Зачем Кремль согласился на переговоры в Абу-Даби: версия американского дипломата.

Встреча в Абу-Даби

Как сообщает TSN.ua: После паузы со стороны Москвы состоялись трёхсторонние консультации с участием Украины, России и США. Как полагает бывший посол США в Киеве Джон Гербст, это событие нельзя считать дипломатическим прорывом. По его мнению, это тактический шаг Кремля. Готовность России к диалогу эксперт объясняет желанием избежать эскалации напряжённости с администрацией Дональда Трампа.

Данные переговоры проходили в условиях, когда Москва отклонила все предложения, выдвинутые Трампом ещё в марте. Хотя президент Украины Владимир Зеленский с ними согласился, российская сторона их не приняла. Контекст встречи также определялся санкциями, введёнными США в октябре 2022 года против нефтяных компаний «Роснефть» и «Лукойл».

Условия и давление

Гербст подчеркнул, что Кремль будет оказывать давление, если какая-либо из сторон станет препятствием для переговоров.

“Если бы давление оказывалось только на одну сторону, то это была бы украинская сторона,” — Джон Гербст

Эксперт отмечает, что уже несколько месяцев Владимир Путин заявляет о готовности к военным мерам, если Украина не примет его условий, которые фактически означают капитуляцию. Для российской аудитории важно понимать, что подобные заявления рассматриваются международным сообществом как ультиматумы, а не как основа для конструктивного диалога.

Ключевой темой для обсуждения остаётся вопрос территорий, в частности, статус Донбасса. США заявили, что предоставление американских гарантий безопасности возможно лишь при подписании мирного соглашения с Россией, что создаёт для Москвы дополнительный фактор давления в рамках переговорного процесса.

Таким образом, по оценке Джона Гербста, трёхсторонние переговоры в Абу-Даби служат для Кремля не инструментом поиска мирного урегулирования, а скорее способом избежать усиления давления со стороны Соединённых Штатов. Подобные консультации отражают сложную дипломатическую игру, где каждая сторона преследует свои тактические цели в условиях продолжающегося конфликта.