banner banner banner banner

"Номера" Олега Сенцова и Ахтема Сеитаблаева – в заложниках у контекста

История создания фильма оказалась больше, чем сам фильм

"Номера" Олега Сенцова и Ахтема Сеитаблаева – в заложниках у контекста
Кадр из фильма "Номера" Фото из открытых источников

Юлия Потерянко

Журналистка, 112.ua

История создания фильма оказалась больше, чем сам фильм

Всегда непросто оценивать что-то, что для автора является куда большим, чем очередной проект. А именно таким большим стала для Олега Сенцова ироничная антиутопия по его же собственной пьесе "Номера". Работа над картиной велась, когда Сенцов сидел в российской тюрьме по огульному обвинению в терроризме и, более того, голодал. Члены съемочной группы отдавали себе отчет в том, что их работа, по сути, держит Олега на плаву. И что предстоящий фильм – это не только творческий акт, но и политический манифест по привлечению внимания к проблемам политзаключенных в России и к аннексии Крыма. В общем, контекст у "Номеров" оказался очень масштабным. Куда более масштабным, чем сам фильм.

В том числе и потому, что "Номера" – это не кино, это минималистичная театральная постановка, отснятая с нескольких камер и в прокатном формате. Изначально написанная в 2011 году пьеса как раз для сцены и создавалась. Определенные, не решающие правки Сенцов вносил в нее, уже будучи в Лефортово.  После того, как режиссеру вынесли приговор и отправили в колонию, "Номера" пережили несколько читок и постановок в Украине и России – все в знак поддержки автора. Но сам Сенцов все же хотел перенести свой текст на широкий экран. Когда Олег оказался в колонии "Белый медведь" в городе Лабытнанги на Крайнем Севере (Ямало-Ненецкий автономный округ РФ) и накануне того, как он объявил голодовку, эту идею подхватила продсерка Анна Паленчук ("Истальгия", "Герой моего времени"). Именно она по просьбе Сенцова свела его с другим крымчанином – режиссером и актером Ахтемом Сеитаблаевым. Идеальный тандем, чтобы через творческий акт напомнить миру: у нас, вообще-то аннексированы территории и продолжается военная агрессия. К слову, 10% сборов от картины будут направлены в поддержку детей политзаключенных, в частности, крымских татар, которых сейчас преследуют на родине в Крыму.  

Работу над фильмом вели по переписке – в десятках писем Сенцов утверждал актеров, декорации, костюмы, сценографию. В частности, настоял на том, чтобы роль Ноля в "Номерах" сыграл комедийный актер Виктор Андриенко. Он же нарядил его в майку-алкоголичку, красные семейные трусы и мятый халат – типичный образ советского бати в домашнем. Мягкотелый диванный тиран и бог-громовержец в одном лице. Увы, непосредственно над постановкой поработать Сенцову не удалось – ему в колонию пытались передавать диски с записями проб и репетиций, подписав их каким-то ничего не значащим ванильным названием и выдав за фильм, но российская тюремная цензура все изымала. Поэтому видеоматериалы Олег отсматривал уже в виде практически готового смонтированного фильма с телефона своего адвоката. И даже потом заявлял, что его в "Номерах" по большому счету нет, это режиссерская работа Сеитаблаева. Примечательно, что большую премьеру картины в Киеве Сенцов тоже пропустил, сославшись на занятость постановкой своего уже полностью самостоятельного фильма "Носорог", работа над которым сейчас ведется в Кривом Роге. Впрочем, на первом показе картины на Берлинском кинофестивале в феврале Олег присутствовал.

Кадр из фильма
Кадр из фильма "Номера" Фото из открытых источников
Кадр из фильма
Кадр из фильма "Номера" Фото из открытых источников

Вообще то, каким образом велась работа над картиной, создает "Номерам" ту самую добавленную ценность, которая и должна привести зрителей в кинотеатры. Фильмов, поставленных подобным образом в истории мирового кинематографа раз два и обчелся. С ходу вспоминается разве что "Лето" еще одного российского политзаключенного Кирилла Серебренникова. Впрочем, тот работал из-под домашнего ареста, а не из колонии строгого режима. Потому на результат работы команды "Номеров" особенно интересно посмотреть, как на творческий эксперимент.

Любопытство вызывает и то, какой могла получиться низкобюджетная (не более 30 млн грн, из них 10 млн – государственные) антиутопия в статичных театральных декорациях. Подобное уже проворачивал Ларс фон Триер со своими драмами "Догвилль" и "Мандерлей", чем в свое время привел одних критиков в восторг, а других – в замешательство.

Для "Номеров" также выстроили в павильоне декорации. В итоге помещение стало напоминать помесь советского стадиона с неуютными бетонными трибунами и советского же школьного спортзала. Кумачовые транспаранты, нарочито скудное освещение, необустроенные выходы на "поле" и строительная люлька с кушеткой, картиной, цветочными горшками и разной утварью, на которой над этим всем летает подобный греческому божеству то ли существующий, то ли не существующий Ноль.

Кадр из фильма
Кадр из фильма "Номера" Фото из открытых источников
Кадр из фильма
Кадр из фильма "Номера" Фото из открытых источников

К слову, о божествах – религиозных мотивов в "Номерах" очень много. Они буквально на каждом шагу. Тот самый Ноль – бог явно античный: вредный, но в целом добродушный, при этом эмоциональный и подверженный вполне человеческим страстям. Он может и молнией пульнуть в расхулиганившихся номеров, а может и подсветить им условной Луной. А вот то, что разыгрывают номера, гораздо ближе к христианскому фундаментализму. Герои – поделенные на пары нечетные мужчины и четные женщины – придерживаются строгих правил. Свод этих правил в потрепанном гроссбухе все время носит под мышкой фарисействующий Первый (Александр Ярема). Если в этой книжице чего-то нет, он сам додумывает, как поступать в такой ситуации. В противовес догматику Первому есть два еретика – Седьмой (Евгений Черников) и Девятый (Александр Бегма), которых не устраивают готовые ответы. В чести у номеров послушание и отказ от излишнего индивидуализма. И это еще не все – образ Одиннадцатого (Максим Девизоров), который появляется посреди повествования, явно сочетает в себе черты почитаемого иудеями Моисея, и христианского Сына Божьего (в фильме его называют Сыном Нулевым) Иисуса Христа. Присутствуют также мотивы непорочного зачатия, которое оказывается не таким уж и непорочным, самопожертвования, предательства последователей (скорее в духе апостола Петра, чем Иуды) и стеб над непомерным чувством собственной важности, которое явно испытывали оба этих пророка.

В общем, по части оскорбления чувств верующих "Номера" – материал богатый. Недаром же жанр фильма авторы определили через словосочетание "ироничная антиутопия". Сенцов иронизирует и над слепым следованием Правилам, которым вообще безосновательно занимаются номера, и над их жалкими потугами бунтовать, которых оставляет вообще без результата их же собственный страх перед эфемерным Нолем, и над бессмысленностью их жизни внутри условий, которые они сами же себе и создали. Для того, чтобы раскрыть эту историю, Сенцову понадобилось смешать множество жанров – драму, трагедию, фарс, абсурдизм, антиутопию. В общем, замысел был масштабный. Хотя на какое-то откровение по части смыслов "Номера" и не претендуют. Это история о добре, зле и морали в самом классическом их понимании.

Кадр из фильма
Кадр из фильма "Номера" Фото из открытых источников
Кадр из фильма
Кадр из фильма "Номера" Фото из открытых источников
Кадр из фильма
Кадр из фильма "Номера" Фото из открытых источников

Что касается реализации, тут все не так гладко. В отличие от работ того же фон Триера – ярких образчиков современного авангардного кино, "Номера" так и остались театральной постановкой, которую преподносят под видом фильма, хотя это радикально разные способы рассказывать истории. Впрочем, по словам Паленчук, изначально и предполагалось записать спектакль для кинотеатрального проката, как делают, к примеру, британские театры. Но замысел позднее трансформировался.

Сказывается театральность действия и на игре актеров. Она местами слишком эмоционально насыщена, а местами очень условна. У зрителя с небольшим или не самым разнообразным опытом это может вызвать довольно противоречивые эмоции, а то и полное разочарование. Впрочем, это не означает, что не стоит попытаться пережить этот опыт.

Еще один недостаток "Номеров" – это довольно стереотипный подход к персонажам по гендерному признаку. Во времена, когда мировой кинематограф так лихо взялся за женскую тему, что порой и сам не знает, что с ней делать, в фильме Сенцова и Сеитаблаева все по-старому: мужчины решают судьбы мира, а женщины в буквальном смысле дерутся за право быть рядом с самым романтически привлекательным из них, а также предел своих мечтаний видят в заведении семьи и деторождении. Ну, такое. На фоне этого камео в финальной сцене "Номеров" певицы и активистки Стасик (Анастасия Шевченко), воевавшей какое-то время на Донбассе, выглядит довольно неожиданно.

В общем, "Номера" нужно воспринимать именно как плод того контекста, в котором они создавались – рискованного эксперимента, поставленного под носом у российской репрессивной машины, политического манифеста. Тогда фильм играет совсем другими красками, в нем появляется дополнительная глубина и смыслы. Если же рассматривать творение Сенцова и Сейтаблаева само по себе, то все это теряется и остается довольно наивная и вторичная сказка-притча, театральный этюд с черно-белой моралью, которую попытались углубить при помощи финальной сцены. Но этих нескольких секунд для раскрытия драмы все же оказалось недостаточно.

Источник: 112.ua

видео по теме

Новости партнеров

Loading...

Виджет партнеров

d="M296.296,512H200.36V256h-64v-88.225l64-0.029l-0.104-51.976C200.256,43.794,219.773,0,304.556,0h70.588v88.242h-44.115 c-33.016,0-34.604,12.328-34.604,35.342l-0.131,44.162h79.346l-9.354,88.225L296.36,256L296.296,512z"/>