Историческая память как инструмент для украинского и польского национализма

Известный украинский историк Ярослав Грицак объясняет, почему так называемый антибандеровский закон появился в нынешней Польше и какие уроки мы должны вынести из этой ситуации

Историческая память как инструмент для украинского и польского национализма
Украинский католический университет

Ярослав Грицак

Украинский историк

Известный украинский историк Ярослав Грицак объясняет, почему так называемый антибандеровский закон появился в нынешней Польше и какие уроки мы должны вынести из этой ситуации

Когда мы говорим о современном состоянии польско-украинских отношений, для начала мы должны отказаться от логики, что "поляки думают так", а "украинцы думают иначе". На самом деле и в польском, и в украинском обществе различные группы думают по-разному – и, соответственно, относятся по-разному к польскому закону об Институте национальной памяти (далее – ИНН). Как среди украинцев, так и среди поляков есть большие группы, которые ненавидят Бандеру, и которые радостно поддерживают то, что делает польский Сейм, потому что считают, что это им на руку. И это не только сепаратисты в Крыму или на Донбассе, но, предполагаю, что многие украинцы на Востоке и на Юге Украины так думают. Но есть много поляков (в частности, и среди тех, кого я знаю), которые считают, что эти законы плохи, глупы и даже преступны. Очень важно понять: нет "стенки на стенку" – есть разные группы. Самое плохое в этой ситуации то, что она ослабляет позиции тех групп с обеих сторон, которые выступают за украинское и польское примирение, потому что с нарастанием антагонизма сужается поле для компромисса и консенсуса. Это во-первых.

Во-вторых, когда поляки говорят об украинском национализме, а мы – о национально-освободительной борьбе, то мы употребляем два разных термина для обозначения одного и того же – национализма как явления. Национализм в современном мире имеет дурную славу – потому что с ним связывают в первую очередь кровавые конфликты и геноциды. Но это публицистическое или политическое понимание. Научное же понимание национализма гораздо шире и нейтральнее: националистическим является любое движение и любая идеология, которые считают, что каждая нация должна иметь собственное государство. А поскольку два соседних национализма часто борются за общие территории, то победа одного из них неизбежно означает поражение другого. А победитель, конечно, прибегнет к своей риторике: мол, мы были патриотами – а наши враги кровавыми националистами.

И главный инструмент для создания такого благородного облика своей нации и очернения чужой – историческая память. Мы должны понимать одно простое правило: историческая память – это не история. Это скорее искаженный образ прошлого. Как говорил великий теоретик национализма Эрнст Реннан, "неправильное понимание истории – это часть бытия нации". То есть если мы будем правильно понимать историю, мы перестаем быть нацией. Это касается и американцев, и французов, и поляков, и украинцев, и евреев.

Новости по теме

Неправильное понимание истории заключается в том, что мы хотим забыть те моменты из нашего прошлого, которые нам неприятны. Поэтому, как это ни странно звучит, историческая память – это не столько воспоминание, сколько забывание. Мы стараемся забывать о тех вещах, которые показывают наших предков в неприглядном свете. И наоборот, выставить на первый план ту историю, которая для нас удобна. Которая нас делает великими, честными, моральными и тому подобное. Это общее универсальное правило. Украинцы и поляки здесь ничего нового не придумали.

Трактовка польского закона как антибандеровского слишком узка. Он прежде всего направлен против предыдущей власти и нынешней оппозиции. Качиньский и его власть говорит, что предыдущая власть проводила "политику стыда" по отношению к полякам. Она признавала преступления, которые совершали поляки в отношении других народов, – в первую очередь по отношению к евреям. Подсчеты показывают, что поляки во время Второй мировой войны убили больше евреев, чем немцев. В 2000-х гг. на этот счет была большая польская дискуссия, и польское правительство и польская церковь это признали и извинились. Теперь же польская власть считает, что это была не только большая ошибка, но большой стыд. И теперь мы (ред. – действующее польское правительство) будем проводить "бесстыдную" политику восстановления собственного национального достоинства.

В повести "В пустыне и в джунглях" Генрика Сенкевича один из героев, негр Кали, говорит: "если Кали украл корову, то это хорошо, а если у Кали украли корову – это плохо". Теперешний польский закон построен на "морали Кали": "нам должны все, мы не должны никому". И больше сопротивления он вызывает не со стороны украинцев, а со стороны евреев. Потому что закон запрещает говорить о причастности поляков к преступлениям против евреев во время Холокоста.

Поэтому я всех хочу предостеречь, что не нужно воспринимать этот закон как "антибандеровский". "Антибандеровство" – лишь часть закона. И если мы сосредоточимся на этом, мы проиграем. И мы должны видеть большую картину. И мы должны критиковать действующее польское правительство не за то, что они против Бандеры, а в целом за смысл этого закона. Потому что он ложен по содержанию и просто смешон.

Что касается Бандеры. Недавние опросы, которые мы проводили, показывают, что в Украине значительная часть тех украинцев, которые поддерживают Бандеру, дружелюбно относится к полякам. Еще большая неожиданность: число тех, кто поддерживает возведение памятника в своем городе или селе, среди поляков в Украине почти вдвое больше, чем среди украинцев. То есть это подтверждает то, что многие из нас говорили ранее: миф Бандеры в Украине не имеет определенно антипольского направления. Он является скорее антироссийским, особенно активен он в условиях российской агрессии. Но многие поляки в Польше так не считают. В их понимании, миф Бандеры – это антипольский миф. Потому что они связывают Бандеру с Волынью. Хотя все мы знаем, что Бандера к этому прямого отношения не имел, потому что был в это время в немецком концлагере. Возможно, он бы совершал такие поступки, если бы был на свободе, но он не руководил тогда бандеровским движением – это факт. Условно говоря, польская историческая память построена на неправильном, очень избирательном, схематическом, предвзятом выборе или трактовке определенных исторических деталей. И беда в том, что собственно такую память сейчас продвигает нынешнее польское правительство.

Новости по теме

Мой совет относительно того, что с этим делать, будет очень прост: не обращать внимания. Я думаю, что заявление польскому МИД от украинского было вполне адекватным ответом. Потому что польская власть вызвала на себя такой шквал атак, прежде всего из Израиля и Европы, что лично я не хотел бы оказаться на ее месте. Это закон, который полностью скомпрометировал саму идею исторической политики. Ирония заключается в том, что в контексте этого закона Украина выглядит достаточно привлекательно. Как написал один польский публицист: "мы хотели украинцев учить, как не быть националистами, а теперь показали миру, что мы еще большие националисты, чем украинцы".

Важной, если не определяющей, является позиция самого Качиньского – лидера партии и по сути негласного лидера того крыла Польши, которое сейчас требует пересмотра исторической политики. Следует обратить внимание, что его брат, когда был президентом, никогда не был патроном ни одной конференции, где шла речь о Волынской резне. Это была принципиальная позиция. Нынешний Качиньский довольно долго не занимал этой позиции. Помним, что оба Качиньских были на Майданах: первый – на первом, а второй – на втором.

Что же произошло потом? Просто у Ярослава Качиньского после Революции Достоинства сложилась определенная схема. И ее нельзя преодолеть, потому что это схема, как бы это помягче сказать, не вполне адекватного человека. Она заключается в том, что его брат не просто погиб – его убил Путин за Украину. Потому что Лех Качиньский очень сильно поддерживал Украину. И чем отблагодарила Украина? Тем, что героизирует Бандеру!

Каждый пункт этого положения сомнителен. Потому что, во-первых, мы не знаем, что на самом деле произошло в 2010 г. в Смоленске и сыграли ли роль в этой катастрофе российские спецслужбы. Достаточно сказать, что до недавнего времени военным министром в Польше был человек, который поставил все на карту, чтобы доказать "руку Путина", – и он ничего не доказал и подал в отставку. Но даже если мы проигнорируем этот пункт, то пункт о героизации Бандеры ложен: тяжело перестать делать то, чего и так не делаешь. Тяжело остановить "бандеризацию" Украины, если ее нет. Ведь исследования показывают, что Бандера – нравится он или не нравится, – остается региональным героем. Причем даже не всей Западной Украины, а только Галичины и Волыни. На Буковине и в Прикарпатье этот культ не принимается, по крайней мере пока.

Это не отрицает того, что растет число людей, которые относятся положительно к Бандере, особенно среди молодых и образованных украинцев. Но эта группа остается в меньшинстве, она, условно говоря, нишевая.

А в-третьих и в-главных: каждый раз культ Бандеры растет, когда есть агрессия. Больше всего памятников Бандере установили до Евромайдана, при правлении Януковича – как символ сопротивления его пророссийской политике. То есть в своей основе культ Бандеры не активный, а реактивный, – это реакция на определенные события. Это очень важно понимать. Вот последний пример: когда польский парламент принял т. н. антибандеровский закон, областные советы в Галичине выразили рекомендацию во время всех официальных праздников рядом с сине-желтым флагом вывешивать красно-черный.

Для чего нужен Бандера Украине? Очень просто – это миф нации, которая борется. У него сильный антироссийский и антисоветский контекст, несмотря на то, что сейчас Украина борется против РФ. И этот миф очень силен, хотя он и не основной. Он, разумеется, как и польский, основан на точечном знании. Мы столько же знаем о реальном Бандере, сколько и поляки. Мой тезис заключается в том, что Бандере приписывают преступления, которых он не совершал, а также достижения, к которым он не имеет отношения. Хотя бы потому, что с 1939-го он ни разу не был в Украине. Движение, которое действовало от его имени во время и после войны, не имело к нему непосредственного отношения. И наоборот, те люди, которые создавали это движение, – Лебедь, Ребет и др. – после того, как оказались в эмиграции, вошли с Бандерой в очень острый конфликт. Потому что Бандера воспринимал Украину до 39-го года. Он не понимал, что произошло во время войны, и как далеко зашло в своей эволюции бандеровское движение за годы его отсутствия в Украине.

Новости по теме

То есть Бандера – чрезвычайно сложная фигура, которая требует хорошей биографии. Причем не такой, которая бы делала из него бандита или героя, а настоящей биографии, которая бы позволила сделать вывод, кем он реально был и что он реально делал.

О ситуации вокруг Бандеры в польско-украинских отношениях. Вряд ли можно ожидать одинакового отношения англичан и ирландцев к Кромвелю (ред. – лорд-протектор Англии в середине XVII в., который был военным руководителем во время гражданской войны и считается английским национальным героем, несмотря на неоднозначность его действий). В такой ситуации нужно пробовать примириться вокруг противоречивых символов. Думаю, что при нынешнем правительстве Польши это невозможно. Поляки сами о себе говорят, что "поляк мудр после вреда". Вред уже нанесен, и теперь увидим, станет ли правительство мудрее. Повторюсь: здесь я скорее скептик. Думаю, что изменения могут произойти только с приходом к власти новой оппозиции. Но когда это случится, предсказать тяжело. Потому что это правительство, благодаря своей популистской политике, сохраняет популярность. И историческая политика является частью этого популизма. Даже больше: не ждем, что изменения произойдут сразу после прихода нового правительства. Потому что настоящее правительство выпустило из бутылки джинна, которого не удастся так быстро загнать в бутылку. Поэтому мы должны быть готовыми к еще достаточно долгому сложному периоду в отношениях с Польшей. Но от этого мы не должны переставать работать на польско-украинское примирение. Ибо этому примирению нет никакой здоровой альтернативы.

И последнее, но очень важное. Мне бы очень не хотелось того, чтобы мы переняли теперешний польский опыт как пример для подражания. Мол, ответим на их "кузькину мать" своей "кузькиной матью"! То есть будем продвигать инфантильную концепцию исторической памяти, когда "нам должны все, а мы не должны никому!". Послевоенная европейская модель построена на двух столпах: примирении между народами и признании общей ответственности за преступления, даже если их совершало меньшинство того или иного общества. Своей политикой нынешнее правительство сознательно расшатывает эту модель – потому что оно работает на ослабление, а не усиление Европейского Союза. Зато наш стратегический интерес – сильный, а не разобщенный Запад. И если наши евроинтеграционные намерения серьезны, мы должны преодолевать историю, а не застревать в ней все больше.

Ярослав Грицак для 112.ua

Редакция может не соглашаться с мнением автора. Если вы хотите написать в рубрику "Мнение", ознакомьтесь с правилами публикаций и пишите на blog@112.ua.

видео по теме

Новости партнеров

Загрузка...

Виджет партнеров