banner banner banner banner

Экономика после Майдана: Чего добилась Украина и другие страны ценой "цветных" революций

Экономика после Майдана: Чего добилась Украина и другие страны ценой "цветных" революций
Shutterstock

Алексей Кущ

Экономист

Любая настоящая реформа должна ставить перед собой вполне осязаемую цель – достижение нового формата социального блага. То есть, простыми словами, отвечать на простой вопрос: как улучшить жизнь людей в сравнении с реальностью, которая подлежит замене в процессе реформирования. Ведь если стандарты жизни ухудшаются в результате деконструкции уже имеющихся механизмов развития, то это никакая не реформа, а утилизация, ликвидация, реструктуризация и/или мягкая "эвтаназия общества".

Реформа априори не может ухудшать жизнь людей, даже так называемая "шоковая". В Украине в этом плане произошла полная аннигиляция смыслов. У нас не одна структурная реформа, а "144" (то есть ни одной). Каждый реформатор во власти пытается объяснить простым гражданам, почему в результате планируемых изменений жить станет хуже и почему для них это "хорошо". Мы попали в капкан целого вороха системных ошибок. Перечислим одни из наиболее очевидных.

Многолетнее "затягивание поясов", которое подается как неизбежный этап на пути к процветанию. Любой вменяемый экономист понимает, что долгосрочное падение платежеспособного спроса населения чревато таким же долгосрочным кризисом и еще ни в одной стране мира тотальная экономия не приводила к процветанию (доказано опытом Румынии времен диктатора Чаушеску). Дефицит капитала в стране приводит к низкой производительности национальной экономики, которая в свою очередь становится причиной низких трудовых доходов населения.

Новости по теме

Отсюда – недостаточный уровень сбережений и потребительских расходов граждан страны. Низкая мотивация к инвестированию, и в итоге – дефицит капитала. Порочный круг нищеты (сформулированный американским экономистом, выходцем из Российской империи, Рагнаром Нурксе), в который легче попасть, чем выбраться из него и в котором уже долгие годы барахтается наша экономика. Ее пока еще спасает дуалистический характер (по Льюису): дефицит капитала компенсируется профицитом рабочей силы, которая уезжает за границу и поддерживает экономику благодаря трудовым трансфертам (экономика – "спальный район"). Плюс экспорт аграрного сырья (экономика – "кукурузное поле").

У такой модели еще есть потенциал, пока аграрный сектор высвобождает капитал из промышленности, города абсорбируют ресурсы села, а столица – провинции. Но это паразитирование не бесконечно.  В результате "реформ" по лекалам МВФ у нас сформировалась экономическая "выкройка" в виде примитивного необработанного "кожуха": более 50% экспорта представлено аграрным сырьем, кукурузой, зерном и подсолнечным маслом.

Или миф о "шоковой терапии" как о неизбежном зле, которое нужно перетерпеть. Но вся ирония этого тезиса заключена в том, что "шоковая терапия" имеет место быть на сломе экономических моделей, как правило, при переходе от одного типа (плановый) к концептуально иному (рыночный). "Шоковая терапия" применяется не для того, чтобы всем стало плохо, а для того, чтобы не стало еще хуже. "Шоковая терапия" не может длиться годами, как и любая реанимация. И она не может применяться в условиях отсутствия базовой модели развития, тем более, когда не доказано, что прежняя модель была существенно хуже.

"Дорожная карта" современного развития – это перемещение инвестиций в соответствии с выставленными "дорожными" знаками. Выдающийся советский семиотик Юрий Лотман сформировал свою теорию на основании знаковых систем, многие из которых имеют "иконический характер". Знаки упорядочивают передачу информации и указывают на реальные процессы и объекты.

В каждом государстве есть "текст" в виде законов, "дискурс" – в виде внутреннего обсуждения моделей развития и "нарратив" – история, поведанная миру на основании первых двух действ.

Ли Куан Ю провел в Сингапуре системные реформы, в результате которых в этой стране появилось новое социальное благо, которое легко измерить – более 65 тыс. долл. ВВП на душу населения в год. Сравним с 3,5-4 тыс. долл. у нас. Как удалось совершить столь впечатляющий спурт стране, у которой не было даже своей пресной воды, которую она импортировала из соседней Малайзии. Началось все с национального дискурса о модели развития (причем без участия МВФ). Внутренний дискурс трансформировался в эффективные законы – тексты.

Так появилась история – нарратив о сингапурском экономическом чуде, когда инвестору не нужно объяснять преимущества этой страны, они воспринимаются априори. В этом эффективность Сингапура и неэффективность Украины: у нас нет внутреннего дискурса, нет эффективных законов –текстов, нет позитивной истории – нарратива. На входе в нашу страну для инвесторов горит красный свет и стоит знак "кирпич".

Но когда мы утратили свой внутренний дискурс? Тогда, когда у нас были "приватизированы" массовые протесты с целью скрытой "оккупации" государства.

Рентоориентированные политические элиты, не находя уже опоры внутри страны, "оперлись" на внешние "подпорки", обменяв право первородства на чечевичную похлебку в виде легитимизации себя любимых и своих активов в западном мире. Коллективный внутренний дискурс они обменяли на личное приглашение на "Венский бал" и лондонский "званый ужин". Законы – тексты им пишут под диктовку, ну а историю – нарратив страны – создают в унизительных образах польские и американские кинематографисты, повествующие о коррупции, разрухе, войне, бандитизме и непроглядной чернухе.

В свое время Дин Шарп написал ряд "методичек", посвященных ненасильственной смене власти. Теперь его имя непременно ассоциируется со всеми "цветными" революциями, хоть это и несправедливо. Ведь "гандизм" Шарпа как методология завершился в 2010 году с началом "арабской весны". Теперь "цветные" революции не такие уж и мирные и зачастую заканчиваются кровопролитием и гражданской войной, а также создают предпосылки для внешней агрессии.

Шарп сформулировал технологию ненасильственного сопротивления власти в виде трех ключевых разделов: 1. Ненасильственный протест. 2. Отказ общества от социального и экономического сотрудничества с властью. 3. Ненасильственный захват механизмов управления страной.

Всего несколько сотен правил: пикетирование; псевдовыборы; вывешивание флагов, использование символических цветов; ношение символов; молитвы и богослужения; символическое зажигание огней (факелы, фонари, свечи); установка новых уличных знаков и названий; братание с правоохранителями; пение; автоколонны; символические и демонстративные похороны;  поклонение в местах захоронения; остракизм отдельных людей и социальный бойкот; отказ от общения; общественное неповиновение; двойной суверенитет, создание параллельного правительства и даже выпуск фальшивых денег…

Но в результате утраты способности к эволюционному движению вперед общество вообще утрачивает возможность развиваться как таковую: в его внутреннем пространстве формируются идеологизированные "истины" – мифы, сакральные темы и смысловые штампы, которые можно либо принять, либо оказаться в стане дискриминируемой части экспертного сообщества, в стане изгоев или внутренних эмигрантов. Как когда-то в СССР, истины, политые кровью, не подлежат обсуждению, они превращаются в идеологические "шурупы", "ввинчиваемые" в сознание масс. Внутренний дискурс умирает, но природа не терпит пустоты.

Ему на смену приходит навязанный внешний дискурс, который, как дымовая завеса, помогает политическим элитам снимать с экономики привычную коррупционную ренту. Экономика усыхает, но рента остается константой. Ее сбор обеспечивается за счет социальной дискриминации широких слоев населения: вначале – среднего класса, а затем – и беднейших социальных групп.

Новости по теме

Как живут страны после "цветных" революций? Можно выделить три основные группы государств:

1. Страны, вошедшие в состояние гомеостаза с внешней средой: ползучая трудовая миграция, деиндустриализация, мягкая "эвтаназия" научного и образовательного потенциала.

2. Страны, погрузившиеся на долгие годы в состояние хаоса гражданских войн и/или гибридных военных конфликтов, которые медленно "выжигаются" с помощью "управляемого" огня, не слишком интенсивного, чтобы сразу все не сжечь, но и не настолько слабого, чтобы потухнуть.

3. Страны, в которых "цветные" революции не победили, но они при этом рассматриваются в мире как потенциальный полигон активации системных рисков.

К первому типу относится Грузия, до недавнего времени – Армения, Тунис, Киргизстан, Сербия; ко второму – Украина, Сирия, Ливия; к третьему – Беларусь. Да, у нас традиционно считают, что северный сосед – это исключение из правил, где политический режим сохранил власть, а оппозиция не смогла взять верх. На самом деле Беларусь с 2006 года – это также страна, живущая в режиме перманентной "цветной" революции. Именно так она рассматривается своими геополитическими партнерами и оценивается потенциальными инвесторами.

112.ua

Мы долгое время слушали истории о грузинском экономическом "чуде". Казалось бы, под этим утверждением есть некое основание: с 2003 года по 2018 год ВВП страны вырос с 4 млрд долл. до 17,6 млрд долл. Вот только весь флер реформ рассеивается при сравнении этого показателя с динамикой роста таких же малых стран постсоветского пространства. Возьмем показатель мультипликации, то есть во сколько раз выросла экономика той или иной страны за указанный период.

У Грузии этот индикатор составил 4,4. Но у соседней Армении, где до недавних пор не проводилось никаких "великих реформ", этот показатель также 4,4. А у Молдовы, которую принято называть экономическим аутсайдером, –целых 6! У Азербайджана – 6,4, при вроде бы авторитарном правлении. Великий грузинский миф развенчивается путем простого регионального сравнения. Весь рост этих стран обусловлен конъюнктурными факторами внешних рынков, ростом долгов, ростом стоимости внутренних активов в результате раскрытия национальных экономик и главное – благодаря трансфертам трудовых мигрантов, которые в структуре экономик Молдовы, Грузии и Армении занимают 15-20%.

112.ua

Траектории кривых ВВП "реформированной" Украины и "авторитарной" Беларуси удивительным образом совпадают по минимальным и максимальным экстремумам и в общей динамике: к 2019 году Украина достигла 85% уровня 2013 года, а Беларусь – 84%. Кстати, также примерно совпадают траектории кривых ВВП "реформируемой" Сербии и соседней Хорватии, ставшей членом ЕС. Что еще раз доказывает, что конъюнктурный и регионально зависимый рост практически никак не коррелирует с характером "реформ". Зато кореллирует механизм распределения ВВП внутри страны. Если в Беларуси – это социальные проекты, то в Украине этот рост уходит в карманы внешних кредиторов и крупнейших ФПГ.

112.ua

ВВП Туниса, который стал отправной точкой "арабской весны", с 2010 года балансирует практически на одном и том же уровне – в диапазоне 43-39 млрд долл. с тенденцией к снижению.

112.ua

Египет пережил не только революцию, но и приход к власти исламистов (выбранных на всеобщих выборах), военный переворот и установление авторитарной власти армейских элит. Как следствие, такое же топтание на месте, как и у Туниса, и ВВП на уровне 240-250 млрд долл. Ну а ВВП Сирии за время гражданской войны сократилось с 67 млрд до 17 млрд долл., средний темп падения экономики составил -18% в год. Война привела к миграции 2,6 млн жителей страны. Ежегодно страна теряла примерно 7 млрд долл. своего экономического потенциала роста. 

Здесь можно сделать несколько промежуточных выводов.

Малые страны после "цветных" революций очень быстро входят в состояние экономического гомеостаза и мягкого усыпления: их жители в поисках работы уезжают за границу, внутренняя экономика приобретает сервисный характер, а национальные активы скупаются внешним капиталом. Это уже не страны, а территории, существование которых является результатом геополитического консенсуса более крупных мировых игроков. Правда, консенсус иногда имеет свойства перезагружаться, как это произошло в Армении. В результате, сервисная страна со слабой экономикой и массовой трудовой миграцией не смогла себя защитить и оказалась перед угрозой оккупации.

Страны с активными военными конфликтами постепенно выгорают вместе со своим экономическим потенциалом.  

Средние и крупные государства, такие как Тунис, Египет, Украина, которые не могут вытянуть свою экономику за счет трудовой миграции и сервисной специализации, фактически топчутся на месте – практически не развиваются, пока весь мир движется вперед.

В этом плане десоциализация государств является прямым следствием деиндустриализации национальных экономик. А стимулирование трудовой миграции – это не только хаотичный процесс, но и элемент "управляемого хаоса", целью которого является приведение той или иной экономики в состояние динамического равновесия на более низкой точке развития, когда численность населения и социальная нагрузка на бюджет коррелирует с упрощенным экономическим профилем страны, а процесс первичного перераспределения капитала на внутренние активы, в том числе землю, завершен с отчуждением от оных населения.

"Экономически обоснованная" численность населения, контроль над активам и нивелирование выборных механизмов управления страной, на смену которым приходят "технократические", – это и есть цель "144" реформ, а вовсе не создание нового социального блага.

Алексей Кущ

Редакция может не соглашаться с мнением автора. Если вы хотите написать в рубрику "Мнение", ознакомьтесь с правилами публикаций и пишите на blog@112.ua.

 

Источник: 112.ua

видео по теме

Новости партнеров

Loading...

Виджет партнеров

d="M296.296,512H200.36V256h-64v-88.225l64-0.029l-0.104-51.976C200.256,43.794,219.773,0,304.556,0h70.588v88.242h-44.115 c-33.016,0-34.604,12.328-34.604,35.342l-0.131,44.162h79.346l-9.354,88.225L296.36,256L296.296,512z"/>