Я работаю на сцене 40 лет и всегда была унижена тем, что я украиноязычная. Теперь все по-другому

Я работаю на сцене 40 лет и всегда была унижена тем, что я украиноязычная. Теперь все по-другому
Оксана Билозир 112.ua

Оксана Билозир

Народный депутат Украины VI созыва

Мага: Она всегда была очень популярной и при этом ни на кого не похожей. И всегда оставалась такой "белой вороной" в собственной любимой стране. Сегодня у меня в гостях народная артистка Украины, народный депутат Украины Оксана Билозир.

Я пригласил Оксану Билозир, чтобы она объяснила народу, почему ему стоит оставаться оптимистичным. А почему?

Билозир: Потому что в этом сила, вера, надежда и в этом действие. А действовать в жизни и быть успешным – это наивысшая цель.

- Я прочитал книгу об Оксане Билозир "Белая звезда Украины".

- А ты меня назвал "белой вороной".

- Потому что из той книги, которую я прочитал, понял, что белой вороной Оксана Билозир была всегда, с самого детства. Каково оно, жить в семье человека, которого считали врагом народа и которому за это пришлось пострадать?

- Непросто. Мой отец – самый сильный, мудрый в мире человек. Самые родные в мире люди – это мой отец, моя мама. Мой отец – узник сталинских лагерей, и в то время, когда я росла, развивалась, это было очень тяжелой ношей. Нелегко быть дочерью врага народа.

- За что его лишили свободы?

- За то, что хотел свободной независимой Украины. Он боролся в подполье, во Львове, работал на железной дороге. Возил нелегальную литературу, перевозил интересных ярких политиков из Варшавы во Львов, из Львова в Краков, в Прагу. У них была такая структура, где они совместно работали, у каждого была своя задача. У папы был позывной "Дзюня". А "Дзюня", потому что он Владимир, Владзюня. Я когда впервые приехала в АТО и услышала позывные, у меня были такие эмоции. Папу вывезли в сталинские лагеря, когда ему было 17 лет. Кто-то сдал информацию, где они скрывались, а они должны были выехать в Прагу.

- А они знали, кто сдал?

- Отец мне об этом никогда не рассказывал. Отец мечтал о сыне. Когда я была маленькой девочкой, он мог меня посадить на колени и говорить мне: "Если бы ты была мальчиком, я бы тебе рассказал, Я бы тебе все тайники показал". Он 8 лет отсидел в сталинских лагерях. Строил Жезказга́н, работал вместе со старшим братом на урановых рудниках. Отец был малолеткой, и его отправили на кухню. У него была возможность лишний кусок хлеба взять, какой-то каши, и он ночью полз к тому бараку, где был старший брат, и его подкармливал.

- Как ты для себя определяла – где правда, где ложь? Вот ты знала, что Бандера герой, а вокруг одна шестая часть суши говорила, что он подлец. Как ты определяла для себя приоритеты тогда?

- Это было внутреннее ощущение. Это нельзя описать какими-то действиями. Отец очень мало об этом говорил. Единственное что, у него были проявления агрессии. Например, состоялась какая-то акция или политическое событие, и отец мог очень эмоционально, какую-то секунду на это очень эмоционально отреагировать. Когда он вернулся домой, ему было очень непросто. Он выехал из мира борьбы, а вернулся в мир тотального уныния, тотального уничтожения. У него тост всегда был: "За Украину, за ее волю, за честь и за народ".

- На железном поле рос цветочек – Оксана Билозир. Ребенок получил самое большое сокровище в своей жизни – пианино, которое приходилось возить с места на место, потому что нельзя жить на одном месте. Что такое запрет жить в больших городах?

- Не только в больших городах. Это принципиально было априори невозможно. Но даже более полугода мы нигде не были. Это чтобы не укоренялся, не находил себе друзей, не "обрастал". Если папа был с Галичины, со Львова, Тернополь – это моя маленькая родина, Сборов, районный центр, оттуда папа, то ему запрещалось въезжать на территорию Западной Украины, на территории Львовской, Тернопольской областей, до 76-го года. Мама всегда мечтала, чтобы я была певица. Она была у нас в семье певицей, ее называли волынским соловьем. Она была солисткой Волынского народного хора, очень много пела, и у нас в доме всегда были концерты. Она брала гитару, а потом, когда у нас появилось фортепиано, мама садилась, не зная нотной грамоты, не умея играть, что-то себе подбирала и сама себе аккомпанировала. Каждое воскресенье у нас были концерты. У нас была очень открытая семья. И каждые полгода тебя из этой среды просто вырывали и бросали в другое место. Преимущественно по полесским болотам. В такие городки, откуда невозможно было добраться ни машиной, ни автобусом, только "кукурузником". Добраться в Дубно, например, районный центр. Я так понимаю переселенцев, потому что это с детства у меня такие воспоминания – все собрать, мебель, то, что ты любишь. А как тяжело школу менять.

- А как происходило? К вам приходили и говорили "съезжайте!" или вы знали, что даже не стоит сильно распаковываться.

- Какие там вещи были? Что-то элементарное. Стол как реликвия всегда переезжал вместе с нами. Пианино появилось потом, переезжало мало, два-три раза. Тогда уже прошла оттепель, политическая. У меня вообще очень интересно. Папа – националист-бандеровец, а мама – первая комсомолка на селе. Как они сошлись, как они полюбили друг друга? Но время от времени у нас в доме возникали такие дискуссии. Потому что папа всегда говорил: "Что ты понимаешь о свободе?" А мама говорила: "Мне советская власть дала образование". Мама очень хорошо пела, и сказали, чтобы она поехала во Львовскую консерваторию прослушаться. Она уехала, и ей сразу сказали, что она может учиться, взяли на первый курс, дали общежитие и назначили стипендию. У мамы был большой талант, признание, но она не могла его реализовать. Судьба так сложилась, что я стала на ее тропу, и я продолжила эту мамину работу. Мама всегда жаловалась на мою бабушку Олю, что она приехала, такая окрыленная, сказала, что поступила во Львовскую консерваторию, а бабушка говорит: "Нина, ты очень хорошо умеешь петь, теперь научись в этой жизни что-то делать". Поэтому мама поступила в экономический техникум, всю жизнь была экономистом – я засыпала под счет.

- Когда я первый раз услышал "Одесса-мама, Ростов-папа", как говорили люди с уголовным прошлым, то никто не вспоминал, что говорили "Львов-сынок". Львов был очень русскоговорящим городом.

- Не был.

- Почему не был? Очень много было тех, кого прислали работать туда. В институтах, училищах было очень много русскоязычных педагогов. И военных было очень много. Оксану Билозир выделили как человека, который поет для своего народа, поет на своем языке. Все могло быть значительно проще – пой о комсомоле, о Ленине, иди к званиям, к наградам. Как это было?

- Я не могу полностью с тобой согласиться, потому что когда я попала во Львов, в училище, у меня были просто фантастические учителя. И это была та львовская элита, галицкая элита, которая получала образование в Праге, в Варшаве. Я застала еще то поколение преподавателей. Это был очень красивый украинский язык, изысканный, вышколенный. Диалекты они не употребляли, только в закрытом обществе. Это была большая внутренняя культура, которая показывает красоту наружу. Это была та среда, которая меня воспитала. Потом была Львовская консерватория. Это так же была эта элита. Это была украинская прогрессивная, национально-патриотическая, вышколенная, с высокой внутренней культурой элита. Конечно, было много россиян. Были русскоязычные преподаватели, но они преподавали историю КПСС и так далее. А все музыкальные, художественные дисциплины преподавали просто гиганты украинского просветительского национально-патриотического движения. Галичина была сохранена в те времена.

- Люди, которые преподавали, всегда получали наслаждение от общения с молодежью и того, что они отдавали часть своей души. Великий театральный педагог Валентина Ивановна Зимняя запрещала кричать на студентов. Она говорила: "Откуда вы знаете, вдруг перед вами народный артист Украины будущий?" Тогда педагоги видели в Оксане Билозир будущую народную артистку, будущую славу Украины?

- Может, кто-то и видел, но я этого не видела. У меня совершенно не была целью карьера. Искусство не было для меня карьерой, которое потом в итоге даст мне возможность зарабатывать. Первые костюмы "Ватры" мы шили сами, а обувь была поршни, на больших деревянных платформах. Это все была здоровая красивая чистота.

- А аппаратура откуда?

- Все это собрано было. Львов самопалом был очень прославлен. То, что нельзя было сделать в Украине, завозили из-за границы. Во Львове были военные заводы, и там можно было что хочешь сделать.

- У Лолиты Милявской я читал в райдере, что ее должна встречать "Ока" с мигалками. Она потом говорила, что она это писала для того, чтобы удостовериться, что ее райдер прочитали. А какие райдеры были у вас? Носили за собой аппаратуру?

- Заканчивается концерт. Я работаю с микрофоном. Мне надо было мой микрофон отсоединить, шнурок обязательно смотать, сложить в ящики. И у меня даже не возникало мыслей, что я звезда, а кто-то должен это сделать. Мне было приятно делать то, что я могу сделать сама: подготовить для себя рабочий инструмент, чтобы качественно выступить. У меня никогда не было приоритетом деньги зарабатывать.

- Если работаешь, они приходят сами.

- Они не то что приходят, а ты с радостью их получаешь. Я расскажу такой пример, как я поступала в дипломатическую академию. Когда начались политические процессы в конце 90-х годов, меня часто приглашали в качестве агитатора, я давала концерты в поддержку тех или иных кандидатов в народные депутаты. А когда я видела, что у меня часто это получается лучше, чем даже у какого-то кандидата, думала, а почему должна на кого-то работать? Почему я как представитель творческой элиты, причем украинской национально-патриотической, почему не могу это делать сама? Вот тут я думала. О деньгах я никогда не думала.

- Так рождалась политик Оксана Билозир?

- Наверное. И тогда я стала думать, куда мне можно пойти учиться еще раз. Потому что у меня были музыкальная школа, музыкальное училище и консерватория. 15 лет жизни я училась музыке. Надо быть ответственным, надо себя готовить к тому, куда ты хочешь поступить.

- У нас врывалась на эйфории Ляшко Злата Огневич, заходила триумфально, вместе с ПР, Таисия Повалий, пришли после Майдана Святослав Вакарчук, Руслана. Все зашли, немножко побыли и растворились. Оксана Билозир не заходила с помпой. Нигде не было размахивания флагом, хождения с трубой и барабаном. Оксана Билозир органично влилась туда, и я уже не помню Оксану Билозир не политика.

- Я просто училась тому, чтобы быть политиком. Поэтому я пошла в дипломатическую академию. Закончила ее, конечно, с красным дипломом. Номер моего диплома 45. Это был только второй выпуск нашей академии. И именно там я получила те знания, которые мне были необходимы, чтобы понимать, что такое государство, из чего оно состоит, какие есть инструменты внутри государства, институции, как они между собой координируются. Что такое ВР, что такое АП, что такое Кабмин, что такое местное самоуправление. Я все это видела, во всем этом была, но мне были необходимы точные знания, чтобы я понимала, как оно функционирует, для того чтобы эффективно войти в политику, если придет для этого время. Я этого не планировала, но училась, готовилась.

- А почему ты сказала: "Конечно, с красным дипломом"?

- Я все с красным дипломом окончила – училище, консерваторию. Школу я только 8 классов окончила.

- Это перфекционизм или это просто иначе не может человек?

- Просто так складывалось.

- Оксане Билозир всегда надо было больше всех. Надо было в Афганистан поездить. Сколько раз ты была в Афганистане?

- Дважды. Меня поставили перед фактом. Это была советская система, когда нас с Игорем Билозиром пригласили приехать в Москву, специально отправили в командировку в Москву. Такой был тогда центральный дом советской армии - ЦДСА. Это хорошее предложение также для нашего Минобороны, потому что должно быть такое идеологическое военно-патриотическое воспитание и поддержка морального духа. Это то, чем занимаются сегодня волонтеры. Нас пригласили в этот ЦДСА, где просто пахло войском. Сказали, что много заявок, заказов от наших бойцов в Афганистане. А украинцев там было очень много. У них абсолютно не было контактов с афганцами, потому что язык не знали. А выходцы из Средней Азии могли там общаться. 

- Чем отличались те бойцы от тех, у которых ты бываешь сегодня.

- Отличаются мотивацией. Наши бойцы - это воины света и добра. Сильные, мотивированные. Посмотрите на их лица – они все такие красивые. Я там очень много концертов дала. Были две волны поездок в АТО. Бойцы там реализовываются, защищают Украину. А в Афганистане принуждали. Ты воин-интернационалист, выполняешь свой долг. В Афганистане стояла 40-я армия.

- Ребята подходили, украинцы, ты же пела на украинском.

- Тогда были первые травмы, потому что я впервые увидела, что такое война, что такое колючая проволока. Что это такое, когда стреляют, сбивают. Когда ты едешь по дороге в БТР и надо быть внутри, потому что снайперы могли просто убить. Но я говорила, что нет, что люблю смерти смотреть в лицо. Мне всегда поднимали люки, между люками ставили матрас, я садилась, держалась за два люка, и вперед. Я много сотен тысяч километров проехала. Афганские газеты называли меня "Белая Ханум", которая ездит на БТР сверху.

- Я помню тот момент, когда Оксана Билозир позвонила мне и сказала: "Давай напишем песню". Песня "Черный цветок", которая тогда зацепила очень многих людей, и сегодня она работает. Это песня не за деньги, не ради денег. Я написал ее посреди ночи и отправил тебе на вайбер. Через секунду пришло одно слово: "Плачу". Откуда возникло желание спеть о вдовах, о молодых девушках, как оно родилось?

- Нашу историю, украинского народа, не мы себе писали. За нас всегда ее писали. Поэтому так много белых пятен. И поэтому так много нам сегодня нужно работать над своим сознанием, чтобы эти пятна заполнить теми историческими фактами и судьбой нашего украинского народа. Но в песнях она воспета. Возьмем сечевых стрельцов, уповские песни, колядки, щедривки, обрядовые песни, народные песни. Вот с того фольклора мы можем взять настоящую нашу историю, в разные времена. Увидеть, какая она была, какое отношение было украинцев в те времена к себе, как они себя позиционировали. Чем они жили, что они воспевали, то, что формировало их сознание на каждом этапе. Это уникальная вещь.   

- Почему нет у всего народа такого отношения ко всему этому, как у Оксаны Билозир? Почему нет желания гордиться этим, только вот теперь просыпается?

- Есть. Нельзя никого обвинять. У меня просто была возможность изучать музыкальную литературу, была возможность находиться в мире искусства, культуры. Это мой опыт. Поэтому, когда мы говорим о "Черном цветке", первая моя мотивация была, что эта женщина молодая, красивая, живет среди нас. Я тебе позвонила после поездки во Львов. Я тебе сказала, что мы выиграем эту войну, мы напишем свою победную историю, потому что мы ее уже пишем и расписываемся кровью наших детей. Но останется ли в этой победной нашей истории страничка, которая бы показала всю трагедию молодой красивой женщины, потерявшей мужа на войне, на своей родной земле, – вот это самая большая трагедия. Я хотела, чтобы мы ее поставили на пьедестал, потому что она сегодня – тот тыл, который мотивирует наших воинов. В непростое сложное время – и психологическое, и моральное. Исторические события, в эпицентре которых мы находимся, где много неправды, лжи, предательства, цинизма, мы в этом живем. Но нам надо иметь такую суть, и это было одним из моих мотивов, почему я должна после того, как была волонтером, переговорщиком, поехать в качестве певицы, артистки, политика, общественного деятеля. Мне хотелось общаться с теми воинами. Я даже говорила солдатам, что эта война пройдет, но мы должны остаться людьми. Наше сердце не должно стать жестоким, потому что мы не такие. И песня делает свое. Она уникальна.

- Неначе чорна квітка польова,

опалена жорстокими руками,

звикає жити молода вдова,

самотня жінка і самотня мама.

Вчорашня наречена юних літ,

усміхнена і створена любити.

Напевно, збожеволів білий світ,

якого розквітають чорні квіти.

Они продолжают расцветать, правда?

- Ты гениальный поэт. Такое откровение от тебя пошло, и оно очень простое. Твои все тексты - там нет вычурных слов, каждое слово, как слеза. Капает из глаз и просто в душу.

- Я сижу и любуюсь человеком, который говорит: "Давайте вспомним песни Колиивщины, Гайдамаччины, УПА, сечевых стрельцов и из этого выберем бисеринки. Выберем нашу историю". Лет двадцать еще прошло бы, если бы мы не получили Независимость, и у нас могло бы это все исчезнуть. Вот им удалось подавить в людях национальное сознание. Им удалось убедить очень большое количество населения, что украинский язык и принадлежность к украинской нации – это второстепенность. Сколько людей с украинскими фамилиями стали русскими? И теперь пять лет воюем, а я в Киеве иногда чувствую себя как в духовной эмиграции. Я слышу вокруг язык людей, которые воюют против нас. И говорят: "В Киеве всегда так разговаривали, какая разница". Как это побороть? Есть ли рецепт или снова запастись терпением и ждать еще 30 лет, ждать, пока вырастут те детки, которые уже легче будут говорить на украинском?

- Нам просто надо работать, действовать, показывать пример. Объединять вокруг себя людей своими поступками, плодами своего труда, мотивировать на какой-то дополнительный опыт.

- Если даже в украинской ВР этого нет. Сколько добивались, чтобы народные депутаты Украины начали говорить на государственном языке. Ты приложила к этому очень много усилий.

- Мы приложили.

- В то же время очень легко быть в оппозиции. Это "Геть, ганьба".

- И есть о чем говорить.

- Я часто вижу посты Оксаны Билозир в поддержку президента, в поддержку хороших дел действующей власти. И сразу после этого начинают хаять, писать комменты, после которых становится не очень хорошо на душе. Как с этим жить, как это побеждать для себя?

- Не обращать на это внимание. Надо уметь себя абстрагировать, потому что, как только ты зацепишься о некий камешек, который в тебя бросили, ты теряешь время. Опускаешь голову, вместо того, чтобы смотреть вперед. Мы сегодня еще не осознаем в полной мере, в какие времена мы живем, что мы смогли сделать, с 14-го года. Это невероятные изменения. Я работаю на сцене 40 лет и всегда была унижена тем, что я украиноязычная. Я всегда была в 2-3 ряду. Этим, украинским, пренебрегали. Его выхолащивали. Теперь же – какие красивые молодые исполнители. Они идут таким же путем, как я когда-то, когда, не имея украиноязычного репертуара, чтобы выбрать для себя, очень часто открывала сборники украинских народных песен и там искала песни, чтобы можно было их восстановить. Чтобы люди их любили и пели.

- Но почему при первой возможности бегут туда?

- Есть две стороны медали. Я говорила, что для меня деньги не были главным. Я видела результаты своей работы, и они были в той сфере, где Бог работает, – в человеческой душе. И для меня это был сильный мотив и порыв. И я хотела это все больше и больше делать. Есть люди в искусстве, которые сегодня сопереживают историю, возрождение своего национального государства. И они все делают для того, чтобы этот путь мы прошли все вместе. В единстве и в силе одной молитвы. А есть люди, для которых это не приоритет. Для них нужны деньги, шик, комфорт, телевидение и все, что из этого дальше вытекает.

- Я с Оксаной Билозир был во Львове на концерте, и я это запомню на всю жизнь. Спорткомплекс с выбитыми стеклами. Я помню, где мы переодевались. Я стоял столбиком у УФО, потому что это было единственное место, где можно было стоять. Я видел людей, которые шли к тебе с винилами начала 80-х годов.

- Это ж надо было сохранить те пластинки.

- Они же ждут тебя. И есть еще одна часть мира, где тебя так ждут. Я много работал в Америке, в Канаде. Куда бы я не приехал, там, где работает диаспора, я говорю: "Кого вы хотите видеть? - Билозир!" Я почему-то уверен, что тебе предлагали остаться, стать если не второй Квиткой Цисык, то первой Оксаной Билозир. 

- Было такое, в конце 80-х. Такое возможно было, когда была "Ватра", когда Игорь Билозир был нашим руководителем. Но у нас никогда даже такой мысли не возникло, предположить, что такое в принципе возможно. Я не могу без Украины. Я даже поеду куда-то на 3-4 дня и уже чувствую потребность. Так же, как я в Киеве, раз в месяц придумываю любой повод уехать во Львов. У меня спрашивают: "А где вы себя лучше чувствуете – во Львове или в Киеве?" Я говорю: "Я из Львова точно вылетела, но еще лечу". Но этот полет только там, где я нужна. Если я чувствую, что я нужна на востоке, следовательно, я на востоке. В центре – я буду в центре. Кто соскучился по высокому искусству, потому что я называю свое искусство высоким, я не могу позволить себе на фуршетах выступать. Это не для зарабатывания денег.

- Когда мы написали с тобой песню "Не зарабатывайте, ребята, на войне", я помню, как вы с Романом Недзельским ходили воевали, потому что ее просто убрали из эфира. Оксана Билозир может быть злой, жесткой к происходящему вокруг? Она может сказать своим соратникам, что вы делаете не так, что вы действуете не так? Ты можешь критиковать тех, с кем ты рядом?

- Могу, конечно. И даже это делаю. И в критике в свой адрес так же нуждаюсь. Когда ты слышишь критику, ты можешь себя через критику увидеть со стороны. Мы же не идеалы, все мы допускаем ошибки. Когда-то моя учительница мне сказала, что надо научиться говорить правду и говорить "нет". На моем сайте миллионы обращений, и мы каждому отвечаем. Но есть такие моменты, когда надо сказать "нет".

- Что можно сказать этой стране, которая в эту минуту смотрит на своего кумира, чтобы они были спокойны и знали, что завтра все будет хорошо.

- Мы сильные, мы страна успеха. Я хочу, чтобы мы это услышали. Потому что ведем эту войну, на которой гибнут наши сыновья, которых мы в любви вырастили, но они сильно мотивированы, они становятся сегодня самой лучшей армией в Европе, и они счастливы от того, что им есть кого защищать. Это мужское казацкое "вольная воля" сегодня работает. И оно работает там, где мы ведем войну. Ведя эту изнурительную, гибридную, несправедливую, нечестную, жестокую, циничную, брутальную войну по всем фронтам, начиная от души и сердца и заканчивая на поле боя, мы меняемся, мы ищем себя, свое место. Мы возвращаем себе историю. Мы делаем реформы, плохо, но мы их делаем. И они обязательно заработают, потому что мы стали на путь национальной, сознательной, сильной европейской страны. Нас никто не остановит в этом.

- Аминь.

 

видео по теме

Новости партнеров

Загрузка...

Виджет партнеров

d="M296.296,512H200.36V256h-64v-88.225l64-0.029l-0.104-51.976C200.256,43.794,219.773,0,304.556,0h70.588v88.242h-44.115 c-33.016,0-34.604,12.328-34.604,35.342l-0.131,44.162h79.346l-9.354,88.225L296.36,256L296.296,512z"/>