День с бездомными: Чем живут и о чем рассказывают киевские бомжи. Часть 1

Художественная зарисовка с участием реальных персонажей. Некоторые имена изменены.

День с бездомными: Чем живут и о чем рассказывают киевские бомжи. Часть 1
112.ua

Ксения Цивирко

Журналист

Художественная зарисовка с участием реальных персонажей. Некоторые имена изменены.

Будучи инвалидом по зрению, я однажды решила написать репортаж о жизни работников предприятий УТОС — Украинского общества слепых, - чтобы на всякий случай подготовить себя к самому худшему варианту событий, которые могут произойти в моей жизни. Но вселенная любит баловать людей всякими сложностями и испытаниями, чтобы, видимо, никому не дать соскучиться, и подкинула мне новую задачку на выживание. Я оказалась под угрозой выселения из комнаты, арендуемой неподалеку от рабочего офиса, и снова стала размышлять о самых неблагоприятных вариантах своего будущего. Конечно, по-настоящему к такому подготовиться нельзя, если вырисовывать даже самые жуткие сюжеты, лежа вечером в теплой ванне, под пышным одеялом белой пены. Чтобы снизить градус страха оказаться на улице, я решила хотя бы мысленно подстраховаться и наметила тему для нового репортажа — на сей раз о людях без определенного места жительства, - проще говоря, бомжах.

В конце концов, никто от этого не застрахован, так что эти знания бесполезными не будут. По недавнему исследованию общественного деятеля и видеоблогера Ильи Варламова ("Бездомные. Спившиеся маргиналы или обычные люди…"), 50% людей остались без дома из-за того, что сложная экономическая ситуация вынудила их искать работу в другом городе, 35% были выгнаны из дома, 19% стали жертвами мошенников и только 7% стали бездомными из-за алко- и наркозависимости. Мне очень хотелось выяснить, есть ли жизнь после потери крова над головой, как она выглядит, чего следует опасаться и, главное, есть ли возможность вернуть все назад. И я отправилась в поиски бездомных.

* * *

Первые выходные октября принесли с собой очень холодную погоду, а по ночам температура опускалась даже ниже нуля. Деревья начали обильно стряхивать с себя пожелтевшие листья, на небе набухали дождевые серые тучи, а на автобусных остановках люди ежились от стужи и в решительном напряжении ожидали свою маршрутку. Но на аллее, разделяющий улицы Верхний и Нижний вал, несмотря на неприятную погоду, оживленная толпа смеялась и что-то шумно обсуждала, напоминая ярмарочный праздник.

Новости по теме

Здесь, возле самого старого в Киеве Житнего рынка, каждую субботу бесплатно раздают горячие обеды.

Социальный проект "Помоги бездомному", созданный силами 7 друзей, заявил о своем существовании почти 4 года назад. "В первый раз пришли человек 20-30. Для этого мы даже расклеивали в округе на мусорных баках объявления с приглашением на бесплатный обед. Люди не сразу подходили к нам, очень робели и с какой-то опаской принимали еду. Думали почему-то, что мы от какой-то религиозной организации, и спрашивали, за кого молиться… Хотя мы подчеркиваем, что мы группа независимых волонтеров", - рассказала чуть позже инициатор проекта Ольга Роменская. Теперь, спустя несколько лет, здесь каждый раз собираются уже не менее 200 человек. За это время они успели хорошо познакомиться друг с другом, и этот участок аллеи на Подоле стал их местом паломничества не только для субботних обедов, но и для светских бесед с обсуждением городских новостей.

Лавочки уже все заняты, и те, кому не хватило места, развалились прямо на земле на клетчатых сумках -"кравчучках" - и мешках с собственными пожитками. Но основная масса людей бесформенно сбилась вокруг очень бойкой пожилой дамы в красном свитере, которая деловито раздавала какие-то указания. Это Анна Ивановна (на вид ей лет 70), которая раздает разорванные клочки серой бумаги – талончики с номером в очереди, аккуратно выведенным шариковой ручкой. Стоило мне только подойти, как женщина первая поинтересовалась:

- А вы кто? Нуждающаяся или бездомная?

- Пока еще, слава Богу, нет. Я журналистка, очень хочу написать о этом мероприятии. Можно и мне, пожалуйста, получить билетик?

Анна Ивановна с недоверием взглянула на меня и все же протянула бумажечку с номером. Я была в очереди уже 137, хотя опоздала к началу всего на 15 минут. Волонтеры тоже еще не начали ничего раздавать и только совещались друг с другом по каким-то вопросам, суетясь вокруг кучи привезенной провизии.

- Можно с вами ещё поговорить? - спросила я.

- Конечно-конечно, - с готовностью ответила женщина, и ее лицо растянулось в ярко напомаженной улыбке.

- Я пишу о бездомных и никогда с ними до этого в жизни не сталкивалась... Вы тоже бездомная? – наконец я решилась задать неприятный вопрос.

Анну Ивановну это ничуть не смутило. Кажется, ей даже понравилось, что к ее ситуации кто-то проявляет неподдельный интерес.  

- Как вам сказать… Я в подвале живу. Мне дворничка помогла…

- А как вы зарабатываете на еду?

- Вторсырье собираю и сдаю. Вот и сюда прихожу. За мою помощь мне иногда оставляют еду, которую приносят какие-то люди, но которой на всех не хватит. В прошлый раз баночку консервов дали, - поспешно ответила Анна Ивановна, которая разрывалась между разговором и служебными обязанностями. (Она не только раздает талончики, но и проводит тщательный – иногда даже чересчур – фейсконтроль.)

- Даже слушать тебя не хочу, пошел отсюда! - сказала она резко подошедшему мужчине с растерянным видом. – Ты уже брал талон, больше не дам. Иди.

Решив не мешать рабочему процессу, я завела разговор с другим человеком. И стоило только мне перекинуться парой фраз, как Анна Ивановна внезапно подпрыгнула ко мне, как дикая кошка, и грубо схватила за рукав:

- Так! Развернулась и пошла отсюда! – обратилась она ко мне, сменив милость на гнев, и выхватила талончик из рук. - Знаю я таких.

Мой собеседник заступился за меня. Я не собиралась ему отдавать свой "билет на обед", а действительно просто подошла разведать обстановку. Чтобы успокоить подозрения Анны Ивановны, я показала ей журналистское удостоверение, и она, не глядя на него и смущаясь, протянула мне помятый клочок бумажки обратно, как бы извиняясь.

Ее беспокойство можно понять: среди собравшегося контингента действительно происходит бойня за дополнительную порцию еды. Хотя, по словам волонтеров, голодным еще ни разу никто не уходил и часто остается на добавку.

Facebook-страница Помоги бездомному

Наконец на двух переносных столиках, установленных прямо за спиной Анны Ивановны, появились стопки белых одноразовых тарелок и аккуратно расставленные ряды пустых пластиковых стаканчиков, которые легка скользили по поверхности из-за ветра. Трое людей, стоявших по ту сторону столиков, надели синие медицинские перчатки и начали хлопотать вокруг двух больших военных пищевых термосов. Их, не сразу заметных их-за защитной расцветки пыльного цвета, команде волонтеров подарили другие активисты. Люди в самом начале очереди напряжённо наблюдали, как женщина в белой курточке начала накладывать в тарелки крупную порцию теплой гречки с мясом и салатом из капусты и морковки. Суетливую толпу перекрикивала Анна Ивановна:

- Что ты мне рассказываешь, ты уже брал талончик! Иди гуляй! - бойко отбивалась она от мужиков, которые время от времени беззвучно, словно привидения в замызганных пальто, подходили к "билетерше". Людям быстро всучивали в руки тарелку горячего обеда и пакетик с хлебом и зефиром на сладкое. Угощали также яблочным соком или теплым чаем с сахаром. Очередь начала потихоньку продвигаться, а волонтеры только и успевали обслуживать посетителей, словно на конвейере.

Анна Ивановна руководила парадом и следила за порядком, и все беспрекословно подчинялись этим правилам игры, понимая, что положение тут у всех одинаковое. Но некоторым до общепринятого порядка было до лампочки: прямо на виду у волонтеров двое мужиков начали толкаться и бить друг друга кулаками в плечи. На это в очереди никто не обращал внимание, лишь кое-кто равнодушно с каменным лицом без страха и осуждения поглядывал в их сторону.

- Успокойтесь-успокойтесь, еды хватит на всех, не переживайте.., - умиротворяющим тоном учительницы младших классов сказал волонтер. В душе он испытывал то ли вину за то, что ему живется лучше и другим приходится драться за кусок хлеба, то ли страх, что эта перепалка испортит организацию мероприятия.

Но его приятный голос, кажется, никто и не услышал: бубнеж толпы и сосредоточенное наблюдение за своим местом в очереди полностью поглотили смысл слов мужчины.

- Тварь еб*ная, мразь! - прошипел кто-то грубым мужским басом. - Кобыла, встала тут, гнида, пенсию получает, бл*дина еб**ная…

Эта речь, пропитанная чуть ли не смертельной злостью, смогла обратить на себя внимание. Люди начали шептаться: "Что же это такое творится, люди добрые?"

- Ты чего глаза на меня свои вылупила, бл**ь? – не донимался хриплый мужской голос.

"Какой колоритный персонаж", подумала я и решила подойти посмотреть поближе. Высокий мужчина с широкими плечами и осанкой отставного солдата, в чёрном шерстяном пальто, покрытом на складках слоем древесной трухи и кусочками опавших листьев, потряхивал импровизированной тростью из ветки дерева в сторону Анны Ивановны.

- Извините, пожалуйста, а можно с вами поговорить? - осторожно и тихо спросила я, подойдя сбоку.

Прозрачные, почти стеклянные серые глаза опустились на меня, и старческое лицо с седыми, как пепел, длинными волосами и бородой смягчилось. Его грозный вид и контраст между черной одеждой и сединой напоминали облик повелителя бурь из детских мультиков.

- Дело в том, что я журналистка и впервые нахожусь на таком мероприятии. Я пришла сюда, чтобы написать, как это происходит, как живут люди. И вообще обратить на эту проблему внимание, – решила я искренне признаться в ответ на его вопрошающее молчание и удивленный, слегка ласковый взгляд. Видимо, старик не ожидал, что кто-то из людей осмелится к нему подойти и рискнет задать вопрос, но низкорослой девушке это было простительно.

- Ого, так неожиданно, о нас. Вот это молодец! - вежливо ответил мне старик и приободрился. По сравнению с тем, как громко он кричал на "билетершу" Анну Ивановну, теперь он говорил очень тихо, как будто бы раскаиваясь за свое поведение.

- Хотите, я угощу вас сигаретой? Только отойдем в сторонку, чтобы не мешать, - сказала я и медленно зашагала вслед до края тротуара.

- Меня Ксения зовут. А Вас?

- А меня Вадим Егорович, Ксюша. Можешь меня называть Вадим, - сказал не оборачиваясь старик.

Я дала прикурить Вадиму Егоровичу и вблизи услышала удушающий запах алкоголя.

- Сам я с Донбасса, - сходу начал своё повествование старик и выставил правую ногу, чтобы было удобнее курить и опираться на трость.

- Извините, а можно узнать, сколько вам лет? – перебила я его, чтобы узнать "протокольные" сведения.

- Мне 58, - ответил Вадим Егорович. Выглядел он значительно старше. - Долгая это история. В 84 году вернулся из армии. По глупости сел за драку в Черкасской области...  Батя умер... Вернулся домой, стучусь, а двери открывают чужие люди... Государство квартиру отжало тупо.

- А как же документы?

- Это была наша квартира с батей, но неприватизированная. В 94-м возвращаюсь, а там уже другая семья. А потом жена ушла.

- И где вы жили все это время?

- Где-где… на улице.

- И как давно вы тут... В Киеве?

- С июня месяца.

- С июня месяца? А до этого вы где жили так много лет? – запутавшись в хронологии повествования, спросила я.

- Понимаешь, Ксюшенька, сложная это история. Я потом сидел… Первую жену похоронил: умерла она. Я Афганистан прошел, - начал бессвязно Вадим Егорович и запнулся. Лицо его помрачнело, и старик лишился того энтузиазма, с которым поначалу рассказывал мне свою историю. Он как будто съежился, вперил взгляд в пустое пространство перед собой и долго молчал. Никогда еще в моей практике не было таких длинных напряженных пауз в разговоре. Подбородок Вадима Егоровича едва заметно вздрагивал, и из глаз начали просачиваться слезы. Я впервые чувствовала себя настолько бессильной перед тем, чтобы представить, о чем может плакать мужчина, тем более имеющий такой опасный вид и служивший в Афганистане. Молчание продолжалось и обрастало, как снежный ком, напряжением и густой тревогой. Звонкий смех толпы стал резко выделяться на фоне этого судорожного безмолвия.

- Из 150 человек в роте 10 выжили, - сдавленным голосом продолжил наконец Вадим Егорович и начал утирать слезы грязными пальцами с пожелтевшими длинными ногтями.

- Давайте я лучше вам дам салфетку. Только у меня есть только влажные, - сказала я и протянула, вынув из рюкзака, пачку. Вадим Егорович задумчиво посмотрел на белую упаковку влажных салфеток и сунул их себе в карман, так и не воспользовавшись. Видимо, он привык брать то, что дают, и подумал, что они ему еще пригодятся. Он смотрел на ряд искрящихся от смеха и бодрых от общения людей.

- А эта шелупонь.., - сдавленным голосом начал старик и указал рукой на выстроившихся в ряд людей. - Здесь нормальных два-три человека на всех. Да я их всех похороню! – угрожал он.

- Они просто не понимают те вещи, о которых вы говорите, - глупо заметила я и, чувствуя желание хоть как-то утешить Вадима Егоровича, приобняла его за плечо. - Всё будет хорошо.

Facebook-страница Помоги бездомному

Мы еще немного помолчали, и я решила перейти ближе к насущным вопросам:

- А вы пробовали устроиться на работу?

- Пробовал.

- А кем?

- Да кем угодно, хотя бы сторожем. У меня тупо не было выхода. Тупо.

- А как вы искали работу, по объявлениям?

- Да нет, просто ходил спрашивал, надо ли кому что…

"Да, сейчас так работу и днем с огнем не сыщешь…", - подумала я про себя.

- А где же вы ночуете? - не унималась я в расспросах.

- Где ночь застанет, - с выражением глубокомысленности отвечал Вадим Егорович.

- А как же зимой? - мне очень хотелось узнать о лайфхаках для такого по-спартански кочевого образа жизни.

- Где ночь застанет, там и ночую, - снова ответил бывший афганец.

- А вы знали, что в Киеве действует Дом социальной опеки на улице Суздальской? Он подчиняется Киевской городской администрации.

- Слышал, но там с документами надо что-то делать. Кому это нужно? Там кому я нужен, чтобы документы восстанавливать? – риторически задал мне вопрос собеседник.

- А что насчёт церквей и религиозных общин? Я слышала, Сестры милосердия любви в Киеве тоже предоставляют ночлежку, причем как раз только для мужчин. Там никаких особых требований, кроме флюорографии, нет.

Новости по теме

- О, эти реабилитационные центры… Это рабцентры, а не реабилитационные центры. Там людей держат в рабстве, вы знаете? – с пробуждающимся гневом отвечал Вадим Егорович.

- Нет-нет. Я говорю не о реабилитационных центрах, - вовремя поправляю своего собеседника. - Я говорю о церквях. У них вся информация открыта. А реабилитационные центры, о которых вы говорите, - это действительно опасное дело. В новостях часто появляются сообщения о том, как некоторые предприимчивые граждане ходят по вокзалам, рядом с заброшенными домами, ищут бездомных и предлагают им своего рода "социальную адаптацию" - какую-то трудовую деятельность, чаще всего физическую, а за это обещают обеспечить крышей над головой и трехразовым питанием. Вот так некоторые соглашаются, а в итоге их садят в автозак и увозят в неизвестном направлении. В области, села. Полиция неоднократно сообщала о таких случаях, как где-нибудь самозваные помещики заставляют бездомных заниматься рабским трудом, избивают их, кормят, как скотину. Да, такое действительно есть, я с вами согласна. Но всё же я говорю о церковных общинах. Там риск такого поворота событий минимальный.

- Счастья нет. Я никому не верю. Нету счастья! - рявкнул Вадим Егорович.

Чувствовалось, что ему не нравятся мои рассуждения: они требовали от него в глубине души признаться, что в какой-то мере именно бездействие привело его к нынешнему положению, оправдать которое можно было только постоянно исходящей отовсюду опасностью и собственным недоверием.

Тем временем очередь медленно продвигалась. Собралось более 250 человек, и некоторые из них, стоявшие в самом начале очереди, уже доедали свой обед и собирались вставать еще раз за дополнительной порцией. Вадим Егорович был 113-м по счету, и за полчаса нашего разговора количество накормленных увеличилось на 60.

Время от времени в нашу сторону с интересом поглядывал мужчина в бежевой ветровке, синей кепке и большими черными наушниками на шее. Это был холостой пенсионер лет 60, который объяснял свой визит сюда тем, что самому ему готовить лень, к тому же это не мужское дело. Да и зачем тратиться на продукты, если тут уже всё готовое приносят. И досуг здесь какой-никакой обеспечен: со знакомыми можно обсудить новости, а в 200 м отсюда стоит обшитая деревянной вагонкой будка фонда "Жизнелюбы", который раз в месяц для пенсионеров устраивает кинопоказы. 

- Господа, я прошу прощения, что вмешиваюсь в ваш разговор, - учтиво начал мужчина, - я услышал тут ваше обсуждение, где можно переночевать. Я знаю, что одна ночь в Доме социальной опеки на Суздальской стоит всего десять гривен, но туда еще и ужин входит.

- Так десять гривен еще заработать нужно! – раздраженно наморщился Вадим Егорович и взмахнул руками. – Где я эти десять гривен возьму? А в месяц это сколько будет, - посчитайте, - сказал он, повернувшись ко мне, - это уже триста!

- Ну разве 10 гривен – это так много? – заметил мужчина в бежевой куртке. - Это несколько часов работы, чтобы собрать бутылки или макулатуру, - начал он перечислять варианты.

- Что-о-о? - ещё больше возмутился Вадим Егорович и перешел на крик. - Чтобы я лазил по мусоркам? Да никогда в жизни я до такого не опущусь! Чтобы я…

- Хорошо-хорошо, я же ничего не предлагаю, - успокаивал темпераментного собеседника Николай. - Я же просто говорю, какие есть варианты, чтобы на улице не ночевать. Не хотите – пожалуйста, - пожал плечами мужчина.

Я попыталась пробить броню мрачного мировоззрения и недоверия Вадима Егоровича:

- Вот вы говорите, что не верите в помощь ни церковных, ни государственных организаций. Но в то же время вы стоите тут, в очереди за едой, которую привезли вот эти люди. Неужели им вы тоже не верите, что они хотят помочь? – спросила, кивая в сторону волонтеров.

- А вы думаете, что они этим занимаются ради удовольствия, что ли? Вы посмотрите: кошечкам и собачкам бездомным помогают эти ваши волонтеры. А то, что людям жрать нечего, это как? Мне тупо жрать нечего, а они кошечек в приютах держат. Все они что-то от этого имеют, - тоном заговорщика заключил Вадим Егорович. – Это все не просто так…

Видимо, седобородому грозному старику помогала выживать только одна аксиома: мир всегда настроен к тебе враждебно, и выигрывает тот, кто нападает. Для него гораздо безопаснее видеть в улыбке кровожадный оскал. Но я надеялась, что такая судьба постигла не каждого из собравшихся здесь и, поблагодарив мужчин за разговор, пошла искать новые истории.

Продолжение следует…

Ксения Цивирко

видео по теме

Новости партнеров

Loading...

Виджет партнеров

d="M296.296,512H200.36V256h-64v-88.225l64-0.029l-0.104-51.976C200.256,43.794,219.773,0,304.556,0h70.588v88.242h-44.115 c-33.016,0-34.604,12.328-34.604,35.342l-0.131,44.162h79.346l-9.354,88.225L296.36,256L296.296,512z"/>