112.ua

Криминогенная ситуация в Украине улучшилась с приходом Князева (Сергей Князев, глава Нацполиции с февраля 2017 г., - ред.) и Аброськина (Вячеслав Аброськин, первый замглавы Нацполиции, начальник криминальной полиции с июля 2017 г., - ред.). Это настоящие профессионалы и люди, к которым в первую очередь чрезвычайный уровень доверия и которые пользуются уважением среди личного состава. А это очень важно. Как показывает практика, если тебя уважают, то отношение к твоим приказам, к твоим директивам совсем иное.

У нас выровнялась ситуация с кадровым обеспечением. Оно и сегодня оставляет желать лучшего, но ситуация выравнивается. Это не означает, что уже все хорошо. Но тенденция к улучшению криминогенной обстановки в Украине, по сравнению с предыдущими периодами, красноречиво говорит о том, что идут позитивные сдвиги. Нужно понимать, что практика постоянного, тотального навешивания ярлыков (по делу и без дела) точно не является фактором стабилизации. Она является фактором деморализации самих правоохранителей. И эта практика, когда любая негативная новость о действии или бездействии правоохранителей, которые имеют место быть, есть человеческий фактор. Так вот, такие новости пытаются выдавать за системность, а системности такой нет.

Беда общества в том, что любой негатив воспринимается лучше и с большим интересом, чем то позитивное, что делают правоохранительные органы. Огромное количество раскрытых уголовных производств, огромное количество выявленных и задержанных вооруженных банд, краж, угонов, ситуация с которыми в сравнении с предыдущими годами намного улучшилась, потому что тогда с угонами была катастрофа. Это никому не интересно, потому что это успех. А там, где есть проколы, которые имеют место, где есть недоработки, то там всегда появляются те, кто начинает заниматься шельмованием. Это очень неправильно, это позорная практика. Нельзя шельмовать тех, кто 24 часа в сутки стоит на защите твоих прав и свобод.

Любой человек имеет право на ошибку. Полицейский имеет право на ошибку меньше других, потому что у него кроме прочего есть еще и оружие. И часто там, где нужно, сегодня полицейские просто боятся применять оружие, потому что они не знают, что с ними будет завтра. Они боятся и не уверены, что не прибегут какие-то "гражданские активисты" и не начнут их шельмовать так, как это было с Олейником (патрульный Сергей Олейник, который во время ночной погони в феврале 2016 г. за автомобилем BMW застрелил пассажира преследуемого авто; продолжается судебное разбирательство, - ред.). Тогда впервые в Украине вышел митинг в поддержку действий полицейских.

Как бы абсурдно это ни звучало, сегодня полицейский наименее защищен. По действующему законодательству он наименее защищен.

Но ведь полицейский должен быть не просто защищен. Его должны уважать!

Именно "должны". Но мы сегодня этого не чувствуем. У нас удивительная ситуация: кого-то одели в наручники, "запаковали", кому-то по попе дали дубинкой – визг: "Полицейское государство", "Все! Мы строим полицейское государство". Где-то слишком мягко поступили – визг: "Ссыкуны, трусы!" Не может так быть.

Полицейский в любой цивилизованной стране – это олицетворение государства, потому что правоохранительная система – один из главных институтов государства.

И то, что нам сегодня просто необходимо, мы кричим об этом второй год подряд, особенно после убийства патрульных в Днепре (патрульных Ольгу Макаренко и Артема Кутушева застрелил экс-боец батальона "Торнадо" Александр Пугачев 25 сентября 2016 г.; задержан, продолжается суд, - ред.), что нам необходимо менять некоторые нормативные акты и законодательство, чтобы защитить полицейского и выписать последовательность действий в той или иной ситуации.

Страшная трагедия 31 августа (во время митинга под Верховной Радой в сторону правоохранителей представители националистических организаций бросили боевую гранату; четыре бойца Нацгвардии погибли, 131 человек получил ранения, - ред.). В любой цивилизованной стране получили бы реальные сроки все, кто находился в то время на площади. Провокации во время "Михомайдана" или 9 мая, когда человек вылез в окно с гранатометом. В любой цивилизованной стране в это окно сначала бы пошла автоматная очередь, а потом уже разбирались бы, макет или не макет. И люди аплодировали бы! Реакция, которая была у нас, является недопустимой (9 мая 2017 г. на ул. Мазепы человек в балаклаве из окна дома, где находится офис ОУН, целился из гранатомета в толпу; полиция провела обыски в офисе; гранатомет оказался пустым, а правоохранителей обвинили в незаконных действиях, - ред.).

Я не хочу такой полиции и таких полицейских, которые будут теряться в том, что им делать, а чего не делать. Да, если полицейский нарушил, переступил, превысил, то он должен нести ответственность, в том числе и уголовную. Но он должен понимать последовательность своих действий. Если это остановка автомобиля и у него есть подозрения, то водителю остановленного авто нужно положить руки на руль, передать документы. Если полицейский просит, то выйти из автомобиля, стать "ноги на ширине плеч". Человек, который не виноват, воспримет это нормально. А сегодня у нас любое действие полицейского воспринимается как нарушение гражданских прав. А этого нет.

Мы 3,5 года в условиях повышенной террористической угрозы.

У нас двойные стандарты. С одной стороны, вы хотите быть защищенными, а с другой – сами не даете возможности вас защищать. То есть общество (стоит отметить, что не все, есть нормальные люди) должно начать осознавать. А оно не хочет, потому что все время нагнетается информационная истерия. К этому очень серьезно причастен Кремль. Сегодня их главная задача – при любых обстоятельствах сеять панику, сеять недоверие к органам власти, сеять недоверие к правоохранителям и пытаться создать состояние хаоса и страха в стране. А на самом деле этого нет.

Для меня Facebook не является мерой общественного мнения. Как показывает практика, в соцсетях днями и ночами сидят люди, которые в некоторой степени недореализованы в обычной жизни. И своими не совсем адекватными умозаключениями они часто реализуют комплексы. С этим нужно что-то делать. Я говорю в контексте донесения информации до людей, не о "Фейсбуке" или "Твиттере" конкретно. Но на улице, в магазине часто подходят люди… В моей практике ко мне еще никто не подходил с целью оскорбить. Подходили, спрашивали, критиковали – это да. Но это нормально, и ты пытаешься людям объяснить, потому что человеческая натура такова, что человек хочет все и сразу. Если мы переименовали милицию в полицию, то уже завтра все должно быть так, как в образцовой полиции.

И здесь, безусловно, вопрос комплексный. Если бы все зависело от МВД, то было бы иначе. Но мы привязаны к законодательному органу власти, к Верховной Раде и в том числе к Кабмину, как к исполнительному. И сами мы (особенно без поддержки общества), к сожалению, справиться не сможем.

Страна изменилась. Украина после начала войны – это не та спокойная страна, которая была до Революции достоинства. Изменилась страна, изменились вызовы. Тему расширения полномочий полицейских все время используют для манипуляций. Презумпция правоты полицейского – вообще речь идет о повышении уровня эффективности работы полицейского, который должен нас защищать. Но когда это перекручивается всевозможными политическими проходимцами ради повышения реноме, у меня возникает вопрос: а ты сам какую полицию хочешь, какими ты видишь полицейских, когда об этом говоришь? Тютями или крепкими, умными парнями, которые, понимая уровень своих полномочий, в любое время придут тебя защищать? Да, не без исключения.