banner banner banner banner

За 28 лет монополизировали систему государственной сферы, это надо ломать

Министр социальной политики Украины Марина Лазебная в эфире "112 Украина"

За 28 лет монополизировали систему государственной сферы, это надо ломать
112.ua

Марина Лазебная

Министр социальной политики Украины

Министр социальной политики Украины Марина Лазебная в эфире "112 Украина"

Вы, через кого проходит концентрированная боль миллионов людей, уже научились спокойно относиться к этому или каждый раз тяжело?

Очень хороший вопрос. Я даже не задумывалась, но я знаю одно. У меня был дед, он был директором школы более 20 лет, учителем. И это такой человек, который мне всегда говорил одно, вот маленькой я еще была, он говорил: "Не будь равнодушной". И я, мне кажется, неравнодушный человек. Я пропускаю, я болею, я, когда даже что-то рассказываю - у меня может там голос дрожать, я все через себя пропускаю. Но на самом деле я концентрированный человек, и я понимаю, что только там жалостью или плачем, болью ты людям не поможешь. Ты должен им помочь. А ведь для того чтобы помочь, ты должен понимать, очень глубоко понимать, что болит людям. Вот тогда ты получаешь даже ощущение такого удовольствия, когда тебе что-то удается или объяснить, или сделать что-то хорошее. Поэтому я пропускаю через себя, скажу откровенно, но я концентрируюсь, что этого мало.

- Вы встречаетесь с людьми. Среди людей сидят десятки тех, которые хотят рассказать о своей боли. Но не все пропускают все через себя. И есть люди, которые верят в вас, а потом им на местах говорят: "Да сядь ты". В результате они приходят домой и говорят, что наобещала и не помогла. Но не помогла не Лазебная, а те, кто на местах, которым все равно.

- Прежде всего, те люди, которые меня знают, они вам скажут, что я страшно не люблю публичные мероприятия и конференции. Мне лучше с людьми поговорить, это для меня приятнее. Вот для меня публичные выступления - это стресс. Но когда я иду у себя там, в Святошинском районе, на Борщаговке на рынок, у меня, например, воспитатели сада, где мой сын ходил, они меня спрашивают что-то, то мне приятнее им что-то сказать, ответить. Но здесь вопрос в том, как, что ты говоришь. Я говорю всегда честно. Я говорю: "Да, есть такая проблема", почему такая проблема, и говорю честно, как ее можно решить, взять одним махом решить. И от того, что я веду честный разговор с людьми, люди мне верят поэтому, понимаете? Они понимают, что я не все могу сделать, я не могу небо наклонить. Но они знают, что я понимаю, и я честно говорю, как я буду действовать и что бы я сделала для того, чтобы им помочь. И я делаю. Но это очень сложно - сегодня работать. Чрезвычайно сложно. Потому что за 28 лет советские законы перенесли в наши законы, оно все накрутилось, и людям такого наобещали, и люди в ожидании... Власть наобещала, все приложили к этому руку. Это, правда, так и есть.

Новости по теме

- Я вообще не понимаю природу обещаний, когда идешь во власть. У нас есть президент, который наобещал. Но некоторые вещи вообще невозможно выполнить (невозможно президенту ездить без кортежей). Поэтому зачем ты обещаешь, если знаешь, что не сможешь?

- То, что я говорю людям, я выполняю в каком плане… Я анализирую, я делаю законы, я делаю постановления, я их вношу, я иду в дискуссии, в дебаты, в ссоры, если хотите, с Министерством финансов, я готова все выслушивать. Я, знаете, как та лягушка в колодце. Я пока не собью масло, не успокоюсь. Я это должна пройти. Понимаете, даже если мне не удастся. Я тоже не родилась с серебряной ложечкой во рту, и у меня были неудачи, я была безработная в периоды какие-то. Я все прожила в этой жизни, в таком плане, как человек нормальный, обычный. Я понимаю все, что переживают нормальные люди. Но я должна дойти до того и сказать себе: "Я сделала все, что могла". Но я еще хочу результата. Я просто так не сдаюсь.

- Когда смотришь: родилась в Песковке, окончила школу с серебряной медалью, затем - красный диплом. Все красные. Вы же не сразу поступили?

- Нет, я как раз в 92-м году, когда я окончила школу, вы знаете... Это тоже надо, к слову сказать, как дети переломного периода. Не все же стали успешными в тот период. Потому что одна страна закончилась, а другая еще непонятно как началась.

- Вот как сейчас: этот год для тех, кто окончил школу, он просто проклятый. На этом коронавирусе зарабатывают все, кто хочет. Сейчас можно очень просто купить справку, что у тебя нет коронавируса.

Зачем покупают? Лучше пойди сдай справку, сделай и будь уверен, что ты здоровый человек.

- Тебе надо сегодня лечь в больницу. Ты идешь, даешь деньги, тебе выдают справку, ты ложишься.

Это купи-продай...

- Оно никуда не девалось. Я потихоньку перехожу к вашей сфере работы. Почти везде, где вы работали, процветает производство фальшивых справок, и никто не может промониторить эту ситуацию. Вы понимаете, что вы взяли на себя большую ответственность, заняв это место?

Я понимаю. Я понимаю ответственность. И есть этот вопрос. Есть вопрос фальшивых справок, фальшивых больничных, есть. Но тут еще зависит от того, осознаем ли мы, что происходит, или мы готовы, или мы такое богатое государство это все оплачивать. Оплачивать фальшивые справки, оплачивать фальшивые статусы, оплачивать фальшивые больничные и т.п. Мне кажется, что мы не богатое государство. Мы должны предоставлять тем, кто в этом нуждается. И мы это будем урегулировать. Мы пишем соответствующие законы, мы делаем. Но за 28 лет, поверьте мне, это такой определенный конгломерат, когда они все... или на реестры, или, ну, то есть имеются такие, я не хочу говорить "компании", но полностью так монополизировали систему государственной сферы. Это надо ломать. Надо ломать, надо делать один реестр, когда один человек - видно, когда родился, какой у него стаж, какие, возможно, социальные статусы, то есть что он там, какие льготы или какие он там имеет необходимые социальные показатели. И это все должно быть в одном реестре, не может быть десять реестров. У нас десять.

- Это так красиво звучит...

Оно же построилось за 28 лет.

- А есть на местах, где Иван Никитич делает для Андрея Никифоровича справку для его дочери...

Правильно, потому что это один реестр, к которому никто не имеет доступа и никто не может проверить. Я же не говорю, что такого нет.

- И таких миллионы. У нас вся страна против коррупции, но все хотят, чтобы... работал в Генпрокуратуре.

Но когда Иван Никифорович будет знать, что и сверху не воруют, он и снизу не будет воровать. Вы же знаете, вообще надо всегда начинать с себя, я это говорю всегда и всем. И поэтому когда государство и власть будут действительно искоренять коррупцию, ее не будет на том уровне даже, о котором вы сейчас говорите. Это 100%.

- У нас возмущаются часто, что гости нашего канала говорят о внешнем управлении страной. Никто не говорит, что стоит дядя с кнутом над нами и нами руководит. Но я смотрю, где любая грантовая организация нарисовывается - уже со студентов начинают. Они бегают, они нюхом чувствуют, где те деньги. Они предлагают свои услуги. И уж этот человек никогда не будет заниматься реальной работой, будет доказывать лояльность к той организации. У нас половина активной страны неактивна. Она себе будет отстаивать интересы организации, которая ей немножечко платит. Что с этим делать?)

Это надо начинать с молодежи и студентов. Понимаете, когда сегодня есть дети и студенты, которые уже работают там с третьего, четвертого курса, когда они знают, что надо пройти этот путь и стать кем-то, а чтобы стать кем-то, надо работать над собой и над своей жизнью, тогда оно по-другому. А когда дети знают, что есть легкие деньги, что действительно можно там пристроиться и т.п., то мы никогда не получим то поколение, которое заменит нас, уже тех, которые прошли... Как некоторые, я 92-го года, как я говорю, я дитя сломанного периода. Мне надо было выжить. Вот вы говорили об одноклассниках. У меня много одноклассников погибло. Потому что там спились или еще что-то. Они не выдержали. Не было тоже работы, какая-то ситуация, когда страна не придала такого значения своим людям и не дала им возможностей. Эти возможности сегодня надо давать детям. У меня сын, он тоже оканчивает учебу, и я вот ему постоянно говорю. Он, правда, где-то там хочет подработать, я ему говорю: "Ты же понимаешь, все твои эти там, что ты там хочешь заработать, это легкие деньги. Надо иметь цель и к этой цели идти". Я считаю, что надо начинать здесь с молодежи.

- Вы помогаете ему?

- Я не помогаю в каком плане… Я ему говорю: "Чем я могу тебе помочь: дать какой-то совет или сказать, в правильном ли направлении ты двигаешься?". Вы знаете, у меня такой ребенок... Наверное, я свою карьеру сделала, потому что моя семья меня всегда поддерживала. Я в школу, в университет никогда не ходила, о нем не спрашивала, никогда. И поэтому он у меня сам учился. Я однажды, когда в девятом классе он выпускался, пошла, нам с мужем вручали какую-то грамоту за воспитание ребенка. Выпускной был в девятом классе. Нужно с детей начинать. Нужно детям показывать, что легкие деньги – это путь в никуда. Все равно это изменится, не может такого быть.

- А насколько быстро это изменится? Когда на наших глазах растет поколение детей, в которых мы вложили свою душу, а они уже привыкли, что "папа и мама все решат". И я понимаю, что девочке из Песковки сейчас очень трудно дойти до министра, так же, как и мальчику из крайнего села в Закарпатье уже, наверное, не так легко сделать карьеру, как сделал ее я, хотя если вспомнить все ужасы, через которые я прошел в жизни, то какое там "легко". Но у нас была такая возможность. Вам не кажется, что это социальная несправедливость, когда сейчас на должности назначают мальчиков? Смотришь его доходную карту, где 5-6 земельных участков, три особняка и т. д., но он, несомненно, талантлив и это все заработал сам. А то, что его отец занимал высокие должности, это никого не интересует.

- Такая, знаете ли, биполярная ситуация, когда, с одной стороны, я хочу, конечно, как руководитель, чтобы у меня были сотрудники или коллеги опытные, правильно? Я хочу, чтобы я давала поручение, они меня понимали с полуслова и все выполняли, потому что они знают, как его выполнить. Но и другая ситуация: как молодежь сможет этот опыт получить, если у нее нет первого рабочего места? И нужно этот вопрос решать и брать молодежь на работу. В том числе надо упрощать доступ к государственной службе, чтобы молодые специалисты имели возможность идти и работать. Я когда-то пришла ведущим специалистом в Минэкономики. Поверьте, я никогда не хотела заниматься социальными вопросами. Я хотела заниматься финансами, инвестициями, у меня были такие амбиции, я такой была, а меня никуда никто не брал. Я не могла найти работу. Мне случайно человек сказал: "Расформировали социальное управление в Минэкономики. Может, ты там работу найдешь? Позвони в кадры". Я позвонила в кадры, оставила им свои данные, координаты. Мне перезвонили и спрашивают: "А вы точно хотите идти к нам работать?". А я уже решила, я уже знала, что работу нельзя найти, тем более у меня был маленький ребенок, полтора года. Я говорю: "Да" - "Но социальные вопросы". Я говорю: "Пойду". - "Да у нас, вы не знаете, что у нас пенсии, у нас жалобы, у нас помощи, у нас...". Это Минэкономики, это не Министерство соцполитики. Я говорю: "Я пойду". - "Вы уверены?". Они у меня десять раз переспросили, потому что они не понимали, ведь у меня должны быть какие-то другие амбиции. А я согласилась, я пошла и меня взяли. И я очень рада, потому что именно там чему-то научилась, как мне кажется.

Новости по теме

- Работать в разных департаментах за те деньги, которые предлагает государство... В Киеве на них прожить нереально. И начинается: "А я вот доплату получаю, а я...". Я не понимаю, откуда берутся эти деньги и почему для многих госслужба намазана медом.

- Я не знаю, почему она намазана медом… Я на протяжении 20 лет государственной службы не получала никаких доплат. И мы переживали времена, когда приходили премьеры и проводили реформу государственной службы, меняли оплату, но мы только оплату и получали и не было никаких надбавок. Были лучшие времена, были и похуже. Кстати, я работала со всеми премьерами, я знаю отношение каждого из них. Но вопрос в том, ты – патриот? Что для меня значит быть патриотом? Это когда каждый день делаешь выбор, что ты будешь делать. Я выбрала для себя жить в своей стране и делать ее лучше, и я живу и работаю здесь. И я знаю, что сегодня вот такое время, его надо пережить, завтра будет лучшее время. Почему все думают, что надо идти сразу на высокую зарплату? Нет в государстве высоких зарплат. Почему все думают, что если идешь на низкую зарплату, надо обязательно что-то придумать, какой-то "схематоз" там сделать? Почему – я не знаю. Для меня это тоже загадка. Тогда вопрос ко всем только один: почему мы все так плохо живем? Наверное, потому что не каждый делает свое дело качественно.

- Каждый патриот дважды в год надевает вышиванку: на День вышиванки и на День Независимости.

Президент Владимир Зеленский с женой Еленой в вышиванках пресс-служба Владимира Зеленского

- А я говорю о том выборе, который каждый из нас делает каждый день, – быть патриотом.

- Каждый наш человек дважды в год верует: один раз – на Рождество, второй раз – на Пасху. Все. Точка. И ложь процветает повсюду. Вы возглавляли такую ​​на тот момент одиозную службу, Службу занятости, которую потом уничтожили. Причем обязательно там, где есть биография Марины Лазебной, написано: "Во времена Януковича возглавляла Службу занятости". Это был хрестоматийный случай, потому что перед вами был Галицкий. Я часто сотрудничал с ним, помогал делать какие-то корпоративы. И все говорили о том, что глубоко убыточная служба, потому что где там можно, казалось бы, деньги взять. И потом – раз, господина Владимира арестовывают (уже пусть с миром покоится) и начинают рассказывать о миллионах долларов прямо в кабинете и т.  д. И тогда начинают думать, что "если это человек, который не так сильно наверху, то что же имеют те, кто над ним?". Когда арестовывают человека, смотрят, чей он подчиненный, и говорят: "Мама дорогая, это же какой лопатой гребет человек деньги там, наверху". И когда ваши коллеги где-то там внизу, на местах, попадаются на взятках, у нас же люди все понимают, "как живет Лазебная". По всем областям собирается бабло и пирамидой ползет к ней, где себе госпожа Марина сидит на огромной куче денег и – тебе, тебе, мне. Приблизительно так у людей выглядит. И переубедить их в этом сейчас можно чем?

Переубедить надо работой и результатами работы. Насчет Службы занятости и Галицкого. Знаете, когда человека не стало, много говорили и в основном только плохое, а я хочу сказать хорошее. Я те дела, которые я все видела, те кадры, и более того, я сидела в том кабинете, где сидел он, и там на потолке была такая дыра, и мне говорили, это была камера правоохранительных органов. И говорят: "Может, замазать?". Я говорю: "Нет.  Пусть для всех, кто здесь будет сидеть, пусть знают"... Ну, вообще, знаете, ситуация такова, ты должен быть честным, порядочным. И меня спрашивали: "Может, вам замазать?". Я говорю: "Нет-нет, пусть, она мне не мешает. Я абсолютно честно и работаю, и так далее". Галицкий сделал Службу занятости большой такой корпорацией, которая строила ЦПТО, она строила свои все здания для обслуживания людей. То есть это – да, это было строительство, это были капитальные вложения, возможно, там вот и было, но оно есть, оно осталось. У него были противостояния с Министерством образования, так как были ПТУ не такого хорошего развития, а Служба занятости строит свои для обучения взрослых. Но он это развивал. У него были свои стандарты профессиональные в обучении и т. д. Он сделал систему. Сегодня этого никто не сделал. И сегодня этого в принципе... Есть то, что сделал Галицкий, и надо признать, да, надо понимать, что есть люди, которых уже нет... Как там правоохранители проводили следствие – я не знаю тех результатов, действительно не знаю, но я знаю, что было сделано и что сегодня еще есть. И сегодня, я думаю, многие Службе занятости скажут так, как я говорю, что благодаря Владимиру Михайловичу что-то есть, осталось и работает. Но почему происходила эта пирамида, этот бизнес, знаете, этот спруд – я не могу вам сказать, или это один человек, или это в сговоре со всеми. Я просто никогда об этом даже не задумывалась, как это оно все эти картели организовываются, честно скажу. Но вопрос в том, что на государственных деньгах, на деньгах людей, которые платят налоги, на деньгах людей, которые должны дойти к людям, – ну, наверное, это цинично.

- Вас не пробовали к каким-то схемам привлечь?

Нет-нет-нет. Они просто знают, очевидно, что это бесполезно.

- Там, где министр соцполитики, там должно быть повышение. Вот сейчас минималку повысили. Вы видите, что творится в медиапространстве? Я вообще обожаю наших и политологов, и всех. Они в один момент становятся и вирусологами, и экономистами. Сейчас они обсуждают, что повышение минимальной зарплаты приводит к тому, что для каждого работодателя каждый рабочий выходит в месяц на 2 тыс. грн дороже и будут сейчас массовые сокращения, а это приведет к росту уровня безработицы. И что бы ни сделали – всякий раз говорят, что это плохо.

- Вот именно я хотела сказать по поводу того, что на вашем канале. Я иногда утром, когда собираюсь на работу, слышу экспертов. Кстати, где-то в 06: 00-06:30 у вас социальная политика, эксперты по социальной политике есть.

Раньше говорили так: "Не повышают, все плохо, маленькая зарплата", одни говорят: "Надо сделать 6,5 или 7,5" и так далее. Здесь мы повысили всего на 277 грн, потому что надо повышать, потому что коронавирус и люди потеряли доходы, людей надо поддерживать. Кричат, что "это плохо, потеряют работодатели". Я возражаю. Ничего никто не потеряет. Первый, кто выиграет, - это бюджетная отрасль. А первый, кто проигрывает, - это государственный бюджет, который финансирует бюджетную отрасль. Но государственный бюджет будет нести эти расходы, для того чтобы бюджетная отрасль – учителя, врачи, наши представители социальной защиты – получили повышение зарплат.

Но мы это делаем для своей бюджетной сферы, которая обеспечивает нам реализацию политики, и мы знаем, что оно через налоги, через единый социальный взнос вернется в бюджет Пенсионного фонда, в местные бюджеты в виде... и так далее. То есть это хороший шаг. Просто люди привыкли говорить на хорошее – плохое, на плохое – хорошее, и там не угодишь. Я хочу сказать людям: мы правильно все делаем. И мы будем дальше повышать доходы людей. Потому что люди – это главное, у людей должны быть доходы. Что такое повышение? Это борьба с бедностью. Один скажет: "Вот, у них бедных столько-то процентов – повысилась бедность". Опять-таки, он будет приводить какие-то экспертные оценки, ничем не подтвержденные, но бог с ним, они – эксперты, они могут говорить все что угодно, а с другой стороны, будут говорить: "Пусть не повышают зарплату, потому что это будет безработица". Да не будет ничего, и работодатели не будут увольнять, потому что это преимущественно бюджетная отрасль.

Вы можете представить момент, что вам скажут: "Госпожа Марина, собирайте вещи и на выход". Вы готовы к этому?

Да. Каждый день – как последний. Вчера только с одним человеком говорила. Говорю: "Вчера такой тяжелый Кабмин был, я так устала, еще плохо себя чувствую". Он мне говорит: "Ну, ты же знаешь, что это все ненадолго". Я говорю: "Ты знаешь, но каждый день – как последний". Вот каждый день как последний, поэтому ты спокойна. Я, кстати, возглавляла Государственную социальную службу, ушла по собственному желанию. Это был правительство Гончарука, меня уволили, я тоже думала, что сейчас книги почитаю... Ну не могу я сидеть без работы! Я уже 11 ноября организовала свою общественную организацию "Социальный порядок", я уже что-то там писала... Я знаю, что я все равно буду работать. То есть у меня просто нет такого: вот я уйду, буду без работы, что ж я буду делать, как я буду жить? Буду жить, как все.

 
Источник: 112.ua

видео по теме

Новости партнеров

Loading...

Виджет партнеров

d="M296.296,512H200.36V256h-64v-88.225l64-0.029l-0.104-51.976C200.256,43.794,219.773,0,304.556,0h70.588v88.242h-44.115 c-33.016,0-34.604,12.328-34.604,35.342l-0.131,44.162h79.346l-9.354,88.225L296.36,256L296.296,512z"/>