Альтернативное православие. Невыученные уроки

Альтернативное православие. Невыученные уроки
Український тиждень

Андрей Видишенко

Эксперт Киевского центра политических исследований и конфликтологии

Оригинал на сайте журнала "Россия в глобальной политике"

Второе полугодие 2018-го и первые месяцы 2019 г. ознаменованы беспрецедентной конфронтацией между Русской православной церковью и Константинопольской патриархией. Прекрасно сознавая, что в условиях нарастающей катастрофы в области социальной политики сомнительные процессы вокруг т.н. автокефалии не являются вопросом первостепенной важности для подавляющего большинства граждан Украины, власть в лице президента Порошенко пытается навязать собственную политическую повестку. Фактически расколу общества придается институциональная форма уже на духовном поприще. Как итог – градус конфронтации повышен, православие в пределах Украины вступило в период тяжелых испытаний, а кризис межправославного диалога становится угрозой единству всей православной цивилизации.

Чего достигли инициаторы процесса автокефалии?

19 апреля 2018 г. депутаты Верховной рады большинством голосов уполномочили президента Петра Порошенко обратиться к Константинопольскому патриарху Варфоломею о предоставлении томоса об автокефалии Православной церкви в Украине. Уже на следующий день Синод Вселенского патриархата принял решение "приступить к предпринятию шагов, потребных для дарования автокефалии православным христианам Украины". Вселенский патриархат не принял во внимание позицию Синода Украинской православной церкви, а также призывы и просьбы других поместных православных церквей, которые указывали, что единственным возможным путем решения проблемы является диалог и созыв Собора с участием всех поместных церквей. Вместо этого Фанар в одностороннем порядке принял решение на свое усмотрение. Двусторонние переговоры предстоятелей Русской и Константинопольской церквей 31 августа не остановили процесс конфронтации двух основных центров православия. Уже 1 сентября 2018 г. предстоятель Константинопольской церкви заявил, что "Вселенский патриархат взял на себя инициативу по решению проблемы в соответствии с полномочиями, предоставленными ему священными канонами и юрисдикционной ответственностью над епархией Киева".

Новости по теме

Разрыв евхаристического общения всей полноты Русской православной церкви с Константинопольской патриархией от 15 октября 2018 г. стал итогом вмешательства фанариотов в "украинский вопрос" с направлением в Киев (зону чужой канонической юрисдикции) двух епископов-экзархов, отменой акта от 1686 г. о передаче Киевской митрополии в юрисдикцию Московской патриархии, объявлением Украины собственной канонической территорией, а также восстановлением некогда существовавших ставропигий Константинопольского патриархата. В одностороннем порядке реабилитированы представители неканонических УПЦ КП и УАПЦ, включая анафематствованного Русской православной церковью бывшего патриаршего экзарха Филарета (Денисенко). 15 декабря 2018 г. в Киеве при содействии украинских властей состоялся т.н. объединительный собор. А 6 января 2019 г. первоиерарх Константинопольской церкви предоставил новому религиозному образованию во главе с "митрополитом" Епифанием (Думенко) томос об автокефалии.

На территории современной Украины всегда ощущалась взаимозависимость религии и национально-культурной идентификации. Не стоит забывать, что борьба с окатоличиванием Южной Руси была основой освободительного движения против Речи Посполитой. Великий гетман Богдан Хмельницкий, воссоединив на Переяславской раде Русь Малую и Русь Великую с формулировкой "Волим под царя восточного, православного", в значительной степени подтверждал цивилизационный выбор Святого равноапостольного князя Владимира. Небезынтересно и то, что теоретическое обоснование официальной дореволюционной концепции триединства общерусского племени также принадлежит авторству киевского православного духовенства (концепт оформлен архимандритами Киево-Печерской лавры Захарием Копыстенским и Иннокентием Гизелем) и, что воистину примечательно, в его "константинопольский период". В свою очередь, именно Брестская уния 1596 г. привела впервые к появлению двух политических наций на территории современной Украины, православной и греко-католической, с их последующим антагонизмом. И ослабление путем раскола первой, исторически доминирующей, всегда было жизненной необходимостью для выведения экспансионистской идеологии второй за пределы Галицийского региона.

Pew Research Center

Показательно, что первый серьезный конфликт на межконфессиональной основе последних десятилетий с дальнейшим захватом храмов начался с момента регистрации УГКЦ в 1989 г. и раскола Украинской православной церкви бывшим патриаршим экзархом РПЦ в Украине Филаретом (Денисенко) в 1992 г. при поддержке первого президента Украины Леонида Кравчука. В тот период значительная часть епархий в Галиции и в целом в западноукраинских провинциях подверглась разгрому в пользу Украинской греко-католической церкви или неканонических структур Киевского патриархата и УАПЦ при посредничестве местных властей (священноначалие канонической УПЦ купировало захват храмов раскольниками в конце 1990-х гг., оставшись крупнейшей конфессией в Украине). В этом контексте раскол УПЦ ее бывшим предстоятелем в 1992 г. и "воссоздание" в 1990-е гг. самопровозглашенной в 1921 г. УАПЦ можно рассматривать в некотором роде как успешную диверсию против первой политической нации. Тем самым отрицать структурообразующую роль религии и православия в Украине не приходится. При этом экзистенциальное значение Киева, матери городов русских, называемого также Иерусалимом земли русской, для Русской православной церкви, полагаю, не требует пояснения.

Современная Украина за 27 лет не смогла утвердить некую гражданскую идентичность, объединяющую всё государство. Чем дефективнее гражданская составляющая, тем важнее интерпретация культурной идентичности в конструкции нации. Именно по этой причине борьба пассионарного меньшинства за право толковать культурную идентичность играет важную, если не ключевую, роль в украинском политическом процессе. Вмешательство Константинопольского патриархата и ситуация вокруг создания "ПЦУ" – важный элемент очередной попытки монополизировать культурное пространство одной из двух "политических наций" ради коррекции самосознания сограждан по образу "сознательных украинцев", безоговорочно предпочитающих политическую риторику майдана. В эту стратегию входит и попытка долгосрочной "осады" позиций Украинской православной церкви, в случае успеха которой историческая роль канонической православной церкви будет замещена более лояльным постмайдановскому конструкту нации религиозным институтом.

В борьбе с Русской православной церковью часть западных элит видит важный элемент противостояния коллективного Запада с Россией. Реальные лоббисты автокефалии заинтересованы в сугубо политической составляющей церкви, способной систематически излучать антироссийские импульсы за счет подавления уже не "пророссийскости", а просто "русскости" в самоидентификации преимущественно православного населения Украины. Каноническое же признание данных процессов не имеет значения для инициаторов, посему большевистские практики подавления инакомыслия, силовое воздействие через радикальные парамилитарные формирования и тотальный контроль администрации президента над СМИ даже приветствуются.

Чем объясняется напор украинских властей?

Президент Украины оправдывает свое вмешательство (в нарушение ст. 35 КУ) в межконфессиональные отношения необходимостью "обретения настоящей украинской Церкви", а гонения на крупнейшую деноминацию страны – вопросами национальной безопасности. Сегодня вопросы межконфессиональных отношений в Украине подвержены системной политической узурпации государством. Идеологи "эмансипации" Украины от России и заинтересованная часть украинского олигархата не брезгуют ничем. Их цель – сделать религиозные организации инструментом создания новой идентичности, построенной на основе отрицания исторического родства восточнославянского православного мегаэтноса, образованного в период становления русской государственности с центром в Киеве в IX–X веках. В условиях, когда Украина шаг за шагом движется к полной деградации государственных институтов и прототалитарным практикам, а общество переживает беспрецедентный кризис самоидентификации, глава государства с рейтингом поддержки, приблизившимся к статистической погрешности, решается в преддверии избирательной кампании противопоставить себя одному из стержневых элементов идентичности собственного народа – канонической православной церкви.

Особенно печально, что фарс начался в 100-летнюю годовщину начала гонений на православную церковь и мученической кончины митрополита Киевского и Галицкого Владимира (Богоявленского). И если почти век назад созданием обновленческой квазицеркви занимались ЧК и ОГПУ, то теперь действуют структуры, подконтрольные Петру Алексеевичу Порошенко. Министерство юстиции отменило решение о передаче монастырского комплекса Свято-Успенской Почаевской лавры УПЦ и вернуло его в распоряжение Кременецко-Почаевского государственного историко-архитектурного заповедника. В Свято-Успенской Киево-Печерской лавре прошла политически мотивированная опись имущества, а у преосвященнейшего митрополита Вышгородского и Чернобыльского Павла, наместника Киево-Печерской лавры, проведен обыск с прямым нарушением криминально-процессуального законодательства. Свято-Успенская Святогорская лавра по воле режима находилась весь декабрь в зоне военного положения. В преддверии создания новой "церкви" Верховная рада 20 декабря 2018 г. приняла закон, обязывающий УПЦ изменить название таким образом, чтобы подчеркнуть связь с Русской православной церковью. В соответствии с документом у канонической церкви есть четыре месяца, чтобы изменить название и откорректировать устав. Очевидно, что власти и представители неканонических структур обещали фанариотам добиться результата, не мытьем, так катаньем перевести подавляющую часть общин УПЦ в "автокефальный" лагерь.

Для наиболее радикальной части электората Порошенко борьба с каноническим православием и непреодолимая жажда интеграции в евроатлантические структуры органически сочетаются. Интенсивная увлеченность президента сферой межконфессиональных отношений – не более чем элемент политтехнологии в условиях деградации политического процесса в Украине. Текущую "евронедостаточность" во внешнеполитической и социальной повестке пытаются компенсировать коррекцией процессов в области культуры в угоду более пассионарному западноукраинскому меньшинству. Учитывая важную культуротранслирующую роль церкви, украинские власти инициировали процесс сращивания режима со структурами неканонического православия, т.н. УПЦ КП и УАПЦ, привыкшими время от времени выполнять функции политических организаций под религиозной вывеской.

В восприятии властей церковь как инструмент политики – это и способ дезориентации нелояльного населения с подрывом одной из основ их культурной идентичности, и способ легитимации режима, пришедшего к власти неконституционным путем после событий 2014 года. Чем более укреплялась уверенность противников канонического православия в собственной безнаказанности в противостоянии с оппонентами, тем сильнее желание загнать УПЦ в область социально-политического маргинеса. Подобное отношение к исторической церкви собственного народа изначально разделяла значительная часть "майданного" политического актива. Разумеется, конфликт с каноническим православием будет способствовать дальнейшей дезинтеграции государства, поскольку УПЦ, возглавляемая Блаженнейшим митрополитом Киевским и всея Украины Онуфрием, является доминирующей конфессией во всех регионах страны за исключением трех областей Галиции и на сегодня осталась единственной институцией, продолжающей окормлять паству на территории всей Украины в границах 1991 года. Об использовании миротворческого потенциала Украинский православной церкви власти страны, на территории которой пятый год льется кровь, также предпочли забыть. Не столь важен вопрос последствий в долгосрочной перспективе, если начавшееся межконфессиональное противостояние гарантирует решение целого ряда задач: поддержание необходимого градуса конфликта в обществе, деморализацию политических оппонентов и отвлечение электората от провалов во внутренней и внешней политике.

Ирония в том, что противостояние с крупнейшей традиционной конфессией не только дискредитирует правящий класс в глазах как минимум половины населения страны, но и открывает путь окончательной деинституционализации государственности Украины.

Константинопольская патриархия, пытаясь упрочить свое влияние, приняла под свой омофор неканоническую УГКЦ в Канаде в 1990 г. и УПЦ в США в 1995 гг., но экспансионизм фанариотов последних лет напрямую никогда не затрагивал территорию Украины. Неприкосновенность юрисдикции УПЦ подтверждал и провал первой автокефалистской инициативы Виктора Ющенко в 2008 г., первой полномасштабной попытки введения фанариотов в "украинский церковный вопрос" со стороны "оранжевых" властей в канун празднования 1020-летней годовщины Крещения Руси в Киеве. Патриарх Варфоломей был вынужден популярно пояснить невозможность реализации президентской инициативы, ссылаясь на каноны православной церкви, ибо тогда Фанар признавал только одну каноническую юрисдикцию в Украине в лице УПЦ, возглавляемой Блаженнейшим митрополитом Владимиром (Сабоданом). Несмотря на давление на УПЦ и откровенный лоббизм интересов раскольнических структур со стороны режима после событий 2014 г., Фанар до 2018 г. на словах выражал полную лояльность первоиерарху Украины в лице Блаженнейшего митрополита Онуфрия, возглавившего УПЦ 17 августа 2014 года. Еще в июне 2016 г. та самая коалиция в Верховной раде, по повторному призыву которой Константинопольская патриархия через два года начнет полномасштабное вмешательство в силу "неканоничности акта от 1686 года", откликаясь на инициативу Петра Порошенко обратилась к Вселенскому патриарху Варфоломею с просьбой признать недействительным акт от 1686 г. о передаче Киевской митрополии и предоставить Украине (государству!) автокефалию. И вот тогда влиятельный клирик Американской архиепископии Александрос Карлуцос публично ответит, что Вселенская патриархия оставляет этот вопрос в ведении Святейшего патриарха Московского и всея Руси Кирилла, отметив особо, что "Вселенский патриарх признает только патриарха Кирилла духовным главой всей Руси, что означает, конечно, и Украины".

В то же время, как отмечают в экспертных кругах, если бы публичные заявления патриарха Варфоломея сегодня слушал какой-нибудь сторонний наблюдатель, он должен был бы прийти к однозначному выводу: в Украине существовала некая "украинская церковь", которая до последнего времени почему-то являлась неканонической и независимость которой никак не хотел признавать Московский патриархат. Фанар просто решил эту проблему. При этом ясное дело, что позицию патриарха Варфоломея поддерживает подавляющая часть православного населения страны. Таким образом, ситуация продемонстрирована так, как будто не существует ни канонического предстоятеля УПЦ Блаженнейшего митрополита Киевского и всея Украины Онуфрия, ни канонического и признанного всеми поместными церквями епископата УПЦ, ни десятков миллионов ее прихожан.

Каково значение провозглашенной "автокефалии" для Вселенского православия?

С точки зрения норм канонического права, православная церковь представляет собой органическое единство всех поместных православных церквей, пребывающих в евхаристическом общении и имеющих общую церковную иерархию, восходящую к Христу и апостолам. Административное устройство церквей не имеет значения. Децентрализация системы управления православием, в свою очередь, способствовала формированию отдельных поместных церквей, связанных воедино доктринальным и литургическим единообразием. Церкви могут быть представлены как в автокефальном, так и в автономном статусе.

На территории Украины Вселенское православие являет собой исключительно Украинская православная Церковь во главе с Блаженнейшим митрополитом Киевским и всея Украины Онуфрием (Березовским). УПЦ имеет широкую автономию и внутреннее самоуправление в составе всей полноты Русской православной церкви. До последнего времени легитимность этого положения безоговорочно признавали все поместные церкви, включая Константинопольский патриархат. УПЦ, таким образом, была и есть поместной церковью народа Украины. Когда речь заходит о возможной автокефалии, то необходимо отметить, что в экклезиологическом понимании вопроса любая сторона, заинтересованная в автокефалии православной церкви в Украине, нуждается в двух вещах. Во-первых, в согласии Русской православной церкви, кириархальной церкви по отношению к УПЦ, т.е. Матери-Церкви. Во-вторых, в непосредственном желании Синода УПЦ сделать свою церковь автокефальной. УПЦ об автокефалии не просила и никого не уполномочивала выступать с подобными просьбами. Если и говорить теоретически об автокефалии в Украине, то речь может идти исключительно об изменении канонического статуса УПЦ. Этот вопрос может обсуждаться, но решать его в практическом ключе церковь должна без вмешательства государства.

Сама УПЦ последовательно выступает за сохранение единства с Московской патриархией. Канонические основания для разрыва этого единства отсутствуют. Так, еще 25 июня 2018 г. в Киево-Печерской лавре состоялось совещание архиереев УПЦ, на котором обсуждалась перспектива предоставления автокефалии от Константинопольского патриархата. Архиереи подтвердили желание сохранить нынешний статус в рамках единства с РПЦ, мотивировав решение тем, что иначе УПЦ потеряет значительную часть прав, которыми ее наделила Московская патриархия в томосе 1990 года. Высший клир единогласно принял заявление о том, что имеющийся статус вполне достаточен для того, чтобы УПЦ плодотворно совершала свою миссию среди народа Украины.

Автокефалия предоставляется только признанным другими поместными церквами каноническим структурам. Изначально на момент вмешательства фанариотов в "украинский вопрос" можно было говорить об элементарном отсутствии субъекта, которому эта автокефалия могла бы быть дарована. В православной церкви действует горизонтальная система принятия решений, подобная же Ватикану вертикаль во главе с папой римским отсутствует. Если Константинополь принимает какое-либо решение, оно должно быть признано всеми поместными церквями. Константинопольская патриархия может относительно безболезненно предоставить автокефалию только церкви, непосредственно входящей в зону ее канонической юрисдикции.

Таким образом, само назначение Фанаром экзархов на территорию Украины уже являлось грубым нарушением норм канонического права, прямым вторжением в пределы чужой юрисдикции. Также Константинополь в одностороннем порядке принял решение отменить абсолютно канонический акт от 1686 г., ознаменовавший восстановление единства Русской православной церкви, прерванное в 1458 году. В каноническом измерении вопроса срок давности таких споров исчисляется тремя десятилетиями, в то время как прошло уже более 330 лет (не говоря о том, что Киевская митрополия значительно изменилась в границах с конца XVII столетия и мало совпадает с границами юрисдикции УПЦ, охватывая лишь меньшую ее часть). Провозглашение ставропигий с последующим их управлением посредством экзархата Константинопольского патриархата может быть расшифровано как попытка создания опорных пунктов фанариотов, параллельной юрисдикции в пределах чужой канонической территории, что ставит целью захват значительной части церковного имущества Украинской православной церкви.

При этом ни самопровозглашенная УАПЦ, ни Киевский патриархат никогда не являлись частью Вселенского православия, следовательно, никогда не имели канонического статуса. Согласно 5-му правилу 2-го Вселенского собора, отлученные одним епископом не должны приниматься другим. Тем не менее Фанар пошел на легализацию обеих неканонических структур. В каноническом измерении вопроса, отмечу, уврачевать раскол можно только покаянием. В свою очередь, снять наказание можно консенсуальным решением Всеправославного собора или той церкви, которая его наложила, то есть именно РПЦ. Резюмирую: каноническую структуру нельзя создать неканоническим путем, в таком случае она априори останется неканонической. Поэтому и сам подписанный в нарушение канонов православной церкви томос в экклезиологическом смысле не обладает какой-либо канонической силой.

В итоге внутренний раскол православия в пределах Украины перерос в полноценный раскол Вселенской православной церкви. Еще более печально, когда акт попрания Конституции Украины и вопиющего беззакония в экклезиологическом понимании сути процесса преподносится обществу как "объединение украинского православия". Усилиями Константинопольской патриархии раскол в православии в Украине не только сохранился, но и углубился. Объединение могло бы состояться, однако через покаяние раскольников, а не "автокефалию" от Варфоломея. Теперь же мосты между конфессиями сожжены и отношения совершенно испорчены начавшимися репрессиями в отношении УПЦ.

Было изначально ясно, что гипотетическая конфронтация между Константинопольской и Московской патриархией ставит крест на единстве православной церкви. Изданный в одностороннем порядке томос может стать отправной точкой серьезных дезинтеграционных и непредсказуемых в долгосрочной перспективе процессов во Вселенской кафолической православной церкви.

Что двигало Константинопольской патриархией?

В стратегической перемене курса фанариотов внешнеполитические факторы однозначно превалировали над внутренними. В отсутствии относительно благоприятных для сторонников вмешательства обстоятельств не пришлось бы писать о том, что кто-либо рискнул бы пойти на легализацию раскола в Украине. Ведь вопрос канонической юрисдикции над территорией современной Украины не стоял на повестке межправославного диалога. До осени 2018 г. каноническая нелегитимность анафематствованного Филарета также никогда не ставилась под сомнение ни одной из поместных православных церквей, включая Константинополь. В глазах как Вселенского православия, так и подавляющей части украинского общества вопрос легитимности УПЦ как канонической поместной церкви украинского народа никогда не стоял. Исключения всегда составляла т.н. националистическая часть населения, но в большинстве своем она представлена выходцами из греко-католического региона Галиции, а ее радикальные политические воззрения никогда не поддерживало более трети населения, даже после событий 2013–2014 годов.

Тем не менее вопрос раскола в православной церкви в Украине превратился в составную геополитического процесса при совпадения трех факторов: благоприятствующей антиконституционной инициативе Порошенко позиции США, где расположено большинство приходов Вселенской патриархии; политической готовности управления по делам религий Турецкой Республики "благословить" демарш Константинопольской патриархии и, главное, полная готовность самого Фанара на конфронтацию с Русской православной церковью, вплоть до раскола Вселенского православия. Отмечу, что роль Анкары в процессе сдерживания фанариотов могла стать ключевой на определенном этапе, учитывая полуавтономный статус Турции в политическом процессе и уровень противоречий между Фанаром и президентским дворцом Анкары (вследствие, судя по всему, отношений патриарха Варфоломея и Фетхуллаха Гюлена).

При этом с большой долей вероятности именно позиция Госдепартамента и американского посольства в Украине стали триггером в ужесточении позиции фанариотов. Маловероятно, что в противном случае представители Константинопольской патриархии готовы были бы пойти на вторжение в зону чужой юрисдикции и откровенное пренебрежение нормами канонического права, учитывая откровенную антипатию к любой турбулентности большинства предстоятелей других поместных православных церквей. Важный вклад в этот процесс внесли бывший вице-президент Джозеф Байден, действующий госсекретарь и бывший глава ЦРУ Майк Помпео, Сэм Браунбэк – посол США по вопросам международной религиозной свободы и лично американский посол в Украине Мари Йованович. В этом контексте примечательно и недавнее вручение Филаретом ордена бывшему руководителю ЦРУ Джеку Девайну. Можно предположить, что важную роль в американском давлении на Константинополь традиционно играл фактор очень нужной, но "проблемной" для фанариотов Американской архиепископии, возглавляемой архиепископом Димитриосом (Тракаттеллисом). Все стадии процесса реализации проекта "автокефалия для Украины" сопровождались системным подходом Вашингтона, включавшим регулярные визиты американских чиновников как на берега Днепра, так и на берега Босфора, о чем не таясь сообщали проправительственные СМИ Украины.

Тем не менее и сама логика действий высшей иерархии Константинополя склоняет к версии, что искусственно созданный "киевский узел противоречий" является важной частью проекта глобального "переформатирования" православия в соответствии с видением Константинопольской патриархии, то есть закрепления за ней статуса единственного центра православного мира по формуле primus sine paribus, то есть "первого без равных", вместо существующего "первенства чести". Продвижение концепции панэллинизма среди церквей греческой традиции и самоидентификация Константинополя в качестве преемника угасшей Византийской империи также играют роль в этом процессе. Речь идет как о политических, так и о богословских притязаниях.

Это подтверждается неугасающей идеей Фанара по насильственному утверждению первенства Константинополя – Второго Рима посредством переустройства православной церкви по примеру Ватикана в угоду Константинопольской патриархии. При этом стратегия, судя по всему, включает имиджевое нивелирование исторической роли крупнейшей Русской православной церкви и насильственное сужение ареала ее функционирования до "Православной церкви в Российской Федерации".

Уже можно свидетельствовать, что процесс вокруг т.н. "украинской автокефалии" как составной элемент насильственно запущенной "геополитизации" православия способен катализировать ломку цивилизационной парадигмы, разрушив единство Вселенской кафолической православной церкви по лекалам Великой схизмы 1054 года. Безапелляционность подхода фанариотов почти исключает возможность конструктивного диалога. Порожденный этим подходом глубокий кризис уже содействовал деформации межправославного общения, а в недалеком будущем чреват коренным изменением устройства всего православного мира. Пока мы еще наблюдаем процесс "стратегического лавирования" части церквей, но усугубившееся поведение Константинополя может при продолжительном отсутствии попыток реального уврачевания и тем более в случае углубления раскола вынудить еще вчера сестринские церкви делать однозначный выбор. В свою очередь, заинтересованные в углублении раскола между православными церквями силы не оставят надежду сделать процесс необратимым. Посему весьма маловероятно и то, что конфронтация может бескровно разрешиться приемлемым возвращением к status quo.

Каковы итоги первых месяцев

Все идет совершенно не так, как замышляли инициаторы. Планы по созданию объединенной православной церкви и, соответственно, попытке обрести каноническую автокефалию изначально не оправдались. Ключевой посыл властей – оказать влияние на каноническую и признанную всей полнотой Вселенского православия УПЦ – не увенчался успехом. Ожидаемый сторонниками автокефалии лавинообразный добровольный переход приходов УПЦ в сомнительную структуру оказался невозможен в принципе. Ситуация возымела отчасти обратный эффект, мобилизовав УПЦ, которая ныне демонстрирует завидную стойкость в нежелании изменять собственный канонический статус. Сплочение верующих вокруг нее демонстрирует и тот факт, что сегодня в Украине это – единственная институция, способная в краткие сроки мобилизовать сотни тысяч граждан. Возможности канонической православной церкви в последние годы подчеркивают ежегодные крестные ходы в столице с участием нескольких сотен тысяч прихожан.

На данный момент новосозданная конфессия – на 75% ребрендинг неканонического "Киевского патриархата" в рамках де-факто самоуправляемой части Константинопольской церкви, которая не признана ни одной из поместных православных церквей, кроме Фанара. 3 февраля "интронизацию" Епифания своим присутствием не почтил ни один православный иерарх, за исключением собственно представителей Константинопольского патриархата, но присутствовало руководство страны, глава украинских греко-католиков и протестантские организации, что очень показательно. Чудным образом на интронизацию своего "предстоятеля" не прибыл даже "почетный патриарх" Филарет. Ряд поместных православных церквей уже заявили, что они не признают иерархию "новой церкви" и не будут сослужить с ее "клиром", другие церкви настаивают на проведении всеправославного диалога по украинскому вопросу. И это не досадные недоразумения в становлении "новой церкви", это закономерный итог – в основу церкви не может быть положен политический суррогат.

Очевидно, что процесс образования новой конфессии подвергся беспрецедентной политизации. Процедура учреждения религиозной структуры была непрозрачной, до проведения "объединительного собора" не состоялось никаких обсуждений, ведь даже руководители раскольнических структур неоднократно ссылались на неосведомленность во время бесед с журналистами. Вопрос преемника в "Киевском патриархате" имел изначально стратегическое значение, ведь Филарет одиозен и проблематичен даже для теперешней линии Константинополя по украинскому вопросу. Амбиции Филарета долгое время не позволяли фанариотам выстроить коммуникацию между "УПЦ КП" и "УАПЦ". Тем не менее реальным главой новой структуры является до сих пор не "новоизбранный предстоятель" Епифаний (Думенко), но "патриарх УПЦ КП" Филарет. Организатор раскола УПЦ в 1992 г., Филарет неустанно напоминает о том, что он "был, есть и будет патриархом", а также о намерении разделить власть с Епифанием: "В Украине я являюсь патриархом. У нас существует такое двоевластие: есть патриарх, и есть предстоятель". Более того, "патриарх" в свойственной ему манере сообщил, что его совершенно не заботит отсутствие признания новой церкви со стороны поместных церквей.

30 января в государственный реестр официально внесли "ПЦУ" под двойным названием "Украинская православная церковь (Православная церковь Украины)". Название юридического лица – "Киевская митрополия Украинской православной церкви (Православной церкви Украины)" совпадает с действующим названием канонической УПЦ. Тем не менее в теории мало что изменилось после тройного переименования структуры в СМИ. Изначально был "УПЦ Киевского патриархата", на смену которому пришла "УПЦ (ПЦУ)". Очевидно, что на практике будут пытаться ретушировать расширение "ПЦУ" и использовать новую зарегистрированную структуру в захватах храмов и имущества Украинской православной церкви. Власти вынуждены спешить закончить хотя бы часть инициированных процессов в преддверии вероятной потери полномочий по итогам электорального цикла.

Учитывая злой рок, преследующий все расколы, я не стану исключать вероятность дробления в перспективе. Несмотря на идеологическую гибкость, подразделениям бывших "УПЦ КП" и "УАПЦ" будет нелегко ужиться под крылом Константинополя, и основным сдерживающим фактором дальнейших расколов/переходов будет внешнее воздействие. Можно предположить, что после ухода Филарета традиционная гибкость неканонического "клира КП" к догматике, традиции прозелитизма и патриаршие амбиции верховного архиепископа-кардинала УГКЦ Святослава (Шевчука) в долгосрочной перспективе могут привести к росту влияния греко-католиков. В свою очередь Фанар, судя по всему, не будут интересовать конфликты на уровне младшего звена, Константинопольская патриархия намерена стратегически управлять своим детищем, права которого, как известно, очень ограничены. В ближнесрочной же перспективе фанариоты продолжат ставропигиальные торги с режимом, с которым пошли на сотрудничество.

Нормализация отношений УПЦ с новосозданным образованием в обозримом будущем исключена. Ситуация усугубит кризис национальной идентичности населения страны. Если государство перейдет сохранившиеся "красные линии", Украинская православная церковь призовет к мирному гражданскому неповиновению. Разумеется, Константинополь все равно не способен нивелировать ключевую роль УПЦ в Украине, однако в отсутствии необходимой поддержки в столь сложных обстоятельствах историческая церковь народа Украины, присутствовавшая в качестве основной конфессии со времен Владимирова Крещения в 988 г., на многие годы может облачиться в ризы церкви-мученицы. С другой стороны, смею предположить, что даже при самом неблагоприятном для УПЦ стечении обстоятельств возможные имущественные потери не превысят 5–10% ее приходов. В зависимости от ситуации эта тенденция будет корректироваться, но даже в случае частичного восстановления представительства партий политического "юго-востока" в Верховной раде процесс вмешательства государства в межконфессиональную сферу будет приостановлен.

Атмосфера вокруг "томоса и автокефалии" – средство манипуляции электоратом, но эффективность, ожидаемая командой президента, полагаю, завышена. Уничижительные высказывания, которые Порошенко позволяет в адрес УПЦ, оскорбительны для подавляющей части населения. Тот же демонстрационный президентский тур в регионы представляет собой весьма жалкое зрелище. Более вероятна усталость и негативная реакция, которая и сейчас массово наблюдается в регионах президентского томос-тура. Вопрос перехода "красных линий" – лишь печальное свидетельство неадекватности элит, дезориентации украинского обывателя и, как следствие, полномасштабной деградации государственного управления и политического процесса в целом в Украине. Страна превращается в провинциальную резервацию, "серую зону", где подобные методы стали возможны.

Андрей Видишенко

Редакция может не соглашаться с мнением автора. Если вы хотите написать в рубрику "Мнение", ознакомьтесь с правилами публикаций и пишите на blog@112.ua.

видео по теме

Новости партнеров

Loading...

Виджет партнеров

d="M296.296,512H200.36V256h-64v-88.225l64-0.029l-0.104-51.976C200.256,43.794,219.773,0,304.556,0h70.588v88.242h-44.115 c-33.016,0-34.604,12.328-34.604,35.342l-0.131,44.162h79.346l-9.354,88.225L296.36,256L296.296,512z"/>