banner banner banner banner

Это совсем не сухая статистика, а настоящая трагедия: Как на самом деле гибнут наши бойцы на фронте

“Рыжик” протянул мне телефон. Там высвечивались слова: "Я не знаю, как я теперь буду жить без него". Мы оба молчали. Да и что тут сказать? Пусть будут прокляты те, кто захватил нашу землю. Заставил страдать украинский народ, оставив сиротами тысячи детей

Это совсем не сухая статистика, а настоящая трагедия: Как на самом деле гибнут наши бойцы на фронте
112.ua

Михаил Ухман

Журналист, доброволец

“Рыжик” протянул мне телефон. Там высвечивались слова: "Я не знаю, как я теперь буду жить без него". Мы оба молчали. Да и что тут сказать? Пусть будут прокляты те, кто захватил нашу землю. Заставил страдать украинский народ, оставив сиротами тысячи детей

Третий час ночи. На улице холодно. Стоим с другом “Казаком” на позиции. К “сепарам” 200 метров. Сидят они в бывших конюшнях на окраинах Марьинки и молчат. Надоело им выходить на улицу из блиндажей и стрелять по нам в одностороннем порядке. Хотя до часу ночи они так и делали.

- “Журналист”, как думаешь, чего эти замолчали? - спрашивает меня “Казак”.

- Не знаю, возможно, спать захотели. Скучно им стало. Мы же не стреляем в ответ. Придерживаемся минских договоренностей.

- Задолбал этот Минск. Наступать нужно, а не договариваться с террористами, - матюкнувшись, со злостью в голосе произнес мой друг.

Новости по теме

Вдруг заработала рация. На соседней позиции увидели что-то подозрительное.

- “Днепр”, "Днепр", - передавали они нам. - Это “Столица”. На вашем участке какое-то движение.

- Накройте этот квадрат огнем, и все проблемы.

- Нельзя стрелять, и “Старший” (командир роты) молчит.

- Плюс. Приняли. Будем наблюдать.

- Не буду я молчать и ждать, когда ко мне подойдет вражеская диверсионная группа, - сказал “Казак” и вышел из блиндажа на улицу. Я пошел за ним, понимая, что сейчас холод пройдет, и всем нам станет жарко.

- Миша, я на дальний край позиции, отработаю с пулемета. Ты отсюда стреляй “трассерами”, подсвечивай мне. Подогреем сепаратистов, - произнес мой напарник и растворился во тьме.

Я взял прибор ночного видения. Осмотрел указанный квадрат и увидел там собаку. “Песик, глупенький, чего ты туда залез, там мины”. Только подумал это, как раздался взрыв. Мне стало жалко зверюшку, которая стала разменной монетой в человеческой игре.

- Что это было? - спросил “Казак”, когда прибежал ко мне.

- Собачка подорвалась на растяжке. Нужно передать “Столице”. Отбой тревоги.

Новости по теме

Больше до четырех часов утра ничего не происходило. И мы, достояв свою смену, спокойно пошли спать. Около одиннадцати часов утра меня разбудил командир.

- Миша, мне нужно в штаб. Сходи вместо меня на пост. Позже я за тебя отстою.

- Хорошо. Без вопросов. Сейчас разбужу “Казака”.

Одевшись, попив горячего чая, пошел на позицию. День был солнечным. “Сепары” молчали, и это настораживало. Когда они стреляют - знаешь, что все в порядке. Ничего не замышляют. Если молчат, обязательно жди чего-то подлого: снайпер появится, или из тяжелого вооружения стрелять будут. Зазвонил телефон. “Казак” написал сообщение, что через 10 минут подойдет. Ждет, пока в рации сменная батарея подзарядится. Вдруг за моей спиной раздались два выстрела. Я взял рацию и начал докладывать о вражеском огне.

- “Старший”, докладывает “Днепр”. По нас прицельный огонь с 10 ориентира.

- “Старший” на связи. Огонь в ответ не открывать. Наблюдать.

- Мудаки, дождетесь, что вас перестреляют, - сказал я, выключив рацию.

Вдруг в нескольких метрах от блиндажа послышался стон. Выглянув на улицу, увидел, что на земле лежит наш солдат и смотрит в мою сторону. Рот открыт, глаза наполнены слезами. И правая рука тянется ко мне. Поняв, что сепаратисты ранили нашего бойца, я кинулся, чтобы вытащить его на безопасное место. Однако сам попал под их огонь. Отполз назад и начал стрелять из ручного пулемета. Оккупанты замолчали. И только начал ползти к раненому, опять же - предыдущая ситуация. От позиций к месту, где мы жили, - около двухсот метров. Из-за сильного ветра невозможно докричаться к своим. Телефон в суматохе где-то потерялся. Поэтому дозвониться собратьям тоже не было возможности. В этот момент я увидел нашего бойца. Он стоял на краю улицы и смотрел на меня. Махнув ему рукой, чтобы бежал сюда. Снова открыл огонь в сторону оккупантов. В это время запищала рация. Соседи вызвали меня.

- “Днепр”, это “Столица”. Что там у вас?

- “Столица”, это “Днепр”. У нас трехсотый. Накройте огнем 10 и 11 “сепарские” ориентиры, - запросил я по рации помощи у соседей.

- Понятно, - ответили мне по рации на “Столице”. И через две минуты заработал наш тяжелый пулемет.

- “Днепр”, я “Старший”. Что там у вас?

- Раненый у нас, - сказал я. И выключил рацию. Желания общаться с ротным не было. Тем более, неподалеку лежал наш солдат. В этот момент на позицию подбежали мои собратья. Этот, кому я подавал сигнал рукой, понял, что у меня беда. И поднял всех по тревоге.

- “Казак”, “Змей”, ”Богдан”, “Медик”, прикройте.

Друзья ударили из всех видов оружия. Дальше, как в тумане. Кто-то из собратьев подбежал к раненому. Взял за руку и начал тащить в безопасное место. Я еле поднялся. Подхватил с другой стороны. Прибежал наш медик. Мы сняли с парня бронежилет. Разрезали одежду. Пытались, что-то сделать, но было слишком поздно. Приехала скорая, и медики уже констатировали смерть...

Новости по теме

- "Журналист", как все было? - обратился ко мне командир.

- Парень переходил из соседней позиции к нам. Вот тогда его и подстрелили.

- Как?

- “Старший”, какая разница? Убили, понимаешь, убили! А ты у меня тут подробности выспрашиваешь.

- Успокойся, я же не для себя. Сейчас приедет военная прокуратура. Им все нужно рассказать.

- Вот и рассказывай.

Совершенно обессиленный и разбитый я поплелся с позиции. Придя в дом, прилег. Думал, что усну, и сердце колотилось, как церковные колокола.

- Друг мой, “Снайпер”, есть у нас что-нибудь выпить? - обратился я к побратиму, который лежал возле меня.

- Мишка, “Журналист”, успокойся. Ты же уже два года не употребляешь алкоголь. Зачем начинать снова.

Махнув рукой, отвернулся от него в надежде задремать. Через двадцать минут пришел “Старший” и начал всем рассказывать о своей поездке в штаб.

- Мы с комбатом были на учебном полигоне, когда нам сообщили о смерти солдата. Уже уезжая сюда, он два раза по пути останавливался, чтобы подстрелить себе птицу на ужин. Когда я напомнил ему о “двухсотом”, тот сказал: "Мы уже убитому ничем не поможем”, и продолжил охоту.

- Мудак он “сепарский”, такого стрелять нужно, - сказал “Казах”.

- Друг “Казах”, ты сейчас будешь стоять на позиции? - обратился я к побратиму.

- Да. А что?

- Я пойду вместо тебя. Не могу просто лежать.

Марьинка уже засыпала. Свет в домах был выключен. Люди с войной ложились спать рано. Я стоял на посту и смотрел на то место, где сегодня убили парня. Все образы, все события снова всплывали перед моими глазами. Я посмотрел в сторону, где стояли сепаратисты. Злость опять наполняла меня. Хотелось поймать хоть одного из оккупантов и просто резать по кусочку. Из размышлений меня вывела рация.

- “Днепр”, я “Старший”, как слышишь? - спросил ротный.

- На связи. Слышу хорошо, - ответил ему.

- Сейчас к тебе подойдут два наших солдата. Вместе с ними будут еще двое мужчин. Встреть их и покидай пост.

- Не понял. Как покинуть пост?

- Миша, встреть их и иди оттуда в наше расположение.

- Понял. Выполняю.

Через десять минут на пост подошли “Казах” и “Казак” с двумя неизвестными бойцами. Один из последних подошел ко мне. Пожал руку и сказал: "Благодарю за службу, дружище. Дальше мы сами".

Когда я вернулся к своим ребятам, ко мне подошел боец “Рыжик”.

- Миша, посмотри, - он показал мне телефон, на дисплее которого высвечивалась sms: "Саша, скажи честно, Лешу убили?" - Пишет жена убитого сегодня парня Лена. И что ей ответить?

- Его звали Алексей?

- Да. Мы с ним с самого начала. С осени 2013 года. Контракт подписывали вместе. Воевали. В октябре срок действия контракта закончился. Мы бы уже давно должны быть дома. И есть указ президента, что мы должны находиться на войне до особого периода.

- Что это значит?

- Значит то, что мы, бл..ть, здесь будем подыхать, пока не закончится война. А такими темпами это будет не скоро. У меня нет семьи. А у Алексея осталась дочь - два с половиной года. Как ей теперь объяснить, что папу убили?

Новости по теме

Новости по теме

Крик души добровольца

Я слушал этот монолог и не знал, что ответить бойцу. Вдруг неподалеку от нас раздался взрыв, второй, третий. Все бросились к оружию и захотели бежать на позиции. Как в комнату зашел “Змей”.

- Звонил ротный. Сказал, чтобы мы оставались в доме. Это наши работают по “сепарам”. Обнаглели скоты. Бьют по нам из артиллерии, минометов, танков, а мы молчим. Вот, командование решило ответить.

Мы вышли на улицу. И обомлели. Из разных частей города по позициям оккупантов стреляли бронетранспортеры. Били наши минометы. Солдаты стреляли из тяжелых пулеметов. Все ребята стояли и восторженно наблюдали за этим действом. Через полчаса все затихло. Когда заходили в дом, кто-то из собратьев сказал: “Лешка, за тебя отомстили”.

Как не странно, но в эту ночь я спал спокойно. Утром проснулся от голоса “Казака”.

- Вау, чуваки. Но мы им вчера дали. Все небо светилось от разрывов. Я стрелял из пулемета по 15 ориентиру. “Казах” - из гранатомета. Все остальные наши посты тоже подключались. Лично слышал, как эти “мудаки” визжали, когда мы их долбили. Это была лучшая ночь на войне для меня.

“Казак” продолжал рассказывать про ночной бой, а ко мне подошел “Рыжик”. Взял за руку и отвел в сторону.

- "Журналист", мне позвонила жена Алексея. И рассказала, что вчера к ней пришли из военкомата. Сообщили, что Алексей умер. Развернулись и ушли. Она до конца не могла поверить. Поэтому и писала мне. Ночью брат Алексея, узнав, что его нет в живых, обкурился. Он наркоман просто. Избил мать, сломал ей нос. Ленку избил. Лицо в синяках. Она вызвала ментов. Его продержали в “обезьяннике” до утра. Заставили убрать в участке и отпустили.

- А что теперь делает этот мудак?

- Вернувшись домой, заявил Лене, что она может убираться прочь после похорон. Поскольку она была в невестках, а своего дома не имеет, ей придется искать жилье. А скоро зима, маленький ребенок на руках... Вот опять написала мне...

“Рыжик” протянул мне телефон. Там высвечивались слова: "Я не знаю, как я теперь буду жить без него". Мы оба молчали. Да и что тут сказать? Пусть будут прокляты те, кто захватил нашу землю. Заставил страдать украинский народ, оставив сиротами тысячи детей.

Михаил Ухман

Редакция может не соглашаться с мнением автора. Если вы хотите написать в рубрику "Мнение", ознакомьтесь с правилами публикаций и пишите на blog@112.ua.

Источник: 112.ua

видео по теме

Новости партнеров

Loading...

Виджет партнеров

d="M296.296,512H200.36V256h-64v-88.225l64-0.029l-0.104-51.976C200.256,43.794,219.773,0,304.556,0h70.588v88.242h-44.115 c-33.016,0-34.604,12.328-34.604,35.342l-0.131,44.162h79.346l-9.354,88.225L296.36,256L296.296,512z"/>