В тайном плену: Рассказ бывшего узника тайной тюрьмы СБУ

Международные правозащитные организации Amnesty International и Human Rights Watch опубликовали доклад относительно пыток и незаконного лишения свободы на востоке Украины. 25 июля и 2 августа из неофициального харьковского изолятора СБУ освободили 13 человек

В тайном плену: Рассказ бывшего узника тайной тюрьмы СБУ
Николай Вакарук Deutsche Welle

Deutsche Welle

Немецкое СМИ

Международные правозащитные организации Amnesty International и Human Rights Watch опубликовали доклад относительно пыток и незаконного лишения свободы на востоке Украины. 25 июля и 2 августа из неофициального харьковского изолятора СБУ освободили 13 человек

Николай Вакарук, один из освобожденных узников секретной тюрьмы СБУ, в интервью Deutsche Welle рассказал, как его похитили, пытали и незаконно держали в тюрьме.

* * *

9 декабря 2014 г. около шести вечера в дверь постучали. Подошел старший сын, ему тогда было 14 лет, говорит: "Папа, там милиция за дверью". Ну, думаю, милиция так милиция, у меня как будто никаких проблем с законом нет. Дверь открываю - заходят несколько людей в балаклавах, удостоверений не предъявляют, шевронов на форме нет. Спрашивают: "Ты Вакарук?". Я говорю: "Ребята, давайте только тихо, у меня двое детей". Младшему тогда еще двух лет не было. Начинается в хате шмон. Забрали телефоны, барсетку, кошелек, там было 3 тыс. долл. - я только получил компенсацию за травму и поменял. Я сам отдал им пистолет под патрон Флобера, разрешенный, и еще один пневматический пистолет. Полчаса полазили по квартире. Потом вывели без наручников, но один из них говорит: "Вот теперь ты понял, что пойдет другой разговор". Надевают наручники, пару ударов по печени, сажают в Volkswagen и начинают допрашивать относительно других "наших". На тот момент я уже знал, что задержан мой бывший коллега по шахте Виктор Ашихин. В нашем городе он был организатором "референдума" об отделении Донбасса. Я сам в референдуме участия не принимал, хотя и выступал против политики киевской власти. Иногда звонил друзьям, которые переехали в Донецк, некоторые из них воевали за "ДНР". С Ашихиным и еще с несколькими людьми мы иногда собирались по вечерам, обсуждали ситуацию.

Новости по теме

Мы некоторое время кружили по улицам, на голову мне надели черный пакет. Но по голосовым подсказкам навигатора я понял, что мы едем в Красноармейск (сейчас Покровск, - ред.) в здание городского управления СБУ. Там меня посадили в камеру "подумать до утра". Утром начался допрос. Двое в штатском задавали вопросы, а другие били по спине, по почкам. Те, что били, время от времени менялись, на их форме я видел шевроны батальонов "Днепр-1" и "Донбасс". Они знали, что я инвалид (в 2010 г. во время аварии на шахте Вакарук получил травму черепа, - ред.), спрашивали, куда можно бить.

Около четырех дня я услышал, как в соседней комнате кричит женщина - еще одна из нашей так называемой "банды". Следователь спросил: "Хочешь, сейчас твоя жена будет так кричать?". После этого я согласился под диктовку написать признание: как корректировал артобстрелы, какую информацию передавал, какие провокации устраивал. Потом повторил все на камеру. Очень боялся за семью. Тогда меня снова запаковали в машину, надели мешок и увезли в Краматорск. Там я до 15 декабря пробыл в камере, где замерзала вода. Тогда меня отвезли в Харьков.

Я это понял не сразу, от нас это скрывали. Но потом сокамерники рассказали, что мы в областном управлении СБУ, на улице Мироносицкой. Там тогда содержали много харьковских антимайдановцев, их регулярно избивали в душевой. К нам относились более сносно, хотя иногда пьяные охранники могли прыснуть газовым баллончиком в камеру. Условия казались значительно лучшими, чем в Краматорске: теплые камеры, нормальные кровати, матрасы.

Новости по теме

На допрос меня вызвали только через неделю. Следователь посмотрел мои признания и сказал, что это чепуха, которую любой адвокат за полчаса развалит. Ты, говорит, военнопленный, поедешь на обмен. Я согласился, ибо по слухам обмен должен был состояться уже через три дня. Но нас так и не обменяли. Ни в этот раз, ни потом. На волю я вышел только 25 июля 2016 г.

Кормили очень плохо: утром и вечером - хлеб с чаем, точнее, чем-то похожим на чай, в обед и вечером - постный суп или каша из самой дешевой крупы. Никакого финансирования на нас не выделялось вообще, нас не существовало. Прогулки - раз в неделю - появились только в мае 2015 г., тогда же кто-то из охраны принес маленький телевизор. Душ - раз в неделю, когда мы их уже пугали тем, что вши в камерах заведутся. В общем, за это время я потерял 30 кг.

В октябре 2015 г. у меня прихватило почки - неделю держалась температура. Тогда эсбэушники увезли меня сначала в 17-ю городскую больницу, а затем в областной клинический центр урологии и нефрологии. Это уже помню плохо, потому что постоянно терял сознание. В реанимацию меня положили под вымышленным именем - Иванов Сергей Петрович. Под этим именем я пролежал в больнице месяц, под этим именем мне удалили почку. В больнице постоянно охраняли, даже после реанимации приковали наручниками к кровати.

20 апреля около шести вечера нас всех загрузили в автобус с тонированными стеклами и повезли куда-то в сторону Холодной Горы (район Харькова, - ред.). Автобус заехал в какой-то двор и простоял до полуночи. Когда мы вернулись, в камерах было убрано, как будто это казарма: кофе стоит, пепельница с сигаретами. Как будто здесь охрана отдыхает. Потом уже узнали, что здесь была инспекция.

Еще одна проверка была за месяц. Тогда нас просто с вещами отвели в соседнее здание в подвал, в бомбоубежище. Там было нечто вроде тира, я подобрал и до сих пор храню несколько гильз - можно проверить, из какого оружия их отстрелили.

Новости по теме

10 июля 2016 г. я вновь попал в больницу. Когда вышел через два дня, то по тюрьме уже ходили слухи, что в августе нас не должно здесь быть. 25 июля приказали собираться, отвели к следователю. Тот говорит: "Хочешь на волю?". Я говорю: "Конечно, хочу, но в Украину ли, вы же меня снова арестуете". Он предложил написать расписку о сотрудничестве с СБУ. Пришлось это сделать. Нас вшестером посадили в машину и высаживали по дороге - возле Славянска, Краматорска, Дружковки. Давали немного денег на проезд. Мы с Ашихиным купили на эти деньги телефон и позвонили его жене - она прислала за нами такси.

Еще на второй день после задержания мне дали позвонить жене и сказать, что я в милиции. После этого мы не разговаривали до моего освобождения. Я передавал ей, что жив, через тех, кто выходил на обмен, но она не уточняла подробностей, боялась общаться с теми, кого обменяли в "ДНР". Жена подала заявление в милицию о моем исчезновении еще 17 декабря 2014 г. 28 июля я пришел теперь уже в полицию, рассказал им всю историю. Следователь словно и не услышала - написала, что я не знаю, кем был похищен, и не имею ни к кому претензий. Однако хоть справка есть о похищении. Она помогает мне сейчас возобновить выплаты по инвалидности.

Николай Вакарук

Редакция может не соглашаться с мнением автора. Если вы хотите написать в рубрику "Мнение", ознакомьтесь с правилами публикаций и пишите на blog@112.ua.

видео по теме

Новости партнеров

Загрузка...