Фрида Кало или София Яблонская? 5 книг о художниках

Судьба каждого из героев этих книг состоялась независимо от обстоятельств, которые обычно не способствовали развитию личности – будь то во времена инквизиции в Средневековье, или же во время сталинских репрессий. Впрочем, выбранный путь сам выводил в люди, а уже носитель таланта был словно камертон, который заставлял звучать рядом с ним каждого, кто попадался по дороге к славе

Фрида Кало или София Яблонская? 5 книг о художниках

Игорь Бондарь-Терещенко

поэт, драматург, арт-критик

Судьба каждого из героев этих книг состоялась независимо от обстоятельств, которые обычно не способствовали развитию личности – будь то во времена инквизиции в Средневековье, или же во время сталинских репрессий. Впрочем, выбранный путь сам выводил в люди, а уже носитель таланта был словно камертон, который заставлял звучать рядом с ним каждого, кто попадался по дороге к славе

Элис Гофман. Брак противоположностей. – Х.: Фабула, 2017

Несмотря на то, что в основе сюжета этого увлекательного романа лежит история жизни известного художника-импрессиониста Камиля Писсаро, автор сделала из нее колоритную сагу о любви вопреки социальным запретам и предрассудкам. В самом начале романтической истории мы узнаем о жизни на островке Сент-Томас, что в Карибском море, в частности о девушке Рашель из семьи евреев, которые бежали от инквизиции из Европы. Она мечтает о поездке в Париж, но вынуждена выйти замуж за старшего мужчину, чтобы спасти семейное дело. Брак не был счастливым, но женщина нашла отраду в детях. И только после того, как после смерти мужа она влюбляется в его племянника, который прибыл на остров по делу наследия, жизнь вспыхивает яркими красками, и начинается страстный роман. Конечно, церковь не одобряет этого самого «брака противоположностей», но именно теперь Рашель может, наконец, увидеть Париж, уехав туда с детьми. И именно здесь история «противоположностей» повторяется, поскольку ее сын, художник Камиль, влюбляется в девушку-горничную, а мать всячески противится этим отношениям. «Наш народ боролся за выживание, именно поэтому мы и держимся вместе и женимся только с единоверцами, - говорит Рашель сыну. - Он рассмеялся и покачал головой. - Ты же не серьезно. Не станешь же ты мне рассказывать о правилах брака? Не я ли ходил в моравскую школу? Не мне ли отказали в бар-мицве? Не меня ли считали изгоем? И все из-за тебя. Потому что ты сделала так, как тебе хотелось».

Василий Кричевский. Хрестоматия: 1891-1943 гг. – Х.: Издатель Савчук А.О., 2017

Автора этого раритетного издания современники называли одним из столпов украинского искусства. Действительно, значимость того, что по жизни сделал Василий Кричевский (1872–1952), выдает в нем художника ренессансного уровня. Архитектура, дизайн, живопись, графика, декоративно-прикладное искусство, сценография, кинематограф – вот далеко не все сферы искусства, в которых реализовался его универсальный талант. Первый том двухтомного сборника посвящен периоду творчества выдающегося украинского художника-архитектора с 1891 по 1943 годы и содержит текстовые труды Кричевского, выбранные материалы о нем, автобиографическое наследство, информацию о персональных выставках художника 1940–1941 гг., архивные биографические материалы. Особое внимание уделено творческому наследию Кричевского: живописи, графике, декоративно-прикладному искусству, киносценографии, архитектуре. В целом книга является попыткой возвращения из небытия «золотого» имени украинского искусства, и автор предисловия недаром удивляется, почему его современники  – Михаил Бойчук и Георгий Нарбут – давно уже считаются выдающимися фигурами, зато имя Василия Кричевского, создателя национального стиля в архитектуре – украинского модерна, до сих пор не может вернуть себе культовый статус.

Жерар де Кортанз. Фрида Кало. Безжалостная красота. – К.: Нора-друк, 2017

Автор этой книги долгое время собирал материалы для своей истории, чтобы как можно правдивее изобразить портрет известной мексиканской художницы в контексте эпохи. Получилось на самом деле эпохальное полотно, в котором Фрида Кало – словно камертон, который заставлял звучать рядом с ней каждого, кто попадался на ее трудном пути. От мужа, выдающегося художника Диего Ривера, до любовника и бежавшего из Советской России, одиозного «отца революции» Льва Троцкого. Что же касается названия книги, то оно одолжено из дневника Фриды, в котором она называла свою красоту «страшной», когда писала уже после травмы, будучи больной, что ей не нужны ноги, когда у нее есть крылья. Таким же неуловимым ангелом, сделавшим культом искусства даже собственное тело, разрисовав его, эта мужественная женщина осталась в памяти своего народа, а также в истории искусства ХХ века.

Малевич. Автобиографические записки 1918–1933. – К.: Родовид, 2017

Очередная важная книга об известном художнике-авангардисте – еще один шаг к возвращению его в украинскую культуру, с которой он на самом деле вышел. Упоминания про родителей и детские годы, юность и учебу, ранний футуризм и выставки «Бубнового валета» – все три текста, присутствующие в сборнике, печатаются в Украине впервые. Это в частности "Главы из автобиографии художника» (1933),  «Автобиографические записи» (1918) «Автобиографические заметки» (1923-1925).  Благодаря ярким, искренним и откровенным воспоминаниям, общеизвестные детали биографии художника, который вошел в историю авангарда своим легендарным «Черным квадратом», обрастают «этнографическим» материалом. С учетом этого будет легче представить, что будущие авангардные композиции Малевича – это только один из периодов его творчества, а оформлением футуристических сборников Хлебникова и Крученых поэтическая философия украинского художника не ограничивается. От символизма, модерна и примитивизма до динамического, космического и магнетического супрематизма – именно такой путь прошел этот художник, архитектор, педагог и философ, поэтому возвращение к истокам его творчества сейчас очень важно. Ученик Николая Мурашко и Николая Пимоненко, художественная поэтика которого всегда роднила его с Украиной, а именно с Гоголем, таинственный художник Казимир Малевич, наконец, полновесно входит в историю наших отношений с мировым авангардом.

Галина Борисова. Ирина Ласка. Татьяна Яблонская. – К.: Родовид, 2017

Лета, солнца и ярких цветов в палитре этой выдающейся художницы, которая не зря имела скромное и одновременно высокое звание «народной», всегда было полно. Ее традиционная живопись иногда контрастировала с нетрадиционными сюжетами, композициями, жанровыми контекстами. Сказывалась легендарная эпоха, веяний которой нельзя было избежать даже с советского времени. Ведь рядом с героиней этого сборника-альбома по ту сторону идеологических баррикад жили и творили Пикассо и Модильяни, Магритт и Дали. Неожиданным контрастом относительно живописных работ возникают в конце книги дневниковые записи «Пережитое, передуманное», в которых перед нами предстают родные и близкие автора, так же «созвучны» ее эпохе. «Эта афера начиналась еще в Одессе, - раскрывают нам один из тогдашних «секретов». – Там отец познакомился с двумя «художниками»: толстым, крупным черным греком-контрабандистом Попандопуло и худеньким и пронырливым Алехновичем. Они приносили нам фотографии заказчиков».

Игорь Бондарь-Терещенко

Редакция может не соглашаться с мнением автора. Если вы хотите написать в рубрику "Мнение", ознакомьтесь с правилами публикаций и пишите на blog@112.ua.

видео по теме

Новости партнеров

Загрузка...