banner banner banner

День с бездомными: Чем живут и о чем рассказывают киевские бомжи. Часть 2

Художественная зарисовка с участием реальных персонажей. Некоторые имена изменены.

День с бездомными: Чем живут и о чем рассказывают киевские бомжи. Часть 2
112.ua

Ксения Цивирко

Журналист

Художественная зарисовка с участием реальных персонажей. Некоторые имена изменены.

Продолжение. Первая часть ЗДЕСЬ.

Из общей массы толпы выделялась низкорослая полная женщина лет 60 на вид, одетая в чистое светло-розовое кашемировое пальто, тщательно выглаженные черные брюки и натертые до блеска ботинки на низкой подошве. В руках она держала дамскую сумочку из материала а-ля "крокодилья кожа" и такой же аккуратный, как весь ее внешний вид, полиэтиленовый пакет с ярко-фиолетовыми лилиями под цвет губной помады. Почему-то она напомнила мне школьную учительницу украинского языка.

- Здесь процентов 30-40 людей точно имеют какие-то психические расстройства. Будьте аккуратнее, держитесь меня! - обратилась она ко мне, уже догадавшись о моей миссии на Подоле. Светлана Петровна с короткой стрижкой и округлым, почти без морщин, лицом излучала равнодушие и легкий оттенок пренебрежения.

- А вы, позвольте узнать, тоже бездомная? - обратилась с вопросом я.

- Знаете, это понятие сейчас очень размытое. Сейчас каждый может оказаться без жилья, - невозмутимо ответила женщина.

- Так у вас есть свое жилье?

Новости по теме

- Да, своя квартира на Голосеево. Ну и что? Сейчас каждый может заболеть, а потом придется брать кредит на лечение, а как его потом отдавать? Так и лишаются люди имущества, - сообщила Светлана Петровна. – Никто не застрахован от надобности заложить квартиру.

- А у вас какие-то проблемы в жизни появились? - поинтересовалась я.

- А разве кто-то их может избежать?

- Не знаю. Может, у вас нет работы, пенсии… Всех здесь разные причины свели.

- Почему нет работы? Есть работа. И пенсия есть.

- Так на что тогда не хватает денег?

- Если конкретно, то на лекарства. Волонтеры часто сюда привозят медикаменты, но в основном для "суздальских".

- Так если ваших ресурсов в принципе хватает на жизнь, почему вы решили сюда прийти?

- А вы что, думаете, тут все нуждающиеся и бездомные собрались, что ли? - Светлану Петровну явно нервировали мои расспросы, и она сразу перешла к защите. - В основном у всех есть жилье, просто они там не живут.

- В каком смысле? – не поняла я.

- Что значит "в каком смысле"? Приехали из сел, хуторов своих вонючих, а работать не хотят. И там, откуда приехали, тоже не хотят. Или нет у них там работы, - раздраженно ответила женщина.

- Но ведь есть же люди, у которых нет прописки, нет жилья.

- Ну как это нет дома, что вы такое говорите! У всех он есть, просто они не хотят там жить.

- То есть вы хотите сказать, что у нас нет аферистов, которые обманным путем переписывают жилье на себя, и судебная система у нас всегда стоит на стороне справедливости?

Светлана Петровна недовольно отвернула голову и процедила:

- Может, такие здесь и есть, но их единицы. В большинстве своем жилье есть у всех, - сказала она и обратилась к своему товарищу. - Будем второй раз становиться?

Мужчина одобрительно кивнул, и Светлана Петровна, снова обращаясь ко мне, вернулась к своим рассуждениям:

- У них у всех есть дом, только они не хотят там находиться. У меня вот тоже тут есть своя квартира, но чтобы поехать на море, мне приходится работать нянечкой или уборщицей буквально за жилье, чтобы было, где в Одессе жить.

Я не очень поняла ее ход мыслей, связь между Одессой и бездомными людьми и спросила:

- А зачем вам ездить на море?

- Как? - с чувством испуга изумилась женщина. - Вы что, не знаете, зачем ехать на море?

Я отрицательно покачала головой и, почему-то виновато опустив глаза, ответила:

- Нет. Я была там только один раз.

- Ну… мне вас искренне жаль тогда! – с ощущением собственной правоты громко заявила Светлана Петровна. - Море нужно в первую очередь для здоровья. Соленый воздух очень помогает не болеть всю зиму. Повышает иммунитет.

Светлана Петровна поделилась со мной рецептом здоровья и тут же отвлеклась на соседний разговор, где выяснялся порядок запутавшейся в клубок очереди. Расстояние до столиков волонтеров сокращалась, и наконец пришел мой черед "причаститься", как в шутку заметила одна из посетительниц.

Facebook-страница Помоги бездомному

Хотя передо мной ещё было человек пять, наши позиции сбились, и мужчина с добродушной улыбкой, выполнявший роль помощника среди волонтеров, аккуратно, жестом дорожного регулировщика, подтолкнул меня к столикам, совершенно игнорируя мои растерянные протесты по поводу того, что моя очередь еще не подошла. Произошло все быстро: я даже не заметила, как в руках оказалась тарелка вареной гречки с салатом и пакетик с черным хлебом и белой зефиркой. Порция каши была настолько большая, что я даже не решилась начать ее есть и только вяло ковыряла ее для вида.  

Немного в сторонке, ближе к проезжей части, толпилась еще одна группа людей: в преддверии холодов волонтеры раздавали нуждающимся теплую одежду. Все как будто очень сильно куда-то торопились, поэтому публика хватала первое попавшееся и даже не примеряла на себе.

Главный идейный инициатор проекта "Помоги бездомному", 36-летняя Ольга, разговаривала в сторонке с уже отобедавшими и сытыми посетителями: их она уважительно называет "гостями".  

- Мы стараемся привозить еду с запасом, на 250 порций так точно, а дальше, если остается, можно получить добавку. Обратно мы с собой никогда ничего увозим, кастрюли всегда остаются пустыми, - объясняет она собравшимся.

Кто-то ее благодарит и просит не прекращать эту затею, а кто-то обращается с личными просьбами. "Однажды наши гости устроили нам концерт. Сами пели и танцевали. На прошлый Новый год даже открытку подарили со стихотворением собственного сочинения, она у меня где-то дома лежит. Это очень приятно. Но и на упреки и какие-то обвинения в свой адрес в какой-то момент начинаешь реагировать спокойно: ясно, что это не от хорошей жизни", - рассказала потом в частном разговоре Ольга.

Среди волонтеров от одного края раздачи к другому медленно расхаживал и раздавал указания ее муж Борис. Его полная фигура очень выделялась среди других одеждой не по погоде: 32-летний программист стоял в белой летней футболке и костюме из тонкой джинсовой ткани, развевающейся на ветру.

- Скажите, - обратилась я к нему, - а вас не огорчает, что очень много из собравшихся здесь людей имеют и жилье, и пенсию. Хотя вы с женой и друзьями изначально инициировали свой проект для поддержки бездомных. Пока я тут ходила, слышала жалобы на то, что некоторые получают помощь незаслуженно…

Борис сунул руки в карманы и с видом уверенного в себе человека, довольно поблескивая лысиной и серьгой в ухе, ответил:

- Если человек здесь стоит за тарелкой еды, значит ему это нужно. Знаете, если какому-нибудь пенсионеру не хватает 20-30 гривен в день, чтобы нормально покушать, то тут уже тяжело разделять между теми, кто больше нуждается в поддержке, а кто меньше.

- А кто вам помогает в вашей инициативе?

- Никто. Это была идея жены устраивать такие обеды. Вот как-то мы вместе с друзьями это все и организовали. Сперва приезжали раз в 2 недели, и через полгода существования проекта "Помоги бездомному" мы начали собирать донаты от подписчиков в интернете. Вот и вся помощь. Финансирование от каких-то других структур мы не получаем. При этом как-то раз кто-то из посетителей заподозрил нас в отмывании денег. До сих пор не понимаю, как их можно было бы отмыть таким способом, - размышлял Борис.

Может быть, от чувства гордости за свое дело и способности помогать другим, или же от хорошего иммунитета и непродолжительного времяпровождения на открытом воздухе, Борису, кажется, совсем не было холодно в своей почти что летней одежде. Я же от октябрьской стужи начала уже стучать зубами и уже постукивала зубами и раздражаться от желания поскорее закончить разговор и залезть в теплую постель.

Отложив тарелку с гречкой, которую я почему-то смущалась есть рядом с Борисом, я потянулась за стаканом горячего чая. Стоило мне только протянуть руку в сторону столика, как тут же перед моим лицом возникла Анна Ивановна и с криком начала меня оттаскивать за локоть:

- Ты уже брала сок, куда ты лезешь? – незаслуженно обвинила она меня, видимо, с кем-то перепутав из-за своей напряженной работы.

- Да не переживайте, чая на всех хватит. Все в порядке, все в порядке, - заступился за меня Борис перед Анной Ивановной и та, убедившись, что я "своя", рассеяно улыбнулась и отошла в сторонку.

- И часто такое вас происходит? - спросила я, уже стесняясь брать в руки стакан фруктового чая.

- Знаете, а без этого никак. Тот нужна жесткая организация и контроль, иначе начнется беспорядок, - ответила, незаметно подойдя к нам, Ольга.

С ней я обменялась номерами телефона, чтобы позже узнать подробнее расспросить про ее социально активное детище, и пошла, не теряя даром время на таком собачьем холоде, общаться с гостями далее.

На лавочке, спиной к тротуару и лицом к проезжей части Верхнего вала, сидел рыжеватый мужчина лет 45-ти в очках с тоненькой изящной оправой. Одет он был в вязаную шапку-ушанку со странными зигзагообразными узорами шерстяной вязаный свитер песочного цвета с такими же забавными арабесками и теплые синие штаны. С виду он очень напоминал советского исполнителя бардовской песни, который заблудился в лесу, особенно когда так задумчиво смотрел, словно сидя у костра, на протекающий поток машин.

- А ви поговоріть з Сашком, - сказала мне худосочная пожилая женщина с золотым вставным зубом и цветастом платком на голове, которая сидела рядом, обставив себя с обеих сторон тележками. – Він хороший хлопець, хоч і паспорт з орлами носить…

Пиршество уже подходило к концу, и я уже освоилась среди собравшейся публики, которая довольно охотно шла мне навстречу.

- А можно Вас угостить едой? - обратилась я к барду.

- О, давайте, хоть в очередь не придется второй раз становиться, посижу, - радостно сказал мужчина и развернулся лицом к тротуару. Правая штанина у него была замотана до колена, обнажая на ноге опухшую и загноившуюся рану.

- Поделитесь со мной своей историей? Как вас зовут? - обратилась я к нему.

- Александр меня зовут, Саша, -  ответил он с очень ярким московским акцентом.
Я села рядом с ним и золотозубой женщиной.

- А меня Ксения. Расскажите, как вы здесь оказались. Вы бездомный? - спросила я.

- Да, прямо как Иван Бездомный, - решил состроумить Александр. - Сам-то я вообще из России, из Подмосковья, политический беженец.

- Да ну?! – всплеснула я руками от удивления: всего лишь несколько недель назад писала репортаж про беженцев.  – И что, Миграционная служба не дала вам место в Пункте временного размещения беженцев?

- Да она мне даже статус не дала беженца, - раздраженно махнул рукой Александр. Речь у него была очень быстрая и живая, и напоминала чем-то смесь произношения Жириновского и Навального.

- А почему вы вынуждены были бежать из России?

- Я же объясняю: я политический беженец, - снова раздраженно, но с мирным выражением лица ответил Александр. Я поняла, что такая экспрессивная манера разговора для него совершенно естественна, привычна и не имеет "ничего личного". - Я там с властью боролся, с этими всеми бездельниками: с полицией с прокуратурой. Что там бардак, что здесь бардак, - отвечал мужчина, закусывая в перерывах от вспыльчивых фраз кашей.

- Так а бежали почему?

- Потому что на меня и так два срока повесили за то, чего я не делал. В первый раз за угрозу убийства дали два года, потом снова за угрозу убийства уже два с половиной. Я эти четыре с половиной года отсидел. И тут мне третий срок: за умышленное нанесение тяжких телесных повреждений, - он сделал глоток из стаканчика с соком и продолжил:

- А у нас же как в России? На самом деле нет предела тяжести, если речь идёт о самозащите. А этот придурок на меня напал в парке, завязалась драка, и я его ударил по печени. По российским законам я все что угодно могу сделать, если это самозащита, а на меня снова повесили срок. А все потому, что я с полицией и прокуратурой боролся. Я возглавлял партийную ячейку в сельской местности, - наконец-то обозначил суть Александр. - Возглавлял бывшую партию Немцова. Знаете, как она называется? Партия народной свободы.

- Так а чем руководствовалась Миграционная служба, когда отказ вам давала? Почему так случилось? Вы обращались в Управление Верховного комиссара ООН по делам беженцев в Украине?

- Да, конечно, обращался! Я же все-таки какое-никакое юридическое образование имею! - вспыльчивая ответил Александр. - Но там вообще сидят еще большие придурки. В общем… - он вздохнул и напряженно замолчал, как бы собираясь с мыслями: на этот раз не так, как Вадим Егорович, в душевных в безднах которого рождались монстры, а скорее от усталой злободневной суеты. - В общем, приехал я в Украину. Ну как приехал…перепрыгивал через ров из Брянской области в Сумскую, в диком лесу бродил. В Брянской области украинец из Жмеринки попался хороший, рассказал, где прыгать надо. А в России-то я в областном розыске нахожусь. Причем за то, что я не делал. Вот посмотрите на мою ногу. Вот этой осенью уже 2 года, как она гноится. А это меня участковый майор ударил прямо в полицейском участке. Я в нужный момент не обратился к врачу, не обработал рану, и вот что стало. Это уже хорошо, а раньше рана до кости было видна.

Facebook-страница Помоги бездомному

- Задиркуватий ти, Саша, - вмешалась в рассказ Александра женщина с тележками. – Коли не глянеш, - все б’ється.

- От замовкни, шо ти ото носа свого пхаєш сюди, коли люди розмовляють, націоналістка ти, -  огрызнулся Александр женщине в цветастом платке.

- Та я хоч в твою Кацапію не поїхала…

- Так ото і не балакай сиди!

- О, нове слово вивчив, - отшутилась женщина, покачивая перед собой тележку.

Мне сразу же почему-то стало уютно в их компании: они ссорились без злобы, как бы дурачась и испытывая друг друга на прочность.

- Ну так что дальше? - обратилась я к Александру.

- Ну так вот, - продолжил он, - я перепрыгнул через ров в Брянской области, обратился в Миграционную службу, встал в процесс получения "довидки". Мне отказали. На обжалование этого решения дается только 5 дней. Я тянул, тянул до последнего… - он запнулся, коря себя внутри, дурака такого, за ошибку. - В общем, в судах пятница оказалось коротким днем, а у нас в России это нормальный рабочий день. Чтобы подать документы еще раз на получение статуса беженца, у меня должен быть паспорт российский. А у меня его украли. Прямо на Суздальской, в ночлежке этой городской так называемой, прямо из ячейки все вытащили. Прямо из камеры хранения. А в Миграционной службе у вас тоже дураки сидят. Оказалось, они меня даже в электронную базу не занесли, что я уже обращался за получением удостоверения беженца: обращаться-то только один раз можно.

- Один раз, - ответила я, как знающий человек, - но если в деле появились новые факты и обстоятельства, можно обратиться еще раз…

- Ну какие тут новые факты могут появиться? - спросил Александр. - Разве что только вот в УВКБ ООН [Управление Верховного комиссара ООН по делам беженцев] обратился. А там тоже дурачок сидит… Я дал огромную папку документов, которые доказывали факт моего политического преследования в России. Большая папка такая была... - он как будто схватил пальцами в воздухе эту невидимую папку, демонстрируя толщину бумажной стопки. - Так он отксерокопировал самые ненужные документы. Самые малозначимые в этом вопросе для суда. Оригиналы этих документов у меня украли на Суздальской…

Александр договорил и облегченно выдохнул: у него появилось время нормально дожевать кашу, закусить хлебом и перейти к сладкому.

- Так а что теперь вы собираетесь делать? - спросила я, удивляясь от такого большого скопления неприятных обстоятельств в его истории.

- Да что буду делать… Сейчас в церковь пойду, огарков насобираю, поеду... Я в заброшенном домике на Трухановом острове живу. Поставлю свечки, буду читать, - он шмыгнул носом, сделал глоток чаю и продолжил:

- Знаете, как я в туалет хожу? Прям как котик: вырыл ямку в песке и сделал свое дело. Но вторую зиму я так зимовать не собираюсь. Если с Миграционной службой ничего не выгорит, я в Варшаву поеду. Так что теперь мне нужно собрать деньги, чтобы сделать себе фотографию и обратиться в консульскую службу Российской Федерации для получения справки о гражданстве: паспорт же у меня тоже украли.

- А вы не боитесь, что вас депортируют?

- Та боже мой, депортируют, ага, - саркастично протянул Александр. - Меня уже сто раз должны были депортировать. Никто этим не занимается. Так что я хочу получить документы и снова обратиться в Миграционную службу, которая, скорее всего, не внесла факт моего предыдущего обращения в базу, - поделился он своими деловыми дальнейшими действиями.

- Ой, Сашо, у мене пакет пропав…. Ти бачив, отут стояв, білий? – отвлекла моего собеседника какая-то напуганная женщина. Пока она отходила за обедом, ее багаж пропал, и женщина плакала, как ребенок, над которым решили подшутить одноклассники, спрятав куда-то ранец. Она встревоженно металась по аллее и выглядывала со всех сторон свои вещи.

-  А что вы потеряли? Что там было? - поинтересовалась я.

- Та пляшки пластикові були… - ответила женщина с заплаканным рассеянным лицом.

А на аллее уже стало почти пусто. Кормежка подошла к концу, и волонтеры складывали свои военные пищевые контейнеры обратно в машину. Ольга, как какая-то благодетельница из чеховских рассказов, все еще стояла, принимала благодарности и внимательно слушала рассказы людей. А я замерзла настолько, что мне было уже тяжело сидеть, стоять и разговаривать. Я пожелала Александру удачи и поблагодарила за то, что согласился поделиться своей историей. Очень хотелось бы узнать, как у него в будущем все сложится, но мобильного телефон у него украли тоже.

* * *

Если бы все наше общество поселили в один дом, оказалось бы, что социальный лифт там не работает и "всегда обоссан", а ступеньки на лестницах местами отсутствуют вообще. И бездомным, как водится, приходится жить в подвале, по соседству с крысами и ржавыми трубами.

Условия жизни на разных этажах этого метафоричного здания – очень разные. А люди – совершенно одинаковые, с теми же пороками и добродетелями.

Наверное, самое страшное в потере дома - это осознание того, что у тебя совсем нет близких и ты тотально одинок в море безразличных лиц и эгоистичной сосредоточенности на себе. Я бы очень хотела, чтобы мне помогли в этой ситуации, поэтому и сама не хочу оставаться безразличной к проблеме.

- Знаете, меня поразило, наверное, больше всего то, как однажды, в один из первых наших визитов, один из гостей сказал: "Вы приходите еще, мы нормальные бомжи". И меня так удивило, что человек вообще может себя так называть - "бомж". Это какое-то неприятное слово, согласитесь, - рассказывала мне позже о своем проекте Ольга Роменская. В будние дни 32-летняя девушка работает маркетологом, а по вечерам занимается организацией помощи бездомным, к которым приезжает каждые выходные. И даже если не может когда-то приехать сама, отправляет на столичный Подол других волонтеров: ведь гости ждут. Ольга очень ответственно подошла к своей социальной миссии: по ее словам, с 2016 года бездомные еще ни разу не оставались ненакормленными.

- Ну почему "бомж" - это ругательное слово?  Оно же расшифровывается как "без определенного места жительства", - заметила я в свою очередь.

- Ну, знаете, я бы не хотела себя так называть никогда, - ответила мне Ольга.

А вы бы хотели однажды, совершенно случайно и неосознанно, оказаться в статусе бомжа, не имея реальной или доступной возможности как-то исправить эту ситуацию? Или чтобы вас так называли?

Ксения Цивирко

видео по теме

Новости партнеров

Loading...

Виджет партнеров

d="M296.296,512H200.36V256h-64v-88.225l64-0.029l-0.104-51.976C200.256,43.794,219.773,0,304.556,0h70.588v88.242h-44.115 c-33.016,0-34.604,12.328-34.604,35.342l-0.131,44.162h79.346l-9.354,88.225L296.36,256L296.296,512z"/>