Юрий Бойко: У Украины нет альтернативы прямым переговорам с ОРДЛО

Юрий Бойко: У Украины нет альтернативы прямым переговорам с ОРДЛО
112.ua

Юрий Бойко

Основатель "Оппозиционной платформы - За жизнь", народный депутат

Мага: Количество претендентов на кресло президента в свое время удивило весь мир – 44 персоны. Многих из них даже не знали в нашем государстве. Но есть и пятерка, где каждый может претендовать на то, чтобы стать президентом Украины. И сегодня у меня в гостях основатель "Оппозиционной платформы – За жизнь", народный депутат Украины Юрий Бойко.

Я каждый день, проезжая трассами, здороваюсь со всеми претендентами. Уже изучил все лозунги. Было 44 человека, с каждым днем ​​кто-то куда-то объединяется. Как вам на это смотреть и понимать, что вы никуда не объединились? И я не вижу очередь из тех, кто бы объединился с вами.

Новости по теме

Бойко: Ну почему… Мы задали тон объединениям, когда Вадим Рабинович и я объединились и создали "Оппозиционную платформу – За жизнь". Это было настоятельное требование наших избирателей. Во время каждого приезда в области я выслушивал: что мы там делим, давайте объединяйтесь, давайте вместе. И, собственно говоря, мы ответили на призыв наших избирателей. А что касается остальных, то мы видим, что из 44 как минимум 12-15 это технические кандидаты, задача которых только в том, чтобы дать возможность действующему президенту создать большинство в участковых комиссиях. Это правда, это знают все: таким образом пытаются воздействовать на участковые комиссии.

- От фразы "знают все" у меня начинается легкая аллергия, потому что нигде не сможем найти бумажку: "Я, такой-то, являюсь техническим кандидатом президента". Как это выясняется? У вас тоже произошло такое разделение. Мы знаем, что параллельно идет "Оппозиционный блок", который с вами на одном электоральном поле. Вы тоже считаете их техническими?

- Нет, там была другая история. Там, на самом деле абсолютно понятная ситуация, когда бизнесмен, который курировал часть "Оппозиционного блока", принял решение, что Порошенко для него – выгодный президент по бизнесу, и так он видел защиту своего бизнеса. Там вообще идеологией не пахнет. Там чисто была защита бизнес-интересов, потому что когда были переговоры по объединению наших политических сил… А это было настоятельное требование наших избирателей, которые не понимали, почему есть "За життя", есть "Оппозиционный блок", что там внутри делается, и требовали: объединитесь и вместе создайте единый оппозиционный фронт и сместите наконец-то сегодняшнюю власть, которая принесла так много бед народу. И нам стало ясно, что вторая часть "Оппозиционного блока", ориентирующаяся на бизнес, не настроена объединяться. Мы пошли на объединение, а они остались "Оппозиционным блоком", так и не объединившись. Но для них неприятным сюрпризом стало то, что рейтинг, на который они рассчитывали, что останется с ними, а он перешел на "Оппозиционную платформу – За жизнь". Собственно говоря, люди этим самым показали, что мы были правы. Мы сделали так, как они хотели, и поэтому рейтинг перешел на нас.

- А как узнать о рейтингах? У каждого есть своя небольшая, но гордая социологическая служба. Каждый выставляет себя чуть ли не человеком, выигрывающим в первом туре. Как вы для себя определяете? Вы проводите свои какие-то обязательные проверки, вы опрашиваете людей? Я еще ни разу не встретил, чтобы опрашивали, и мне никто никогда не звонил.

- Наверное, вас избегают. (Смеется). На самом деле это действительно технологии. Действительно, "вскрытие покажет", и оценку дадут только выборы. Причем выборы честные, на чем мы настаиваем, потому что даже попытка фальсификации в сегодняшней ситуации может привести к непредсказуемым последствиям, учитывая состояние общества и его накаленность. Так вот, действительно, социологии верить сложно. Например, могу сказать, как работают по нам. Первое: занижают явку на юго-востоке. Скажем, в Западной Украине делают явку 70-80%, а на юго-востоке – 45-50%. Это известная технология, она работала всегда. Соответственно, меньше показывают наших сторонников, и, соответственно, меньше действующий рейтинг. Кроме того, у нас есть такое понятие, как скрытый электорат, – ведь народ реально запугали. Я очень часто, когда общаюсь с людьми в регионах… И они говорят, что когда опрашивают (причем это массовое явление), люди боятся говорить, что они будут голосовать за меня или за "Оппозиционную платформу". Они предпочитают говорить, что не определились, против всех, за Зеленского, еще за кого-то, но просто боятся говорить. Это обычное явление.

- Я с другим сталкивался. Наоборот, я сталкивался с людьми, которые упрямы по сути своей. И если они за Бойко, то они за Бойко. Но я веду свои определенные подсчеты, и люди, с которыми я общаюсь, говорят: "Я был бы за Бойко, но у него нет шансов". Думаю, эта фраза является вашим самым большим врагом.

- Может быть. Но на самом деле скрытый электорат есть, социологию реально занижают и наша задача – достучаться. Но самое главное – чтоб избиратели пришли на выборы. Ведь многие вообще не хотят идти. Да, активность выше, чем обычно, но все-таки мы оцениваем, что около 30% не хотят идти на выборы. Вот это беда. Мы людям объясняем, что придите, иначе ваш голос используют другие – те, кто на нем наживется.

- Я помню интервью Савика Шустера с Петром Алексеевичем. Он спросил у него: "Вы олигарх?". Если зайти в Википедию и посмотреть Юрия Бойко, то первые два слова - "украинский олигарх". И вот когда читаешь программы всех наших кандидатов, то почти каждый гарантирует деолигархизацию, то есть олигархи, как класс, должны исчезнуть. Скажите: во-первых, считаете ли вы себя олигархом? Тогда у вас такого пункта не может быть в программе, ведь это будет самоуничтожением.

- Я не знаю, кто написал в Википедии "олигарх". На самом деле свой первый миллион я заработал в 2001 году. Я был директором нефтеперерабатывающего завода в частной компании и основную часть капитала заработал там, поскольку это был европейский уровень зарплат. Кстати, и дом я тогда купил, в котором до сих пор живу. А что касается уничтожения олигархов, то на самом деле… Что вообще произошло в последнее время? Ведь нынешняя власть, они пришли как раз с этим лозунгом: уничтожим олигархов, расправимся, уберем влияние и т. д. А влияние только возросло, потому что пример показывает действующий президент – он ведь даже по официальным меркам увеличил свои доходы (не буду говорить, во сколько раз, потому что из-за этого сняли мой избирательный ролик, в котором я сказал, что он в 10 раз увеличил свои доходы). Но он действительно увеличил: он показал это по декларации, и есть соответствующие документы. И самом деле олигархи чувствуют себя очень неплохо. Да, те, которые политически против него, какое-то притеснение испытывают. А основная масса – они еще больше укрепились.   

- По вашему мнению, сколько человек реально владеет Украиной? Основными активами?

- Разделите политику, экономику, причем экономику в промышленности, энергетику, сельское хозяйство. Так вот, в промышленности - это примерно четверо, в сельском хозяйстве – трое. В политике, пожалуй, осталось двое. Примерно так.

- В любом случае я никогда не вижу проект, который я делаю, как какой-то проект рассмотрения людей, идущих в президенты. Для меня интересна личность, которая сидит передо мной. Все знают, что вы родились в Донецкой области. Все знают, что вы закончили серьезный московский вуз, в то время один из лучших. Вам в этом очень часто упрекают. Говорят, что все связи у Бойко рождались там, он смотрит только на Москву. Насколько сейчас вы еще поддерживаете какие-то отношения с людьми, которые остались там? И, вообще, начиная с юности, что для вас значат эти друзья, с которыми вы начинали, и поддерживаете ли вы связи?

- Я считаю, что когда люди смотрят передачу с политиком, то на самом деле им в основном интересно их будущее. Я сколько встречался, людей интересует, как они будут жить дальше с политиком, с управленцем. Т. е. личная жизнь политика, она может быть интересна, но меньше, чем их собственная жизнь. Но кому-то интересно. Если вернуться в историю – это был Советский Союз. Действительно, это был главный химический вуз страны, который выпускал специалистов в основном для науки.

- А почему вы его выбрали?

- У меня династия – отец работал на химзаводе, подобном. Я закончил этот институт и уехал работать на завод в Рубежное. Это был один из 17 заводов, производящих взрывчатку, в Советском Союзе, и там и складывалась моя производственная карьера, до 1999 года. Я стал там директором завода в конечном счете. И когда спрашивают о связях с Россией, то действительно еще 2 года назад мы встречались в своем университете – я туда ездил. Мы поддерживаем связи, и это нормальное явление. Я думаю, что когда человек оканчивает институт и у него есть друзья юности, то, наверно, это самые верные, испытанные друзья. Которые были с тобой, когда ты еще не был каким-то начальником. Я не собираюсь от них отказываться.

- А они не пытаются вам рассказать о ситуации в Украине с их точки зрения?

- Да нет, абсолютно. Они переживают за страну, переживают за Украину, кстати, у кого-то есть родственники в Украине. Это ж был Советский Союз, единая страна. Никаких особых политических баталий там нет – встречаемся, обмениваемся, дети, внуки.

- Я много раз участвовал в акциях, где вы были. Вы один из немногих, от кого ко мне не прибегала испуганная девочка и не говорила мне: "Вы знаете все регалии Бойко, которые надо объявить?" Начиная с Героя Украины и всего остального. У вас на лице написано, что вам этот пафос не слишком нужен.

- Я действительно свою звезду Героя надевал, по-моему, два раза в жизни: когда наградили, и потом был какой-то праздник семейный – я надел просто показать ее. Действительно, у меня к этому особого нет пиетета.

- У нас все знают всё, и обязательно, как только у кого-то появлялась звезда Героя, появлялись одна-две статьи, что звезда Героя у нас стоит миллион долларов и ее может получить любой.

- Это был еще 2004 год, и тогда и мысли не было, что надо что-то куда-то нести, как сегодня, за награды.

- В чем могу вам позавидовать - это шесть детей: мальчик-девочка, мальчик-девочка, мальчик-девочка. Сколько младшему?

- 13 лет. У нас все учились в Украине: КПИ, иняз, университет Шевченко. Я считаю, что у нас образование хорошее. У нас нет смысла выдумывать что-то, потому что если у человека есть база, потом он может набрать какими-то бизнес-школами. Но учиться надо в стране. И в школе у меня учатся дети в стране – не в пафосных каких-то, а в обычных. Общаюсь часто с учителями, с директором. Это важно, потому что тогда все реформы, которые анонсируются, проходят на тебе. И ты понимаешь, надо ее внедрять или нет.

- А что у вас просили для школы?

- Обычные бытовые вещи. Что-то где-то подремонтировать. Абсолютно нормальная школа, нормальный директор, болеющая душой за дело. Учителя нормальные – у нас абсолютно нормальные люди. Им надо просто помочь. Например, вчера я был в Харькове, в самой тяжелой больнице, где лечат детей, больных онкологией. Порадовало то, что коллектив врачей – редкие энтузиасты. Лечат детей, и у них очень хорошие показатели. Вопросы мне задавали не по зарплате, хотя зарплата от 4800 до 6800. Что это за реформа и как могли такое допустить? Они задают вопрос, почему в Белоруссии можно проводить ребенку пересадку костного мозга, а в Украине – нет, хотя мы, они говорят, готовы к этому. Дайте нам завтра оборудование – и мы готовы это делать. И думаешь, им надо просто помочь.

- У нас еще и законодательной базы нет.

- Пересадка костного мозга может быть и от родственника. Я просто говорю о том, что когда у нас сталкиваются люди с реальной бедой: болеет ребенок, а его надо оправлять в Белоруссию. Зачем? Что такого выдумала Белоруссия, чего не можем мы? И почему в Белоруссии можно, а у нас – нет? На это надо реформу направить, и это я сделаю в первую очередь.

- Немецкие хирурги, которые бывают у нас, говорили мне, что у нас блестящие врачи. Блестящие хирурги, но выхаживание после операции - отсутствует как явление. Нашим бы возможностей немножко побольше - было бы иначе. Но сколько мы слышим о том, что для того, чтобы в нашей стране все было нормально, надо, чтобы депутаты лечились у нас, чтобы их дети учились у нас. Тогда они будут заботиться об этой стране. А еще министр может рассказывать о наших реформах, а сам едет лечиться за границу.

- Так и было. Учиться или рожать отправляют за границу.

- И в такие моменты вера в это очень сильно пошатнулась.

- Человек понимает: он может себе позволить, а я – нет. Классическая ситуация: пенсия маленькая, а надо платить за лечение колоссальные деньги.

- Когда вам сказали, что вы получаете инструкции из Москвы, то один из политиков получил в морду. А потом второй раз. В Википедии написано о вас, что "любит драться и часто становится инициатором драк".

- Я? Это удивительно. Я вообще редко… Это была нетипичная ситуация, и я не могу терпеть такого. На самом деле я считаю, что в парламенте драки неуместны. Люди на это смотрят, как на шоу, и это не вызывает уважения. Когда на фронте убивают людей, когда надо принимать решения, то наоборот, мирно… И тут еще устраивать драки, плевки в лицо… Сколько мне говорили: "Ну что вы там делаете? Как это может быть? Нам есть нечего, а вы там устраиваете шоу, кричите друг на друга, на работу не ходите". Абсолютно справедливо люди ожидают от парламента взвешенных решений, которые улучшат их жизнь.  

- Но люди, которые немножко разбираются боксе, говорят, что у вас хороший правый боковой.

- Я спортом действительно занимаюсь. Я люблю спорт, причем я играл в хоккей до того, как получил травму. Конечно, играл на аматорском уровне, но интенсивно. Играю в футбол, посещаю спортзал, потому что нельзя, не поддерживая физическую форму, проходить такие нагрузки. С некоторыми ребятами, которые сейчас проводят чемпионаты по стране, я играл в хоккей, пока не получил травму. Массовый спорт – это то, что надо делать. Раньше, когда мы учились, приходил тренер в школу, уговаривал идти в секцию, и это было привлечение. Сегодня это то, что нужно для детей, чтобы убрать их с улицы, убрать их от влияния. 

- Почему я должен тянуть из вас какие-то позитивные вещи? Вы построили стадион? Я знаю, вы помогли его построить и не делаете вокруг себя какие-то пиар-акции. Но у нас есть мемы: "рюкзаки Авакова", "пленки Мельниченко", "вышки Бойко", "больница будущего – Ющенко". Когда Виктор Андреевич расписал, сидя напротив меня, все цифры, то там надо было бы еще добавить своего. Так же о "вышках Бойко": вы нигде не рассказываете. Не хочется ли собрать огромную пресс-конференцию и расставить точки над І, чтобы забыли раз и навсегда?

- Это было уже, несколько раз уже делали. У Чехова есть такой рассказ, когда едут два попутчика в поезде, и один говорит: "Я – известный врач. Вы слышали обо мне? – Нет. А вон пошел шулер – его знают все". То есть люди всегда охотно смотрят на скандалы какие-то и пресса их подхватывает, и очень часто это приобретает закоренелое восприятие у людей. Я часто говорил по этому поводу, давал пресс-конференции, но самым ярким показателем является то, что сменилась власть, причем это явно не мои друзья, убежал Янукович, ПР осталась без руководителя, люди ошарашены, не знают, что делать… И когда я возглавил первым номером список в 2014 году, то эта тема, естественно, сразу всплыла. В ней начали копаться, началось расследование. Я ходил на допросы, показания давал. В тюрьму посадили организаторов всего этого процесса, потому что надо понимать, как эта система тогда работала. У нас были тогда так называемые "младореформаторы", которые руководили этим процессом. Собственно говоря, нашли, куда они вывели деньги, заблокировали счета Арбузова, их подельников. Собственно говоря, это было в течение пяти лет. Ко мне какие претензии? Я брал деньги? Нет. Я участвовал в схемах? Нет. Организовали это действительно "младореформаторы", и это была большая беда для страны, большая трагедия, когда Янукович доверил этой команде руководить практически экономикой страны. Начиная от Нацбанка и заканчивая отраслями.

- А как часто вы общались с ним?

- Часто.

- А не было попытки прийти и сказать: "Виктор Федорович, что вы творите? Вы поставили пацанов, которые приходят и говорят: хочу вот это, вот это и это". И это видела вся страна. Сколько мы слышали о том, что если бы этого не произошло, то, возможно, он мог остаться даже на второй срок. Что мешало сделать две вещи: посадить Сашу, сына, на одно место и подписать евроассоциацию? И спокойно двигаться навстречу следующим выборам.

- Дело даже не в евроассоциации. Дело в том, что Янукович до 2012 года, до Евро-2012, это был один человек, а после – уже другой.

- Что изменилось?

- Он понял, что действительно сделали большое дело для страны, когда Украина получила сумасшедший авторитет в мире, когда увидели, что мы цивилизованная страна, и он подумал, что пора заняться своими делами. И тогда начался упадок страны, начались все эти злоупотребления, все эти масштабные схемы. А подписание евроассоциации – это уже последствия. Если невозможно было премьер-министру подписать какое-то поручение без визы первого вице-премьера, т. е. полностью на нем были все деньги в стране, все схемы, все было там. И дело не в ассоциации, дело в том, что была порождена такая система.

- А можно было избежать? Он слышал кого-то?

- Он подумал, что все нормально: Евро-2012 прошло, страна совершила прыжок вперед, в принципе, в экономике тоже было все неплохо, у нас была нормальная ситуация с тарифами, не было никаких скандалов, и тогда он решил, что отдаст страну в наследство сыну.

- Юрий Анатольевич, вы баллотируетесь в президенты. Есть разные мнения о том, что вы делаете, нужно вам это, не нужно, получится или не получится. Но кто бы ни приходил в кресло президента, он всегда имеет одну и ту же беду: окружает себя людьми, которые подают ему информацию о том, что у него все очень хорошо. Я не знаю, кому нужны такие советники, которые с утра до вечера говорят, что ты классный. Еще ни разу нигде в истории это добром не закончилось. Вы вокруг себя противных людей, которые готовы сказать: "Юрий Анатольевич, это неправильно"?

- Действительно, когда человек становится руководителем, он хочет слышать о себе приятные вещи и что у него все получается. Создается иллюзия, что у него все хорошо. И это правда. Это у всех практически бывает – у тех, кто не прошел заводскую школу. Когда проходишь заводской коллектив, который тебя воспитывает… А у меня было именно так: я мастером поступил, потом был начальником смены, цеха. Причем я стал самым молодым начальником цеха в Советском Союзе, меня, по инструкции, не имели права назначить, но так сложились обстоятельства, что назначили. Там было 500 человек¸ и тебя обкатывают со всех сторон. Там получается производственная закалка, когда ты начинаешь понимать, что с людьми надо считаться и их слушать. И у меня в окружении есть такие люди.

- А как сложились обстоятельства, что вас, самого молодого, назначили?

- У нас цех был в полном завале, не выполнял план. Чтоб понятно было: в Советском Союзе цех выполнял план на 80%. Начальника цеха сняли с работы и отправили в Сибирь, на другое предприятие. А я был его заместителем, и меня вызвал директор завода и сказал, что я буду руководить. Я сказал, что не хочу, я отвечаю за технологию. Он сказал: "Не хочешь – тогда мы поставим начальником цеха секретаря парткома, а ты оставайся замом". Я сказал: "Нет, тогда уж меня назначайте". Потому что все хорошее будет ему, а за все плохое буду отвечать я. А по инструкции, в Советском Союзе не имели права назначить начальником цеха взрывчатого производства человека, у которого не было 5 лет стажа после института. У меня на тот момент было 4 года. И тем не менее меня назначили, и началась руководящая карьера. И когда ты попадаешь в производственный коллектив со сложностями, с трудностями, где тебя особо начальником и не воспринимали, то это хорошее воспитание.

- Вы можете дома что-то сделать своими руками?

- Какие-то простейшие вещи – безусловно. Сделать простейшую мебель – это я делал. Какие-то сложные вещи… Наверное, нет, хотя раньше делал. Машину сам ремонтировал, у меня были "Жигули". 

- Каждый на выборы идет со своим каким-то основным лозунгом. Четко это у Петра Алексеевича: четыре вещи, которые реально действуют на подсознание людей, потому что они видят и изменения в армии, и изменения с языком, и Томос, и безвиз. Вы всегда утверждаете, что готовы вести страну к миру и к развитию в том регионе, где в основном живет ваш электорат. Но Медведчук сказал, что когда Турчинов попросил его позвонить к "вождям" псевдореспублик, его просто не хотели слушать, до тех пор пока он через Москву не связался с ними. И тогда начался хотя бы какой-то диалог. Ваше развитие событий: как может наступить мир и как из этого выходить, если диалог может просто не состояться?

- Это действительно первая задача, которую я ставлю перед собой, потому что нет будущего у страны с военным конфликтом на территории, с потерей территории. Какие там инвестиции, какая там стабильность! Этого не будет. Мы изучили международный опыт: как страны выходили из подобных конфликтов. Нет альтернативы переговорному процессу. Собственно говоря, это признал весь мир, что военного сценария нет. И правда в том, что диалог с этими непризнанными республиками, переговоры надо проводить под гарантии РФ, потому что она ими руководит, она им помогает, она должна и гарантировать соблюдение договоренностей, которые будут достигнуты. А того чтоб они были достигнуты, хотят 70% украинцев. Никто не хочет войны, она всем надоела. И трагедии, и переселенцев по стране 1,5 млн. Это абсолютно правильно: у нас должен быть гарант за эти республики, что они будут выполнять достигнутые договоренности. Другого сценария нет – мир не придумал. Военного сценария нет. Минский протокол может быть базой для этих переговоров, это признано Совбезом ООН дорожной картой. Понятно, что уже время прошло, что его надо модернизировать, ясно, что должны быть прямые переговоры, потому что никакие посредники не заменят официальных делегаций с официальными директивами, подписанными президентом, указом. И это ключевое должно быть, и нечего прятаться за посредничество. Оно должно быть, но должны быть официальные делегации. А самое главное – надо вести четкий, честный разговор с обществом. Людям надо говорить: вот мы ведем такие переговоры, вот степень компромисса, вот это удалось сделать. И скажите нам: да или нет. И в конечном счете получать поддержку людей. Да, у нас нет закона о референдуме, но тем не менее это придется выносить на обсуждение людей.

- А если скажут "нет"?

- Сегодня люди говорят "да". В Колумбии, например, которая сейчас вышла из долгой войны, перед подписанием мирного договора был референдум: половина сказала "да", половина - "нет". Общество разделилось, и у нас тоже. Но сегодня у нас 70% украинцев говорят: остановите войну.

- С Эскобаром никто переговоров не вел. Во всем мире говорят, что с террористами договариваться нельзя.

- Приехал сюда министр МВД Колумбии (тот, кто вел переговоры), и он мне лично…

- Я об Эскобаре говорю.

- Так там партизаны были, их тоже называли террористами. Они сидели напротив него, а рядом сидели командиры колумбийской армии.

- И это очень многим не понравилось.

- А какая альтернатива? Сидеть и ждать, как в Азербайджане и в Армении? 27 лет военный конфликт и потеря территории.

- Вчера были обстрелы, снова погиб военный, есть раненые. И люди, возможно, говорили бы о мире, но опять в соцсетях появляется фотография гроба, на котором лежит вдова, и внизу подписи: "Не простим никогда". У нас есть целый слой людей, которые воевали там: настоящих бойцов, настоящих парней, которым надо поклониться. Родина сказала – они пошли. Они – герои. На Донбассе многие так не думают. Как исходить из того, когда такое количество людей, которые сказали, что мы не простим никогда? Начнутся переговоры здесь – те ребята могут прийти сюда и сказать, что они против этого, и прийти не с пустыми руками.

- А дальше что?

- Теряется монополия на насилие.

- А дальше что? Мы ничего не делаем – и гробы, убийства. Наступает момент, когда надо сказать, что надо остановиться, и остановить эти убийства. Надо людям сказать честно правду. Или дальше это будет продолжаться… А сегодня люди уезжают из страны, в том числе из-за этого. В селе под Сумами женщина у меня спросила, когда ей можно будет вернуть сына из-за границы, с заработков. Я сначала не понял, в чем дело, а она мне сказала, что отправила его, чтоб не забрали в армию и не отправили на фронт. Ведь многие люди уезжают и из-за того, чтобы не попасть в армию. Нет альтернативы примирению. Военного пути нет, воевать никто не будет, сегодняшняя ситуация так продолжаться не может. Поэтому надо честно сказать людям: вот ситуация и давайте принимать решение.

- А что вы чувствуете, когда читаете комментарии некоторых наших боевых командиров, которые говорят: "А мы готовы. Вот дадут нам приказ – и мы готовы завтра пойти и зачистить территорию". Если бы началась военная операция в Донбассе, вы считаете, что возможен прямой конфликт Украины и России в этом случае?

- Собственно говоря, это нельзя исключать. В чем был спасением минский протокол, который все критиковали, а наши псевдопатриоты рассказывали, что это "зрада"? До подписания, до 15 февраля 2015 года, каждый день убивали сотни людей. А когда подписали, то, как минимум, массовые убийства прекратились. И стало ясно, что есть какой-то политический путь. Есть какой-то выход из этого. Нельзя призывать воевать, как некоторые наши псевдопатриоты, сидя в парламенте, кричат: "Вперед, в атаку"" и посылают туда простых людей. И таких гораздо больше, чем боевых командиров, которые готовы идти воевать. В основном народ в парламенте призывает других идти.

- Мы видим, как по стране едет действующий президент, и видим, как против него все организовано, как человек начинает нервничать. Смотря на все те нагрузки, на все те переезды, на график президента, неужели после такого не пропадает желание туда идти?

- У всех кандидатов, наверное, достаточно серьезный график. Каждый день поездки и встречи с людьми. Причем аудитория нефильтрованная, т. е. никого не отбирают, люди приходят и говорят то, что думают.

- А иногда говорят такое, чего не хотелось бы слышать?

- Конечно, говорят. Я встречался с пенсионерами правоохранительных органов в Харькове. Они прямо говорят, что "нас обманули все политики, никому не верим". Вопрос был: "Как нам прописать ответственность политика, если он обманул? Какой срок он должен получить?". Вот такие вопросы задают.

- А есть такое, что вам в спину что-то бросают, могут обозвать...

- Конечно, есть. У нас нет такого, чтоб готовили аудиторию, чтоб были все лояльны. Так это настроения общества такие, и если ты к этому не готов – нечего туда идти.

- Настроения наших людей часто варьируются от того, что они видят. Вы руководили "Нафтогазом". И когда сейчас говорят о том, что человек может получать такую зарплату и такие премии, при том что на свете есть пенсионеры, которые получают 1500 грн, скажите, оглянувшись туда, "Нафтогаз" нужен Украине, вообще, или нет?

- Действительно, я руководил "Нафтогазом" три года. Потом я был министром энергетики и хорошо знаю, что это за компания. Это государственная компания, в задачу которой входит добыча газа в стране через компанию "Укргаздобыча" и руководство компанией, которая транзитирует газ из России в Европу (это "Укртрансгаз"). Еще у них есть "Укртранснефть", которая нефть транзитирует. Эта государственная компания – становой хребет отечественной экономики, энергетическая безопасность. От нее зависит транзит, цены на газ, гарантии поставок газа. То есть это очень важная составляющая, и примерно 10% ВВП дает она. И, конечно, она обязательно должна руководиться государством. А что произошло с этим "Нафтогазом"? Появилась команда манипуляторов (я их особо и не виню, они просто воспользовались параличом власти), которая переподчинила эту компанию не государству, не Кабмину, а наблюдательному совету, в котором большинство – вообще не граждане Украины. То есть компания – становой хребет экономики, и должна обеспечивать государственную безопасность, но она руководится непонятно кем. Дальше они начали выписывать себе премии, причем не получив от "Газпрома" ни доллара за суды. Суды продолжаются. За счет повышенных тарифов, за счет пенсионеров они получили суперприбыли и забрали себе, по решению этого наблюдательного совета, который руководится иностранцами, сумасшедшую премию – более миллиарда гривен. Конечно, вся страна взорвалась. Президент и премьер-министр должны были немедленно уволить руководителя "Нафтогаза" - на следующий день, заменить полностью правление, которое допустило такое безобразие в условиях, когда люди реально голодают. А они дают посылы: это неправильно… То есть они ими не руководят. И это беда. Пошла цепная реакция. Нет субсидии – Минфин не выплатил, появились долги – тут же отключили город. Люди начали страдать от паралича власти. В таком, сегодняшнем виде, "Нафтогаз" не нужен. Это вред и беда для страны.

- Из того, что мы с вами сегодня проговорили, я понял, что вы ехать никуда не собираетесь, дети ваши не разъезжаются, значит, вывод: вы верите в будущее этой страны.

- Я абсолютно оптимистично и позитивно настроен. Самое главное, чтобы не было какого-то переворота, катаклизмов и чтобы страна развивалась эволюционно.

- Тогда готовы ли вы воплотить мечту всей моей жизни? Скажем, если случилось так, что Юрий Бойко не выиграет эти выборы, готовы ли вы подойти к будущему президенту, пожать ему руку и сказать: "Я поздравляю вас, господин президент"? Так, как это мы видим в Америке. Я мечтаю, чтобы все прошло без вони, скандала и чтобы люди, которые уступят тому, кто займет первое место, сказали: "Я признаю, что я проиграл".

- Если это будут честные выборы, то я его поздравлю первым.

- Я надеюсь, что мы станем свидетелями этой ситуации, а если не станем, то я хочу, чтобы кто-то пришел и сказал вам то же самое.

- Спасибо.

видео по теме

Новости партнеров

Загрузка...

Виджет партнеров

d="M296.296,512H200.36V256h-64v-88.225l64-0.029l-0.104-51.976C200.256,43.794,219.773,0,304.556,0h70.588v88.242h-44.115 c-33.016,0-34.604,12.328-34.604,35.342l-0.131,44.162h79.346l-9.354,88.225L296.36,256L296.296,512z"/>