Юрий Бойко: В 2014 году люди избрали "военный" парламент, но для мирной жизни он не годится

Оппозиционный политик Юрий Бойко в эфире телеканала "112 Украина" рассказал об объединительных процессах в оппозиции и своем видении перестройки Украины после смены власти в стране.

Юрий Бойко: В 2014 году люди избрали "военный" парламент, но для мирной жизни он не годится
112.ua

Юрий Бойко

Представитель "Оппозиционной платформы - За жизнь", народный депутат

Оппозиционный политик Юрий Бойко в эфире телеканала "112 Украина" рассказал об объединительных процессах в оппозиции и своем видении перестройки Украины после смены власти в стране.

* * *

Кужеев: Поздравляю всех зрителей телеканала "112 Украина". Сегодня, в конце 2018 года, я закрою первый сезон "Большого интервью с большим политиком". И сегодня вместе со мной основатель "Оппозиционной платформы - За жизнь", народный депутат Юрий Бойко.

Добрый вечер. Давайте сразу об итогах года. Что, по вашему мнению, надо оставить в 2018-м?

Бойко: Безусловно, надо оставить военный конфликт на востоке. И если это не будет выполнено, страна не сможет двигаться вперед, стабильно и прогнозируемо развиваться. Прежде всего надо прийти к миру в следующем году и заняться практически борьбой с бедностью. Потому что бедность стала уже национальной проблемой. Люди беднеют из года в год, и если раньше люди жили действительно трудно, то сегодня начинают голодать. Поэтому бедность и завершение войны нужно оставить и начинать после смены власти бороться с этими двумя вещами.

- Что возьмем в 2019-й?

- Надежду на стабильное развитие страны. Надежду на то, что после смены власти мы сможем изменить страну, вернуть добрую прогнозируемую ситуацию, когда люди знают, что они пошли на работу, что у них есть свое рабочее место, планируют отпуск – то, чего хочет нормальный человек, нормальной человеческой жизни.

- Если говорить о политических итогах года, то давайте о том, чем он запомнится вам?

- Этот год запомнится в политическом смысле тем, что сегодняшняя власть окончательно показала свое лицо народу. Когда повысили тарифы и начали рассказывать, что это хорошо, что подняли на 23%, а могли поднять на 60%, то стало понятно, что они вообще не понимают, насколько плохо живет народ. Эта вещь – полная оторванность власти от жизни Украины, это, наверное, то, что запомнится больше всего. Они просто оторвались от земли.

- В работе парламента?

- Парламент в течение этого года принял 143 закона и 223 постановления. Но, если посчитать, что полезно для граждан Украины, то можно посчитать на пальцах одной руки. В основном это были политические декларации, ратификации, заявления, а вещи, которые беспокоят людей, не были приняты во внимание. Например, более 2,5 лет работает правительство. Ни разу оно не отчитывалось в парламенте. У нас нет некоторых министров, нет государственной политики по некоторым отраслям экономики. И это прошло мимо парламента, потому что они сами боялись пригласить правительство, чтобы то отчиталось. Потому что понимают, что говорить нечего. Люди беднеют, экономика слабая, в плохом состоянии, а практического плана действий правительства нет.

- Но ведь все в руках парламента. Вызвали бы чиновников, заслушали, не понравилось - до свидания, новые.

- Так вот они и боятся вызвать. Потому что придется увольнять. А увольнять не могут, потому что сами их назначали. И ответственность парламента, потому что законодательная власть отвечает так же, как и исполнительная, за положение вещей в стране. А то, что ни один шаг не был сделан парламентом в части приближения мира, - это тоже правда. Парламент одобрял какие-то военные заявления, декларации, обращения, а никакого практического закона, за исключением одного "О продлении действия особого статуса района Донбасса", который не работает, потому что противоречит Конституции, но одновременно является сигналом, что наша страна готова к мирному диалогу, больше ничего не было принято.

- А тарифы, а субсидии, пенсии?

- О тарифах очень печальная история. Трагическая, можно сказать. Потому что когда повысили тарифы на коммунальные услуги, люди массово начали отказываться от благ цивилизации. Они перекрывают газ в домах и переходят на дрова. Я видел это собственными глазами. Пошла массовая информация из городов о том, что люди отказываются от газа, а у нас был достаточно высокий уровень газификации страны, когда я был министром энергетики страны: 67% газифицированных сел, городов, в стране. Это цивилизация, это блага. А сегодня в результате повышения тарифов люди начинают перекрывать газ и переходить на дрова. Я приехал в село Скригалевка, Киевская область. Бабушка, трое внуков, и она перекрыла газ и ходит к себе в сад, рубит деревья и отапливает дом дровами. И это массово, по всей стране. То есть ее отбросили в позапрошлый век и отделили от цивилизации. По пенсиям ситуация вообще дикая. Никто из правительства не может объяснить, как можно прожить на пенсию в 1,5-2 тыс. гривен сегодня. Они делают вид, что такого явления нет. А пенсионеры начинают реально голодать. И это тоже позор, проблема. Причем проблема в том, что когда принимали бюджет 2019 года, увеличили на 23 млрд гривен финансирование силовых структур. Причем я армию не беру во внимание. Это финансирование прокуратуры, СБУ, пограничников, полиции. И в то же время практически заморожены социальные выплаты. Дайте эти 23 млрд пенсионерам, дайте им хоть вздохнуть. Не может быть построения полицейского государства с бедным населением. Еще никого полиция не защищала от собственного народа. И это показывает практика всех Майданов, которые были в стране. Поэтому это просто оторванность от народа, оторванность от реальной жизни, попытка закрыть шторы на окнах, чтобы не видеть реальных проблем людей.

- Если говорить об упомянутой вами газификации, более 60%, и то, что люди в садах рубят деревья для того, чтобы отопить свои дома, это по меньшей мере странно, учитывая то, что у Украины собственная добыча газа. 

- Да, и у нас собственного газа хватает для населения. Государственная компания "Укргазвидобування" добывает 15 млрд кубов, как раз столько, сколько необходимо для нужд населения страны. И никакой проблемы нет в том, чтобы предоставить нормальную цену, чтобы люди могли платить, а не сажать всю страну на иглу субсидий. Себестоимость газа собственной добычи составляет примерно 2500 гривен с учетом всех налогов, инвестиционных составляющих. А его продают населению за 8,5 тыс. гривен, причем в следующем году еще планируют под давлением МВФ повысить цену. Это означает, что государство в лице сегодняшнего правительства с тройным наваром продает своим гражданам газ, который принадлежит им по Конституции.

- То же самое говорила действующая власть, когда была в статусе оппозиции. Во всех телевизионных ток-шоу мы слышали, что собственной добычи хватит для покрытия внутренних потребностей Украины. Что меняется, когда люди переходят в статус чиновника? И теперь мы снова слышим, что надо искать какие-то входы-выходы. Вы сейчас в оппозиции, говорите, что внутренней добычи хватит, когда нынешняя власть была в оппозиции, то же самое говорила. А воз и ныне там.

- Тут как раз у меня совесть чиста. Когда я был министром энергетики, стоимость газа у нас была 400-800 гривен. Это было еще в 2013 году. И когда мы проводили переговоры с МВФ и было требование повысить на 25-30%, то я отказался это делать, потому что понимал, что люди не смогут платить. Даже такую цену. Это была абсолютно честная позиция, у нас действительно хватало газа – его продавали по доступным ценам. Субсидий по стране было примерно 2 млрд гривен. А сегодня около 70. Это действительно получали те, кто уже не мог платить. Совсем уж социально не защищенные люди. И была абсолютно спокойная ситуация – никаких проблем с газом. Он был доступен, люди пользовались им как благом цивилизации, мы дальше строили газопроводы, потому что когда газ приходит в село, город – это жизнь. Это бизнес развивается, начинается экономическое развитие. Я могу сказать, что мы просто вернем это обратно и не будем ничего выдумывать. Все эти меморандумы с МВФ и вся эта компания, которая почему-то решила газ собственной добычи приравнять в цене к импортному газу. При том, что это не имеет вообще никакого отношения. Есть газ собственной добычи, у него есть своя себестоимость, и есть покупная цена импортного газа, который идет для промышленности. При этом они это назвали реформой, заплатили себе космические деньги в виде премий, я имею в виду руководство "Нафтогаза", а людей практически всех ободрали. Вот это будет изменено сразу. Мы однозначно заберем все эти глупые схемы, которые они породили.

- Но ведь долги все равно надо будет отдавать. За счет чего?

- А это уже вопрос переговоров, потому что так "молниеносно", как проводила переговоры, как писали "реструктуризацию", в прошлом министр финансов госпожа Яресько, то таким образом в следующем году мы должны отдать треть бюджета. Причем, когда говорят, что это брали "папередники", то это не так. Это брали все правительства. И сказать, что кто-то брал меньше, кто больше, – нет. Все брали примерно одинаково.

- То есть коллективная ответственность?

- Это коллективная ответственность страны. Надо это прекращать. Единственный у нас был перерыв с 2011 по 2013 год – мы не брали кредитов. Я отказался тогда повышать цены на газ, и мы отказались от сотрудничества с МВФ, потому что я видел, что они просто загоняют нас в социальные проблемы. Мы тогда два года не работали с ними.

- Если говорить о парламенте в 2019 году, с уроками, которые извлекли из 18-го. Непростой год, заходим в избирательную кампанию президентскую, потом парламентскую. Давайте о раскладах, которые сейчас циркулируют под куполом ВР. Коалиция есть?

- У нас уникальный парламент. Избрали парламент, которого никогда не было в истории Украины. У нас случилось так, что 5 фракций, 302 народных депутата - это конституционное большинство, такого не было никогда. Подписали коалиционное соглашение о том, что они будут развивать страну, делать добро людям. Название было "Европейская Украина". Оппозицию выкинули из всех комитетов и начали работать. Прошло два года, доруководились до уровня доверия 4% и начали разбегаться. Первой побежала РП, затем "Самопомич", "Батькивщина". Таким образом, как у Жванецкого: "вовремя предать – это не предать, а предвидеть". Теперь практически есть БПП, НФ, и им подголосовывает так называемая бюджетная коалиция - "Воля народа" и "Видродження". Они за бюджет голосуют, потому что им дают либо на программы финансирования, либо мажоритарщикам деньги на округа, либо должности какие-то дают. И это называется "коалиция". Дело не в том, что ее нет. Дело в том, что сам по себе парламент полностью отделился от тех проблем, которые надо решать для людей. Главная проблема этого парламента, что он военный. Он был избран на пике активной военной фазы. И там собрались люди, которых действительно на то время народ считал там нужными. Но когда страна начинает переходить на рельсы мирной жизни, возвращаться к мирной жизни, то такой парламент к этому не готов. Поэтому следующий состав парламента, я считаю, будет больше заниматься экономикой. Этот парламент экономикой не занимается вообще, за исключением некоторых лоббистских законов, которые проводит та или иная бизнес-группа: аграрная или промышленная. А для того, чтобы заниматься экономикой, парламент просто не готов.  

- Если мы с ваших слов выяснили, что коалиции нет, тогда логично посмотреть, есть ли оппозиция?

- Оппозиция с самого начала была одна – "Оппозиционный блок". Наша фракция была вычеркнута из представительства в руководстве всех комитетов. Это был главный вопрос со стороны Европейской комиссии, потому что нет такого в европейской практике, чтобы все забрала власть и ничего не дала оппозиции. Даже когда был Янукович, то в президиуме парламента сидел вице-спикером народный депутат от "Свободы", которая была в жесткой оппозиции к тогдашней ПР. А сегодня там засели все представители власти. То есть с самого начала власть отделила оппозицию от контроля над своими действиями. И доруководилась до уровня доверия в 4%, до полного провала в политике и экономике. Не бывает такого, чтобы власть работала бесконтрольно. Нужно, чтобы ее контролировала оппозиция. Сегодня многие фракции заявляют, что они в оппозиции. Возникает вопрос: а где вы были раньше? Вы же все подписывали это коалиционное соглашение. Все отвечаете за то, что там прописано. Если его перестали выполнять, то это вина и тех фракций, которые сегодня пытаются говорить, что они оппозиция. На самом деле они начинали и были частью власти.

- Вы видите, что понятие "оппозиция" подвергается дискредитации?

- Оно было просто дискредитировано сегодняшней властью. Они сказали, что мы обойдемся без вас, мы сами знаем, что надо делать, у нас есть коалиция "Европейская Украина". В Советском Союзе был партийно-хозяйственный актив. Он напоминает мне сегодняшний парламент, когда был практически безупречный анализ недостатков, хорошие мероприятия, чтобы устранить эти недостатки, а с реализацией вообще было никак. И вот сегодня то же самое: все знают, что надо сделать, а сделать ничего не могут, потому что не способны этого сделать, не готовы к этому. Пришли совершенно случайные люди, на тот момент востребованные, но сегодня к вызовам, которые стоят перед страной, они просто не готовы. 

- Что случилось с "Оппозиционным блоком"?

- Случилась абсолютно понятная вещь. Когда стало ясно, что приближаются выборы и надо объединяться против сегодняшней власти, и единственный шанс ее отстранить и заменить – это единый оппозиционный фронт, то проводились долгие переговоры между "Оппозиционным блоком" и партией "За жизнь" о том, чтобы создать единую оппозиционную силу - объединить усилия и сместить эту власть на выборах. Причем на выборах эволюционно, а не какими-то переворотами. Часть "Оппозиционного блока", которая была ориентирована на бизнес, не пошла в эту конструкцию. И я понимаю почему. Потому что им выгоден сегодня Порошенко, им выгодно иметь с ним дела по бизнесу, и поэтому они остались с ним. На самом деле это плохо, но мы это предвидели. И я считаю, что мы сделали абсолютно правильно, когда объединились с партией "За жизнь", потому что люди хотят объединения. Наш избиратель хочет видеть единый оппозиционный фронт. Он хочет видеть, что мы боремся за его права. Что мы хотим улучшения экономики, чтобы были прекращены репрессии, чтобы прекратилась агрессия, чтобы в страну пришел мир. А этого можно достичь только вместе. Поэтому мы абсолютно уверены, что поступили правильно, а та часть "Оппозиционного блока", которая осталась с действующей властью, жаль, конечно, но они сделали свой выбор.   

- Так а что же мешало договориться? Вы же друг друга знаете уже не первый год, у вас были общие точки соприкосновения. Но имеем то, что имеем?

- Да, потому что части "Оппозиционного блока" выгодна сегодняшняя власть. У нее нормально идет бизнес, c властью, в частности с действующим президентом, и они решили поддержать его и остаться с ним.

- Та часть "Оппозиционного блока", наоборот, говорит, что именно "Оппозиционная платформа – За жизнь" — это проект Банковой, а если не проект Банковой, то хотя бы на каких-то условиях договоренностей.

- (смеется). Я считаю, что говорить можно что угодно, но если объединение идет против действующей власти, то это сигнал для избирателя, что это реальная оппозиция. А если есть остатки "Оппозиционного блока", не хотят объединяться против власти, то ситуация предельно ясна: они хотят быть с властью, и это уже понятно. Потому что их устраивают их бизнес-интересы и бизнес вместе с властью. 

- Вас как лидера фракции тоже обвиняли в голосовании за законы власти. Можем вспомнить судебную систему.

- Я бы и сегодня за него проголосовал. Как назначали судей в нашей стране? Сидит парламент, а на верхние этажи приводят 200 кандидатов в судьи. Выходит на трибуну председатель Верховного суда или Высшего совета юстиции и начинает зачитывать по фамилиям. Поднимается какой-то судья. Хорошо? – Хорошо. Поднимается следующий, здесь поднимается рука депутата, и он говорит: нет, он взяточник. И все – судью снимают. А, может, у них просто бытовой конфликт был? Что-то личное. Как судья, которого назначают таким образом, может дальше вершить правосудие, когда он видит такое позорное назначение? Поэтому, когда встал вопрос, что давайте сделаем ВСЮ, в которую будет отобрано по квоте от президента, от парламента, от правительства, от адвокатуры, и они будут решать, кого назначать, кого нет. Понятно, что там будет субъективизм, что там будет влияние президента, руководства парламента, но такого откровенного позора не будет. Эти люди уже понимают, кого они назначают, они профессионалы в этой области, а не парламент, который не имеет никакого отношения к судьям и видит их впервые в жизни. В течение полутора часов назначали 100-200 судей и 5-6 снимали. Что это за кадровая политика? Поэтому я был абсолютно согласен, что нам нужна судебная реформа. Кроме того, и сегодня к судебной ветви власти наиболее пренебрежительно относятся люди – ей доверяют только 2%. Надо менять систему назначения, систему подготовки судей.

- А как быть с тем, что во многих населенных пунктах некому вообще вершить правосудие? Там замки на дверях висят.

- Это уже проблема не законодательная, а работы ВСЮ. Действительно, в райцентрах ситуация такова, что остались 1-2 судьи. Люди просто не хотят идти на работу, потому что они незащищенные. Есть проблема и административного давления на них, и давления со стороны так называемых радикальных элементов. Наиболее красноречивый пример, когда был террористический акт 31 августа 2015 года. Перед ВР убили гранатой четырех нацгвардейцев, которые защищали парламент. Пришел боец какого-то батальона и бросил гранату. Я это видел. Этот подозреваемый не получил срок заключения, потому что, как только начинается суд, приходит какая-то очередная банда, разгоняет этот суд, и приговора нет. Продолжается административное давление, национал-радикальное на судей, а их нужно защитить, потому что они не в состоянии выполнять собственные профессиональные обязанности. В том числе из-за того, что чувствуют себя незащищенными. 

- То есть, если полезен законопроект, то неважно, чье авторство?

- Неважно. Мы голосовали в последний день работы продление моратория на продажу земли, он был не нашего авторства. Но мы проголосовали, потому что общество не готово к рынку земли, и нам надо его отложить, пока мы не сделаем надежную законодательную базу и не защитим тех людей, которые работают на земле. Там был и наш законопроект, но мы проголосовали законопроект другой фракции, потому что это нужно людям.

- Учитывая все эти факторы, что будет дальше с оппозиционным полем?

- Я уверен, что он будет расширяться. Мы видим, что у нас поддержка растет. Потому что люди видят, что надо защищать, в том числе, церковь, и против тарифов защищать, и люди к нам тянутся, потому что у нас есть позиция относительно этого, и мы свою позицию отстаиваем. 

- Объединение может быть вокруг персоны, например, вашей. Объединение может быть вокруг какой-то идеи или комплекса идей. Вот это сплочение вокруг кого или чего?

- У нас идет объединение вокруг идей. Вадим Рабинович показал такой мужественный пример, когда отказался от личных амбиций, и "Оппозиционная платформа – За жизнь" намерена выдвинуть меня как кандидата в президенты. Это большая ответственность и большая работа, но фамилия не имеет значения. Мы сегодня в таком положении, что надо сменить власть – раз, и надо понимать, как мы будем дальше действовать, каким образом будем выходить на то, что хотят люди: завершение войны, борьба с бедностью, отмена тарифов, поддержка социально-незащищенных слоев населения и восстановление спокойствия в государстве. И вот вокруг этих принципов и будет объединение. И оно сейчас идет. 

- Действующий президент Украины Петр Порошенко извинился за обещание завершить войну в течение одной недели. Вы видите какой-то хронометраж, время, за сколько это можно было бы сделать в реале?

- Прежде всего, хочу сказать, что извинения народ не воспринял. Это же несерьезно, когда шел на выборы президента, обещал в течение двух недель прекратить войну, собственно, почему и избрали президентом Петра Порошенко. И потом сказать: извините, не удалось. Это абсолютно безответственная вещь. Тогда отходи уже, скажи, мол, не удалось, может, другие смогут.

- Но все равно это поступок – признать свою ошибку.

- Но людям от этого не лучше. Люди хотят решения этой проблемы. Я считаю, что решить такой затяжной сложный конфликт более четырех лет, и линия фронта 492 км, и свыше 10 тыс. жизней унесла эта война, без компромисса не удастся. Политическим путем, потому что нет военного пути. Мы изучили, как решались такие конфликты в мире. У нас есть положительный пример решения в Колумбии. 52 года длилась война, 220 тыс. погибших, проводились переговоры, президент принял решение, и война была завершена. Страна возвращается к мирной жизни. В то же время есть негативный пример Азербайджан - Армения. 27 лет война, 200 погибших в год – это не замороженный конфликт. Не дай Бог, чтобы у нас такое произошло. Поэтому для того, чтобы решить конфликт, должна быть политическая воля руководителя государства, несмотря на все рейтинги, имиджевые потери, принять решение прийти к миру. Второе – прямые переговоры между всеми конфликтующими сторонами, так было в Колумбии, когда враги сидели за одним столом и договаривались. Третье – надежные гаранты в выполнении достигнутых договоренностей.

- Это иностранцы?

- Да. Для нас это идеально было бы, чтобы Америка за нас отвечала, а РФ - за непризнанные республики, потому что она ими полностью руководит. Поэтому вот такие прямые переговоры – это то, что будет сделано. Посредники, конечно, нужны, а начинать надо по гуманитарным вопросам, по освобождению пленных, и переходить потом к политическим. И такой путь я вижу, он тяжелый, но другого нет. В Колумбии переговоры продолжались более двух лет, при том что шла война. Но они завершились миром.

- То есть "Минск" уже должен отойти.

- Я думаю, что "Минск" надо трансформировать. Должны быть официальные переговоры с директивами, с ответственными официальными лицами. Надо прекратить прятаться за людей, которые не занимают сегодня официальные должности. Надо переходить на официальные вещи и проводить переговоры ответственно и очень серьезно.

- В конце концов выполнять то, о чем Трехсторонняя контактная группа договаривается. Сколько было этих школьных, пасхальных и остальных перемирий?

- Это надо, чтобы гаранты переговоров, с одной стороны РФ, с другой - Америка, ставили свои подписи и также гарантировали выполнение этих договоренностей.

- И этого вы будете добиваться?

- Да. В Колумбии были 5 стран – гарантов: США, Венесуэла, Куба, Норвегия и Германия. И каждая из этих стран, если договаривались о чем-то, гарантировали, что это будет выполнено, и давили на свои подконтрольные силы, чтобы обеспечить выполнение.

- Обменять Крым на Донбасс…

- Вы не найдете в Украине политика, который скажет, что Крым — это Россия. Так же вы в России не найдете политика, который скажет, что Крым — это Украина. Прежде всего надо решить вопрос Донбасса. Рецепта по Крыму сейчас нет, но то, что делает сегодняшняя власть, когда отрезает дальше Крым, – это движение, чтобы не приблизить к себе Крым, а наоборот, чтобы отрезать его окончательно. Все эти блокады, преграды – водная, электрическая и все остальное.

- Донбасс просто для того, чтобы отвлечь от Крыма? И вот эта рана, которая постоянно посыпается солью, – это именно для того, чтобы мир и прежде всего Украина смирились с тем, что надо забыть про полуостров, про крымскую автономию?

- Я считаю, что Донбасс надо возвращать, потому что если мы не вернем территорию и людей страны, то у нас будет примерно такая же ситуация, как в Азербайджане. Я часто там бывал, когда работал в правительстве, и видел, насколько глубока эта моральная рана: Азербайджан потерял 20% своей территории в Нагорном Карабахе. Эта рана все больнее с годами, не заживает, и сегодняшнее поколение уже спрашивает предыдущее поколение: а что вы сделали, чтобы вернуть территории? Поэтому надо возвращать, более того, это будет очень хороший сигнал для сепаратистов во всем мире, что даже если ты что-то забираешь, то рано или поздно ты это вернешь. Но надо возвращать так, чтобы люди на Донбассе понимали, что они полноценные граждане Украины. Перестать их преследовать и шельмовать, потому что сегодня по закону о реинтеграции, который был принят парламентом, даже тот, кто работает учителем или врачом, может подвергнуться уголовной ответственности. Что он является пособником сепаратистов. Поэтому это надо менять, потому что люди, которые стали заложниками ситуации, в этой ситуации не виноваты в основном, и они требуют четкого сигнала, что они граждане Украины. И их наша страна ждет.

- Но ведь речь шла о том, что накажут только тех, у кого на руках кровь. А те, кто находился под оккупацией и не способствовал сепаратистам, боевикам и террористам, не подвергаются преследованиям.

- Там так написано, что можно любого подогнать под уголовную ответственность. Ты доктор, лечил боевика, значит, ты способствовал его боевым действиям, и ты сепаратист. Ты учил в школе по какому-то другому учебнику – ты тоже сепаратист. Там так теперь написано. Когда был принят этот закон, за который мы не голосовали, было очень много звонков с той территории с наболевшим вопросом: почему вы нас оставили? Поэтому этим людям нужен четкий сигнал, что страна их ждет. Тогда они вернутся в Украину, и будет проще вернуть эти территории к мирной жизни.

- История не знает условного времени - если бы. Но, если бы с сегодняшним вашим багажом знаний и опытом за эти пять лет вернуться в 2013-й год, вы бы поддержали Майдан?

- Нет. Я вообще категорически против любой революции. Революция – это отбрасывание назад. Развиваться страна может только эволюционным путем, потому что любой переворот, революция — это стресс для общества. Мы потеряли территории, втрое потеряли национальную валюту, потеряли промышленный потенциал. Страна не может быть заложником силовых действий. Надо только эволюционно, только перевыборы. При том, что мы есть и были в оппозиции к сегодняшней власти, мы никогда не призывали к публичным акциям. Мы понимаем, что с учетом состояния общества это может быть просто непредсказуемый сценарий, и мы можем войти в ситуацию, когда будет дальнейший раскол в стране.

- Не лучше ли все же сотрясение, стресс, чем спокойное болото? Вы говорите эволюционным путем, возможно, надо иногда и встряхнуть?

- Нет. Мы считаем, что только выборы – это эволюционный путь. Только перевыборами сегодняшняя власть будет изменена, и это шанс для государства – идти вперед.

- Тогда назовите хотя бы какую-то страну, которую вы считаете идеальной с точки зрения функционирования государства.

- Идеальных стран не бывает, так же, как и идеальных обществ. Но почему мы хотим быть в ЕС? Потому что высокий уровень жизни, высокая социальная защита, верховенство права - всего того, что сегодня привлекательно, в ЕС больше, чем в любой другой стране. Поэтому мы туда пытаемся прийти. А если брать общество, которое, по моему мнению, является наиболее социально ориентированным и справедливым, то это страны Северной Европы. Это Дания, Норвегия, Финляндия, Швеция, потому что в этих странах нет главного раздражителя, который является катализатором любой революции или силовых социальных протестов.

- Вы считаете, что скандинавская модель может прижиться в Украине?

- Там нет резкой разницы между богатыми и бедными, как у нас. А главный раздражитель и фактор протестов - это разница между богатыми и бедными. И нам надо двигаться в ту сторону, чтобы выравнивать эту разницу. Чтобы люди жили все примерно одинаково. Я не говорю, что это так будет, но идеальной с точки зрения такой модели является Северная Европа.

- У вас имидж хозяйственника, директора. Чувствуете, что именно так вас воспринимают люди?

- Я просто очень долго работал на заводах и руководил коллективами. Привык к заводской жизни, наверное, это сработало. После окончания института я попал на завод, прошел путь от мастера до директора, затем был руководителем еще ряда заводов, а в политику пришел уже в достаточно зрелом возрасте.

- Вы можете привести какой-то пример удачного управленческого решения из собственного опыта?

- Конечно. Так повелось, что я брался за проблемные предприятия. Находил пути их решения, и для меня было большим удовольствием, когда завод становился на ноги, выполнял свои функции, обеспечивал рабочие места, зарплату. Вот это было здорово. Это приносило удовольствие.

- То есть мы говорим о кризисном менеджере?

- Да, так было несколько раз. Мы сталкивались с кризисом и в Лисичанском нефтеперерабатывающем, и в Кременчугском, и в "Нафтогазе". Когда я туда пришел, был реальный кризис. Когда достигали улучшения и люди это видели, было удовольствие.

- В условиях новейшего технологического уклада нужно восстанавливать промышленность в том виде, в котором она была, в Украине, и соответственно создавать под это новые рабочие места?

- Обязательно. У нас нет примера успешных стран, которые бы развивались только в одном направлении. Как у нас теперь принято говорить – аграрная отрасль вытянет государство. И никогда этого не было. Возьмем Южную Корею. Они выбрали для себя пять кластеров, направлений, дали туда государственную поддержку, и эти пять направлений сработали как локомотив для всей экономики государства и обеспечили прорыв, который является хрестоматийным показателем, как надо строить экономику. И у нас в государстве много таких направлений, которые могут быть локомотивом и потянуть за собой всю экономику. Создать рабочие места и нормальную жизнь.

- Учитывая торговые войны, учитывая протекционизм США и антидемпинговые введения в отношении металлопроката, например, украинского?

- Это всегда было. Есть ВТО, есть правила, и всегда любая страна защищает свой рынок. У нас в этом смысле есть проблема и есть плюсы. У нас есть страны, с которыми мы торгуем с положительным балансом, то есть мы продаем туда больше, чем закупаем, - Турция, Алжир, Египет, Индия, а есть страны, в которые мы продаем меньше, а закупаем больше. То есть мы отдаем им валюту. И это плохо, потому что это давление на нашу национальную валюту. Это отрицательное сальдо для нас неприемлемо. Кстати, наши все псевдопатриоты кричат, что Россия - агрессор, все прекратить и тому подобное. Так вот сегодня мы продаем туда товаров на 1,5 млрд долларов, а закупаем на 4,5. То есть у нас отрицательное сальдо – 3 млрд долларов. Мы со своей слабой экономики отдаем в более сильную экономику. Затем они бегут к МВФ и кричат: спасите нашу национальную валюту, потому что у нас она падает. Это просто вопиющий непрофессионализм. Я уже не говорю даже о России. У нас сегодня вообще отрицательное сальдо торгово-экономического баланса по стране, разница между экспортом и импортом за 2018-й год будет примерно 3 млрд долларов. То есть мы продали меньше, чем купили. Для нашей экономики это неприемлемо. Нам надо продавать больше, тогда в страну будет приходить валюта, и тогда у нас будет стабильная национальная валюта. Это первое, что мы сделаем, и я знаю, как это делать. Мы так делали с автомобилестроением, с космической отраслью, когда я был вице-премьером. Мы делали так, что больше продавали, чем закупали.

- Продавать больше – это, конечно, благое намерение. Кто будет покупать, кому нужна эта продукция? Есть запрос?

- Есть и очень большой. Наша продукция нужна. Надо просто сделать механизм, который работает в нормальной стране. Отбирают 20 наиболее перспективных рынков, и государство в здравом смысле лоббирует собственные предприятия на эти рынки. При посольствах создают торгово-экономические миссии, ездят делегации, проводятся бизнес-форумы. У нас было уже 3-5 бизнес-форумов с Литвой. Я очень люблю эту страну, но какой там товарооборот? 200 млн долларов. Нам нужно делать бизнес-форумы и лоббирование там, где у нас есть перспектива, где есть колоссальный рынок. В той же Индии, Египте, Алжире. А они делают это из политических соображений, им комфортно посидеть с литовцами, это очень приятные люди, но для торговли это не имеет никакого значения.

- Но соглашение об Ассоциации подписывали не с Северной Африкой, не с Азией, а с ЕС.

- Подписывали, и я считаю, что оно не работает в полном объеме не только потому, что не дали соответствующих квот, а так провели переговоры. Главная причина, почему Украина не смогла заменить экспорт в ЕС тем, что мы потеряли в России, Казахстане, странах СНГ, в том, что у нас не готовы технологические нормативы. Сертификация не проведена, не адаптирована наша продукция к требованиям рынка ЕС. Это очень кропотливая работа, которой надо заниматься профессионально. А у нас ею занимаются точечно и от случая к случаю. И поэтому у нас нереализованный потенциал. Я знаю, каким образом мы занимались, когда продвигали свои товары на европейский рынок, какая это бюрократическая, но нужная работа.

- Сейчас как приобщиться к этим международным производственным цепочкам?

- Надо показывать, что ты можешь сделать эту вещь лучше кого-то и дешевле. Так делает весь мир. И у нас были преимущества благодаря квалифицированным кадрам, низкой стоимости энергоносителей, развитым на то время технологиям и базы. Сегодня мы это теряем. Но шанс восстановить это имеется, потому что у нас есть потенциал, и мы это обязательно сделаем, потому что у нас другого выхода нет. Аграрная отрасль, как бы она не рекламировалась сегодняшним правительством (хотя, кстати, они ее хоронят: отобрали все льготы и не предоставляют соответствующей поддержки), не вытянет страну. Вытащит страну комплексная индустрия, которая у нас есть.

- Вы говорите, что есть шанс восстановить. Как же тогда повысить доходы? Как вернуть заробитчан?

- Работники, если увидят, что в стране есть перспектива, высокая зарплата, стабильность, отсутствие военного конфликта, и есть будущее у страны, вернутся сами. Заробитчанам не так уж хорошо там, куда они поехали. Дома здесь остались, семьи. Львиная доля хочет работать здесь. Разница в зарплате, люди не видят перспектив в Украине. Мы им эту перспективу дадим, и они вернутся. Я уверен. Это проходил весь мир. Рынок труда открыт. Из Литвы, Латвии люди выезжали в Норвегию, Германию, затем возвращались. Наши же едут в Литву. Когда люди увидят, что здесь работать лучше, то они вернутся, и это надо делать. И это задача власти, сделать таким образом, чтобы люди получили сигнал и услышали, что здесь работать лучше. 

- У каждого работника в перспективе пенсия. Пенсионный возраст, повышение самого размера пенсионного обеспечения.

- На самом деле оно ничего не дает. Продолжительность жизни у нас невелика, к сожалению. У нас же не Германия, где средняя продолжительность жизни - 78 лет. У нас 67 лет, поэтому люди просто не выдержат повышения. Чрезвычайно сложной и важной задачей для новой власти, по моему мнению, будет восстановление работы Пенсионного фонда таким образом, чтобы он не финансировался из бюджета. Для этого надо делать две вещи. Первое – создавать рабочие места здесь, чтобы не так, как сегодня у нас: на одного работающего 1,2 пенсионера. Надо, чтобы было двое работающих на одного пенсионера. Второе – повышать среднюю зарплату. Потому что отчисления в Пенсионный фонд идут с зарплаты – 20%. Если средняя зарплата в стране 10 тыс. гривен, то 2 тыс. гривен должны идти в Пенсионный фонд. Если их двое на одного пенсионера, то они ему дадут пенсию в 4000 гривен. Вот что надо сделать. А резать страховой стаж или повышать пенсионный возраст – это просто оскорблять и возбуждать общество. И мы сразу сказали, когда была так называемая пенсионная реформа, что просто завуалировано увеличили пенсионный возраст. Люди не получили ничего. Люди, которые получили низкую пенсию, получили и низкую добавку. Если у человека было 1500 гривен, то он получил 150 гривен добавки. А тот, кто имел 4000 гривен пенсии, получил еще 4000 гривен добавки. Вот что произошло в результате так называемой пенсионной реформы. Это ошибочный путь, нужно идти совершенно другим путем: увеличивать количество рабочих мест в стране, чтобы было больше соотношение на работающего и пенсионера, и повышать среднюю зарплату.

- Но ведь Пенсионный фонд - это извечная "черная дыра". Можно с 10000 заработанных гривен отдавать 2000, 3000, 4000, но они там исчезают. И потом снова растет прессинг на бизнес, фискальный прессинг.

- "Черная дыра" - это лишнее выражение. Есть пенсионеры, есть на них начисления, и можно просто посчитать, сколько надо Пенсионному фонду в стране.

- Мы при любом правительстве слышали: "дыра в Пенсионном фонде".

- Не было такого. "Дыра" появилась в 2014 году. В 2013-м был дефицит 23 млрд гривен, если не ошибаюсь, а за сотню перевалило в 14-15-м годах. В 2016 году здесь получилась действительно дыра. Это реальная проблема. Дыра появилась, потому что остановились предприятия, люди начали уезжать. У нас 5 млн трудовых мигрантов, при том что трудового населения 12 млн.

- Но они же возвращаются: поехали – заработали - приехали.

- Не так. Уже едут семьями. Ко мне недавно приехал руководитель облгаза одной из областей Западной Украины, который работает там уже 40 лет. Так вот он сказал, что количество абонентов в этой области в течение трех лет уменьшилось на 15%. Это означает, что закрыли дом, квартиру и уехали навсегда. И такая тенденция не только в Западной Украине. На востоке Украины выезжают в Россию. У нас 2,5 млн людей, которые работают в России. Я уже не говорю о неконтролируемых территориях, где выехал миллион людей и не собирается возвращаться. Поэтому такая проблема есть.

- Где живут ваши дети, родители?

- Мои дети живут в Украине. Они учились в Украине, ходят в школу в Украине, работают и живут здесь. Родители живут в Украине. Когда мне рассказывают о реформе образования, и как она хорошо проходит, то я говорю: тогда давайте запретим нашим политикам, чтобы они отправляли детей учиться за границу. Пусть учатся здесь. Вот у меня школа 87-я им. Довженко, мой ребенок там учится. Я общался с директором, говорит, что дефицит учителей. Нет учителей по английскому, по украинскому – учителя не могут работать на зарплату 7-8 тыс. Так это в Киеве, а что творится на периферии? Пусть дети политиков здесь живут, учатся, и реформу эту - на себе. А так, рассказывать о реформе, а затем отправлять детей в Лондон учиться – это уже слишком.

- И лечиться.

- Да. Пусть идут лечиться к и. о. министра Минздрава. 

- Образование — это вообще поле для экспериментов все 27 лет независимости Украины. На десятилетку снова ждать перехода?

- Я уверен, что снова надо переходить на десятилетку. Будет изменение предметов, жизнь не стоит на месте, советская система отходит, и надо менять действительно. Но то, что ребенок будет 12 лет учиться и выходить из школы, когда уже пора жениться или выходить замуж, – это бред.

- Сегодня медицинская реформа на марше. Говорят о телемедицине, о лечении людей в труднодоступных регионах, в частности в горной местности. Но там сетуют – "все хорошо - интернета нет". Чего еще не хватает?

- Прежде всего, не хватает врачей. У нас в областях примерно 30% дефицит врачей. В первую очередь надо начинать с того, чтобы вернуть врачей. И все эти рассказы о том, что у нас заработала реформа... может, у них и заработала, на Печерске, а в регионах резкий дефицит. В течение прошлого года из страны выехали 66000 врачей. И сегодня до 50% достигает дефицит врачей в стране. Можно придумывать разное, но когда некому лечить – это все будет лишнее. Поэтому первая проблема – вернуть врачей, дать им достойную зарплату. То есть, если врачу дать зарплату в 25 тыс. гривен, то он никуда не поедет: столько дают, как мне рассказали, в Чехии. А сегодня врач получает 8-9 тыс. гривен. Начинать надо с этого.

- Те, кто выезжает на заработки или же на постоянное место, в ту самую Чехию, Польшу, Португалию, через некоторое время начинают понимать местное население и уже знают их язык, и не возникает вопросов, на каком языке говорить. В Украине постоянная грызня: русский или украинский язык? Образование какое должно быть - русское или украинское? Кто, где, на каком языке должен разговаривать? Если человек приехал в Польшу и не будет говорить на польском, то это ему же в минус.

- Есть пример других стран. В Швейцарии четыре государственных языка. Разные есть примеры. Дело не в этом. Я считаю, что языковой вопрос используется действующим президентом как предвыборный. На самом деле у нас не было никакого ущемления украинского или русского языка, до этого. Мы могли общаться на русском или украинском, и не было никаких проблем. Но почему поссорились с соседями? Я не беру Россию, берем Польшу, Венгрию, Румынию. Когда принимали так называемый закон об образовании, приехала делегация Венгрии во главе с министром иностранных дел, и им пообещали, что не будет никакого ущемления венгерского населения. Они как учились в венгерских школах, так и будут учиться. А закон приняли такой, что запретили им учиться на венгерском после 5-го класса. И они говорят, мол, вы же нам обещали. Это визитная карточка сегодняшней власти: обещать, а потом обмануть. И когда они обманули европейцев, то действительно возник скандал. И скандал был потому, что их обманули. Это была обида. Президент Румынии отменил государственный визит. Так же и с поляками. Проблемы начались, когда приехал Бронислав Коморовский, президент Польши, в парламент, у которого были выборы через три месяца. Он большой друг Украины, совершенно позитивно настроен, поддерживал нас везде, помогал, где мог. Произнес в парламенте речь в поддержку нашей страны, уехал, и через час парламент принимает закон о героизации воинов УПА. Причем это не была спецоперация. Просто так у них произошло, вследствие их непрофессионализма и просто глупости. Поляки почувствовали себя обиженными, в идеологическом смысле, и начались проблемы с поляками. Они восприняли это как неуважение, как публичную пощечину. И языковой вопрос так же. Боролись с русским языком, а наступили на румынский, венгерский. Я приехал в румынскую деревню, школа румынская. Пообщался с учителями, родителями. Они говорят, что нет у них никаких проблем. Дети потом едут учиться в Киев. Никаких проблем не было, зачем было обижать меньшинство.

- Но ведь Украина тоже сама не может ходить и оглядываться постоянно - что хотят поляки, венгры? Должна же быть своя гордость, свой стержень.   

- Когда был скандал с тем, что выдавали венгерские паспорта, никто же не говорил, что паспорта выдаются с 2011 года. Они их берут, потому что это для них проще, чтобы ехать за границу работать – нет ограничений. Что мешало в той ситуации, если говорить о национальном достоинстве, открыть такое же консульство и выдавать украинские паспорта меньшинствам, которые живут на территории Венгрии. Зеркально ответить. Надо профессионально давать ответ, а не устраивать скандалы и ссориться со всеми. 

- Вы видите возможности сшивания? Кто не выходит на трибуну, тот говорит, что надо сшивать страну изнутри. Что нужны организация и объединение. Чем сшивать, какими нитками?

- Прежде всего надо прекратить борьбу одной части страны с другой. Предыдущая власть у нас была с востока страны, сегодня ставленники с запада страны. В правительстве 23 члена – премьер-министр, шесть вице-премьеров и шестнадцать министров. Из них только один министр с территории, которая на востоке от Киева. Это Аваков, из Харькова. Все остальные – Львов или Винница. Пара человек из Киева. Прежде всего надо, чтобы регионы были представлены во власти, чтобы не было такого доминирования одной части над другой.

- Это же традиция. То были днепропетровские, то донецкие.

- Плохая традиция. Этого надо избегать. В дальнейшей власти такого не будет. Будут представлены все регионы, и не будет такого, что одна часть страны будет диктовать другой, как ей жить. Это главный фактор, который прекратит борьбу в стране, и мы сохраним ее как единую.

- Ну, тут уже нотки двухпалатного парламента звучат, если уже представители всех регионов. 

- Парламент будет таким же. Парламент же избирается людьми, и там представители всех регионов. Парламент более-менее однородный. Я говорю об исполнительной власти.

- Сейчас возникает вопрос также работы исполнительной власти. Есть основания для снижения тарифов? Мы видим: в два раза снизится цена на газ! Кто-то троллит – "в четыре раза".

- Конечно, есть основания. Украина потребляет примерно 30 млрд кубов газа. Это промышленность, люди и теплокоммунэнерго. 15 млрд добывает сама страна, 15 млрд закупаем извне. Наш газ имеет себестоимость, как я уже говорил, 2,5 тыс. гривен примерно. Стоимость газа извне сегодня 300 долл. вследствие непутевой политики "Нафтогаза". Они посадили всю страну на спотовые цены, поэтому большая цена. Мы это поправим. Мы снова возобновим работу действий долгосрочных контрактов. Но дело не в этом. По балансу мы берем газ собственной добычи, цену смешиваем с импортированным и получаем цену – 4820 гривен.

- Почему не сделать это сегодня?

- Потому что они не хотят это сделать. Они меморандум подписали, когда приравняли цену собственной добычи к импортируемой, и взяли на себя эти обязательства, абсолютно бесчеловечные и непонятные. А так не должно быть. Должна быть единая цена, чтобы не было коррупции, перебрасывания газа и прочее. Смешаем собственный газ с импортным, сделаем единую цену для всех, с нее рассчитаем субсидии и ту цену дадим домохозяйствам и промышленности. Каждая страна отчаянно борется за дешевые энергоносители. Американцы держат стоимость газа примерно в 100 долл. Россияне – 70 за 1000 кубов. У нас стоимость газа для промышленности 350. Как мы можем конкурировать в химии с ними или в отраслях, которые потребляют газ? Американцы благодаря этому перетянули всю химическую отрасль из Азии к себе. И открыли 280 тыс. рабочих мест только благодаря химическим предприятиям. Я был министром, боролся за каждый доллар, чтобы цена газа была низкой, чтобы была низкая цена хлеба, сахара, потому что энергоносители — это стоимость всех продуктов.

- В какой пропорции смешивать импортный и домашний газ?

- 50 на 50.

- Вас пугает "Северный поток - 2"?

- Пугает. Это проблема, и не только он. "Турецкий поток" также. Сегодня у нас через страну идет 80-90 млрд кубов газа. Это дает примерно 2-3 млрд долларов валютной выручки. А самое главное, это дает возможность держать в трубах 75 атмосфер и дожимать ко всем селам с помощью давления в трубах. Если запускается "Северный поток - 2" (55 млрд) и "Турецкий поток" (31 млрд), то мимо нас проходят 86 млрд. Это означает, что может случиться так, что газотранспортная система у нас будет без работы, она не будет давать валюту, а самое главное, нам придется ставить компрессоры, чтобы дожимать газ к поселкам, потому что в трубах не будет такого давления. Это реальная проблема гидродинамики, и она очень серьезная. Поэтому, когда я был министром и подписал соглашение о вхождении Украины в энергетическое сообщество Европы, в 2010 году, у меня были две цели: чтобы европейцы нас поддержали в защите от "Турецкого потока" и дали денег на модернизацию ГТС. Тогда бы они были задействованы деньгами и не допустили бы остановки этой ГТС. Потом нас сняли с работы, и сегодня это реальная проблема. Но я настроен оптимистично, потому что когда был последний визит канцлера Германии, я четко увидел, что она берется обеспечить какое-то гарантированное количество газа в наших трубах – не такое большое, как сегодня, но оно будет. И это гарантия того, что система будет работать. Хоть какие-то средства приносить. А второе – не будет нарушений гидродинамики, не будет катастрофы в стране.

- Так, может, для того чтобы гарантировать работу ГТС, привести в управление европейцев? Чтобы они были заинтересованы.

- Никто не пойдет в это управление, потому что они понимают, что это ответственность. Пока они не получат гарантий, что будет газ в трубах, после 2019 года, никто туда не пойдет. Если будет газ в трубах, тогда можно и наших там оставлять.

- То есть управление европейцами не гарантия?

- Не гарантия. Гарантия – это контракт на гарантированное количество газа в трубах. Я считаю, что положительный сигнал мы получили, потому что сама Европа понимает, что надо рассматривать нашу ГТС как резервную, как элемент энергетической безопасности Европы.

- И это вопрос также национальной безопасности Украины?

- Бесспорно. Это безопасность и деньги. Мы будем за это бороться.

- Как вы оценили внесение в Конституцию вступления в ЕС и НАТО. Каковы будут последствия?

- Никакие. Это просто политическая декларация. Это как раз те вопросы, которыми занимается парламент, не занимаясь реальным сектором экономики, реальными проблемами. В НАТО нас никто не возьмет, пока есть территориальный конфликт. А в ЕС тоже сказали, что нас не примут, потому что с таким уровнем коррупции, как у нас сегодня, с таким экономическим развитием и проблемами ближайшие 10-15 лет нам там делать нечего. И это был четкий сигнал со стороны всех руководителей ЕС. Это очередная декларация, и действующий президент использует ее как элемент своей предвыборной программы.

- Уровень коррупции. Но ведь столько было создано антикоррупционных органов.

- Если нет политической воли в борьбе с коррупцией, сколько тех контор не создай – случится то, что случилось. Они начали бороться друг с другом. Это был просто позор, когда в парламент пришли руководители НАБУ и САП. Руководитель НАБУ вышел на трибуну и сказал, что антикоррупционный прокурор — взяточник, вор. Через десять минут на трибуну вышел руководитель САП и говорит, что руководитель НАБУ — взяточник, вор. Все это увидели вся страна и все международное сообщество. Это при том, что на новые антикоррупционные органы надеялось общество. Никакой борьбы с коррупцией нет, продолжается имитация. У нас же второй руководитель ГФС или под судом, или сбежал. Коррупция только растет. Я это видел, когда прилетел в Карпаты и увидел, сколько вывозят контрабандой лес. Как вырубаются леса. Британские эксперты оценили размер контрабанды леса в 400 млн евро. Добыча янтаря оценивается в 300 млн долл. ежегодно. Вот почти миллиард долларов, который у нас есть, и не надо ехать в МВФ. Перекройте эти лазейки и найдете миллиард долларов. Вот это реальная борьба с коррупцией и реальное пополнение бюджета.

- Европейцы же не хотят рубить свои леса. Они требуют от Украины отмены моратория на вывоз леса-кругляка.

- Абсолютно четко они используют нас как сырьевой придаток. Они диктуют условия. Говорят: "Не дадите леса - мы не дадим вам денег". Но они тоже обеспокоены. Если официально вывозится лес, а он вывозится на миллиард евро в год, то это так себе. Но они поняли, что их компании стали частью коррупционной схемы, которая работает в Украине, на 400 млн евро, когда контрабандой вывозится лес.

- Они же покупают.

- Да, и они стали долей коррупционной схемы. То есть коррупция приходит и к ним, и это для них уже проблема.

- Я о еще одном моратории, продолжение которого было проголосовано в ВР под конец года, а именно продаже земель с/х назначения.

- Не готово у нас общество к рынку земли. Сегодня нет законов, которые защищают фермеров, которые реально работают на земле, нет украинской валюты, которая может выдержать, и за бесценок не скупится земля. Нет законов, которые не позволят потом эту землю использовать не по назначению - построить там какой-то полигон для отходов. И все это вместе создает обстоятельства, когда общество не готово к рынку земли. Я считаю, что пока не будет этих законов, не будет диалога с обществом, не будет показано, что земля останется в собственности людей, а не будет так, как сегодня: приезжает крупный агрохолдинг в села, сеет, через некоторое время забирает урожай, а рабочих мест не создает. Пока есть в селе фермер, у которого там 100-200 га, он создает рабочие места. Он там живет, в селе, и люди живут возле этого хозяйства. А когда будет крупный агрохолдинг, не будет рабочих мест и будут большие проблемы в селах. Мы поддержали продление моратория. В прошлом году наша фракция была инициатором этого моратория, и мы считаем, что это правильно.

- Еще одна беда, это когда не просто холдинги приезжают, засевают, собирают, а когда фермер посеял, собрал, а кто-то приехал и отрейдерил это все.

- Это визитная карточка сегодняшней власти. Рейдерских захватов с начала года произошло 500. Это под крышей Минюста. Это как раз коррупция на государственном уровне. Есть так называемая антирейдерская, а на самом деле это рейдерская комиссия, которая просто отбирает землю и урожай у людей. И это ноу-хау сегодняшней власти. Такого не было никогда. Я был на поле – меня пригласил чешский инвестор. Они посеяли кукурузу, 30 га, потом приехали ребята спортивного сложения, комбайны, собрали урожай. Он вызвал полицию, полиция приехала, им сунули какие-то документы, подписанные Минюстом, и полиция сказала, что ничего не может сделать. И этот чешский инвестор думает: как можно вкладывать инвестиции в страну, если забирают твое, а власть тебя не защищает? И таких случаев немало по стране. Рейдерство земли, урожая, и это уже порождено сегодняшним режимом.

- Ваше отношение к легализации оружия?

- Я думаю, что мы не готовы к легализации оружия, общество и так сегодня в напряженном состоянии. Я изучал опыт, что Германия после Второй мировой войны делала с тем, что у них было огромное количество оружия на руках населения. Я считаю, что этот путь, в каком-то виде, будет повторен и нами. Они первые три года его просто выкупали. И мы должны будем выкупать оружие у людей, давать нормальные деньги. А уже потом, кажется через пять лет после этого периода, у них наступила уголовная ответственность за то, что не сдали оружие. У нас на руках, по разным оценкам, 2-5 млн нарезного оружия, незарегистрированного, и это проблема, которую придется решать. Мы будем решать ее, учитывая международный опыт.

- До конца года остаются два дня. А у нас остается одна минута, и вы можете ее использовать для новогодних поздравлений и пожеланий.

- Я бы пожелал нашей стране, всем гражданам, чтобы мы в этом году оставили войну, оставили нищету, бедность, непредсказуемость. А в новый год чтобы мы вошли и изменили власть. И чтобы новая власть сделала все, чтобы вернуть спокойную предсказуемую счастливую Украину, какой она была. И мы обязательно это сделаем.

- Спасибо. Веселых вам праздников.

видео по теме

Новости партнеров

Загрузка...

Виджет партнеров

d="M296.296,512H200.36V256h-64v-88.225l64-0.029l-0.104-51.976C200.256,43.794,219.773,0,304.556,0h70.588v88.242h-44.115 c-33.016,0-34.604,12.328-34.604,35.342l-0.131,44.162h79.346l-9.354,88.225L296.36,256L296.296,512z"/>