

- Меньше. Я вообще человек закомплексованный. А все закомплексованные люди лезут на сцену.

- Или в политику.

- Нет, на сцену. В политику наглые лезут. И жадные. Все мои комплексы наверно из-за того, что я прятался за этой маской, и постепенно из щелкунчика превращаюсь в принца. Конечно, она меня очень спасла, Сердючка.

- Ты рассказывал, что у тебя сейчас много лежит уже материала написанного, и для Сердючки, и для Андрея Данилко.

- Андрея Данилко на сцене самого по себе я не вижу. Мне нужно играть маску, но не себя. Сам по себе я - закулисный человек, абсолютно себя комфортно чувствую, стоя за кулисами.

- Когда Сердючка будет это выдавать?

- Есть такой материал. Смотрел старые демки – там есть песни, лирика. Мне нравятся украинские песни, написанные с текстом, их около 60.

- Спасибо тебе.

видео по теме

Новости партнеров

Загрузка...

Виджет партнеров