Я не исключаю, что были различные влияния на Майдан

Экс-вице-премьер Олег Рыбачук в интервью программе "Бацман" на телеканале "112 Украина" рассказал об участии в студенческом Майдане, о роли "морального гаранта", а также о работе главой администрации президента Ющенко

Я не исключаю, что были различные влияния на Майдан
Олег Рыбачук "112 Украина"

112.ua

Редакционный блог

Экс-вице-премьер Олег Рыбачук в интервью программе "Бацман" на телеканале "112 Украина" рассказал об участии в студенческом Майдане, о роли "морального гаранта", а также о работе главой администрации президента Ющенко

Бацман: В эфире программа "Бацман". Олег, добрый вечер. Вы были очень активным, одним из самых активных участников Оранжевой революции и в результате воспользовались ее плодами. Ну, не в том смысле, как, знаете, в выражении, кто задумывает революции и кто пользуется их плодами, а в том плане, что несколько лет вы реально были в высшей государственной власти Украины. Помню ваши выступления во время Революции Достоинства на Майдане. Но также помню, что вы были активным в начале. То есть это где-то 2013-й год. Затем из информационного пространства вы куда-то исчезли. И в результате не воспользовались плодами, должностей не получили, от активной политики дистанцировались. Что случилось? Почему так?

Рыбачук: Я был на том Майдане, который называют Евромайданом или студенческим Майданом, ровно семь ночей. Именно по ночам. Я прилетел из Крыма, у меня состоялся такой тур – прощание с Крымом, и как только самолет из Симферополя сел в Жулянах, захожу в телефон – и там эта новость о том, что приходите. В первую ночь нас там было очень мало – там были дети, нас было меньше десяти человек, несколько людей из Могилянки – я их сразу узнал по Оранжевой революции. Я когда пришел, то основная проблема была такой: стояла очередь народных депутатов, которые оккупировали трибуну. Люди, которые меня узнали, говорят: "Если вы сейчас не заберете депутатов, то не "Беркут", а депутаты разгонят наш Майдан". Там кто-то пьяненький был из депутатов, но мы договорились честно: один депутат, а один какой-то общественный активист, инициатор этого Майдана. Мы в первую ночь остались, и важно понять, как рождаются такие вещи. У меня есть большой опыт именно полевой кампании, и мне было важно понять и быть полезным там. Мы собрались – и кто что может. Там были люди, которые знали, например, как организовать логистику. Примерно в два часа ночи нам уже принесли решение суда о том, что запрещается иметь любые палатки. Мы решили, что будем под монументом и распределили функции. Я сказал, что буду дежурить в этот период. Я не исключаю, что были различные влияния на Майдан. Но что нам удалось, на что мы дали ответ – нам надо было сказать, почему мы здесь. Сейчас тоже есть один майдан – я там ни разу не был, и киевляне отчего-то не поддерживают, не выходят. Мы тогда это поняли и сказали, что правительство и президент объявили об изменении внешнего курса. У нас было европейское будущее – теперь его нет. Если сейчас в стране ничего не происходит, то я хорошо знал как экс-вице-премьер по вопросам европейской интеграции, международник, что миру будет не до нас. То есть если нам безразлично – то значит, что мы смирились. И тогда, когда мы начали говорить, студенты очень быстро поняли. Было много каких-то школьников, которые стояли в метро с плакатиками, которые призывали "не уходи с Майдана" или "приди на Майдан". И мы призвали киевлян: давайте, чтобы каждый день нас становилось больше.

- Почему вы потом дистанцировались? Что пошло не так?

- Все пошло не так. Мы создали этот штаб – там было несколько человек. А потом он стал уже таким, что я перестал на него ходить. Очень быстро у нас эти органы координирующие разрастаются. Но вопрос возник тогда, когда уже стало понятно, что Янукович не подписал соглашение. Потому что цель Майдана, этой акции была призвать Януковича подписать соглашение. Ко мне обратилось много лидеров студенческих организаций, в основном это были львовяне, львовские студенты, которые учились в киевских вузах. Затем студенты самоорганизовались, и я тогда взял на себя функцию помощи студентам. В основном меня интересовала безопасность, особенно по ночам. Там у меня были знакомые милиционеры. И я понимал, что было много разных возможностей. Мы были голые и босые. Ты не можешь защититься, если против тебя планируют...

- Куда вы потом исчезли?

- Возник конфликт. Очень обижались депутаты. Ко мне приходили родители и говорили, что это наша акция, говорили, что не хотят, чтобы это была обычная политизированная акция, где звучат одни и те же шаблоны. Много людей говорили: "Мы самоорганизовались и не хотим, чтобы нас юзали партийные организации". И особенно молодежь была нетерпима. Студенты вообще не хотели, и они создали такой совет... и я помню, сколько депутатов там... Александра Кужель, Пашинский – отдельная песня. У меня было несколько разговоров с Арсением Яценюком. Там было три лидера оппозиции – Яценюк, Тягнибок, Кличко. Мы приглашали политических лидеров. Это неправда, что туда нельзя было приходить. Но студенты ожидали чего-то нового. Я никогда не забуду того момента, когда был заключительный концерт, мы традиционно пригласили рок-музыкантов туда - просто хотели поддержать дух. Со всей Украины там было 10-15 тыс. молодежи. Но это была удивительная аудитория. И туда мы пригласили и Яценюка, и Тягнибока, и Кличко. Яценюк очень старался понравиться, но было видно, что контакта нет. Тягнибок – тот еще больше, а Кличко – ну просто растерялся. Кличко едва не освистали. Они не могли не чувствовать. Была просто ощутимая пропасть между этой аудиторией (в среднем 17-18 лет) и политиками матерыми, которые не зажигают. Это, видимо, деградация украинских политиков, потому что они привыкли говорить перед аудиторией, которая уже наперед их. А здесь прямо пропасть. Они не могли этого не чувствовать.

- Вы тогда что-то говорили им?

- А там они уже сделали странную вещь – второй майдан. На Европейской площади они сделали второй майдан, и там было все хорошо проплачено. Там был комендантом Парубий. У нас, между прочим, была очень интересная ситуация с Парубием, когда мне стало жаль этих детей, потому что у нас же ничего нет – палаток нет, ничего нет.

- То есть вас не финансировали?

- Абсолютно. Меня лично или тех организаторов, которые там были, – не финансировали. Студенты там ночью оставались – определенное количество людей. Для меня до сих пор непривычна роль Русланы, которая в первый же вечер начала приходить, и она там реально держала на каком-то надрыве. Я тогда с Луценко встречался, с Гриценко. У меня был очень интересный разговор с Луценко, который был тогда нигде. Яценюк говорит: "У нас не может быть два майдана. Там все нормально, там мы финансируем, тепло, хорошо – надо отсюда уходить". Я говорю: "Ты немножко не понимаешь природу этой вещи. Я здесь не главный баран. Студенты не пойдут, и трудно объяснить им – зачем". На коордсовете я это поставил – там была очень бурная реакция, и эта детвора сказала, мол, нет, мы с этого места никак не уйдем. А там нас уже окружили, поджимали. И параллельно шел этот партийный майдан. В одну ночь было очень холодно, дождик шел. Я пошел к Парубию и говорю: "И у тебя студенты сидят, и там. Давай те, которые сидят на том майдане, придут немножко погреются, а твои пусть останутся там". Парубий собрал какое-то количество своих студентов, и я слышу: "Да мало ли что там тот Рыбачук сказал, мы отсюда никуда не уйдем". В результате те студенты туда не пошли, а те, которые пришли, – остались. И таких ситуаций было очень много. Когда я Арсению объяснил, что нельзя этот майдан перенести, мне стало понятно, что это было вызвано тем, что Пашинский не мог попасть на трибуну, Кужель не могла. Но я не решал эти вопросы – там была определенная самоорганизация. Поскольку я там был узнаваем, я видел эти настроения. Они могут быть несправедливы, но были такие настроения. Студенты приняли так называемый манифест, Универсал Майдана.

Новости по теме

- Но Яценюк вас не понял. В чем был конфликт? Почему вы ушли?

- Началось все с того, что студенты приняли решение: в ночь разгона, после концерта, уже фактически закончился студенческий Майдан.

- Вы были в ночь разгона там?

- Конечно. Я там был 22 часа. Я там фактически уже терял сознание.

- Что вы помните?

- Я помню несколько моментов. Я где-то в 12 часов пошел в кофейню возле Крещатика – там были две точки, которые круглосуточно работали, и мы там грелись. И "Беркут" там грелся. Я возвращался назад, это был угол Майдана и Институтской, и там стоят какие-то дети, у них написано "Правый сектор". В руках у них какие-то палки на цепях, повязки, и они такие немножко монументальные. Студенты тогда сказали, что мы сейчас возьмем перерыв и начнем общеукраинские акции неповиновения. Мы с майдана уходим, зато передаем майдан политикам. Половина моей организации вела фейсбучную страницу "Евромайдан", но и другие были там, и с Русланой работали, и были ужасно уставшие. В 2 часа ночи я помню, Андрей Шевченко говорит, мол, все нормально, мы сейчас берем этот майдан под охрану - несколько десятков человек из охраны Пашинского. Мы уже прощались, и тут возникла тема с озвучкой. Политики сначала дали нам броневичок, там очень мощные громкоговорители, а потом нам сказали – мы его забираем. И мы говорили прямо в динамик какого-то китайского магнитофончика. Нам ужасно нужен был звук. Мы бросили на фейсбук-странице анонс – кто может дать звук. И тут говорят, что возле метро "Крещатик" "Беркут" остановил машины со звуком. Я пошел туда, чуть не подрались, и там я познакомился с сыном Гриценко – Алексеем. Потом я на своей машине, на которой я к вам сегодня приехал...

- Какая у вас машина, кстати?

- Toyota Rav. Мы завозили аппаратуру на микроавтобусе, "Беркут"вытолкал этот автобус за пределы Киева. Мы перегрузили оборудование на два джипа, и я там встретился с бизнесменами, которые сказали, что готовы поддержать. Но если это будет политический майдан, то "у них есть бабки, и пусть они делают сами".

- Ближе к избиению...

- Я выехал со своими коллегами, мы доехали до какой-то квартиры - и здесь избиение студентов. Я был ужасно взбешен. Я пришел к Михайловскому собору и увидел народных депутатов, которые говорят: "Ну что, продали? Сами убежали, Майдан продали?"

- А кто вам такое говорил?

- В частности, там были депутаты от "Батькивщины". А потом началась очень большая кампания шельмования. Самого студенческого Майдана. Но был очень показательный эпизод, о котором мне рассказал Егор Соболев. Он был страшно удивлен, что ему на мобильный телефон позвонил Пашинский в какую-то там ночь и предупредил, что если будет там где-то размещен какой-то альтернативный майдан – а уже начался политический, – "то мы вас уничтожим". Пашинский говорит: "Все ваши телефоны прослушиваются, передай Руслане, и я предупреждаю тебя, что если вы это сделаете, то весь потенциальный информационный массив (он сказал – аудитория 7 млн)... завтра от вас ничего не останется". Затем Соболев рассказал, что послал какую-то СМС Руслане, и тут же звонит ему Пашинский и говорит: "Молодец, правильно сделал". И Соболев был очень удивлен – кто нас прослушивает? Относительно меня дал показания полковник КГБ Сивкович – он назвал меня основным организатором. Против нас возбудили уголовное дело, начали допрашивать.

- А вы знаете сегодня, кто отдал приказ разогнать студенческий Майдан?

- Вот в этом и вопрос. Анатолий Гриценко сделал резонансное заявление. Меня обвинили в том, что я был в сговоре. Луценко мне в один из вечеров говорит: "Ты же знаешь, что все финансирует Левочкин? Ты знаешь, что он дает Руслане 2 млн баксов?" Он улыбается и говорит: "Я надеюсь, что ты там не в доле?" По улыбке видно, что он хочет увидеть – в доле я или нет. Луценко эту тему озвучил мне – для меня это довольно странно. Но он сказал: "Левочкин, Банковая. Клюев дал согласие, чтобы это финансировала все Банковая". После этого началась кампания шельмования. То есть политики очень обиделись. Я и во время Оранжевой революции не был на трибунах, не входил ни в какое временное правительство: я не любитель колхозов политических, я такой украинец – я "скраю". Мне было это неинтересно. Я был ужасно шокирован тем, что случилось на студенческом Майдане, я был в ужасе от той ненависти и той кампании по дискредитации, которая шла. Бог с ним меня, но именно студенческого Майдана...

Новости по теме

- Сейчас вы разобрались с тем, кто отдал приказ? Для себя у вас есть ответ на этот вопрос?

- Нет.

- А реально кто финансировал Майдан?

- Мы делали все через фейсбук-страницу, поздравление за которую нам прислал Цукерберг, потому что это была самая динамичная страница в истории ФБ. Ты пишешь просьбу - и через минуту 100-300 ответов уже можно проанализировать. Мы начали захлебываться. Но мы все решали через фейсбук – все, что нам нужно было. Нам деньги приносили киевляне. На этом студенческом Майдане у нас была такая баночка. Мы создали всякие логистические вещи, но все, что нам было нужно, – люди привозили.

- Что для вас последней каплей стало? Почему вы ушли с этого Майдана?

- Как только он стал политическим. Я хорошо помню – я ушел со сцены. Я тысячу раз отвечал, что мы здесь не для того, чтобы услышать, что сказал Турчинов или кто-то там из депутатов, – что они нового скажут? Мы вышли, чтобы показать, что наших детей нельзя бить.

- Для вас были потом какие-то странные вещи в ситуации на Майдане, которые вы до сих пор не понимаете?

- Были. Интересная история у меня была с полковником, который, видимо, от власти отвечал за всю эту безопасность. Когда студенты собрались в парке Шевченко, и тот майдан отказался разговаривать с Луценко и Кличко. Я этого не знал, потому что студенты не подпускали нас к себе. У меня была задача провести их мирно от парка Шевченко до Майдана. Я хорошо знал полковника – он был очень зол и говорил: "Вы детей хотите подставить". Но он уважал – я для него был старше по званию. Мы шли по бульвару, и там, где стоял памятник Ленину, возникла небольшая заминка. Горячие головы говорят – давайте сейчас прямо по Крещатику. А там тысячи студентов. Было небольшое совещание, и полковник говорит: "Давайте пройдем через подземный переход". Студенты это услышали, мы прошли через подземный переход. Когда студентов побили, я его встречаю возле Михайловского и говорю: "Ну что, полковник?" И реально было видно, что это не его тема. Даже в то время, при Януковиче, были люди, которые понимали, что кто-то их использовал. Ему было стыдно. Другие моменты – меня больше всего поразил дух тех студентов. У меня перед глазами картинка – когда идет дождь, они сидят на том бетончике, в тех целлофановых кулечках, как воробьи. И я понимаю: им по 17-18 лет, и они реально отсюда не уйдут. После этого у меня восприятие украинской молодежи было совсем другим. И что для меня больнее всего было, что пошла дискредитация именно этих. Мы делаем миф – если бы они погибли, не дай бог, все – то были бы героями, как под Крутами. А поскольку они выстояли – мало того, они оказались честнее, храбрее, интереснее профессиональных политиков. Профессиональные политики назвали их "танцульками с фонариками": "А сейчас придут взрослые ребята и все покажут". И вторую вещь я помню, когда лопнуло терпение. Было несколько моментов. Когда я первый раз услышал Ляшко на Майдане, я подумал: "Как это может такое несчастье попасть на трибуну? Это тревожный сигнал, совсем не туда идем. Потому что такой откровенный популизм". И второй раз я услышал...

- Вам что, не нравится Ляшко, я не поняла?

- И на канале "112" все знают, что когда я в студии – лучше синхрон с Ляшко не ставить. Я понимаю технологию, но не понимаю, как за таких политиков можно голосовать. Но, с другой стороны, движение "Честно" показывает, что за него голосуют люди не самые образованные.

- Я хочу вас спросить о первой революции – Оранжевой. Тогда это, наверное, был первый для независимой Украины громкий коррупционный скандал – когда вы стали главой АП...

- Да, очень не желая этого делать. Хорошо помню.

- Этому предшествовало одно громкое событие, когда Александр Зинченко вышел на пресс-конференцию и обвинил определенное окружение президента Ющенко – Мартыненко, Третьякова, Порошенко.

- Ключевых игроков.

- В принципе, скандал был громкий, об этом все писали, говорили, но кроме его отставки это никаких последствий не имело, с одной стороны. С другой стороны, каких-то конкретных фактов коррупции он не привел.

- И "любі друзі", как их назвала женщина с косой, в судах выиграли эти вещи.

- Что это тогда было и вообще – что стояло за кадром?

- Несколько вещей было. Я не верю в то, что покойный Зинченко вступил в какой-то сговор с женщиной с косой.

- Это вы так о Юлии Тимошенко? Вы ее тоже "любите"?

- Да, этот образ все знают. Я у нее был вице-премьером. Если мы хотим понять историю, то нам важно понимать, откуда те или иные события пошли. Ющенко, когда хотел меня "достать", говорил: "Ну что, моральный гарант". Потому что когда меня вдруг дернули с вице-премьерства, я не хотел быть главой АП, произошел этот коррупционный скандал. Тогда, в сентябре 2005-го года, самым непопулярным политиком в Украине с рейтингом -76% был Петр Алексеевич Порошенко. От самого непопулярного до президентства – это я к тому, какая память у украинцев. Меня пригласили – и для меня это было неожиданно – в резиденцию к президенту. Там были Роман Бессмертный, Третьяков, Порошенко, Мартыненко, Жвания – "любі друзі". И тема стояла одна – что делать?

- После пресс-конференции сразу?

- Да, после того, как это все взорвалось. У меня был интересный эпизод. До того мы с Шуфричем летели в Крым – Шуфрич и Табачник тогда стали депутатами крымского парламента. Очень ранний рейс, и что-то Шуфрича пробило поговорить. Он говорит: "Мы заказали с Медведчуком социологию, и это просто убийственная социология. Мы там опросили 55 тысяч, и социология показывает, что если сохраняется союз Тимошенко-Ющенко, то у вас минимум 55%. Любую ерунду делаете – этот союз, вы непобедимы". Он говорит, мол, мы хотели проанализировать. Когда это уже произошло, и мне стало понятно, что коалиция под угрозой, я тогда сказал (потому что все сказали, что с Тимошенко никаких переговоров, потому что с ней невозможно договариваться): "Давайте я попробую быть моральным гарантом этих договоренностей". Я произнес это словосочетание – "моральный гарант". Потому как человека можно проверить? Ющенко так посмотрел, но послушал меня. Тогда с Тимошенко прошли переговоры: "любі друзі" – Тимошенко, такие долгие переговоры. У меня была странная ситуация, потому что я еще вроде вице-премьер, но уже вхожу в приемную. После долгих трудных переговоров принимается решение, что Ющенко отправляет Тимошенко в отставку, уходят в отставку скомпрометированные публично. С его стороны это Порошенко как секретарь СНБО, Третьяков, ну и соответственно Зинченко подал. Три и со стороны Юли: тогда "непьющий" министр экономики Терехин, гуманитарный вице-премьер и третий, самый болезненный для Юли – Турчинов, председатель СБУ. Ударили по рукам. Я - моральный гарант. Были мы только втроем – я, Юля, президент, – я фиксировал все эти договоренности. Я Юле заранее сказал, что я единственный, кто сказал, что ее слово чего-то стоит, и давай это докажем. Договорились примерно так, что идут вместе на выборы (ситуация была осенью, а выборы были в марте 2006-го года), поделили примерно, кто сколько будет. Юля еще та переговорщица – она свою квоту выгрызет с очаровательной улыбкой. Далее президент уезжает, я остаюсь в его офисе и вызываю шефа протокола – давай неси указы, потому что порядок таков: если ты отправляешь по-честному, как президент, министров в отставку, то надо все равно визу премьер-министра. Юля говорит: "Олежек, давай уже завтра утром". Но у меня сработал внутренний голос: "А почему?" И дальше начинается: я приезжаю домой в два часа ночи, и первый звонок в четыре. Сначала Анатолий Гриценко, министр обороны, а затем берет трубку посол США и говорит, что сейчас ко мне приедет. Я говорю, что нет – я поеду к вам. Я еду, шесть утра, и тут ко мне Ющенко: "Ну что, моральный гарант? Ты уже все знаешь?" Я говорю: "Нет, я еду в резиденцию посла". Он говорит: "А, ну хорошо, поезжай, поезжай". Я приезжаю к послу, и посол мне рассказывает, что его убедили в том, что Ющенко сошел с ума, что его надо остановить, он просто отправляет всех в отставку, а надо любой ценой сохранить коалицию. Я говорю: "Да вы что, господин посол, кто сказал?" Что произошло в ту ночь, как я выяснил потом? Тимошенко созвала свой внутренний кабинет: Терехин, Грынив. Это мне потом Грынив некоторые детали рассказал, с той стороны: "Ты понимаешь, это миф, что Юля такая сильная женщина, она на самом деле не все решает". Я говорю: "Ну она бы тогда сказала, что не все решает". Дальше я еду на Европейскую площадь, где Юля ждет, и тут телефонный звонок – Юля. И голос такой, как хрустальный, рыдает: "Олег, я тебя очень прошу, только ты можешь спасти Украину". Я ей говорю: "За полночи позиция президента не изменилась. Мы же договорились". Я приезжаю: макияжа нет – талантливая актриса. И снова меня за руку – мне надо переговорить с президентом. А там уже журналисты стоят – все ждут пресс-конференцию. Я захожу к президенту и говорю: "Виктор Андреевич, все, моральная гарантия не сработала". И Юля там еще минут тридцать пыталась вырулить ситуацию, потом зашел разъяренный Порошенко, и в результате, как мне говорил Грынив, она была в шоке почти неделю. Она была уверена, что Ющенко не решится – она сильнее. И возможно, что Ющенко и не решился бы при иных обстоятельствах. Вот так делалась эта история, и для меня теперь слово "моральный гарант" имеет такую цену. Чтобы вы понимали, как делается украинская политика. Я тогда сказал: "Юля, ты же понимаешь, что я об этом буду говорить публично".

Новости по теме

- Когда вы были на посту главы АП, вы сказали, что отказались от бешеных денег.

- Возможностей.

- Возможностей заработать. Меня эта цифра просто поразила: вы сказали, что каждый день вы могли бы иметь несколько сотен миллионов долларов.

- Ну, это я так... не каждый день.

- Расскажите, как технически это может быть? За что глава АП может получать... где он их может брать? То есть завести кого-то к президенту, каких-то бизнесменов – что это?

- Я же не аппаратный человек, не член КПСС и не номенклатурный. Поэтому когда я зашел, например, в Кабмин первый раз с премьер-министром, я был руководителем офиса премьера. И к премьеру без меня невозможно было попасть. Ко мне приходит человек, я его хорошо знаю, говорит о какой-то вещи, я не вижу там никакой коррупции – просто встреча. Мало того, я могу присутствовать на этой встрече, если я человеку не доверяю. Мне сказал знакомый, что за это кто-то получил в 2000-м году 30 тыс. долл. Тогда мне опытные кабминцы говорили: "Если вы не берете, это совсем не означает, что кто-то не берет". Возможности главы АП – колоссальные. Есть несколько блоков, где я сталкивался. Я создал такую службу, которая проверяла кадровые назначения. Так, например, заместитель главы Одесской областной администрации имел семь судимостей. Я знаю того односельчанина президента, который его туда подсунул, и я сказал, что мы будем все проверять. С чем я столкнулся? Когда ты формально проверяешь – пишешь во все структуры. И, как правило, люди, которые коррупционные, которые проплатили, – они проплатили уже там. И мне всегда приходят такие кошерные ответы. Есть такое управление по взаимодействию с правоохранительными органами, я там четыре месяца увольнял человека Медведчука. Это уже отдельная война, но мы создали нормальную неформальную группу, которая очень хорошо проверяла. Например, уже из публикации в газете "Зеркало недели" я узнал, что известный колядник, судья Зварыч, через это сито не прошел – мы его развернули. Зато через три дня после моего освобождения он через АП прошел. Суммы таких вещей, например. Я точно помню, когда мне человек позвонил и сказал: "Там к тебе один человек придет, он хочет быть главой администрации в Крыму". И сумма 10 млн. Не гривен. Я помню этого человека, который пришел. Это такие должности – должности генералов, которых я заворачивал тогда, потому что нельзя было. Мне дают кандидата на должность – генерал, который будет управлять милицией области. В той объективке, которую я получаю из своих источников, – жена руководит, условно, наркобизнесом. Я говорю: "Как это возможно?" А Юрий Луценко был тогда министром. Я ему говорю: "Я такого никогда не подпишу". А он мне: "Ну, такая ситуация. Нет мента без хвоста". А за этим хвостом мента уже не видно. И интересно – я не подписывал, но потом указы выходили, хотя они не должны были выходить. Есть другие кабинеты. Я представляю, какие суммы там были. Со мной даже об этом не говорили.

- Могли бы заработать. Сколько упущенных возможностей.

- Да. Но самая большая возможность была связана с должностью, которую сейчас занимает неформально Медведчук. Человек, который "решал" между Украиной и Россией. Мне сам бог велел – я глава АП, Дима Медведев – глава АП у Путина. Когда меня только назначили, "любі друзі" накрыли поляну, все они там были, а я туда не пришел. С чем у нас возникла проблема, и откуда мой образ, что я человек несистемный. У меня состоялся принципиальный разговор с президентом. Мое заявление об отставке было через три месяца работы. "Любі друзі" готовили меня к тому, что я должен разговаривать по телевизору, а здесь не лезь. Главное – тебе нужно правильно слетать в Москву. Мы организуем самолет, обо всем договоримся. Я поднял трубку и говорю: "Дима, тут мне говорят, что к вам нужно как-то правильно летать". А Дима не любит такие шутки, и он: "Да нет, все нормально". Я говорю: "Я прилечу коммерческим самолетом". И пошел у нас диалог. У нас в какой-то момент люди были уверены, что я могу очень естественно стать на президентскую тему, поскольку я ближе к Ющенко. Это когда "Росукрэнерго" у нас было, и мой друг Дима сделал мне... я троллил Диму тем, что он мне говорил: "А ты не хочешь с Владимиром Владимировичем встретиться?". Я ему: "Зачем? Мы же с тобой сами все решаем. Мы все же знаем". А Дима от таких шуток даже бледнел.

- Чувство юмора не ночевало?

-Нет. Он при слове "Владимир Владимирович" сразу трезвел. Я был на Красной площади, и он мне сказал, что Владимир Владимирович ждет через два часа. Суть встречи с Путиным была в том, что он предупредил, что отключат газ, "если мы не договоримся". Тогда пошла жесткая тема "договоримся", "Росукрэнерго", и я уже потом узнал, что на самом деле до того, как "договариваться"... и моя позиция: нет, мы не такие. Я приехал и сказал Ющенко, что тема "договориться" означает, что мы попадаем... на тему "Росукрэнерго". Дима Медведев молчал как рыба, хотя он был главой наблюдательного совета от Путина.

- А Путин говорил о "Росукрэнерго" что-то?

- Тоже не говорил. Я Путина троллил на инаугурации Назарбаева. Мы вчетвером пили кофе, и я ему говорю: "А что это такое, что какие-то два хохла сделали с Газпромом 50х50? Что это такое? Президент не знает, я не знаю". Они: "С нашей стороны все честно". А потом Дима сказал: "Ну вам же нужно. Какая вам разница? Вы теперь власть – половина ваша". Половина чего? Он говорит: "500 лямов в квартал". Я говорю: "Это 2 млрд в год?" Он: "Ну да. У вас же там выборы, вам же нужно".

- То есть только вам?

- Ну, условно, мы же власть. Мне было нужно только вернуться, получить добро от президента и перезвонить. А я приехал и сказал, что это схема, которая просто коррумпирует любую украинскую власть. Мы этим не будем заниматься. Я не перезвонил, и тогда отношения прервались. А дальше газ отключили. В то же время параллельно провели переговоры о том, чтобы мы не остались один на один с Госдепом. Я сделал это по поручению президента с американцами, но появился посредник. И тогда американский посол меня поздравил (ибо я с Ющенко никогда не отдыхал, я уехал в Словению, а он был где-то, где был и Фирташ): "Приветствуем в клубе коррупционеров". Тогда уже появился посредник, и тогда уже было мое заявление об отставке. У меня было несколько таких ситуаций. Мы были с Ющенко в Канаде, нам позвонил Ильяшевич и сказал, что Березовский нам готов дать 100 млн на Оранжевую революцию, и что только я могу поехать. Я тогда сказал – давайте еще у бен Ладена возьмем деньги на Оранжевую революцию, у американцев и у россиян. И я отказался. Но другие люди потом поехали.

- Олег, у меня осталось к вам очень много вопросов. Но вы такой уникальный спикер, такой уникальный и интересный человек, который на вопрос "как дела?" действительно начинает отвечать, как дела. Я вас за это очень благодарю, мне было реально интересно, и я думаю, что нашей аудитории тоже. Я публично обещаю сейчас, что у нас обязательно будет с вами вторая серия, когда мы поговорим о том, о чем мы планировали, – и о настоящем, и о будущем. Я вам очень благодарна за беседу.

- Спасибо.

 

 

 

 

 

 

видео по теме

Новости партнеров

Загрузка...

Виджет партнеров