Юрий Бойко: Новоизбранному президенту придется ответить людям на вопрос, для решения которого его избирали, - как он собирается завершать войну

Юрий Бойко: Новоизбранному президенту придется ответить людям на вопрос, для решения которого его избирали, - как он собирается завершать войну
Фото из открытых источников

Юрий Бойко

Сопредседатель партии "Оппозиционная платформа - За жизнь", народный депутат

Кужеев: Сегодня в "Большом интервью" сопредседатель партии "Оппозиционная платформа – За жизнь" Юрий Бойко.

Добрый вечер. С теми событиями, которые сейчас у всех на устах, с телеканалом "112 Украина", как вы для себя оценили вот этот ночной обстрел фасада нашего здания?

Бойко: Вообще к этому все шло. Надо понимать, что предыдущая власть так раскочегарила волну национализма и радикализма, что что-то должно было произойти. Вспомните: убийства журналистов Шеремета, Бузины, расстрел и убийства нацгвардейцев возле ВР. Никого же не нашли, никого не наказали. Вот эта безответственность, безнаказанность и привела к тому, что потом уже мы услышали: ну а чего не обстрелять телеканал? К счастью, никто не пострадал, но этот акт запугивания, террористический акт – это визитная карточка уходящей власти, которая, собственно, породила всех этих бандитов, которые чувствуют себя спокойно на наших улицах. Мы будем требовать, чтобы этот теракт был расследован, чтобы виновные были наказаны, и первая ВСК в новом парламенте будет посвящена этому.

- Вы видите сейчас какие-то меры, которые необходимо предпринять для того, чтобы эта волна остановилась?

- Вообще надо наказывать за подобные преступления, искать виновных и привлекать их к ответственности. А этого же ничего не было. Ни одно преступление, о котором я сказал, ни один теракт, ни одно убийство не были расследованы должным образом, и виновные не были наказаны. Посмотрите, что произошло с убийством Кати Гандзюк в Херсоне? Исполнителей посадили, а где заказчики? И когда общество видит, что они остаются безнаказанными, – это самое страшное. Это порождает хаос, неуверенность в завтрашнем дне у людей. А что касается журналистов, то вообще ситуация драматическая, потому что вот такие попытки запугать журналистов, чтобы они не говорили правду, чтобы они не имели собственного мнения: "вот будете говорить плохо (с точки зрения радикалов, националистов) – с вами будет то же самое". Роль государства – вот это пресекать. И это и будет, потому что так не может жить общество. Общество, в котором нет свободы слова, – обречено. И еще раз повторю – первая же следственная комиссия в ВР, на первом же заседании, будет создана по случаям терактов в отношении телеканалов.

- Вот вы уже заглянули в будущий созыв нового парламента. Давайте пять главных задач, учитывая то, что партия ваша на втором месте в этой гонке.

- В первую очередь, парламент должен сделать выводы из тех ошибок и провалов, который допустил ушедший в отставку парламент. Потому что такого безответственного отношения к нуждам людей, к тому, что их реально волнует, не было никогда. Политические декларации, какие-то резолюции, какие-то ратификации, а законов, которые ждали люди, – не было. А люди ждут остановки тарифного геноцида, принятия законов, которые бы остановили войну, потому что у нас парламентско-президентская республика, и парламент в стране главный. И без решения парламента президент не имеет возможности провести практически ни одного решения. Естественно, люди ждут снятия неприкосновенности с депутатов, президента и судей. И мы этот закон поддержали в первом чтении, и мы сейчас за него проголосуем, потому что на самом деле люди устали от того, что есть неприкосновенность в стране, и они хотят, чтобы все отвечали по закону. И эти чаяния людей мы должны реализовать, поддержать. И первоочередными будут вот эти законы. А следственная комиссия будет организована по фактам запугивания журналистов и террористического акта в отношении канала "112 Украина".

- Сколько времени может понадобиться для того, чтобы реализовать намеченное?

- Если есть политическая воля, то можно сделать быстро. Мы очень быстро можем принять законы о снятии неприкосновенности с депутатов, судей и президента. Потому что первое чтение он прошел, должен быть внесен в парламент, и проголосуем очень быстро. Касательно мирных инициатив – здесь нам потребуется определенная подготовка, потому что законопроекты, которые были внесены нами в старый парламент после подписания минских соглашений, с учетом прошедшего времени требуют корректировки. Но это тоже мы сделаем быстро. Потому что иначе страна не может двигаться вперед, если не будет решен вопрос завершения войны. И эти радикалы, националисты, которые сегодня пытаются запугать журналистов, очень боятся того, что страна встанет на мирный путь – тогда они будут не востребованы, и тогда они лишатся удовлетворения своих политических амбиций.

Новости по теме

- После выборов нового президента нет существенного продвижения в урегулировании ситуации на востоке. Как думаете, почему?

- У нас есть своя позиция: мы считаем, что без прямых переговоров с противоборствующей стороной не будет завершения войны. Мир вообще не придумал иного сценария завершения военного конфликта, если нет военного сценария, а его нет, кроме как проведение прямых переговоров. И мы по этому пути идем. Собственно говоря, мы уже не только говорим, а уже и делаем. И прямые переговоры, которые состоялись с руководителями непризнанных республик и по результатам которых освободили четырех пленных, – это большой шаг вперед. Это показывает, что мы практически действуем. И считаю, что новоизбранному президенту через какое-то время придется ответить людям на вопрос, почему, собственно говоря, его и избирали: как он собирается завершать войну. Потому что одно дело громкие заявления, а другое дело – кропотливая, но крайне нужная для общества работа по поиску компромиссов, о том, чтобы сесть договориться за столом переговоров. И вот это придется делать, и с нашей стороны мы будем делать все для того, чтобы эти переговоры состоялись. Дело за властью.

- Найдет ли положительный отклик в обществе вот такая инициатива прямых переговоров?

- Безусловно. Уже больше половины людей выступают за прямые переговоры с непризнанными республиками, с РФ, для того, чтобы закончилась война. Я скажу из собственных наблюдений: чем ближе к линии фронта живут люди, тем жестче они ставят вопрос. Я на прошлой неделе был в Светлодарске, это знаменитая Светлодарская дуга, два километра от линии фронта, рядом поселок Зайцево, так там люди ставят вопрос не "завершите войну", а "Когда вы завершите войну? Мы шесть лет живем под обстрелами. У нас уже дети выросли, которые с грудного возраста знают, что такое снаряды. Завершите войну, и когда вы это сделаете?". И поэтому мы обязаны ответить на то, что хотят люди. А львиная доля граждан Украины, подавляющее большинство, хочет завершения войны. Поэтому мы идем правильно.

- Реинтеграция Донбасса – прежде всего это не только территория, о чем много говорится, это еще и борьба за людей, за их сознание, за их мировоззрение. Существует ли какой-то, возможно, рецепт, чтобы достичь такого понимания и принятия такой позиции?

- Подавляющее большинство людей, в том числе и на неконтролируемых территориях, хотят возвращения к нормальной, предсказуемой жизни. Когда человек знает, что у него есть рабочее место, отводит детей в школу, не стреляют, нет комендантского часа, он планирует отпуск. То есть люди хотят нормальной, человеческой жизни, и наша задача ее принести. Возвращение людей в Украину как раз будет базироваться на том, что мы их возвращаем к нормальной жизни. Где нет комендантского часа, обстрелов и каких-то трагедий. Это для них ключевое, и мы это доносим.

- Возможно ли это решить уже в этом году? Или это все же на далекую перспективу?

- Я считаю, что мы должны сделать все, чтобы как можно скорее остановить стрельбу, как можно скорее вступить в прямые переговоры, вернуть пленных всех, и тогда будет понятно, что у нас серьезные намерения, и тогда будет открыт диалог дальше по минским соглашениям. Это надо делать очень быстро – люди устали ждать.

- Какой механизм этого?

- Прямые переговоры. Мир другого не придумал. У нас нет примеров в мире, когда война бы заканчивалась миром без переговоров противоборствующих сторон. Да, нужны посредники, да, должны быть гаранты достигнутых договоренностей, но львиную долю вносит та сторона, которая хочет достичь мира. То есть мы, Украина.

- А разговоры о минском, нормандском, даже будапештском формате?

- Минский формат работает сейчас. Какое-то время он был заблокирован. Нормандский формат – это своего рода политический зонтик над теми договоренностями, которые будут достигнуты путем прямых переговоров, – он нужен. А будапештский меморандум здесь вообще ни при чем, потому что там нет юридически обязывающих пунктов, которые можно было бы использовать в этой ситуации.

- Война – это еще и "кому война, а кому мать родна". Это еще и один из способов коррупционной наживы. И тут, учитывая скандалы в том же "Укроборонпроме", и не только в нем, – какова природа этих явлений? Что предлагаете, как с этим бороться?

- Абсолютно циничная ситуация, когда с криками "давайте поможем армии, давайте поддержим солдат" этих солдат и обворовывают. Люди в регионах задают вопросы: вот с нас берут военный сбор, 1,5%, кому мы этот сбор отдаем? "Укроборонпрому", коррупционерам, которые там сидели? Куда пошли деньги народа? А сумасшедший военный бюджет, под 200 миллиардов? Куда он пошел? Я был в Лозовой, на предприятии, которое производит сельскохозяйственную технику и корпуса для бронетранспортеров. Для меня было откровением, что, оказывается, "Укроборонпром" не платит им за корпуса уже пять месяцев. Они сделали продукции, а им не платят, при том, что есть бюджет. То есть кражи идут везде, что цинично. Нажива на войне – это самое страшное, что может быть. Потому что люди, которые сидят на передней линии, смотрят на этих пацанов, которые покупают дорогие машины, дорогие квартиры, ведут разгульный образ жизни, а у них каждый день гибнет кто-то. Я считаю, что это самое страшное, что может быть, – воровство на войне. И я убежден, что все виновные в этом, причастные к этим кражам должны быть привлечены к строжайшей уголовной ответственности. Более того, это настоятельное требование всех людей, которые искренне не понимают, куда они вообще отдают военный сбор и куда идет бюджет. Обирают пенсионеров, инвалидов, страна из кожи лезет вон, чтобы обеспечить солдат, а в это время их обворовывают.

- Отдельная тема – это ваши визиты в Москву. И те скандалы, которые их здесь сопровождают внутри Украины, в том числе в медийном пространстве. Почему, по вашему мнению, РФ не общается, возможно, пока не общается с официальными властями Украины, например, по поводу того же мира? И почему только с вами ведут разговоры, а не с кем-то другим из оппозиционного лагеря?

- На самом деле нет инициативы со стороны украинской стороны. Понятно, была уходящая власть, была партия войны в парламенте, было использование военной темы как предвыборная риторика ушедшего в отставку президента. Они жили и эксплуатировали тему войны для того, чтобы объяснить все кражи, экономические проблемы, провалы во внутренней политике. Ситуация была абсолютно понятной. РФ, когда мы приехали к ним, рассматривали в основном только экономические вопросы, потому что у нас остановились десятки предприятий из-за потери российского рынка. Это сотни тысяч рабочих мест, которые потеряла наша страна. Исторически наши товары были востребованы на российском рынке, и первый вопрос у нас был о том, чтобы вернуть наши товары в Россию. Происходила дикая ситуация. С криками о том, что Россия агрессор, с принятием десятка деклараций, осуждающих Россию, агрессию, истерик парламента и уходящей в отставку власти, на самом деле в Россию продавали товаров на 4,5 миллиарда долларов (за прошлый год продали), а купили у России на 7,5 миллиарда. То есть отрицательное сальдо минус 3 миллиарда долларов – мы отдали из нашей экономики в более сильную экономику. Стоял вопрос о том, чтобы выровнять этот баланс. Потому что дальше, когда мы отдаем валюту в другую страну – падает национальная валюта у нас, правительство бежит в МВФ и кричит: дайте нам денег, у нас падает национальная валюта. А они говорят: мы вам дадим кредит, но вы поднимите тарифы, уменьшите социальные выплаты. И те тупо шли на все условия. Потому что у них мозгов не хватало выровнять торговый баланс – покупать столько же, сколько и продавать, и не отвлекать валюту из страны. И первый вопрос у нас был об этом в Москве, поскольку это очень серьезная проблема для нашей страны. И я рад, что во время второй встречи с премьер-министром, которая состоялась на этой неделе, мы договорились уже по конкретным заводам и предприятиям, которые будут возвращены на рынок РФ. Мы восстановили этим решением примерно пять тысяч рабочих мест и получили рынок в России примерно на 100 миллионов долларов. Это первый шаг, и дальше мы будем идти шаг за шагом по этому же пути: по возврату наших предприятий на рынок России. Очень много заводов этого хотят, поскольку они, потеряв этот рынок, потеряли рабочие места и возможность увеличивать зарплату, перевооружать свое производство и т.д.

А второй жизненно важный этап – снижение стоимости газа, потому что когда русский газ покупают не по прямому контракту, а делают некий виртуальный реверс, по документам, и завозят его из Европы, причем на сто долларов дороже, и эти сто долларов ложатся на коммунальные тарифы, на все цены, которые зависят от газа, то возникает вопрос, кому это выгодно? Людям это невыгодно. Это выгодно тем крикунам, которые кричат, что слезли с газовой иглы, а на самом деле берут тот же газ, только не по прямому контракту, а через Европу, через фирмы-посредники. Но это абсолютно не касается народа. Поэтому наша задача – прямые контракты. Снижение стоимости газа будет сразу на 25%. А это значит, что у нас будет снижение цен на коммуналку и на все товары. Я был на прошлой неделе в Изюме, в Харьковской области, на хлебокомбинате. В хлебе газ стоит 70% себестоимости. И если, как мы договорились, что себестоимость газа для населения у нас будет не 8000, как сегодня, а в два раза меньше, 3800, то булка хлеба сразу будет не 15 гривен, как сегодня, а 10. Для любого человека в стране, который тяжело живет, – это существенно. Поэтому это прикладная часть, которая у нас рассматривалась. И в августе мы заключим прямой контракт, причем это будет контракт между "Газпромом" и предприятиями Украины. Не будет никаких посредников, никаких компаний, которые в прошлой власти были, у ушедшего в отставку президента, когда из России заводили через трейдеров, близких к окружению президента. Это будут прямые контракты, и газ будет дешевле, и товары будут дешевле. И коммуналка будет дешевле. Второй вопрос сложнее – это вопрос нового контракта по транзиту российского газа нашей территорией. У нас 31 декабря заканчивается транзитный контракт, и это беда для страны, потому что если ГТС не будет загружена газом, то это и потери бюджета на 3 миллиарда долларов, это потеря 50000 рабочих мест, а самое главное, что это нарушает баланс газоснабжения всей страны. У нас осталось критически мало времени, и мы это обсуждали. Есть два варианта, и, на наш взгляд, самый реальный и жизненный вариант – это создание трехстороннего Консорциума по управлению государственной ГТС, с обязательством ее загрузки. Этот консорциум будет представлен Россией, как поставщиком газа, Украиной, как транзитером, и странами ЕС, как потребителями. Вот это, на наш взгляд, самый критически важный вопрос. Времени мало. Вот тут как раз нужно присутствие власти. Если по заключению контракта закупки власть не нужна, там будут прямые контракты и хозяйствующие субъекты, то здесь нам придется настраивать правительство, которое будет, для того, чтобы они могли заключить этот контракт.

- Какие-то сигналы положительные уже есть, из Европы или из Москвы?

- Из Москвы они готовы рассматривать – мы же это уже обсудили. Понятно, что у них есть обходные газопроводы, понятно, что есть увеличение потребления газа в Европе, но они понимают, что надо ГТС Украины сохранять. Они хотят понять, на каких условиях, и какую модель мы предложим. И это должна быть наша инициатива, потому что у них "за шиворот не капает", они себе газопроводы построили и достраивают сейчас и обеспечивают Европу входными газопроводами. А проблема у нас, поскольку пять лет болтали, обменивались угрозами, судами и не понимали, что через полгода заканчивается транзитный контракт, и надо что-то делать. И продолжают те, которые остались на своих рабочих местах, те же голословные заявления. Наверно, они понимают, какая угроза стоит перед страной, но делают вид, что ее нет. А угроза реальная. Мы должны от нее уйти и заключить новый транзитный контракт.

- Допустим, Россия дает этот дешевый газ. Как тогда быть с обязательствами перед МВФ насчет тех тарифов, о которых вы говорили? И с ценой на газ, которую нужно удерживать в европейских пределах? Как будет выстраиваться дальнейшее сотрудничество с этим институтом?

- Россия не дает дешевый газ. Руководитель "Газпрома" спрашивает: а зачем вы это делаете? Вы берете наш газ, он заходит в вашу страну с восточной границы. Вы его потребляете, но при этом показываете по документам, что газ к вам пришел из Австрии, куда он заходит из Украины через Словакию, а потом в Австрии, на хабе, он оседает. 44 доллара транзит по Украине, 19 долларов транзит по Словакии плюс 19 долларов обратный транзит по Словакии, и по документам он зашел в Украину. Плюс 100 долларов. Поэтому никакого дешевого газа нет. Есть экономический расчет. Берем по прямому контракту на восточной границе и не переплачиваем 100 долларов вот этого виртуального реверса, который показывается по документам. Его на самом деле нет, а на этом наживались фирмы, которые сидели на теме этого реверса. Поэтому мифа о дешевом газе нет. Есть просто экономический расчет и прямой контракт. Это и есть минус те 25%, о которых говорит российская сторона. Я был дважды министром энергетики. 2011 год – у нас работает программа с МВФ, 7,5 млрд и мы готовились получать второй или третий транш. Приходят чиновники из МВФ и говорят: мы хотим продлить программу, но вы должны поднять стоимость газа для населения на 30% (не в 8 раз, как сегодня) перед этим отопительным сезоном и перед следующим на 25%. Я говорю: мы этого делать не будем, потому что мы получим долги. Люди перестанут платить, и тот миллиард долларов, который мы от вас получим, мы получим в виде долгов, что, собственно, и сейчас произошло: 60 млрд задолженность людей за коммуналку, причем львиная доля – это задолженность за газ. Поэтому здесь надо просто выбирать – или ты работаешь на МВФ, или ты работаешь на своих граждан. И все эти рассказы о том, что работа с МВФ свидетельствует о благонадежности страны, – это миф, обман людей. Сегодня МВФ работает с 33 странами мира, из которых три страны – европейские. Это мы – на 4,5 миллиарда долларов программа, Молдавия на 90 миллионов долларов, и Босния и Герцеговина на 120 миллионов. А остальные 30 стран – это страны Африки. Поэтому этот идиотизм, который породила уходящая власть, сказав, что нам критически нужен МВФ, – это неправда. Мы без него жили в 2011-2013 годах. Поэтому если выгодно с ними работать – надо это делать. А если нет, то надо отказываться, как сделали мы в 2011 году, когда было требование поднять цены на коммунальные услуги. И точно так же будет сейчас: не хотите с нами работать – мы не какие-то побирушки. Это они нас превратили в страну, которая ходит и побирается по миру. И любой кредит, который дают, – это национальным праздником в стране становится. У нас должна быть национальная гордость, у нас есть мощная экономика, будет мощная экономика, поскольку база хорошая есть, и мы будем выбирать путь, который нужен нашим людям, а не МВФ.

- Вы предложили снизить цену на газ в одном из своих законопроектов. И это, опять же, противоречит рекомендациям МВФ. Насколько реально голосование, принятие этого законопроекта?

- Как можно поднимать цену на коммунальные услуги, энергетику для людей, когда им нечем потом платить, когда люди отказываются от газа и переходят на отопление дровами? Их отбросили на полтора века назад – зачем нам нужен такой МВФ? Что за сказки они нам рассказывали, что у нас без МВФ нет развития и нет будущего? У нас нет будущего, если не закончится война – это правда. А МВФ нам как подспорье может быть, если это выгодно Украине и выгодно гражданам, и они не унижены этим. А если идет такое тупое давление со стороны МВФ, то пусть они финансируют другие страны – мы разберемся как-то сами и сами справимся. Я убежден, что мы эту проблему решим.

- А как так случилось, что до начала 1990-х желтые трубы в поселках и городах поднимали настроение людям и были свидетельством определенного достатка – газ заходит в помещение и не надо уже сараев с углем, с дровами. И сейчас снова возвращение к тем временам. Как это произошло?

- К сожалению, да. Так случилось, потому что подняли в 8,5 раз стоимость газа для населения. Подняли стоимость украинского газа, сказали, что это реформа. Они просто обобрали всех людей, и я сам видел, как в селах люди закрывают газ, потому что не могут платить. Идут в свой же сад, рубят дрова и топят дровами, как в позапрошлом веке. А когда я был председателем "Нафтогаза", министром энергетики, когда в село или в город приходил газ, то это цивилизация. Это значит, что начинает развиваться бизнес, это значит, что начинает развиваться промышленность, улучшается экология, это добро и цивилизация. А уходящая власть отбросила людей в бедность, нищету, рубку дров, и, конечно, мы это устраним, поломаем. Так люди не могут жить. Я приехал в Киевскую область, а там бабушка с тремя внуками закрыла газ и ходит в свой сад, режет ветки и топит. Что это за идиотизм? Что они натворили со страной за пять лет, что людей опустили в такую бедность, в такую прорву? Мы это устраним, однозначно будут снижены тарифы, в два раза, чтобы люди могли платить. Субсидий будет не так много, но их хватит для тех, кто действительно не может платить. И люди будут пользоваться благами цивилизации, как это было раньше.

- Как только оппозиционер попадает во власть, как это было последние, например, десять лет, то сразу исчезает риторика о том, что собственной добычи нам хватит. Если вспомним прежнюю власть, которая была тогда в оппозиции, то на всех ток-шоу звучали такие парадные высказывания, что украинского газа хватит, да еще и можем кому-то продавать. Где он, этот собственный газ?

- Газа собственной добычи действительно хватает для населения, и это правда. "Укргазвидобування" добывает чуть более 15 миллиардов кубов, и примерно столько же потребляет население страны. Это конфорки, индивидуальное отопление. Я не беру сейчас теплоэнерго, которые берут газ импортный. Но для собственных нужд, для населения этого газа действительно хватает. И нельзя было предыдущему правительству Яценюка, сегодняшнему правительству идти на поводу у МВФ, когда взяли и тупо начали поднимать стоимость газа собственной добычи – 2, 5 тыс. гривен, причем это и себестоимость, и налоги, и инвестиции, до 8, 5 тыс. гривен. Кто дал им право? Сказали, что субсидии всем хватит, потом поняли, что всем не хватает, потом начали бюрократические процедуры, для того, чтобы не давать людям субсидии. Придумали разную ерунду, люди томились в очередях, а на самом деле никто не давал права поднимать стоимость газа выше себестоимости. Газ – людей, а не их.

И то, что это цинично назвали реформой, и разного рода грантоеды поддерживали их – это мы прекратим сразу. Он будет стоить доступные деньги, которые, в принципе, человек сможет платить. Когда я был министром, газ стоил 400, потом подняли до 600 гривен, но не 8,5 тысяч, как брали с людей. Поэтому это абсолютная чушь и глупость, которая будет сразу отменена, – эти драконовские тарифы.

- Вы упомянули о субсидиях. Их надо будет сохранить?

- Для тех, кто не может платить, – конечно. У нас даже когда газ стоил 600 гривен, в 2013 году, у нас субсидий было примерно 2 миллиарда гривен по стране. Даже тогда были люди, которые не могли платить. Но это не 60-70 миллиардов, как сегодня, когда всю страну посадили на субсидии, а потом начали обрезать, когда поняли, что не хватает. Это будет действительно для людей, которые не в состоянии платить. Но сама цена газа будет значительно ниже. Она будет максимум 3800 гривен.

- Если бюджет у нас идет с постоянным дефицитом, каким тогда образом поднимать экономику?

- Он и будет идти с дефицитом. У нас идут выплаты только силовикам, с абсолютно понятной для них ситуацией, когда они строили полицейское государство с бедным населением. У нас все бюджеты принимались за счет пенсионеров. Пенсионерам замораживали пенсии, а увеличивали выплаты силовикам. Причем я даже армию не беру. Это прокуратура, суды, АП, СБУ, полиция. И что, у нас улучшилась ситуация борьбы с коррупцией, стало людям безопаснее ходить по улицам? Да нет. Их кормили, чтобы защититься от своего народа, который голодает, который находится уже за чертой бедности. И вот это придется коренным образом менять. Когда придется социальную поддержку увеличивать, уменьшать выплаты силовикам, останавливать войну, уменьшать военный бюджет, потому что он высасывает всю страну. Останавливать эту безумную коррупцию, которую расплодили везде, – страна на первом месте по коррупции в Европе. И тогда хватит денег.

- Тогда каким образом повышать уровень жизни этих самых пенсионеров? Плюс еще социально незащищенные слои населения. Здесь уже "на вчера" этот вопрос надо было решать.

- Конечно. Пенсионеры всегда жили тяжело – тут надо быть объективным. И когда я три-четыре года назад с ними встречался – видно было, что им было тяжело. Но когда я встречаюсь сейчас с ними – то перед тобой стоят уже голодающие люди. Они реально начали голодать, потому что 600 тыс. пенсионеров в стране живут на пенсию 1500 гривен. Приходит женщина и говорит, что у нее пенсия 2000 гривен, а квитанция на лечение – 12-15 тыс. Типичная ситуация. Или квитанция на оплату коммунальных услуг – 1200 гривен. Вот до чего они довели и доруководились, и, собственно говоря, отчего их и вышвырнули. И президента, и парламент, и сейчас правительство пойдет. Потому что они издевались пять лет над людьми. Рассказывали одно, а делали совсем другое. И пенсионная реформа, которую и реформой назвать нельзя, и медицинская псевдореформа – это все было направлено на то, чтобы ухудшить жизнь людей. Люди от этих реформ получали только дополнительную бедность. И нам придется убрать бедность, и мы знаем как. В первую очередь – снижение коммунальных тарифов, жесткий контроль над ценами, снижение цен на энергоносители, чтобы снизились цены на товары первой необходимости, и поддержка социально незащищенных: инвалидов, ветеранов, чернобыльцев, пенсионеров, всех тех, кто действительно нуждается в поддержке. Это путь, который нужен для страны.

- 15 сентября предстоит подать проект бюджета в новую ВР. Это чей будет проект бюджета: правительства Гройсмана или к тому времени уже успеют создать новый Кабмин? По какому бюджету тогда в 2020 году жить стране? Кто его будет писать?

- Я думаю, что бюджет будет подавать новое правительство. Потому что правительство, которое три года работало, ни разу не отчиталось перед парламентом, потому что нечего было сказать. Они ничего хорошего придумать не могут. Они могут придумать только бюджет, по которому опять обобрать пенсионеров и заплатить лишние деньги прокуратуре и полиции. На самом деле надо новое правительство и новый бюджет, который бы был социально ориентирован, был бы честным и помогал людям.

- Будете ностальгировать по VIII созыву? Какие-то приятные воспоминания остаются или лучше уже оставить в прошлом?

- Этот парламент принял законы, которые можно перечислить на пальцах одной руки, которые были бы полезны для страны. А в основном он жил абсолютно отдаленной от граждан Украины жизнью. Они жили в каком-то аквариуме, в котором были их политические амбиции, какие-то свары, какие-то разбирательства между собой. Они вообще не обращали внимания на то, что нужно людям. И тот уровень колоссального недоверия, который проявился у людей к ним, к остаткам правящей коалиции, к руководству парламента, закономерен. Потому что так по-хамски с народом, как обходились они, не обходился ни один парламент. И во втором туре 73% за нового президента и 24% президенту, который ушел в отставку, – это приговор не только президенту. Это приговор парламенту, который жил своей обособленной жизнью. И полностью дискредитировал себя. И правительство, члены которого хвалили друг друга, а в это время люди скатывались в нищету. Поэтому ностальгии никакой нет. И ведь парламент разогнал не новый президент – его разогнал украинский народ. Никакой бы суд не принял решение по роспуску парламента, если бы не видел, что этого хотят 90% граждан Украины. Поэтому это закономерный итог бездействия и антинародной политики, которую этот парламент проводил на протяжении последних пяти лет. Я очень надеюсь, что новый состав парламента, посмотрев, как закончил этот состав, сделает вывод, что надо думать о людях, а не о своих политических амбициях.

- Вы верите, что традиционные грабли куда-то исчезнут?

- Я думаю, что в любом случае парламентарии, которые сейчас приходят и придут после выборов, сделают выводы. Это был чисто военный парламент – он был избран на пике военного конфликта. И когда настали экономические проблемы – они просто не понимали, о чем идет речь. Они не понимали, что делать. Ему давно надо было уйти, еще два года назад мы говорили, что давайте не будем мучить народ, переизберемся, сложим мандаты – мы были готовы к этому. Но они цеплялись до конца за эту кормушку, за свои программы, должности и не хотели уходить. И приговор им вынес украинский народ.

- В следующем составе вы смотрите на своих конкурентов – что там, сплошь лауреаты экономических премий баллотируются?

- Я не хочу давать комментарии о тех, кто баллотируется от тех партий, которые нас окружают, но я могу сказать о своих коллегах. Мы пять лет были в оппозиции, жесткой. Мы не голосовали ни за один бюджет, который обирал пенсионеров. Мы видели, что стало с теми парламентариями, которые купились на какие-то программы, подачки и обманули своих избирателей, и чем они заканчивают сейчас. И для нас идеология на первом месте. Мы не допустим, чтобы наш избиратель разочаровался в нас. Мы будем делать все для того, чтобы помочь людям. На президентских выборах за меня проголосовало 2 млн 200 тыс. человек. Я и мои коллеги не имеем права подвести их и обязаны сделать то, что они мне велели, доверили. Это принести мир в страну, поддержать социально, убрать эти драконовские тарифы, что мы и делали в Москве, чтобы выполнить решение своих избирателей. И мои коллеги полностью разделяют такую позицию.

- Вы упомянули о скандалах и распрях на общепарламентском уровне. Сейчас говорите об избирателе. Но не кажется ли вам, что оппозиционно настроенный избиратель дезориентирован именно из-за раскола в оппозиционном блоке: "Оппозиционная платформа – За жизнь", отдельно "Оппоблок". Есть какие-то перспективы для объединения?

- Мы ж проводили переговоры еще когда были президентские выборы, потому что народ требовал создания единого оппозиционного фронта. И они искренне не понимали, что мы там делим, поэтому мы и объединились с партией "За жизнь", наша часть "Оппозиционного блока". А та часть "Оппозиционного блока", которая ориентируется на бизнес, договорилась с Порошенко, что не будет единого кандидата от юго-востока. И сделали все для того, чтобы его не было. Потому что если бы был единый кандидат от юго-востока, то Порошенко, по социологии, вообще бы не попадал во второй тур. И расколов нас, выдвинув своего кандидата, от бизнеса, они достигли своего – я не попал во второй тур благодаря их раскольническим действиям. Я вижу, что и дальше для них бизнес на первом месте. И когда объединились Коломойский с Ахметовым и создали этот политический проект, который подхватил бренд "Оппозиционного блока", то сейчас я вижу, что там никакой идеологии нет. Там идет защита своего бизнеса, и они действуют только исходя из бизнес-интересов. Поэтому я всем избирателям говорю: наш номер "Оппозиционная платформа – За жизнь" – это номер 6. Там я, Рабинович, Медведчук, реальная оппозиция, которые реально пять лет боролись за права наших избирателей, против тех идеологических гадостей, которые придумывал старый парламент. Поэтому наш номер 6, под шестым номером мы находимся, и там настоящая оппозиция. И я прошу это учесть.

- Сейчас сообщают об учащении случаев провокаций относительно ваших ячеек, штабов. Почему так происходит?

- Идет грязная политическая борьба. Они понимают, что они проигрывают, и пытаются билборды вешать ложные, пытаются препятствовать раздаче нашей наглядной агитации. Наняли радикалов, которые громят приемные. В Харькове уже было четыре нападения на мою приемную, которую я открыл две недели назад. Избивают наших агитаторов. По этому поводу у нас есть жесткая реакция. Возбуждаются уголовные дела – мы их доведем до конца, потому что мы защитим своих людей и тех, кто пошел с нами. Эта истерика, агония и ненависть – следствие слабости. Я считаю, что они плохо закончат, потому что они обманули людей, во-первых, на президентских выборах, и они пытаются сейчас этот же фокус повторить. Но люди разбираются и понимают, где правда. И в этом наша сила.

- Но разные социологические службы продолжают давать вам второе место в рейтинге всех политических сил, которые борются за место в парламенте. И там даже цифра меняется в сторону увеличения. Чем это объяснить?

- Это объясняется тем, что у нас есть своя позиция по вопросам, которые очень важны для людей. У нас четкая позиция по миру, мы уже о ней говорили – это прямые переговоры. И мы не отходили от этой позиции пять лет. И мы не только говорим – мы это реализуем. Мы вышли на прямые переговоры, мы поехали в Москву, мы возвращаем нашего производителя на рынок России, и люди видят, что мы делаем. Мы не просто говорим, ходим на ток-шоу и выступаем, а делаем реальные вещи, которые понятны и близки нашему избирателю. И поэтому растет доверие к нам, поскольку мы реальная политическая сила, которая выполняет то, что обещала.

- То, что выборы будут проходить в разгар лета, каким-то образом может повлиять на явку? Кто-то, возможно, в отпуске, кто-то на заработках.

- Действительно, явка будет ниже, чем на президентских выборах, – президентские выборы для людей более значимые. А второе – то, что это происходит в разгар летнего сезона, и очень много людей, особенно молодежи, будет в отпусках. Но я считаю, что явка будет достойная. Потому что люди хотят изменений, понимают, что надо менять старую власть – парламент, правительство, и очень многие хотят идти на выборы. Я надеюсь, что люди придут и сделают свое волеизъявление. 

- Как остановить миграцию за пределы страны? Прежде всего трудоспособной молодежи.

- Очень большая проблема – у нас уже 5 миллионов трудовых мигрантов. Причем 2,5 миллиона уехали в Россию, а 2,5 миллиона в Европу. Я в начале недели был в Александрии Кировоградской области на процветающем предприятии, которое производит мебель. Директор сказал, что основная проблема у него – отток кадров. Профессиональные люди уезжают. Здесь зарплата 8-10 тыс. гривен. Уезжают в Польшу, Чехию – там дают 25. И если не будет достойной зарплаты здесь, то нас ждет плохое будущее. Поэтому рабочие места, достойная зарплата, поддержка реального сектора экономики, а не беготня за кредитами – это то, что будет в основе нашей экономической политики, которая даст результат, даст возрождение промышленности страны. Но у нас ведь уезжают не только из реального сектора экономики. У нас уезжают врачи, учителя. Потому что врачи при зарплате 7-8 тыс. гривен, а это массовая зарплата в больницах, и которым предлагают повышать зарплату местным органам власти, уезжают, а Польша и Чехия приняли наши дипломы. Главный врач областной клинической больницы в Запорожье сказал мне, что он каждый день подписывает три-четыре заявления на расчет. Рядом находится медицинский колледж, поляки приезжают, отслеживают студентов с первого курса и самых способных забирают в Польшу. И это беда – у нас страна превращается в экспортера трудовых ресурсов.

- А что может Украина предложить в таком случае?

- Увеличение зарплат и поддержка реального сектора экономики, а не беготня за кредитами. Это заводы, это возврат их на русский рынок, чтобы не уезжали в Россию те же рабочие. Это дешевые кредиты, дешевые энергоносители, чтобы конкурентноспособность была, лоббирование на внешних рынках наших товаров, поддержка со стороны государства. Государственные программы внутри страны. Это комплекс мер, который понятен для любого экономиста, который имеет возможность в прикладном плане это сделать, и который абсолютно был не понятен для предыдущего правительства. Они даже не понимали, о чем идет речь, и тупо смотрели, как люди уезжают за границу. Вот это мы поменяем – эта тенденция будет изменена, потому что иначе у страны нет будущего, как и в случае, если мы не остановим войну. Мы должны остановить войну и поддержать предприятия свои.

- Уровень зарплат и пенсий в Украине самый низкий в Европе. Каким образом Европа может взять Украину в свои ряды, с такими показателями?

- Никуда они не возьмут. Об этом четко дали сигнал все высшие чиновники ЕС: не ждите каких-то перспектив или даже заявления о том, что будете членами ЕС. Колоссальный уровень коррупции, бедность. Мы им нужны как источник трудовых ресурсов и как земля. Это все, что им надо. А у нас абсолютно другие задачи. Мы должны восстановить промышленность, у нас мощная индустрия. У нас отличная земля, мы должны поддержать сельское хозяйство. И мы должны поддержать своих людей, чтобы у нас была не территория, а процветающая страна. И так и будет, потому что то, что творили последние пять лет – они делали абсолютно обратное. Они создавали территорию и подошли еще к тому, чтобы продавать землю. Начали очень серьезно рассказывать о том, что надо создать рынок земли, и земля должна быть товаром, покупаться. Это особенно цинично, когда обвалили национальную валюту, а потом говорят: идите, забирайте за копейки землю. Этого не будет. Люди этого не понимают, категорически против этого, и мы, естественно, будем противодействовать этому, и не будет никакого свободного рынка земли, в том понимании, в каком этого хотят иностранцы, чтобы эту землю просто скупить за копейки.

- Наши зрители во время прямых эфиров задают вопрос, каким образом они могут распорядиться своим участком, если он им не нужен?

- Они сдают его в аренду. Сегодня массово это происходит. Фермеры берут в аренду землю, а земля находится в собственности человека, которому выдан этот пай. Но он получает за него арендную плату. Второй вопрос, что очень часто бывают злоупотребления. Надо ответственно относиться к тому, кому ты сдаешь свою землю, и не сдавать ее за копейки. Я слышал много жалоб, что людей обманывают. Обманывают крупные агрохолдинги, которые собирают 200-300 тыс. га, а фермер, который живет в селе, на глазах у людей, и у которого 100-200 га, обманывать не будет. Он понимает, что ему жить с людьми, и он, как правило, относится ответственно к своим обязательствам по выплате арендной платы.

- А социальная инфраструктура в том же селе сейчас? Например, в свете медицинской реформы?

- У нас не было никакой медицинской реформы. Была и.о. министра здравоохранения, вся задача которой была отправлять деньги на счета определенных фирм за рубеж. Почему у нас так долго шли эти вакцины в страну? Потому что год-полтора крутили эти фирмы деньги, вакцины не приходили, и мы получили эпидемии, о которых еще недавно и не знали. Или давно забыли, со времен Советского Союза. Создали коррупционную кормушку в центре Киева, где в ручном режиме делили весь бюджет Минздрава. Понравился главврач – давали деньги, не понравился – не давали. Поэтому мы это все поменяем – должна быть страховая медицина, которая дала бы возможность людям лечиться, а не искать последние деньги на лечение или операцию. Человек должен чувствовать, что государство о нем заботится. Медицина должна быть абсолютно для человека бесплатной, потому что он должен пользоваться ею, как само собой разумеющимся. Как это было еще 10-20 лет тому назад, когда действительно она была бесплатная. Такое будет. Страховая медицина – это когда за пенсионера платит государство, за работника – работодатель, за счет снижения налогов – это тот выход, который нам нужен. А ключевое для развития, существования села – это наличие там фермеров. У нас в стране 100000 фермерских хозяйств. Если фермер живет в селе – у него 100-200 га, 10-20 рабочих мест он дает, и тогда село живет и развивается. Если нужно положить крышу или не дай Бог – похороны, то глава сельсовета идет к фермеру. А если сделать рынок земли – то это фермера уничтожит. Придет агрохолдинг и скупит землю. А холдинги рабочие места в селе не создают. Они приехали, посеяли, через полгода убрали комбайнами. Рабочие места не создаются – просто эксплуатируют эту землю. Это самое основное, с чем мы боремся, и наша задача – защитить фермера, который живет в селе. Тогда оно будет развиваться.

- Так, может, стоит обратить внимание на развитие децентрализации? На одном фермере вряд ли можно населенные пункты вытянуть на местах.

- Реформа децентрализации, на первом этапе, была единственная успешная реформа уходящего правительства. Причем мы ее поддержали тоже, несмотря на то, что мы были в оппозиции, потому что увеличения экономических прав громад требовала вся страна. Объединяется громада, больше у нее остается налогов, больше экономическая самостоятельность, больше денег в городах оставалось. И на первом этапе это было очень эффективно. Но потом, в последние два года, на громады начали наваливать финансовые обязательства, которые должны были финансироваться из центрального бюджета. Например, субвенция на образование, на медицину, разницу в тарифах, содержание ПТУ. Началось вымывание этих денег из местных громад, и уже нет самостоятельности и тех средств, которые они получили на первом этапе этой реформы. Безусловно, это придется корректировать. Потому что сама по себе реформа хороша, и должно быть больше прав у громад на местах, но они не должны нести на себе те расходы, которые закреплены за государственным бюджетом. В этом отношении мы подкорректируем. И второй момент, который тоже будет подкорректирован, это когда объединение громад проходит на субъективной базе. Например, губернатор и его кум, сват, брат из какого-нибудь села договариваются, что к этому селу присоединяются другие села, которые больше, чем это село. И таких случаев очень много. Люди против, а административно их пытаются соединить. Я был в Одесской области – у них есть села болгарские, румынские. Есть гагаузы. Надо очень ответственно подходить к тому, как объединять эти села, потому что они привыкли жить обособленными коммунами и очень чувствительны к подобного рода административным воздействиям. Поэтому есть вещи, которые под шаблон не подогнать, и надо максимально уйти от административного давления, чем, собственно, увлеклась прошлая власть последние два года, когда людей силой загоняли в эти громады, без учета мнения людей. Это мы тоже подкорректируем. Все будет добровольно.

- Это не означает, что уже существующие ОТО будут претерпевать какие-то трансформации, изменения?

- Там, где есть явный конфликт, безусловно. Там, где были перегибы, где все проходило без воли людей, и люди до сих пор возмущаются – мы будем пересматривать это. 

- Кроме децентрализации, кроме тех реформ, о которых мы уже упомянули, то, что требуют от Украины западные партнеры. Например, лес-кругляк.

- Такой массовой вырубки лесов в Карпатах, как за эти пять лет, не было никогда. Это визитная карточка сегодняшней власти. Их две. Я сам, на вертолете, облетел два года назад Карпаты, и приземлился на месте массовой вырубки, в Ивано-Франковской области. Там место падения тунгусского метеорита – вырубили все. Я написал заявления, обращения в правоохранительные органы. Мне ответил прокурор, что примем меры, запретим. Прошел год, лечу по этому же маршруту – в два раза увеличилась вырубка, причем уже стали больше техники туда загонять. Они абсолютно варварски относятся к Карпатам, абсолютно варварски вырубают леса. Причем это не только Карпаты – это по всей стране. И это безобразие будет прекращено немедленно. Нам абсолютно все равно, что будет с позицией ЕС – нельзя так делать. Пусть у себя вырубают, но они так не делают. Даже сами европейские партнеры возмутились, когда стало понятно, что компании, производящие мебель и закупающие лес в Украине, стали участниками масштабной коррупции. А чтобы понять масштабы: примерно на миллиард евро контрабандного леса уходило каждый год из страны в Европу, минуя все оформления, минуя таможни, и это сумасшедшие потери для страны. И экологические, и материальные, да и моральные.

- Это какая-то лицемерная позиция, потому что Европа призывает Украину бороться с коррупцией, даже выделяет определенные средства, а с другой стороны с радостью потребляет контрабандную продукцию, для того, чтобы потом уже продавать изделия самим украинцам.

- Это правда, и они, по-моему, не поняли, насколько масштабна будет коррупция. Когда этот механизм запустили, у нас же эта коррупция пошла наверх, и крышевалась руководителями страны напрямую. А вторая визитная карточка уходящей власти – это рейдерские захваты земли у фермеров. Их было 500 в прошлом году. Я был в Лозовой, хозяйство фермера – 20 тыс. га земли. Абсолютно прогрессивное хозяйство, современная техника, высокая урожайность, и у них был типичный случай, когда они утром проснулись, а земля уже переписана от них на другого собственника. И еле-еле они смогли добиться правды. И таких случаев было 500 по стране в прошлом году, когда "крышевало" Министерство юстиции, правоохранительные органы так называемые, и у людей просто тупо отбирали землю. Этого не было никогда – это визитная карточка уходящей власти. И мы собрали все эти случаи, и сейчас, как только сменится правительство и прокуратура, мы сразу отдаем заявления по этим случаям в прокуратуру, и будем требовать, чтобы посадили в тюрьму тех, кто отбирал имущество у людей и доводил их до банкротства. А это все правоохранительные органы, местные, как правило, и Министерство юстиции. Мы знаем, как работала эта схема, и все фермеры знают.

- С одной стороны, ВР признает страну-соседку страной-агрессором, а с другой стороны те вещи, о которых вы рассказываете. Так, может, надо ввести такое понятие, как "земляк-агрессор" или "гражданин-агрессор"?

- Хорошо, что им помогла Всеукраинская Аграрная рада. Они там все вместе и защищаются. Начальник полиции их не принял – они бесправны. Открытый реестр, переписали, черный нотариус. И эти безобразия творились при участии представителей власти. Собственно говоря, почему их и вышвырнули, потому что такой приговор от народа – это из-за того, что воровали лес, воровали землю, обкрадывали армию, сделали пенсионеров нищими, заводили русский газ через коррупционные схемы, продавали дороже. Вот это нагромождение привело к тому, что их вышвырнули – говорили одно, а делали совсем другое. И результат этого действия – бедная страна, нищие люди, война на востоке, тотальная коррупция. Вот это придется менять. Наследие очень тяжелое. Но мы знаем, как его изменить и сделать жизнь людей лучше.

- Ведутся разговоры, что стоит запускать перерабатывающую промышленность внутри Украины, а не оставаться сырьевым придатком Европы. Если бы, например, та же мебель собиралась здесь.

- Да, конечно. Здесь рабочие места. Дай кредиты, дай льготы по налогам, и будут работать. Чтобы не терроризировали силовики, и будет все нормально.

- По вашему мнению, нуждается ли в ревизии соглашение об ассоциации с ЕС?

- Безусловно. Там столько темных пятен и столько проблем, с какими сталкиваются там производственники. И квоты, и технические условия придется пересматривать. Потому что, на самом деле, особых преференций мы не получили. Экспорт в ЕС увеличился на 12% за все эти годы, а экспорт в Россию упал в два раза. Произошло такое существенное изменение баланса. 

- Сейчас уже начали вести разговоры о грядущем возрождении Донбасса, после того, как там будут прекращены обстрелы и будет установлен мир. В такой ли инфраструктуре, какая была до начала боевых действий, нуждается этот регион? Потому что кто-то говорит о необходимости создания кластеров, каких-то научно-исследовательских производств, мол, там не должно быть доменных печей и т.д.

- Там есть историческая производственная база, которую придется восстанавливать. Восстановление будет происходить за счет фондов международных доноров, так, как строился саркофаг на Чернобыле. Принцип будет примерно такой же, потому что мы одни эту тему не потянем. Мы не сможем самостоятельно восстановить те разрушения, которые там есть. Будет международный фонд, и страны-доноры будут вкладывать в него деньги, и на эти деньги будет восстановление. А что касается инфраструктуры, то, безусловно, технопарки и зоны свободной торговли как раз для таких территорий и нужны, для того, чтобы привлечь туда инвестиции. Это льготное налогообложение, это возможность использовать инфраструктуру, газ, электроэнергию, бесплатно, я имею в виду, подвод должен быть сделан за счет государства – и тогда туда пойдут инвестиции. Это будет комплексный процесс, но структура промышленности, которая там будет, будет отличаться от той, которая там есть, причем существенно. Поскольку нет смысла строить устаревшие заводы, если есть возможность построить современные. По этому пути мы пойдем.

- А как тогда избежать недобросовестных инвесторов, как это было во время приватизации, когда просто поглощали предприятия, доводили до банкротства, распиливали на металл и затем просто избавлялись от своего конкурента на мировом рынке?

- Было такое, к сожалению, и не только у нас, но и в других странах. Но у нас это должны быть жесткие инвестиционные обязательства и контроль со стороны государства, чтобы они исполнялись. Если покупают предприятие, то оно не должно менять профиль, должны платить зарплату рабочим, нести социальную нагрузку и быть ответственным. И за этим должно следить государство. И здесь ключевая роль Фонда госимущества и тех органов, которые обязаны обеспечить прозрачность приватизации и выполнение этих условий. 

- Глядя на нынешнюю социологию, можно примерно понять конфигурацию IX созыва в парламенте. "Оппозиционная платформа – За жизнь" кем себя видит в новом созыве, в новом парламенте? Возможно, с кем-то будете объединяться, а возможно, это и дальше будет оппозиция?

- Во-первых, для нас принципиально достижение мира. Мы сделаем все для того, чтобы это произошло, и в этой части все, кто будет разделять нашу позицию по прямым переговорам, по достижению компромисса, по принятию закона об особом статусе – они все будут нашими партнерами. Мы не идем в парламент для того, чтобы создать какую-то коалицию с кем-то: коалицию ради коалиции. Мы идем в парламент для того, чтобы реализовать те задачи, которые поставили наши избиратели. Они абсолютно четкие и понятные, и мы с ними шли на президентские выборы. Мы – потому что у нас команда. Те, кто будут разделять нашу позицию, – будут нашими партнерами. Это для нас принципиально.

- Президент говорил, что надо сшивать страну. "Оппозиционная платформа – За жизнь" тоже говорит о необходимости объединительных процессов. А какими нитками сшивать, за счет чего склеивать?

- Этого хотят все люди. Они хотят завершения конфликта внутри страны. В первую очередь надо уйти от тех вопросов, которые разделяют общество. Это вопросы языка, религии, и сконцентрироваться на том, чтобы принимать законы и решения, которые объединяют страну. Вопросы мира, снижения тарифов, социальной поддержки, борьбы с коррупцией. Вот они вызывают у всей страны желание объединиться. И когда политики будут действовать, исходя из интересов людей, сшивать таким образом, то все получится. Вот мы на это настроены – наша сила точно.

- Неделя остается до дня выборов, а потом отпуск, отдых?

- Я думаю, что у нас времени не будет на отпуск. Потому что ситуация в стране складывается так, что нам придется сразу впрягаться в работу для решения ключевых вопросов. И вот у нас в августе уже будет подписание контрактов по газу, которые дадут возможность снизить его стоимость, проведение переговоров по транзиту, проведение переговоров по заключению мирного договора. У нас нет времени на раскачку – мы будем действовать быстро.    

- Благодарю вас за разговор.

- Спасибо.

видео по теме

Новости партнеров

Loading...

Виджет партнеров

d="M296.296,512H200.36V256h-64v-88.225l64-0.029l-0.104-51.976C200.256,43.794,219.773,0,304.556,0h70.588v88.242h-44.115 c-33.016,0-34.604,12.328-34.604,35.342l-0.131,44.162h79.346l-9.354,88.225L296.36,256L296.296,512z"/>