Из открытых источников

Мидж Рэймонд. Мой последний континент. – Х.: Фабула, 2017

Фото из открытых источников
Этот дебютный роман американской писательницы, имевший оглушительный успех - об еще более сложных условиях жизни в экстремальном контексте полярной экзотики. И расстояние между двумя домами – не единственное в любовно-приключенческом повествовании, что разъединяет сердца. "Мы с ним живем на противоположных побережьях и в течение этих восьми месяцев в год, которые проводим вне Антарктиды, поддерживаем связь посредством email, Скайпа или телефона, - начинается история героев. - В этом смысле мы похожи на пингвинов: каждый живет своей отдельной жизнью, ходит своими тропами, пока не встретятся на гнездовании, роль которого у нас выполняют эти экспедиции на антарктический полуостров, где мы становимся лагерем и восстанавливаем семью". Таким образом люди становятся похожими на объекты своих собственных опытов, а природа в романе – ландшафта и отношений – приобретает черты чуть ли не одного из действующих лиц. "Очень сложно поддерживать отношения, рожденные среди пингвинов — существ, чьи собственные брачные обычаи напоминают океан, к прихотям которого они постоянно пытаются адаптироваться", - узнаем мы о специфике "арктической" любви не только упомянутых птиц. Сюжет развивается медленно, тревога нагнетается с каждой главой романа, в котором на самом деле – обычная жизнь двух гидов на круизных судах, доставляющих туристов в Антарктиду. Но названия разделов о трудовых буднях двух влюбленных, которые также занимаются научно-исследовательской работой - "Три года до кораблекрушения", "Два года до кораблекрушения" - не дают забыть о трагическом финале. Как бы там ни было, но суть романа – как в известной картине Ярошенко – "всюду жизнь", даже в арктической пустыне, заселенной не только пингвинами, но и теми, с кем приходится сосуществовать, поскольку "оба суда наткнулись на объект, о существовании которого экипаж знал, но не смог его увидеть или, может, не захотел этого сделать".

Новости по теме: Сковорода, Кипиани и другие книги октября

Станислав Асеев. Мельхиоровый слон, или Человек, который думал. – К.: Каяла, 2017

Фото из открытых источников
Репортажи для столичных изданий, которые посылал автор этого романа о детстве, юности и войне на Донбассе, отличаются от его прозы, как пророчества от их будничной констатации. Роман – это предтеча более поздней публицистики, в нем объясняется, как все произошло и почему история юного философа совпала с трагедией многих людей, которые стали не нужными на родной земле, будучи вынуждены эмигрировать. В начале это отнюдь не украинское мышление героя, и его бабушка, как сам он пишет, зря "наделяла меня унизительным титулом любимой "унучечки" - термином, едва ли переводимым на другие языки мира". В общем Хвылевый доказывал, что существуют вещи, которые не перевести на украинский. Например, "север" и "грусть". Первое из этого докатилось до нашего настоящего, ибо "русский мир" здесь ждали годами", как считает автор, поскольку "Донбасс всегда был благодатной почвой для этих идей". Что же касается второго, то как же не грустить, когда жизнь (и проза) похожи в этом автобиографическом романе 28-летнего донетчанина на "Тайный дневник Адриана Моула" об инфантильном подростке, а любые благородные порывы здесь еще с детства вплоть до более поздней военной трагедии погибают в болоте мещанства, местного террора и непонимания близких. "В такие мгновения я торжественно восставал за семейным столом, с громкими и пафосными вещами, - сообщает герой, - с обязательными примерами из жизни какого-нибудь бедняги, на чью судьбу выпало несравненно больше бед и лишений, чем у всех присутствующих, и который непременно выкарабкается из жизненных перипетий. Участники слушаний в конце моего выступления скромно просили меня передать вон тот салат и положить кусочек сыра, в общем, соглашаясь с такой справедливой оценкой действительности".

Новости по теме: Убийство в Мюнхене, Одессе, Голливуде: Топ-5 книг октября

Валентин Терлецкий. В.І.Н. – Л.: Кальвария, 2017

Фото из открытых источников
Своей аббревиатурой этот мистический детектив напоминает "антикризисный роман Сергея Минаева с громким названием "Р.А.Б.". На самом деле ассоциация не случайна, ведь речь об этом именно чеховском выдавливании из себя раба, точнее – двойника, который таинственным образом был связан с жизнью главного героя. Журналисту из глянцевого журнала надо разыскать пропавшего кумира, звезду, гуру целого поколения, о котором все говорят с тихим благоговением. Он помогает одним лишь желанием помочь, улаживает дела других, на него чуть ли не молятся и благодарят за доброту. "Часто люди лишь на несколько минут оказывались возле Него и находились при этом в полной темноте, не знали даже, зачем и для чего они существуют. А Ему достаточно было лишь обратиться к ним, приветливо отозваться, пожать руку, поговорить - и уже эти же самые люди шли от Него обнадеженные, радостные, просветленные...". Впрочем, возможно ли это, если ты не библейский пророк, что маловероятно в наше техногенное время, которое в романе каждый раз перекликается с евангельскими притчами. И в данном случае это напоминает "Последнее искушение Христа", в котором нас предостерегают от чрезмерного упадания перед кем-то на этой земле. Не сотворить себе кумира в данном случае - значит разлюбить себя самого. "Только тот, кто сможет преодолеть, а кое-где и убить в себе самого себя, становится победителем этой интересной и опаснейшей игры - игры в самого себя, - узнаем мы из книги главного героя, что по постмодернистским канонам читается как роман. - Почувствует на вкус заветную и такую желанную победу лишь тот, кто сможет навсегда выжать из себя этого игрока, раз и навсегда удалить того, кто любит играть в эту игру. Что же должно остаться взамен? Пустое место? Кокон? Чистая страница? Черная дыра? Сияние?"

Новости по теме: Побег из советского Алькатраса и другие ноу-хау: Топ-5 книг осени

Виктория Гранецкая, Анастасия Никулина, Марина Однорог. Дом, в котором заблудилось время. – Х.: Фолио, 2017

Фото из открытых источников
Магический реализм в этом романе состоит из причудливых мистификаций на фоне исторических событий. Но главное – это игры с тем, кто на самом деле выступает лишь метафорой, ведь когда речь о любви, то "временная" категория исчезает. Впрочем, все намного сложнее, ведь в истории про влюбленного парня из семьи часовщиков время действительно разрушается. Внутренний апокалипсис оказывается страшнее внешнего, ведь герою надо выбирать, или жить в мире без времени, или искать девушку, с которой забывал о времени. В любом случае, часовое мастерство – это символ спасения, поскольку только структурированное временное пространство может удержать мир от хаоса, беспорядка, катастрофы. Зрелище не для слабонервных, оно проникает даже в сны главного героя. "Ночью ему снова снились кошмары. Мерещилось, будто он сделался мелкой песчинкой и попал внутрь гигантских часов среди винтиков, колесиков, пружин, балансиров со старой потемнелой меди. Часовой механизм двигался, он собирался раздавить песчинку, стереть ее в порошок, чтобы не мешала считать время. Песчинка же перепрыгивала с одной шестеренки на другую, пыталась удержать равновесие на краю, как цирковой канатоходец, скрывалась, убегала. И из часовой ловушки выбраться было никак. Попалась. Крепко зажав ее между зубьями двух встречных колесиков, механизм остановился и с тяжелым скрежетом и натужным вздохом замер. Тогда песчинка проснулась".

Новости по теме: Новая книга Дереша. О конспирологии, хардкоре и буккакэ в соцсетях

Сергей Каменной. Дембельский альбом. – К.: Родовид, 2017

Фото из открытых источников
Этот необычный, яркий и экзотический альбом удивит не только любителей современного искусства, но и любого из нынешней молодежи. Действительно, неужели такое будничное, хотя и радикальное в смысле повседневной жизни дело, как служба в армии, можно поднять до уровня модной штуки? Сразу возникают ассоциации с искусством Энди Уорхола и Бориса Михайлова, хотя идея автора альбома заключалась не в создании пестрых, провокационных, на грани фола фоторабот, которые менее всего напоминают именно дембельский альбом, будучи настоящим произведением искусства. "Когда мой сын, Тарас Каменной, был призван в армию в Украине, я подумал: а какой дембельский альбом сделал бы он, молодой художник, циник и нигилист? Как бы он позабавлялся с этим жанром армейской субкультуры?" - отмечает автор альбома, исследуя армейскую субкультуру, смешанную с псевдоармейским фольклором, историей искусства и современными практиками актуального искусства.

Игорь Бондарь-Терещенко

Редакция может не соглашаться с мнением автора. Если вы хотите написать в рубрику "Мнение", ознакомьтесь с правилами публикаций и пишите на blog@112.ua.