(c) 112.ua / Ирина Сампан

93%

История о "93%" собственно и актуализировала вопросы, в частности - в каком состоянии система реабилитации тех, кто вернулся с войны. Следует напомнить эту историю.

На круглом столе комитета ВР по вопросам охраны здоровья, где главной темой были психологическая реабилитация участников АТО и уменьшение количества самоубийств среди демобилизованных военных, выступал начальник клиники психиатрии Главного военного клинического госпиталя полковник Олег Друзь. В частности он заявил, что 93% участников АТО являются потенциальной угрозой для общества и нуждаются в лечении.

"Как свидетельствует международный опыт, участники боевых действий по возвращению в мирную жизнь могут стать угрозой как для собственных семей, так и для всего общества. По статистике, 98% из них нуждаются в квалифицированной поддержке и помощи вследствие воздействия боевых стресс-факторов. Расстройства характеризуются высоким уровнем конфликтности, повышенной агрессией, низкой работоспособностью, обострением и развитием хронических заболеваний, алкоголизмом, асоциальным поведением, повышением уровня суицидов, сокращением продолжительности жизни", – отметил он на заседании. Еще и показал презентацию, где наглядно видно эти 93%.

Слайд из презентации Олега Друзя
Из открытых источников

Сразу же отреагировали блогеры, волонтеры, ветераны и действующие военнослужащие. Мол, как это так, "полковник из Минобороны считает 93% участников АТО "потенциальной угрозой для общества". После чего пошли гулять по интернету мемы и флешмобы, военные на своих фото или заметках иронизировали, что они "о-о-очень опасные и неадекватные" и даже придумали хэштег #1_з_93. После такой реакции министр обороны отстранил (а не уволил, как писали СМИ) Друзя от должности “в связи с неудовлетворительным выполнением служебных обязанностей и назначил служебное расследование". После чего помощники господина Друзя объясняли, что он оговорился и имел в виду международный опыт, а не украинскую АТО.

Эти данные о "потенциальной угрозе" прокомментировала психолог Екатерина Проноза из Центра травмотерапии "Возвращение" ОО "Украинская ассоциация специалистов по преодолению последствий психотравмирующих событий":

"По поводу 93% могу сказать одно: Департамент по делам ветеранов правительства США публикует результаты собственных исследований за прошлые годы. Там было опрошено более 100 тыс. ветеранов. При их психологическом обеспечении у них частота постановки диагноза ПТСР (посттравматическое стрессовое расстройство - ред.) не превышает 17%, в других странах (Израиль, Канада) не превышает 15%, другие расстройства также могут быть как коморбидними, так и первичными, самостоятельными. Но общий процент не превышает 50% по данным иностранных исследований (National Center for PTSD, например). Поэтому мне трудно сказать, что имел в виду автор цитаты, но могу сказать одно: резонанс и повод для обсуждения, а также положительный психологический компонент единства и “я не один такой, если даже и такой” это дало, а значит, мы - непобедимы!"

Действительно, поднялась волна брифингов, круглых столов и пресс-конференций на тему проблематики реабилитации участников АТО и не утихает до сих пор. Но на самом деле это не было прологом истории.

Пролог

2014 год. Аннексия Крыма и начало войны на Донбассе. В Вооруженных силах Украины насчитывалось 80 психологов, из них 40 должностей были укомплектованы военнослужащими.

"Так случилось, что морально-психологическим обеспечением мы начали заниматься фактически с апреля 2014 года. В то время, когда проводилась мобилизация, когда у нас практически не было военных комиссариатов (их было возобновлено в 2015 году - более 440), нужно было решать количественный элемент ВСУ, о качестве тогда никто ничего не говорил, средства психологического изучения особо и не проводились, да и честно говоря, было некому", - рассказал начальник Управления психологического обеспечения Главного управления морально-психологического обеспечения ВСУ Сергей Грилюк. По его словам, начиная с 2015 года к этой работе начали включать представителей на местах, это были волонтеры, также психологи по образованию, и это все делалось через органы местной власти во время призыва. Работа не совсем была эффективная, поэтому было предложено вернуть соответствующие должности психологов в военные комиссариаты, на сегодняшний день эти должности в военкоматах есть на уровне областных, районных, городских комиссариатов.

В конце 2015 года вышло два важных документа, которые фактически сдвинули процесс реабилитации бойцов с мертвой точки. В октябре 2015 года президент издает приказ "О дополнительных мерах по социальной защите участников антитеррористической операции", а в декабре этого же года министр обороны издает приказ №701 о психологической реабилитации военнослужащих ВСУ, которые принимали участие в АТО, во время восстановления боеспособности военных частей.

"Психологическая реабилитация военнослужащих Вооруженных сил Украины, которые принимали участие в АТО, во время восстановления боеспособности воинских частей/подразделений (далее - психологическая реабилитация военнослужащих) представляет собой комплекс мер психологического характера, направленных на сохранение, восстановление и коррекцию психофизиологических и психических функций, оптимального уровня боеспособности военнослужащих, которые были подвергнуты воздействию психотравмирующих факторов и пострадавших в результате этого (дальше - военнослужащие), а также создание благоприятных условий для дальнейшего успешного выполнения ими служебных обязанностей", - говорится в приказе.

Гражданские психологи вместе с психологами-военнослужащими ездят на передовую, работают на первой и второй линии обороны, в ППД подразделений, создаются общественные организации, работающие с военнослужащими, приглашают иностранных специалистов. Однако психологов все равно не хватает.

Еще в 2015 году психолог и консультант Корпуса мира американец Фрэнк Пьюселик, который прошел вьетнамскую войну, в одном из своих интервью пояснил, что Украине срочно надо пригласить специалистов из тех стран, где были войны. “Есть пять специалистов - я всех их знаю, со всеми ними работал, поскольку принимал участие в разработке технологии выведения человека из посттравматического стрессового расстройства (ПТСР), которой теперь пользуется Америка (у вас тоже должна быть госпрограмма). Затем дать этим людям возможность научить 500-800 лучших психологов в стране. После чего отправить этих лучших экспертов во все регионы и больницы готовить следующих специалистов. Через шесть месяцев у вас будет 10 тысяч тренированных людей, которые помогут предотвратить катастрофу. Если вы не сделаете этого - большой вопрос, выживет ли Украина как государство. Россия спит и видит ослабленную, деморализованную Украину. Я говорил это вашим политикам, дипломатам, министрам. Но они отвечают, чтобы я не волновался. Мол, у них все под контролем. А я вот волнуюсь.

Сегодня в Украине 696 центров психологической помощи, но люди, которые там работают, не имеют надлежащей подготовки. Я 20 лет работал с ветеранами, потом ушел в бизнес-консультирование, но сейчас, когда в Украине война, я здесь. Через несколько недель будут готовы 150 моих учеников. А нужны - десять тысяч!”

В декабря 2016 года появляется должность Уполномоченного Президента Украины по вопросам реабилитации участников антитеррористической операции, получили ранения, контузию, увечье или другие заболевания во время участия в антитеррористической операции. Уполномоченным становится ветеран Вадим Свириденко.

Наши дни

В каждом батальоне по штату должен быть свой психолог. И, как показывает практика, они есть не везде. К тому же из-за нехватки кадров эти люди фактически являются замполитами, а это совсем другая специфика.

Именно психологическое обеспечение ВСУ состоит из трех основных направлений. Первое – психодиагностика (профессиональный психологический отбор), второе – психологическая подготовка, третье – психологическое сопровождение (сопровождение деятельности военнослужащих, психологическая реабилитация).

Что первое, что второе, что третье в Украине хромает на две ноги.

"Мы отправляем к каждой из бригад одну-две группы психологов, которые в течение двух-трех недель проводят свою работу, в первую очередь, чтобы установить состояние ребят, оказать первую психологическую помощь, выявить тех, кто находится в критическом состоянии, и в дальнейшем их перенаправить для других видов помощи, более квалифицированной", - объясняет Сергей Грилюк.

По его словам, на сегодняшний день укомплектованность должностей (психологов) около 50%. А молодые психологи не хотят идти в ВСУ, потому что в гражданском секторе, добавляет Грилюк, можно получать гораздо более высокую зарплату.

Если большинство военнослужащих не хотят идти к психологу, есть альтернатива - поговорить с капелланом. В Вооруженных силах (на сегодня более 60 должностей) и Нацгвардии сейчас активно налаживают душпастырскую опеку и возрождают институт военного капелланства. По словам генерал-майора Олега Грунтковского, до конца года все воинские части ВСУ будут иметь своих подготовленных капелланов независимо от конфессии.

10 октября начальник Главного управления морально-психологического обеспечения ВСУ генерал-майор Олег Грунтковский на брифинге рассказал о многочисленных исследованиях среди 50 тыс. военнослужащих ВСУ относительно их морально-психологического состояния. Эти исследования показали, что 75% личного состава полностью готовы к выполнению задач по назначению, а 80% доверяют своим командирам. Скептические комментарии относительно таких опросов начали появляться мгновенно, мол, “ага, вот пришел солдат к командиру и говорит: товарищ комбат, что-то не доверяю я вам”.

Еще господин Грунтковский привел такие данные, что за последние 9 месяцев в ВСУ удалось уменьшить правонарушения среди военнослужащих на 9%. А небоевые потери сократились на 36% по сравнению с таким же периодом в 2016 году. Причиной этого в МО считают улучшение морально-психологического состояния военнослужащих.

Генерал-майор Олег Грунтковский
Пресс-служба Министерства обороны Украины

С начала этого года в специализированных медицинских учреждениях психологическую реабилитацию прошли 2063 военнослужащих, из них 75 бойцов вместе со своими семьями проходили реабилитацию за рубежом (Македония, Грузия). Господин Грунтковский подчеркнул, что есть 29 областных госпиталей ветеранов войны, 15 реабилитационных учреждений, с которыми Государственной службой по делам ветеранов войны и участников АТО заключены соглашения о предоставлении услуг по психологической реабилитации.

Медико-психологическая реабилитация военнослужащих осуществляется в трех санаториях. Она касается тех, кто имеет или предельное состояние, или получил ранения. Сейчас на основе учебно-спортивной базы зимних видов спорта "Тисовец" организовали пилотный проект, в котором планируют проводить психологическую реабилитацию только военнослужащих. База дает возможность проводить сразу психологическую реабилитацию для 100 человек. Сейчас там проводятся ремонтные работы, 26 сентября началась подготовка специалистов. Реабилитация там продлится 14 дней.

И пока остановимся на этом.

Почему военные не ходят к психологам?

В следующем разделе будет много скучной информации о законах, поэтому сейчас легкая разминка. Я опросила некоторых своих знакомых военнослужащих и попросила назвать три причины, почему бы они никогда не пошли к психологу. Публиковать все ответы не буду, потому что они примерно одинаковые у всех. Почти все опрошенные мной объясняли свое нежелание визита к психологу тем, что наперед были уверены, что он или она им не поможет. Вот некоторые ответы шестерых опрошенных.

1. Некомпетентность специалистов.

Отсутствие времени.

Уверенность, что это мне не нужно.

2. Хотел бы пойти к психологу.

3. Сомневаюсь в профессиональности.

Я военный, а психолог гражданский.

Я сам себе психолог.

4. Отсутствие квалификации и опыта.

Неудобство озвучивать свои слабости чужому человеку.

Неуверенность в том, что мои секреты останутся в тайне.

Отсутствие веры в то, что общение с психологом поможет мне.

5. Сомневаюсь в его профессиональной подготовке.

Если он сделает запись в моей книге, это может повлиять на дальнейшее прохождение службы.

Если его услуги платные, то меня "задушит жаба". А если бесплатные - см. пункт 1. Лучше с котом поговорить.

6. Не имеет времени.

Не вижу смысла.

Мои проблемы никого не волнуют.

Прогулка
112.ua

Психолог Екатерина Проноза объяснила, что многое зависит от специалиста, который мотивирует на получение помощи. Если он демонстрирует профессионализм и эмпатийность, частота обращений к нему может увеличиваться.

"Но, у нас иногда все же сохраняются предрассудки - если ты обращаешься к психологу, то ты "больной на голову". Также негативный предыдущий опыт общения со специалистами в области психического здоровья, не удовлетворившими потребности (например, специалист не может вернуть погибшего товарища, но может помочь с процессом переживания горя), а также неверие в то, что кто-то его понимает. Одним из проявлений ПТСР, кстати, является избегание. Избегание как мыслей и воспоминаний о психотравмирующем событии, так и избегание получения помощи. Это также может быть причиной отказа от работы с психологом", - рассказывает специалист.

Относительно наиболее распространенных симптомов, с которыми обращаются ветераны, то это часто нарушение сна, невозможность самому или самой контролировать собственные состояния, в частности агрессию, страхи собственных возможных или имеющихся реакций ("я боюсь, что когда-то кого-то убью") и невозможность реинтеграции в мирную среду (не чувствую тех радостей, что были до войны и т. д.).

Тот же Фрэнк Пьюселик тоже говорил, что большинство ветеранов не спешат к психологам еще и потому, что те "не в теме". То есть теоретики приходят к практикам и говорят: "Я знаю, что тебе делать!" Погодите-ка, кто из вас терял на поле боя друзей? Кто убивал? Я выжил, а ты в тепле. И ты после этого будешь учить меня жить?"

"Реабилитационный лагерь" для военных и их семей

Есть негосударственные программы, нацеленные на адаптацию ветеранов после их возвращения с войны. Волонтеры собирают средства, различные общественные организации выигрывают гранты и организовывают такие мероприятия, как поездки в Карпаты или на море, в какой-то санаторий или на курсы. Мне посчастливилось провести неделю с ветеранами и их семьями на отдыхе на берегу Азовского моря. Хотя это был не только отдых, реабилитационная программа, я назвала это для себя условно "реабилитационным лагерем ветеранов". Шесть разных семей военных: добробаты, пограничники и ВСУ. Обязательными условиями для участников и членов их семей была ежедневная работа с психологом и "сухой закон". Важным было то, что проводилась и групповая работа, и индивидуальная, то есть каждая пара по крайней мере один раз должна была поговорить со специалистом.

Первым удивлением у военных было то, что их привезли не в совковый санаторий с облупленными стенами, а в приличный комплекс со всеми базовыми условиями, расположенный почти на пляже. "Однажды увиденное теряет над нами власть", - помимо всех других непонятных терминов типа "психоэдукация" сказала психолог на первом занятии. О-о-о-о! Куда мы попали? Сейчас нас будут "лечить".

Поход в дельфинарий
112.ua

Поход в зоопарк
112.ua

Залив, где жили ветераны во время реабилитации
112.ua

Однако на каждом занятии становилось все интереснее, люди раскрывались, не стеснялись, плакали, смеялись, делились эмоциями, воспоминаниями или мечтами. Лепили, рисовали, покупали на аукционе ценности. Что интересно, что почти никто не вспоминал свою войну, почти никто не жаловался, как было тяжело, или наоборот, как было незабываемо. Никто не соревновался, кто и когда больше отвоевал. Однако, понятно, что у каждого из участников были свои жизненные травмы и свой опыт. Говорить о них не буду, ибо это не совсем корректно. Ежедневно отдых был активный. Соляная комната, дельфинарий, зоопарк, экскурсия по городу, рыбалка, яхта. И общение, общение, общение.

Шесть семей – это капля в море. Таких десятки тысяч. И этот мини-курс организовали сами специалисты, собирают деньги и помогают семьям военным, не разделяя их на кадровых добровольцев, на рода войск или еще что-то. Не буду оригинальной, когда скажу, что даже сотни таких волонтеров не решат вопрос адаптации ветеранов всей страны. И что задача государства наладить эту систему так, чтобы она работала хотя бы в силовом блоке.

Лепнина из пластилина
112.ua

Минобороны Минсоцполитики. Скучный раздел. Но важный!

Если вы демобилизованы или у вас закончился контракт и вы вернулись к гражданской жизни, забудьте обо всем, что написано выше. Это не для вас. Как только за уволенным военнослужащим закрывается дверь, все программы от МО, в частности и реабилитация, на него или на нее не действуют. Теперь это дело де-юре Министерства социальной политики, де-факто – волонтерских организаций, общественных организаций, союзов или самих ветеранов.

“Сугубо на сегодняшний день для военных, которые будут продолжать военную службу, нам важно проводить мероприятия психологической реабилитации, но мы их адаптируем к гражданской жизни, и, к сожалению, мы не можем заниматься теми, кто уже оставил ВСУ и перешел на другую ниву деятельности”, - подтверждает Сергей Грилюк из Управления психологического обеспечения ВСУ.

Когда военнослужащий перестает быть военнослужащим и становится гражданским, им должно заниматься Министерство социальной политики. И теперь мы подошли к самой большой проблеме относительно процесса реабилитации в Украине – абсолютное отсутствие системности организации одного единственного процесса в одном едином правительстве! С 2014 года в ВСУ, НГУ, СБУ, ГСЧС пытаются создать единую систему для всего силового блока. Пока что результата нет.

На сегодня, по данным Минсоцполитики, в Украине 296 278 участников АТО пользуются льготами и гарантиями государства (однако ветеранов гораздо больше), около 5 тысяч участников АТО получили статус инвалидов. Сейчас реабилитационных центров на всех не хватает, оборудование устарело, и, по сути, далеко не каждый мечтает провести свой отпуск в санатории времен СССР.

Еще в декабре 2015 года миссия ВОЗ и Международное общество физической и реабилитационной медицины оценивали уровень оказания реабилитационной помощи в Украине, в частности законодательство и его соответствие международным стандартам. Результаты были неутешительными и остаются такими сегодня. Специалисты указали, что украинские "законодательные и подзаконные акты по реабилитации являются фрагментарными, недостаточен уровень координации между уполномоченными центральными органами исполнительной власти и организациями, предоставляющими услуги по реабилитации, отсутствие целостной системы реабилитационных услуг, которая будет покрывать все фазы и уровни оказания помощи, реабилитационные услуги недоступны многим лицам, которые их требуют, указанные услуги традиционно предоставляются санаторно-курортными учреждениями (видимо, побывали в украинских советских санаториях), кадровое обеспечение реабилитации не достигает мировых и европейских стандартов" и много другого не очень приятного.

Летом 2017 года выходит распоряжение Кабмина с длинным названием "Об одобрении Концепции Государственной целевой программы по физической, медицинской, психологической реабилитации и социальной и профессиональной адаптации участников антитеррористической операции на период до 2022 года", в котором уверяют, что все замечания ВОЗ учтены и взят курс на улучшения в области реабилитации ветеранов и попытаются сделать все за 4 года. По целевой программе появится возможность предоставить услуги более 350 тысячам человек. В организации специализированных реабилитационных центров для ветеранов реформаторы будут опираться на опыт США и Хорватии. А у Израиля примут модель национальной сети центров обеспечения стрессоустойчивости населения, в которых "предоставляется системная психосоциальная поддержка лицам, нуждающимся в неотложной психологической помощи, а также психотерапии и психологической реабилитации".

Психолог Екатерина Проноза на вопрос об уникальности именно войны на востоке Украины уверяет, что "гибридная война" имеет относительно стресса как позитивные так и негативные проявления.

"Положительным моментом является то, что мы все же защищаем собственную землю и не являемся захватчиками, и наличие поддерживающих структур (волонтеры, собратья, государственная сторона нашей страны тоже не стоит в стороне). Из негативных проявлений - уровень культуры обращения к психологам (те направления, которыми делятся с нами наши зарубежные коллеги, не всегда являются адаптированными к нашему менталитету).

По поводу опыта других стран относительно стрессоустойчивости: во всем мире есть подготовка, профилактика и лечение. Конечно, страны, у которых опыт военных действий продолжается достаточно долго (Израиль, например), должны были приспосабливаться. Поэтому сейчас для нас их опыт является бесценным", - считает она.

Недавно в Администрации президента презентовали проект закона “О системе реабилитации в Украине”, в котором значительное внимание фокусируют на создании специальных центров реабилитации, где и будут работать мультидисциплинарные команды. Законопроект сейчас на стадии общественного обсуждения, разработчикам можно присылать свои комментарии и предложения на электронный адрес nataliia.zaretska@apu.gov.ua.

Если вернуться к Концепции целевой программы Кабмина, то в правительстве планируют охватить психологическими услугами:

  • в 2018 году - 30 тыс. участников АТО
  • в 2019-2022 годах — 67 тыс. участников АТО ежегодно;

услугами медицинской и физической реабилитации:

  • в 2018 году — 30% участников АТО, которые получили заболевания, ранения или увечья во время или в результате участия в АТО;
  • в 2019 году — 40% лиц указанной категории
  • в 2020 году — 60% лиц
  • в 2021 году — 80% лиц
  • в 2022 году — 98% лиц указанной категории;

охват мероприятиями реадаптации, направленными на стимулирование возможностей участников антитеррористической операции:

  • в 2019 году - 40% участников антитеррористической операции из числа демобилизованных, уволенных в запас или отставку
  • в 2020 году – 60% лиц указанной категории
  • в 2021-2022 годах — 100% лиц, которые имеют право или хотят воспользоваться указанными мерами.

***

Итоги и лирика

До 2022 года еще далеко, а ветеранов становится все больше. Все больше возникает негативных историй и все больше – положительных. Ветераны открывают свой бизнес, свои организации, помогают другим ветеранам. И это в частности в городах. В маленьких городках и селах ситуация не радужная.

Самая большая проблема, которую не смогли решить с 2014 года (о раньше вообще не идет речь), – это отсутствие системности и взаимодействия между государственными структурами и "фрагментарная" нормативно-правовая база по реабилитации. Небольшое количество реабилитационных учреждений и устаревшее имущество как наследство Советского Союза, нехватка специалистов, недоверие к психологам у украинцев, отсутствие культуры обращения. А еще низкая образованность тех, кто имеет дело с военными и ветеранами.

В одном из сюжетов с фронта журналист спросил у военнослужащего на передовой: "А вас хоть сын узнает?" На передовой! В одной из горячих точек! К чему это я? Проблема же не только в каком-то конкретном министерстве или одном чиновнике. Задача всего общества - научиться жить в других реалиях, военных и поствоенных. Не мы первые и, к сожалению, не мы последние. И не могу не вспомнить слова военного психолога, ветерана Андрея Козинчука, который, во-первых, призывает говорить не "реабилитация", а "адаптация" и, во-вторых, подчеркивает, что ветераны – это обычные люди, которые просто имеют специфический опыт, и не надо вешать на них любые ярлыки, требовать геройства или еще чего-то, что вы выдумали себе о ветеранах.

Ирина Сампан